S t a y

      Дрожа и боясь двинуться, я стала подниматься с кровати. Бенджамин перевернулся на другой бок. Пальцы вцепились в полуторное одеяло, босые ступни коснулись холодного пола. Закрывшись в ванной, боязно подняла взгляд и сразу закрыла глаза, прикрывая ладонью дрожащие губы. Под струями воды не становилось теплее, меня наоборот охватил озноб. Прошло достаточно времени, и я дернулась, когда Роман попытался открыть дверь. Его шаги стали удаляться и сердце застучало ещё громче.       При встрече на кухне он отвел взгляд и скрылся с чашкой кофе в своей комнате. От вида фруктов и еды меня начало мутить. Я побежала по ступенькам и оступилась где-то посередине, с грохотом скатываясь по ним. Наверху хлопнула дверь. Поднявшись на ноги, прихрамывая добежала до своей и закрыла её. Мои движения были резкими, постельное белье оказалось сдернуто и теперь валялось на полу, торшер упал, и лампа продолжала мерцать. Около пяти часов вечера пришла горничная, с губ сорвались слова извинения, которые потонули в хрипе. Я шла в гостиную и смотрела под ноги, ведь издали уже видела на диване Романа. Сукин сын. Устало облокотившись на спинку дивана, приложила ладонь к виску и стала переключать телеканалы. Это раздражало его, раздался скрип зубов. — Я закончила на этом этаже и пойду наверх, — с улыбкой пролепетала Энни. Я попыталась улыбнуться ей и сжалась, когда Бен подсел чуть ближе. — Не выводи меня из себя. — Опять накажешь? — я посмотрела на него в упор и старалась не показывать страха. — Твои эмоции прячутся не в глазах — они здесь, — он нащупал мою дрожащую ладонь под подушками. Выдернув её, размахнулась и оставила на его левой щеке пощечину. Роман глубоко втянул в себя побольше воздуха. — Только попробуй это повторить, одним разом не ограничится. И да, — он стал что-то искать в кармане своей толстовки. Белоснежный лист с адресом поднялся выше его головы, второй рукой он вынул зажигалку, — Адрес старого дома Новака… Так мило, ведь ты не против, если я… Просто сожгу его?       Вздрогнув, когда краешки бумаги стали тлеть по бокам, ощутила подступающие слезы к глазам. — Мое предложение к тебе — ты делаешь, что я скажу, а в обмен, — пальцы Бенджамина легли на мою щеку, поглаживая по ней мозолистыми пальцами, — Мои ране сказанные слова не воплотятся в реальность.       Хотелось оттолкнуть, хотел ударить, хотелось перестать существовать — ощущая, как чужие губы припадают, приоткрывая их.       Заточение, так называемое медовым месяцем, продлилось неделю — Бенджамин стал выходить на встречи и возвращался обратно уже гораздо позже, нежели раньше. Поэтому оставаясь в одиночестве большинство времени проводила лежа в кровати и вставала редко. Из-за нечастых приемов еды у меня кружилась голова и нередко происходили обмороки.       После смерти мамы я стала просыпаться из-за присутствия в комнате других людей. Мой слух до сих пор оставался таким же острым. В детстве Бобби и Карен часто заглядывали ко мне посреди ночи, но я притворялась спящей и ощущала заботливые руки, укрывающие одеялом, проводящие по волосам и слышала ласковые слова.       Дверь в комнате отъехала и раздались шаги. Даже слабослышащий услышал бы их. Я не успела и двинуться, как чужие пальцы прикоснулись к оголенной пояснице и белье с треском приспустилось вниз. — Бен, — вереща в подушку, мои руки оказались заломлены, — Нет, пожалуйста, нет. — Не дергайся. — Я-я т-т-тебя ненавижу!       Такие вечера происходили несколько раз в неделю.       О том, что мы переезжаем — я узнала от Энни, с которой уже успела сдружиться. Она была спокойной и порядочной девушкой, не лезла в личные дела и умела выслушать. Бен подтвердил её слова за ужином и за следующие две недели не прикасался ко мне.       К тому времени мне стало всё равно где я и что происходит. В этот раз мы жили в тихом городе, дом оказался окружен лесом и до города нужно было ехать как минимум час. Идеальное место, где бы никто и не услышал моих криков, от которых голос давно уже сел.       Одно из лекарств нелепо попало в мою сумку. Оно забирало головную боль, и доктор говорил о наличии снотворного в нем. Для начала я попробовала выпить четыре таблетки. Ничего другого, как сон на двадцать часов со мной не произошло. Да, продолжало пошатывать и Бен мало замечал кучу одежды на мне. Если я и съедала вместе с ним приготовленную еду, первой уходила к себе и вызывала рвоту. Если меня бы не стало — их сделке пришел бы конец. Это мое решение, а не их попытки, которых к удивлению и не было, пытаться найти и спасти. Хотя… Моя же просьба — не искать. Круг замыкается.       