Мой вечный

Панси сидела в кресле перед камином и глядела на огонь. За окном завывала вьюга, бросая колючий снег. Настроение у девушки было такое же, как и погода — хотелось выть, бегать по дому с криками о помощи. После войны отца посадили в Азкабан, а на имущество и деньги наложили арест, семье оставили только особняк, но и он потерял былое величие. Для ухода за ним нужны были немалые средства, а у семьи их не было. Панси сбила ноги в поисках работы, но на более или менее приличную вакансию ее не брали, объясняя это тем, что искали человека с хоть каким-то опытом в профессии. На самом же деле в обществе просто не жаловали детей Пожирателей смерти, считая их такими же преступниками, как и их родные. Дверь в гостиную отворилась, в комнату вошла миссис Паркинсон, худая женщина уставшего вида. Она очень скучала по мужу и волновалась за дочь — переживания не делали ее моложе. — Панси, дорогая, ты помнишь, что сегодня мы приглашены на день рождения Нарциссы? — Да, спасибо, я прекрасно помню. А ещё я помню, что когда-то мы жили не хуже Малфоев, и что в итоге? Мы стали нищими, мама, потеряли всё. Остался только особняк, да и то — тень от его прошлого величия, — Панси душили злые слезы, все планы и мечты канули в Лету после смерти Волан-де-Морта. — Ну что ты, девочка моя. Успокойся, все обязательно наладится. — Обещаешь? — всхлипнула Панси. Элоиза прижала дочь к себе и утешительно погладила ее по волосам. — Конечно, я ведь тебе никогда не лгала, — улыбнулась Элоиза, — а теперь иди, собирайся, сегодня ты должна выглядеть лучше всех. Ведь ты моя дочурка, а Паркинсонам не свойственно киснуть. Панси обняла маму и побежала в свою спальню прихорашиваться. * * * Драко мерил свою комнату шагами. День не задался: с утра он пролил кофе и ошпарил колени, затем прожег любимую парадную мантию, собираясь на прием в честь матери Драко был зол и одновременно расстроен. Ему не хотелось портить настроение Нарциссе в день ее рождения, поэтому он ушел подальше от людей. На глаза Драко попался «Ежедневный пророк». На первой полосе газеты красовались Кингсли с Поттером, между ними стояла улыбающаяся Гермиона, заголовок гласил: «В магической Британии впервые пройдет Рождественский благотворительный бал». Драко пробежал глазами первые строки статьи: «Как стало известно респонденту нашей газеты, инициатором торжества выступила помощник министра по адаптации и помощи маглорожденным в магическом мире — Гермиона Грейнджер. Она считает, что традиции маглов помогут сплотить слои населения, разобщенные войной. Министр всецело поддержал ее идею и поручил организацию Гермионе и Гарри…» — Как Грейнджер была выскочкой, так и осталась. Ещё и Поттера припахали, наверняка Кингсли хочет собрать побольше денег... Ну ещё бы, сам спаситель магического мира будет готовить бал, — вслух негодовал Драко, сминая газету, бросая ее в камин и смотря как она скукоживается, пожираемая языками пламени. Он наколдовал «Темпус» и понял, что пора бы уже спуститься вниз к гостям — дальнейшее отсутствие могло показаться неуважением. В зале для приема было людно. Натянуто улыбаясь, гости подходили к виновнице торжества, желали ей здоровья, удачи и долгих лет жизни, говорили комплименты, некоторые из которых внимательному наблюдателю могли бы показаться неискренними. Нарцисса благосклонно выслушивала каждого, одаривая сдержанной улыбкой. Она хорошо разбиралась в людях и знала, что большая часть произнесенных сегодня слов и яйца выеденного не стоят. Драко ходил по залу, слащаво улыбаясь, направо и налево отвешивал комплименты, хотя в глазах его застыла тоска. Около тяжелых изумрудных штор он увидел скучающую Панси. Драко стал пробираться к ней, с плохо скрываемым удовольствием наступая гостям на ноги и лживо извиняясь. — Панси, привет. Давно не виделись. Как поживаешь? — Оставь эту официальщину остальным, я знаю, что тебе не интересно, как я живу, — произнесла Паркинсон устало. Ей было скучно, она запуталась в своих страхах и обидах, и мир представал перед ней в сером цвете. — Ну что ты? Не говори ерунды, мы ведь давно не виделись. Мне действительно интересно как ты, — Драко взял Панси за руку, заглянул ей в глаза, но увидел там только бесконечную печаль. — Рассказывать больно-то