Мой вечный

На улице стоял конец января, снег лежал на земле пушистым белым покрывалом, зимнее солнце дарило свое холодное тепло обитателям Малфой-мэнора. Панси сидела перед зеркалом, а миссис Паркинсон кружила вокруг неё, сооружая из темных локонов дочери замысловатую прическу. Такую ответственную миссию она не стала доверять никому, ведь ее когда-то также готовила под венец мама. Люциус настоял на том, чтобы свадьбу сыграли как можно раньше. Он вообще хотел устроить все в конце декабря, но Нарцисса была решительно против: она считала, что к торжеству надо как следует подготовиться, поэтому свадьбу перенесли на январь. — Мама, осторожнее, я хочу пойти под венец с целой головой! — кипятилась девушка. — Извини, я сегодня вся на взводе. Не каждый день выдаёшь единственную дочь замуж, — Элоиза взмахнула палочкой, и ещё одна прядь легла в идеальную высокую причёску Панси. — Прости, я сегодня нервничаю, мне до сих пор не верится, что я выхожу замуж. — Это нормально. Когда я выходила за твоего отца, чуть не упала в обморок прямо у алтаря, хорошо, что Теренс поддержал меня, а то вовсе не известно, чем бы закончился мой конфуз, — предаваясь воспоминаниям, с улыбкой проговорила миссис Паркинсон. Панси тяжело вздохнула — она очень скучала по отцу. В самые тяжёлые моменты жизни он был рядом, опекая ее, но не как мама со своей гиперопекой, а по-мужски. Ненавязчиво, воспитывая и наставляя, говорил, что все жизненные трудности временны и не стоит их бояться. Что выходить замуж надо по любви, и не важно, чистокровный этот молодой человек или полукровка, если она действительно полюбит своего избранника, то он не будет препятствовать. Но папа поставил не на того и проиграл. Панси помнила, что отец скептически относился к победе Поттера над Волан-де-Мортом. Но он ошибся, и вот уже три года расплачивался за свой промах в Азкабане. От воспоминаний у Панси навернулись слезы. — Что ты, девочка моя, не плачь. Драко хороший, вся его спесь — это напускное, он будет тебя любить, оберегая. Я понимаю, что помолвка была полной неожиданностью, но у нас нет другого выхода... — Элоиза все говорила и говорила, не зная истинную причину слез дочери. — Успокаивайся, моя хорошая, а то глаза опухнут. Ты же не хочешь быть некрасивой в самый ответственный момент твоей жизни? — Панси отрицательно покачала головой. — Вот и славно. А теперь повернись ко мне лицом, буду накладывать макияж. Какая же я счастливая, моя дочурка выходит замуж! Миссис Паркинсон немного лукавила: она действительно была счастлива за дочь, но больше всего ей грело душу то, что после этой свадьбы они перестанут в чем-либо нуждаться. Малфои обещали им безбедное существование, Люциус уже перечислил на счёт Панси десять тысяч галлеонов в качестве свадебного подарка. Почти все эти деньги ушли на ремонт Паркинсон-мэнора. Пока Элоиза накладывала тени на веки дочери, Панси вспоминала свою реакцию на объявление помолвки. * * * На дне рождения Нарциссы Паркинсоны не задержались, после объявления Люциуса Панси, отойдя от шока, тут же аппарировала домой, где у нее началась настоящая истерика. Она плакала, хохотала, крушила все, что попадалось под руку. Большего всего досталось антикварному зеркалу в полный рост в тяжёлой резной раме — Панси с помощью заклинания разнесла его в пыль, вымещая всю свою обиду и злость на ни в чем не повинном предмете интерьера. Миссис Паркинсон умоляла дочь успокоиться и выслушать ее. — Успокоиться!? Мне, успокоиться!? Ты меня предала! Продала как... как шлюху, — очередная ваза веером осколков разлетелась по гостиной от заклинания Панси. — Что ты такое говоришь? Я хочу для тебя только лучшего. Панси истерично рассмеялась: — Хочет она лучшего! А ты меня спросила? Надо ли мне это? Я не хочу замуж, по крайней мере, не сейчас, и