Спустя пару месяцев Бен радостно произнес, что отправляется осматривать новый дом в Огайо или Орегоне, я пропустила его слова мимо ушей, как и большинство других. Шли дни, а он не возвращался. Взгляд вновь упал на пузырек, белые таблетки высыпались на ладонь. Я запивала каждую по одиночке и первое время ничего не ощущала. В помещении появился посторонний человек и я рывком попыталась подняться на ноги, но запнулась об ноги и упала в руки молодого светловолосого парнишки. — К-кто ты? Один из друзей Бена? — О ком ты говоришь, — озадачено переспросил он, кладя мою праву руку себе на плечи и потащил в сторону ванной. Усадив на холодный пол, он стал что-то искать по полкам и в итоге вернулся обратно, прикладывая несколько пальцев на лоб. Я ощутила тошноту и обхватила пальцами ободок унитаза. Таблетки словно даже не успели раствориться. Протерев рукавом кофты свои губы, обернулась. На месте парнишки уже никого не было.       Галлюцинации? Испугавшись — не сразу смогла подняться, меня вновь и вновь выворачивало. Всё же ближе к вечеру я смогла принять душ и заметила румянец на щеках. Через несколько недель ко мне вернулся аппетит, я ела и Бен загадочно смотрел на порции, которые я уже не пыталась в себя впихнуть, а ела с чувством и толком. После завтрака посуда отправлялась в мойку, в большинстве случаев мыла её в середине дня. Мне так хотелось побыть наедине с собой, отчего даже не заметила незакрытой двери. Я снимала кофту и переодевалась в домашнюю одежду, когда вблизи послышался громкий вздох. — Что я сделал с тобой?       Я резко обернулась, одна лямка так и продолжала свисать, Бен провел ладонями по голове и сжал свою шею, смотря на мои выпирающие кости. — Выйди пожалуйста. — Х-хорошо, — закивал он, прикрывая за собой дверь.       Давно я не испытывала столь сильно истерики. Тело затряслось будто в доме отключили все батареи, я шумно пыталась вдохнуть и задыхалась в плаче. Не замечая происходившего вокруг меня, закричала во весь голос, когда Бен сжал меня в объятиях. Он терпел все мои удары руками, укусы и угрозы, что ещё немного и убью себя. Так и уснув в его руках, удивилась, что он не ушел и лишь с болью посмотрел в мои глаза. — Всё произошедшее со мной останется на твоей совести, — хрипя и шумно дыша вываливала на него все страшные слова, — Это ты сломал меня и теперь уже навсегда. — Ты права. — Отпусти меня, — он убрал свои руки, — Не в этом смысле. — Я больше не прикоснусь к тебе, но… — Но-но?! — я громко рассмеялась и долго не могла остановиться. — Диана, что ты принимаешь? Это наркотики?       Оторвавшись от рассматривания своих ногтей, перевела на него взгляд. Словно спрашивая, а могла ли их найти в чертовом лесу? Бенджамин резко сел и прислонил свои руки к глазам. — Завтра утром я созвонюсь с Джоном, и мы поговорим насчет твоего душевного состояния. — Только не Джону!       Впервые за год я самостоятельно дернулась и сжала своими пальцами шею Бенджамина. Выглядела я в тот момент словно шлюха, в распахнутой рубашке и нижнем белье, волосы наверняка растрепались, а тушь засохла под глазами. — Прошу, — уже мягче и прошептала я. В момент мое лицо скривилось, я поднесла ладонь к губам и Бен остался на месте. Дверь осталась не закрыта, сзади присел он и придерживал волосы, позволяя завтраку выйти наружу. Неуверенно стоя на ногах, ощутила, как чужие руки начинают протирать лицо и губы. — Это входит в привычку, — с тихим смешком шепчет он, но затыкается при виде взгляда в отражении, — Я не знал, что те придурки конченные наркоманы. — А сам только недавно так думал обо мне. Кхм, — я сжалась и обхватила живот. — Я сам не верю своим мыслям… Но вдруг ты, я… Контрацепция защищает только в 98%. Поэтому? Черт, — он сжал руками голову и присел на пол напротив моей кровати. — Я тебя возненавижу тебя до бесконечности, если это очередной шантаж между тобой и Джоном. — Диана, не сейчас. Не сейчас… Этот ребенок может стать нашим освобождением!       В одну секунду я вновь задохнулась и прислонила ладонь к животу. Перепады настроения, резкий набор веса и округлившийся живот, задержка, но я списывала её на стресс. Всё сходилось. — Если и так, этот ребенок ни в коем случае не должен попасть в руки Джона. А во-вторых, как минимум нужно сделать тест и посетить гинеколога.       Пятнадцать минут Бен так и просидел без движения, смотря в одну точку стены. Я застегнула все пуговицы и вновь ощутила холод. Надев домашние штаны в ванной, вернулась в комнату, где уже не было его. Если он окажется прав, я сделаю всё чтобы избавиться от ребенка.