нечего. Отцу дали пожизненный срок, имущество арестовали, оставили только особняк, но и тот разваливается на глазах. Я не могу устроиться на работу, везде говорят — нет опыта, — у Панси в глазах стояли слёзы. Она мечтала о другой жизни, но судьба повернула все по-своему, бросая девушке новые испытания. — Я поговорю с отцом, может, у него найдется для тебя работа. Обещать ничего не могу, но ты дай мне слово, что будешь трудиться, а не отлынивать, — сказал Драко. Девушка обрадованно закивала в знак согласия, обняла и поцеловала Драко в щеку. Малфой обнял ее в ответ, он относился к Панси как к сестре и был рад помочь ей. В школе они были просто друзьями, хотя им и приписывали роман. Драко только отмахивался от этих слухов — вообще-то он предпочитал мальчиков, и у него даже было несколько тайных романов во время каникул, во Франции. Люциус, наблюдая за их беседой, улыбался про себя, сохраняя при этом безэмоциональную маску на лице. Подойдя к Нарциссе, он что-то шепнул ей на ухо, та согласно кивнула. Постучав по бокалу ножом для масла, Малфой-старший попросил минуту внимания. — Сын мой, подойди, — попросил Люциус. Драко несмело приблизился к отцу. — Сегодня не только день рождения моей дорогой супруги, но и день, когда наши планы и мечты станут былью. Я хочу официально объявить о союзе, который был задуман много лет назад — о помолвке моего сына Драко и очаровательной Панси Паркинсон! — Торжественно произнес Люциус. — И это не обсуждается, — шепнул он сыну на ухо. На Драко словно ушат воды вылили, он стоял перед рукоплещущей толпой и не мог вымолвить ни слова, удивленно глядя на отца, ему казалось — это страшный сон. Он оглядел гостей в поисках своей новообретенной невесты — Панси стояла все там же, у окна, и по ее ошарашенному лицу Драко понял, что она также слышит об этой помолвке в первый раз. Зато миссис Паркинсон, прокладывавшая путь к дочери и на ходу отвечавшая на поздравления, просто лучилась счастьем. Драко, не помня себя, выскочил из дома, добежал до площадки для аппарации, но, уже собираясь крутануться на пятках, был схвачен за плечо твердой рукой отца. — Как ты себя ведёшь? — встряхнул он сына. Драко поднял глаза и увидел во взгляде Люциуса ярость. — Ты женишься на ней, и точка! Брачный договор давно составлен, завтра ты и девчонка подпишете его. Нашей семье выгоден этот союз — за границей у Паркинсонов есть влиятельные родственники, которые помогут расширить мой бизнес далеко за пределы Англии. И будь паинькой, сын, в случае разрыва помолвки по твоей вине, мне придется выплатить пятьдесят тысяч галлеонов, и если это произойдет, я с тебя три шкуры спущу, ты меня понял? — Драко обречённо кивнул. — Вот и молодец! А теперь приведи себя в порядок и возвращайся обратно. Люциус круто развернулся на каблуках и пошел обратно к мэнору. Драко чувствовал себя паршиво — он опять оказался разменной монетой в чужих руках. * * * Гарри стоял перед зеркалом, разглядывая свое отражение. В новой темно-синей парадной мантии он выглядел великолепно. Приталенный крой выгодно подчеркивал рельеф мышц на руках и груди. Три года учебы в Аврорате не прошли для него даром — Гарри возмужал. Из хлипкого мальчика он превратился в красивого парня, на котором люди останавливали взгляд, представляя его в самых откровенных мечтах. Очки Гарри сменил на линзы, но одно осталось неизменным — темные волосы все еще торчали в разные стороны, как будто он только что пришел с улицы, где дул сильный ветер. — Гарри, ты где? — раздался голос Гермионы. — Я наверху. Гермиона поднялась по лестнице. Мало что осталось в ней от лохматой девчонки с вечно оттянутым тяжелой сумкой плечом — Гермиона превратилась в настоящую красавицу. За ней многие пытались ухаживать, но своё сердце она отдала Рону. Вот и сейчас, в вечернем красном платье, на шпильках, с собранными в красивую прическу волосами, она олицетворяла собой саму женственность. — Опять любуешься собой. Откуда в тебе столько от Малфоя? — спросила Гермиона. Гарри просто пожал плечами. — Не знаю, дурной пример заразителен, наверное. Так что, нам уже пора на бал? — спросил он. Гермиона кивнула, старательно отводя взгляд. Порой она находила лучшего друга чертовски привлекательным, но тут же гнала эти