уж никак не за Малфоя! Панси без сил рухнула в кресло и со стоном прислонила ладонь к горячему лбу — она не ожидала такого от собственной матери. — Скажи мне, мама. Ты знала об этом? — Не буду лукавить, знала. Люциус давно предлагал мне отдать тебя замуж за Драко. Я долго думала, но всё-таки согласилась. — Почему ты мне не сказала? — Я боялась твоей реакции. — То есть, то, что я разгромила половину дома, тебя вполне устраивает? — Панси, да пойми же ты наконец. Для нас это большая удача! Мы живём в нищете, а Малфои не потеряли ни сикля благодаря Поттеру. Люциус, в случае твоего согласия, пообещал поддержать нас финансово, у меня просто не было иного выхода, мне надоело так жить! Панси тяжело вздохнула. О том, что Поттер заступился на суде за Малфоев, трубили все газеты. Только одно не ясно: почему? Заседание проходило в закрытом режиме, но информация частично просочилась в прессу. Малфоев полностью оправдали, и они, наверняка, готовы были Поттеру памятник поставить за спасение от Азкабана. — Мама, я пойду в свою комнату. Мне надо многое обдумать, — тяжело вставая из кресла, сказала Панси. — Конечно, моя дорогая, я надеюсь, ты примешь правильное решение, — миссис Паркинсон хотела обнять дочь, но Панси отошла в сторону — она не хотела, чтобы мать к ней прикасалась, по крайней мере, не в тот момент. Панси поднялась к себе в комнату. Сев на кровать, она призвала семейный альбом с полки. Открыв его, она посмотрела на колдографию отца. В темно-синей мантии, с длинными каштановыми волосами, умным глазами и правильными чертами лица, для Панси он воплощал собой идеал мужчины, именно по этим внешним критериям она искала себе спутника жизни. — Папа, если бы ты был тут, то ни за что бы такого не допустил. Я по тебе скучаю, ну почему все так произошло? — горькие слёзы текли по щекам Панси, но она их не замечала. Она гладила фотографию отца, шепча, что хочет быть с ним, чтобы он был рядом, и они жили как раньше, дружной семьей. Но судьба расставила все по своим местам, оставив Паркинсонов ни с чем. Девушка, вдоволь наплакавшись, долго не спала, сотни мыслей метались в ее голове: она не хотела замуж, одновременно понимая, что иного выхода нет, мама была права — они оказались на самом дне. Только под утро Панси уснула с мыслью, что брак по расчету лучше, чем жизнь в бедности. * * * Драко стоял перед алтарем, мило улыбаясь гостям. Одетый в белый шелковый костюм-тройку, в начищенных до блеска ботинках и с уложенными волосами он был красив, затмевая собой всех вокруг. За улыбкой скрывались переживания — он не хотел этой свадьбы. После дня рождения Нарциссы и объявления о помолвке Драко не выходил из комнаты весь следующий день. По настоянию миссис Малфой подпись брачного договора перенесли на другой день, ибо детям нужно было прийти в себя. Он лежал на кровати с огневиски в руке — бутылка у него осталась ещё с тех времён, когда он жил в магловском Лондоне — и потихоньку отпивал из нее. Он хотел увидеться с Гарри, но встреча с ним была запланирована только на двадцать седьмое декабря, ведь Поттер был занят приготовлениями к балу и учебой в Аврорате. Драко вздохнул — он не понимал, когда Гарри стал настолько ему дорог. Он думал, что это — очередная интрижка и вскоре все пройдет, но шло время, и Поттер все глубже западал в душу, многие свои секреты Драко доверял только ему. Встречи проходили настолько страстно и нежно, что Малфой не хотел покидать дом на площади Гриммо. Поттер отдавал всего себя, не требуя ничего взамен. Драко проверял его выдержку своими капризами, Гарри стоически терпел, только улыбаясь, затягивая Драко во все новые поцелуи. Но однажды Малфою досталось. Они были в комнате, когда пришла Гермиона. — Гарри, ты где? — по своему обычаю позвала Грейнджер. Драко заволновался. — Ещё