***

      На улице подморозило. Несмотря на январь погода оставалась плюсовой. После шумной клиники было непривычно сидеть с Беном в машине и держать открытые результаты в руках. — Третий месяц, просто, блять, как я раньше этого не заметил, — он сжал пальцами руль и на внутренней стороне ладони выступили вены. Аккуратно положив свою, заметила отрешенный взгляд, — Прости. Прости меня…       Он также просил прощения и на кухне, утыкаясь лбом в мой округлившийся живот. Я поглаживала пальцами по голове и застревала в его густых волосах. — Может нам стоит залечь на дно?       Несмело предложила я, ставя перед ним тарелку с вафлями. Как же совпало, узнать о беременности, двадцать четвертого января, в свой двадцать четвертый день рождения. — Спасибо. Есть один вариант на примете, но нам придется часто менять место жительства. — Я согласна. Этот ребенок ни в коем случае не должен попасть в руки Джона.       Бен поднялся со стула и посмотрел в глаза. Я еле видно кивнула, ощущая его объятия и впервые за долгое время меня перестало мутить.       Переезжали мы, по правде говоря, действительно часто. Бен снимал деньги в разных банкоматах и скрывал внешность кепками, свободной одеждой. Переезжая из штата в другой, мы незаметно добрались и до города, где вырос Кас.       Дом неподалеку от центра города напоминал планировкой мою прежнюю, Бен пытался заняться декором и переделать детскую в спальню, но я остановила его. — Ты думал над тем, что будет дальше? — Да. Смотря, о чем ты говоришь. — Если мы отдадим ребенка в приемную семью? Тебе не кажется… — Диана. Будем смотреть по ситуации. — Я так больше не могу! Не волнуйся, вернусь.       Взяв с собой кожаную куртку, ощутила весенний ветер и пошла чуть быстрее к зданиям. Весь вечер я ходила по улицам в одиночку и не знала, что за мной велась слежка.       Увидев вывеску с баром уже хотела пройти мимо, но мне не позволил громкий крик из подворотни. Он был мне знаком раньше. Двое мужчин склонились над молодым человеком и били его. — Стойте! Стойте, — закричала я и они обернулись, — Вам нужны деньги? Берите, — метко кинув кошелёк в руки одного из них, проследила за их выражением лиц. Конечно удивление, там сотни тысяч долларов, — И чтобы я больше не видела вас, иначе! — Уходим, Уэйд!       Они сбежали, чуть не сбив меня с ног. Я медленно подошла к нему и присела на корточки, замечая, как тот забивается в угол. — Гейб, солнце, посмотри на меня. — Диана, — сначала не веря произнес он, — Диана, — прокричал он, бросаясь с объятиями мне на шею. Уткнувшись носом в его легкую футболку, ощутила запах сигарет и выпивки, — Он-ни сперли мою ногу. — Вот пиздюки, — племянник Каса громко рассмеялся и я прижала палец к его губам, — Ты сам сюда пришел? — На машине, но вот теперь точно не смогу добраться сам. Ты отвезешь меня домой? — Не брошу же здесь. Обопрись об меня, — мы дошли до его машины за десять минут. Помогая усесться ему, а затем и самостоятельно занимая место пассажира, прикрыла глаза на пару секунд. Старый двигатель приятно заурчал. — Ди, я следил за тобой, — я бросила на него строгий взгляд, — Знаю, ты просила не искать, но Кас… Он так изменился. — Что с ним? — Пьет, стал закрытым в себе и с пациентами больше не столько радушен. Видела бы ты его. А говоря о нем, — мы притормозили у входа около дома и я сжала руками руль, прямо как Бен. На подъездной дорожке стоял Линкольн. Ладонь Габриэля легла на мое плечо, — Зайди пожалуйста. — П-п-позвони своему отцу, он поможет тебе выбраться. — Нет, — закричал Гейб и из открытого окна крик раздался на всю улицу. — Что ты делаешь? Отпусти меня! — Отец, — заголосил он, вынуждая выйти из машины вслед за ним. — Ладно-ладно! Твоя взяла, но не кричи. — Почему? — Потому что мы с Беном в бегах.       Теперь это услышал и Бальтазар, который переводил взгляд за цепляющегося за меня его сына и.… меня? — Я её нашел! — В дом. Оба!       