мысли прочь. — У нас есть ещё пять минут. Джинни тебе не писала? — спросила Гермиона. — Нет, наверное, сильно занята. Они с Джинни давно уже не были парой. После войны Гарри ушел в Аврорат, а Джинни профессионально занялась квидичем, они все больше отдалялись друг от друга, пока, в один прекрасный день, не решили остаться друзьями. Джинни периодически навещала Гарри, они вспоминали былые времена, пили чай, хвастались своими успехами, много шутили и веселились, но больше не было страсти и влюбленности, чувства перегорели и исчезли, оставив после себя лишь приятные сердцу воспоминания. Гарри и Гермиона переместились каминной сетью на торжество. Зал, выделенный в Министерстве для проведения бала, был украшен великолепно. В центре возвышалась пушистая ель, украшенная разноцветными шарами и гирляндами, на ее верхушке красавлась звезда, мягко горящая золотым светом. Народу было много: красивые девушки и женщины, статные юноши и мужчины весело переговаривались, распивая шампанское. Гермиона была сразу везде, веселым вихрем она летала по залу, улыбалась, вселяя оптимизм в других. Гарри стоял поодаль от других с бокалом огневиски в руке, девушки хищно посматривали на него, но пока не делали каких-либо шагов в его сторону. — Кого я вижу? Поттер, и где же твои прихлебатели в виде Грейнджер и Уизела? — растягивая гласные, спросил Драко. — Я тебя тоже рад видеть, Малфой. Гермиона и Рон в зале, если хочешь, я могу их позвать, поздороваешься! — в тон ему ответил Гарри. Их школьная вражда потеряла свою остроту. Уже больше по привычке, играя на публику, они перебрасывались беззлобными колкостями. Драко перестал называть друзей Гарри грязнокровкой и рыжим недоразумением, а тот, в свою очередь, перестал называть Малфоя хорьком и папенькиным сынком. — Спасибо, я обойдусь. Сегодня плотно поужинал, боюсь, вырвет, — печально сказал Драко. Гарри только пожал плечами. — Драко, здравствуй! — сдержано поздоровалась подошедшая к ним Гермиона, отпивая шаманского из хрустального бокала. — Здравствуй, Грейнджер. — Гарри, ты не видел Рона? Пойду, поищу его, пока не ввязался в какое-нибудь очередное приключение. Вы тут, ребятки, не скучайте, повеселитесь, — Гермиона подмигнула и упорхнула в поисках Рона. — Что это с ней? — удивился Драко. — Веселится. Ты же не думал, что она постоянно только читает? — ответил Гарри. Малфой отрицательно покачал головой, хотя на самом деле именно так он и думал. Гарри смотрел на Драко, видя, что того что-то тяготит. — Ты ничего не хочешь мне сказать? — спросил он. Малфой взглянул на Гарри и понял, что ему просто необходимо выговориться. Он махнул рукой в сторону выхода, предлагая пройтись. После помолвки и подписания брачного договора Малфоя тяготила толпа. Так что они с Гарри долго брели по коридору министерства, пока Поттер не привел их в какое-то темное пустое помещение. Заперев заклинанием дверь и наколдовав «Люмос», Поттер спосил: — Драко, что всё-таки случи... — Малфой не дал ему договорить, впившись в губы Гарри страстным поцелуем. Поттер не стал его отталкивать, отвечая на ласки. Они долго стояли так, тесно прижавшись друг к другу, исследуя каждый дюйм рта и тела. Их тайный роман начался неожиданно. После войны Гарри был разбит, он потерял слишком много родных ему людей, часто пропадал в магловской части Лондона, где никто его не знал, заливая свою боль алкоголем. Однажды в одном из пабов он случайно наткнулся на Драко. От былого высокомерия юного Малфоя не осталось и следа. Тот сидел со стаканом виски в руке, смотрел пустыми глазами в никуда. После смерти Волан-де-Морта мэнор представлял собой печальное зрелище: он был частично разрушен, даже после сотни уборок, в воздухе еще ощущался тяжелый запах человеческой крови и плоти. Драко не мог находиться в поместье, поэтому предпочел перебраться на время к маглам, это было меньшее из двух зол. — Малфой, я присяду? — спросил Гарри. Драко только кивнул, допивая виски и подзывая официанта, чтобы заказать новую порцию. Они долго сидели в тишине. Малфой окончательно захмелел, и внезапно откровения полились из него безудержным потоком. Он рассказал, как ему было страшно в Выручай-комнате перед огненной пропастью, как Люциус строго его воспитывал, делая достойным