не хватало, чтобы грязнокровка нас застукала, — в страхе проговорил он. От улыбающегося Поттера не осталось и следа, перед Малфоем предстал Гарри, хорошо знакомый ему по школе, с перекошенным от злости лицом, горящими глазами: — Больше. Никогда. Не. Смей. Называть. Гермиону. Грязноковкой, — Поттер чеканил слова, а от неконтролируемого всплеска магии предметы в комнате начали кружиться вокруг Малфоя. — Она спасала твою шкуру так же, как и я, прояви хоть каплю уважения! Иначе нам придется расстаться. Я бы не хотел этого, но ты сам рушишь то, что мы так упорно строили! Драко сел в кресло — он не ожидал такого от Поттера. Гарри немного пришел в себя, предметы, минуту назад кружившие по комнате, встали на свои места. — Я надеюсь, мы договорились? Драко только кивнул в знак согласия. — Вот и славно! — Гарри заулыбался, чмокнув Драко в щёку. Он вышел из комнаты, запечатав дверь заклинанием. — Гермиона, привет! — услышал Драко радостный голос Гарри из-за двери. — Привет, Гарри. Почему ты так долго не отзывался, что-то случилось? — обеспокоенно спросила Грейнджер. — Ничего не произошло, просто крепко спал. Голоса удалялись, Драко сидел в кресле, по его щекам катились слезы. Он всю жизнь завидовал Поттеру, не из-за того, что он стал спасителем магического мира — такой участи не пожелаешь никому. А из-за того, что у него были верные друзья. Гермиона во всем поддерживала Гарри, была ему все равно что сестра. А с Уизли Поттер вечно влипал в истории. У Драко была только Панси, верная подруга, но и ей он не доверял полностью, ибо на Слизирене надо было держать ухо востро, не говоря уже о родителях. Люциусу Драко не доверял вообще, на людях он изображал из себя доброго отца, потакая прихотям сына, но дома Малфой-старший постоянно выговаривал Драко за то, что он не лучший ученик школы, что проиграл матч Поттеру и ещё за многое. Он говорил, что сын вовсе не достоин носить фамилию Малфой, что он самый никчемный представитель рода. Драко из кожи вон лез, чтобы угодить отцу, но все его попытки добиться похвалы Люциуса не приводили ни к чему, отец смотрел на сына все так же свысока. Только Нарцисса всегда была рядом, она говорила, что Драко молодец, чтобы он не принимал близко к сердцу слова отца, что она всегда поддержит своего единственного сына. Она часто видела слезы Драко после третирования отцом, в ее душе закипала злость, но никаких попыток остановить Люциуса она пока не предпринимала. На рождественском балу, после того как Драко огорошил Гарри новостью о женитьбе, Поттер потащил его к площадке для аппарации. — Поттер, отпусти мою руку, нас могут увидеть, — Драко попытался высвободиться из железной хватки Гарри. — Пускай видят, мне до них нет никакого дела, — Поттер ещё сильнее сжал руку Драко. Они быстро шли по министерству под удивлёнными взглядами присутствующих. Аппарировав на площадь Гриммо, Гарри повел Драко в спальню и там повалил его на кровать, шепча: «Ты мой, только мой, не Паркинсон. Никогда ты не женишься на ней, кто бы этого ни хотел». Он стал медленно его раздевать, целуя каждый дюйм оголившейся кожи. Прикосновения губ отзывались жаром по телу, Драко выгибался под ласками, прося не останавливаться. Дойдя до низа живота, Гарри стянул с него штаны вместе с боксерами, языком проводя по головке с выступившей каплей смазки, затем вбирая член в рот целиком. У Драко перехватило дыхание от возбуждения, он стал двигать бедрами в такт движениям. Чувствуя надвигающийся оргазм, Малфой за плечи притянул Поттера к себе, вовлекая в страстный поцелуй. Гарри неистово отвечал, опуская руку вниз, к бедру, протискивая палец в ложбинку между ягодиц Драко. Тот застонал в губы парня, насаживаясь глубже. — Да трахни ты меня уже наконец! — Какой ты у меня нетерпеливый, — заулыбался Гарри, отстраняясь