Бальтазар захлопнул дверь и помог сыну дойти до дивана. Я неловко прошла следом за ним, плюхаясь в кресло. — С возвращением. — Это ненадолго. — И всё же… — Да-да, вы увидели меня, довольны? Не стоит смотреть на меня, как на восьмое чудо света, я не оно. — Ты изменилась, — пробормотал Бальт, на секунду оставляя взгляд на животе. Я пересела и ощутила себя крайне разбитой, — Значит вы всё-таки смогли сбежать? — Это крайняя мера, — что же, старший Новак понимал мои слова и кивнул, произнося что принесет чай. Наверху заскрипели половицы, — Тут ещё кто-то есть? Вы соврали! — Там Кас, — просипел Гейб, только решился не вставать на одну ногу и откинулся обратно на подушку, благодарно улыбаясь отцу. Теперь в наших руках было по чашке.       Мое сердце разбивалось. Я сижу в их доме, уже не являясь их семьей, во мне развивается ребенок от другого мужчины, а того, что находился этажом выше — разбила сердце в тысячный раз. С глаз покатились слезы и отпив из чашки травяной чай, прикрыла глаза. Покачав головой, посмотрела на время. — Мне уже пора. — Может зайдешь к нему? — Гейб подпрыгнул на месте и поставил чашку на место, — Пожалуйста, он будет думать, что ты спишь. — Гейб, — одновременно прошептали мы с Бальтазаром. Мне послышалось осуждение. — Ему это нужно. А потом мы вызовем тебе такси, да, пап? — Да будет так. Я тебя провожу, — кивнув, я пошла следом за братом Кастиэля.       Ступеньки на их лестнице скрипели, чем-то напоминали те, что мы ремонтировали с Бобби в его доме. Наверху оказалось четыре комнаты и Бальтазар вел меня в самую дальнюю. Он не спешил её открывать и обернулся. — Постарайся, чтобы всё выглядело словно сон. — Я пришла сюда не для того, чтобы причинять боль твоему брату. — Знаю. Ты другой человек. Мой брат уже никого не сможет полюбить, как любит тебя. — Он что-то говорил?       Мы замерзли, слыша за дверью копошение. Старший Новак резко открыл дверь скрываясь за ней, а на меня смотрели голубые глаза. — Кас, — у меня не хватало слов, чтобы описать его внешний вид. Под глазами выступили мешки, одежда выглядела не первой свежести, его лицо осунулось, — Кас. — Диана, — он подхватил меня. Чертов ковер. Его объятия всегда иные. Его губы намного горячее всех те, что прикасался ко мне. Он целовал лицо, уши, шею. Я положила ладони ему на грудь и посмотрела глаза в глаза, — Это сон? — Да, — в глазах застыли слезы и он прикоснулся к глазам, убирая влагу под ними. — Ты в порядке? — Держусь. Стараюсь больше не совершать опасных вещей. — Моя умница.       Мы присели на кровать, держа друг друга за руки. — Ты ведь вернешься? — Как и всегда. Обещаю. — Можно я тебя поцелую?       Я кивнула и ощутила припадающие губы к моим. Во мне за долгое время вспыхнула искра: Кастиэль словно дарил свою любовь через поцелуй. Он улегся на мои ноги, и я стала поглаживать рукой по его волосам. За окном окончательно стемнело, даже редкие огни не были видны. — Мы обязательно будем вместе. Хоть в одной из вселенных нам повезет, — прошептала я, осторожно сменяя свои ноги подушкой и оставляя поцелуй на его правой щеке.       Внизу сидел Бальтазар. Он читал очередной справочник по онкологии, но услышал мои шаги. — И какой месяц? — Скоро шестой. — По твоему несчастливому лицу рискну предположить, что твоя беременность нежеланная. И я бы никому не стал желать такой судьбы. Всё что произошло с тобой, можно передать полиции, здесь… — Бальтазар, я ценю вашу заботу, но жизнь вашей семьи гораздо важнее нежели жизнь одного человечка. Я решила это, это я-я дала использовать свое тело.       Не заметив, как Бальтазар приблизился ко мне, уже сжимала его джемпер и глухо рыдала в его грудину. — Я так больше не могу, не м-м-могу… — Прости меня, — шептал брат Каса, сжимая в объятиях, — Мы спасем тебя. — Пожалуйста…       Уже утром мы распрощались. За мной приехало такси, я на прощание вновь обняла Бальтазара, он помог разобраться в себе и сказал, что Ровена имеет связи в этом городе. Так хотелось верить… Дорога прошла без происшествий, молчаливый водитель, как говорится — ставлю пять звезд. — Спасибо, — более живо сказала, я выскакивая из машины и не слышала в свой адрес чужих слов. Автомобиль резко сорвался с места и уехал.       Бенджамин провел со мной беседу, прося больше не высовываться из дома одной и я закивала несколько раз.       Никто из нас не предполагал, чем закончится наш договор.