фамилии, как он одинок без настоящих друзей, только Панси оставалась рядом. Он поведал ещё многое из своей биографии, о чем Гарри и не догадывался. Повинуясь какой-то неожиданной прихоти, Гарри пригласил Драко к себе, там-то все и произошло. Началось все с невинного хмельного поцелуя. — Малфой, что мы творим? — тяжело дыша и слегка отстраняя от себя Драко, спросил Гарри. — Поттер, тебе это нужно так же, как и мне. Так что не останавливайся, — Драко снова припал к его губам с таким рвением, как будто это был последний поцелуй в его жизни. Затем они перебрались в постель, по пути раздевая друг друга и почти не прерывая поцелуй. Страсть сжигала парней, заменяя собой всю ту боль, которую они носили в себе, а под воздействием алкоголя ощущения были ещё ярче. Драко то плакал, то хохотал, просил не останавливаться, а Гарри нашептывал ему на ухо всякие милые глупости о том, что все будет хорошо, однажды все наладится. Утром Драко проснулся с ощущением тепла и успокоения в душе, так хорошо ему уже давно не было, хотя похмелье давало о себе знать. Он начал тормошить Гарри: — Поттер вставай! Да проснись же ты, шрамоголовый идиот, — у Драко ушло минут пятнадцать, чтобы разбудить Гарри. Поттер то отмахивался, то закрывался одеялом, пытался оттолкнуть Малфоя. В конце концов Гарри все же открыл глаза. — Что случилось? Неа, у меня нет антипохмельного, сходи в аптеку, там наверняка есть. Драко прям задохнулся от возмущения: — Мало того, что ты воспользовался моим нетрезвым состоянием, так у тебя ещё и зелья нет. Ты, Поттер, большая свинья! — Я воспользовался? — Гарри приподнялся на локте и хитро взглянул на Драко. — Ты сам этого захотел, тебя не принуждали. И вообще, ты был у меня первым. — Святой Поттер… — Драко хотел было съязвить, но смысл последних слов Гарри отрезвил его. — Подожди, что? Хочешь сказать, что до меня у тебя никого не было? Гарри рассмеялся: — Было, я же встречался с Джинни. Я имел в виду парней, такого опыта у меня раньше не было. Драко самодовольно ухмыльнулся, ему это льстило. -Ты не видел мои брюки? — спросил Драко, не зная, что еще сказать. — Нет. Зачем они тебе? — Поттер, ты ещё тупее, чем кажется. Я собираюсь домой. Гарри тут же подскочил с кровати, подошёл к Драко и обнял его. — Малфой, не уходи. Я найду зелье, наверняка в запасах крёстного осталось, — ему было слишком хорошо ночью, чтобы просто так отпустить парня, того, кто подарил эму все эти сумасшедшие минуты. — Не говори ерунды, мы просто переспали. От этого ничего не изменилось. Мы все так же ненавидим друг друга! — Единственный, кого я ненавидел, это Волан-де-Морт, а у нас была взаимная неприязнь, — Гарри поцеловал Драко в шею, от этого у Малфоя по телу пробежали мурашки. Он понимал, что не хочет уходить, но гордость не позволяла остаться. — Драко, не глупи, неужели тебе было плохо со мной? Малфой перестал вырываться, удивленно посмотрел на Гарри. Впервые в жизни Поттер назвал его по имени. — Уйти ты всегда сможешь. Но сейчас ты мне нужен, как и я тебе. Я же вижу. Гарри втянул Драко в поцелуй. Но не в страстный: он нежно прикоснулся к его губам, как бы спрашивая разрешение, их ласки были наполнены теплотой, почти невинностью. Драко тут же передумал куда-либо уходить, с Поттером он чувствовал себя защищённым и нужным. Ему просто не хватало этих чувств, все его парни блекли перед внутренним огнём Гарри, огнём, который давал надежду. Вот так и закрутился их роман. Волей случая они стали самыми близкими людьми на планете. Именно это послужило толчком для разрыва отношений с Джинни, Гарри попросту охладел к ней. Поттер долго пытался понять, когда же ему стали нравиться парни, и пришел к выводу, что с недавних пор. Не все, а именно Малфой со своими капризами и тяжелым характером. Поттер терпел всё, он никогда не искал лёгких путей, особенно в отношениях. Когда Гарри поступил в Аврорат, а Драко вернулся в мэнор, их встречи стали реже, зато ярче, каждая из них откладывалась в памяти радостным воспоминанием. — Гарри, подожди. Я должен тебе сказать кое-что важное, — Драко остановил руки Поттера, которые ловко расстегивали его мантию. — Я тебя слушаю. — Я женюсь! — выкрикнул Малфой со слезами на глазах Гарри удивленно посмотрел на Драко, не веря своим ушам.