от лица Драко. Призвав тюбик со смазкой, Гарри выдавил немного его содержимого на палец и снова вошёл в парня, покрывая лубрикантом стенки ануса, затем закинул ноги Драко себе на плечи и начал медленно входить в тугой проход. Драко закусил губу, двигаясь навстречу. Окончательно войдя в Малфоя, Гарри начал размашисто трахать его, между толчками рыча: «ты мой». У Драко перехватило дыхание от этих слов. Он улыбнулся — никогда никто ему ещё не говорил такого, он почувствовал себя нужным, им овладело безграничное счастье. — Хочу почувствовать тебя ещё глубже! У Поттера окончательно снесло крышу от этого признания, он поставил Драко на четвереньки и со всего маху вошёл в него, тот закусил руку, чтобы сдержать громкий стон, а Гарри взял его за волосы, оттянул голову назад и начал грубо трахать, все глубже проникая внутрь. Драко стонал, подмахивая бёдрами, рукой дроча свой член. Гарри тяжело задышал, с громким стоном изливаясь в Драко, через несколько мгновений вслед за ним кончил и Малфой. Оргазм был настолько ярким, что парни не могли отдышаться еще несколько минут. — Поттер, ты зверь! Я не ожидал от тебя такого, — сказал Драко, немного придя в себя. — Да, я такой, — самодовольно улыбнулся Гарри, целуя Драко в висок. Тот шутливо пихнул парня в бок. — Мы обязательно разберёмся с твоей проблемой. Что-нибудь придумаем, чтобы сорвать свадьбу, — оптимистично заявил Гарри. — Я надеюсь, ты не собрался убить моего отца? — Что ты, нет. Есть более гуманные способы, хотя, если ты настаиваешь... — шутливо сказал Поттер, нависая над Драко. — Это будет запасной план, — в тон ответил Малфой, припадая к его губам. Но время шло, день свадьбы неуклонно приближался, а они так и не могли придумать выхода из ситуации. Драко все чаще пропадал в мэноре — Люциус настоял на том, чтобы Драко и Панси проводили как можно больше времени вместе, он даже предлагал Паркинсон переехать к ним, но девушка наотрез отказалась, даже уговоры матери не помогли. Гарри подумывал обратиться к Гермионе, но не хотел выдавать их роман с Драко, поэтому обдумывал ситуацию сам. Поттер все больше погружался в отчаяние. Ему так не хватало Драко, он попросту не мог разделить его с Паркинсон, Гарри только сейчас понял, на сколько Малфой ему дорог, он искал выход, но не находил. С каждым новым днём Гарри становился мрачнее, но с присущим ему упрямством продолжал обдумывать ситуацию, строя все новые планы. * * * Драко огляделся: зал, где должна была пройти свадьба, украсили слишком сахарно. Арку над алтарем обвивали розовые пионы, на стенах, как от лёгкого ветерка, развевался розовый китайский шелк, проход к венцу застилала красная дорожка, по краям расшитая золотыми плетениями, в начале нее стояли две статуи в виде купидонов с поднятыми луками и натянутой тетивой, белые голуби кружили высоко под потолком, символизируя любовь и верность. Гости, приглашенные на свадьбу, переговаривались между собой, улыбаясь. Одетые в парадные мантии, костюмы и платья, они олицетворяли богатство и достаток, среди них шмыгали домовики с подносами, на которых стояли бокалы с шампанским. Половину из присутствующих Драко не знал, это были коллеги по работе Люциуса, важные шишки из министерства. Репортёры то и дело щёлкали затворами фотоаппаратов, среди них присутствовала и небезызвестная Рита Скитер, она оглядывалась с хищным оскалом, рыскала среди гостей в поиске сенсаций. Неизменное прыткопищущее перо плыло за ней по воздуху. Среди толпы Драко находил знакомые лица: Блейз переговаривался с какой-то дамой, та, кокетливо улыбаясь, постоянно кивала головой, как болванчик. Дафна, одетая в чёрное облегающее платье, была мрачнее тучи — она хотела замуж за Драко, но фортуна ей не улыбнулась. Люциус с важным видом расхаживал среди гостей, одетый в бархатный зелёный костюм, он то и дело перекидывался с кем-нибудь из толпы парой фраз и следовал дальше со своей неизменной тростью в левой руке. «Если бы у него был павлиний хвост, он бы обязательно его распушил, не зря Люциус разводит птиц», — зло думал Драко, хотя снаружи сохранял все ту же улыбку. Нарцисса разговаривала с миссис Паркинсон, на ее лице не было никаких эмоций, она понимала, что идёт против воли сына, поэтому переживала, на людях оставаясь холодной и неприступной. Элоиза, наоборот, вся светилась, одетая в красивую расшитую золотой нитью мантию, искренне улыбалась, что выводило из себя Нарциссу. Грянул марш Мендельсона, гости разошлись по своим местам, около статуй купидонов стояла Панси. Под венец ее вести было некому, отец сидел в Азкабане, Люциус пытался вызваться, но Нарцисса сказала ему, чтобы он не занимался глупостями. Паркинсон — самая красивая из невест, шла по ковровой дорожке к алтарю. С высокой прической, украшенной диадемой, в белом убранном кружевом пышном платье в пол и в хрустальных туфлях, она олицетоворяла собой чистоту и невинность. Идя между рядов по красной дорожке, она улыбалась, про себя желая, чтобы этот маскарад поскорей закончился — туфли ужасно натирали. Она не понимала, как Золушка умудрилась сбежать в таких по лестнице и не разбить, поранив ноги в кровь. Наконец Панси поравнялась с Драко, тот заулыбался ещё шире, беря ее ладони в свои, только его глаза остались холодными, что не укрылось от девушки. Грянули последние аккорды марша, и гости затихли. Церемониймейстер — мужчина средних лет в белой мантии, встал между брачующимися: — Сегодня мы собрались здесь, чтобы скрепить молодой союз узами брака перед государством и самой магией… — начал он. Драко почти не слушал его, ему казалась, что перед ним стоит не Панси, а парень с черными, вечно взлохмаченными, как от сильного ветра, волосами, со шрамом на лбу в виде молнии, и изумрудным светом блестели его глаза, давая надежду на лучшее будущее, но это были всего лишь грёзы, которым не суждено сбыться. — Не согласные с этим союзом, говорите сейчас или молчите вовек,— заканчивал мужчина, поднимая палочку над руками Панси и Драко. — Я не согласен! — выкрикнул голос сзади. Гости обернулись, затворы фотоапаратов защёлкали в два раза быстрее. Драко не поверил своим глазам — в начале прохода стоял Поттер с початой бутылкой огневиски в руке, в стельку пьяный. Выглядел он, мягко говоря, не очень: в грязных джинсах, рваной футболке и с опухшим лицом, да и разило от парня, как из бочки. Гарри стал пробираться к алтарю, путаясь в своих ногах. Отпив из бутылки ещё, со словами: «Пардон, дамочка, не подержите?», втюхал опешившей гостье огневиски. — О-о-о, я гляжу, Малфойчик, у тебя тут свадьба. Паркинсон, тебе совершенно не идёт белый цвет, тебе нужно что-нибудь эдакое, — Поттер подумал, причмокивая губами, — красное, чтобы все знали, какая ты стерва, любительница уводить чужих парней. Панси опешила, вопросительно смотря на Драко, слов, чтобы достойно ответить, она не находила. Малфой-младший залился краской — он не ожидал, что Гарри придет сюда и будет так откровенничать. — Поттер, иди отсюда, тебя никто не звал, — громко сказал Драко. Но Гарри его не слушал, он направлялся к родителям Малфоя. Люциус поднялся со своего места, вслед за ним встала Нарцисса. Поттер обнял отца Драко, громко шепча ему на ухо: — Я так люблю вашего сына, жить без него не могу. Можно, я его у вас украду? — Мистер Поттер, да что вы себе позво…— Гарри не дал Люциусу договорить, поднеся палец к его губам. — Т-с-с, зачем так много слов, просто скажите, что вы рады за нас с Драко, мы же прекрасная пара. А какой секс у нас был, просто закачаешься, — Поттер еле шевелил языком, только глаза блестели маниакальным блеском. — Или вы хотите денег? Они у меня есть, я готов выкупить Драко, ваш товар — наш купец, как говорится — Перестаньте пороть чушь, мой сын не вещь, чтобы его продавать, — проговорил Люциус, хотя глаза у него горели алчным огнем. — Мистер Поттер, немедленно прекратите нести бред и покиньте торжество, — взвилась Нарцисса. — А-а-а, не верите мне, спросите у Драко, — помахал он пальцем перед носом женщины, указывая на покрасневшего Малфоя. — Поттер, иди на хуй отсюда! — Драко трясло от злости, он мечтал провалиться сквозь землю, лишь бы не наблюдать разыгравшийся спектакль. — На чей, Дракончик? На твой? — хищно облизываясь и приближаясь к нему, спросил Гарри. — Или нет. Лучше ты на мой, тебе же так понравилось. Помнится, ты стонал подо мной, прося ещё! Репортёры стали бешено строчить в блокнотах, ещё бы, такая сенсация! Спаситель магического мира — гей. Завтрашние газеты обещали выйти дополнительными тиражами. Скитер исписала уже два блокнота, Прыткопищущее перо то и дело порхало над страницами, покрывая их все новыми подробностями разыгравшейся сцены. — Поттер, прекрати меня позорить! — чуть не плача от унижения, попросил Драко. — Что ты, мой хороший. Какие унижения, я просто привожу факты. Не надо стесняться того, что тебе нравятся парни. Это естественно. А что естественно, то не безобразно, — после этих слов Гарри согнулся пополам, и его вырвало на свадебное платье Панси. Та переводила взгляд с одного на другого, не веря своим ушам. В звенящей тишине зала — даже репортёры перестали строчить в ожидании развязки, пощечина прозвучала, как выстрел из пушки. — Малфой, оказывается, ты пидорас. Женишься на мне, а кувыркаешься с Поттером. За такое говно я чуть замуж не вышла! Желаю удачно сдохнуть вместе с героем-неудачником! — заорала Паркинсон, взмахнув полой платья и обрызгав рвотой Поттера сидящих гостей, выбежала из зала в слезах, на ходу стягивая с головы диадему и снимая платье. За ней побежала миссис Паркинсон, умоляя дочь остаться. — Фу, какой у нее рот черный. И на это ты хотел променять меня? Ничего, я тебя не виню, небось, она Амортенции тебе подлила. Ну, не стой столбом, иди сюда, — Гарри вплотную подошёл к Драко. — Как говорят на свадьбах, совет да любовь. Так вот, Дракончик, совет нам да любовь, — с этими словами Поттер жадно впился в губы Малфоя. Тот пытался оттолкнуть его от себя, изо рта Гарри несло перегаром и блевотиной. — Гарри, прекрати, пожалуйста, ты же знаешь, что мне придется жениться на Панси, чего бы мы ни хотели, — зашептал Драко на ухо Поттеру, наконец оторвав его от своего рта и прижимая к себе. — Драко, я не отдам тебя Панси, никому не отдам, слышишь, — шепотом сказал Гарри и уже громче добавил, — ты только мой, и никто не встанет у нас на пути! Репортёры впали в настоящий экстаз, фотоаппараты дымились от стольких сделанных кадров, гости удивленно перешёптывались, Забини согнулся пополам, сдерживая смех — такого он ещё не видел. Блейз знал, что Поттер безбашенный, но он даже не подозревал, насколько. — Мистер Поттер, прекратите немедленно домогаться моего сына! — Люциус был в бешенстве. Он еле сдерживался, чтобы не кинуть в Поттера Непростительное, все его планы перечеркивались на корню, он не мог этого допустить. — Что именно прекратить? Это? — Гарри прижал к себе Драко, трогая его за зад, — или это, — запрокинул голову Малфоя на бок и оставил на шее засос. Нарцисса не стерпела, она была в бешенстве. — Сейчас ты за все ответишь, сученыш! — наставляя палочку на Гарри, в гневе прокричала Нарцисса. — По ходу, пора сматываться, Драко, ты со мной? — быстро проговорил Гарри. Не успел Малфой ничего сказать, как воронка аппарации закрутила его, и они с Поттером исчезли из-под венца. Последнее, что он увидел — громко смеющегося Забини и летящее мимо мамино заклинание.