ААА - Дьявол-убийца

Сложить вещи было делом быстрым. Час на сборы, час на уныние, час на крики петуха. А дальше — бесшумное прощание со спящими коридорами, глупыми, но уже родными плакатами, с изрисованными сортирами, храпящими комнатами детей. Перед кабинетом с золотой табличкой Аби остановился. Минута на сомнения. Минута на выбор. Когда стрелка на наручных часах совершила оборот, он тихонько отворил дверь и проскользнул внутрь. Запретил себе смотреть на пьяно-вырубившееся тело на диване и пустую бутылку на полу, прошагал сразу в спальню. Направо пять, налево семь, направо десять. Документы, коробка старых фотографий, пачки денег. Перерыл три раза — никакого кольца. Солгал? И вдруг, как вспыхнуло: «Подарок». Кинулся к дивану — так и есть, топорщится карман пиджака. Аби выдернул коробку, открыл — засмотрелся. Не на кольцо, а на похрапывающего человека. И как же раньше не замечал? Совсем ведь не похож. И лоб выше, и скулы шире, и веснушек на носу больше. И улыбается, даже во сне. Нет. Ты не он. И черноты не заслуживаешь. Пусть твоя суперсила будет стирать ненужные воспоминания. Сотри меня. Прощай. Аби вернул коробочку на место. Приложил ладони к щекам, провёл большими пальцами по оттопыривающимся ушам. Поцеловал в улыбчивые губы и вышел.

***

Колёсики чемодана предательски громыхали по изуродованной дороге. На горизонте тонкой мутной полосой занималось утро. Крошечный островок на Неве, защищённый от посторонних глаз силовым куполом, сонно потягивался. Тёмное небо почти не светлело, просто перетекало из индиго в грифель, как делало добрую половину года. Опять будет пасмурно, даже тёмные очки ни к чему. Всё здесь будто шептало: «Куда ты? Здесь твоё место, разве не видишь? Столько времени мотался по миру сухим листом, и наконец дома. Останься». Ёжась от холода, Аби оглянулся на школу, объятую последней дымкой сна… Кто это там на крыше? — Уходите? — спросил Потапов, когда Аби забрался по водосточной трубе и сел рядом, спустив ноги с парапета. — Ухожу, — сказал Аби и зажмурился. Под закрытыми веками — серо-золотые пересветы невских волн. В ушах — свист вызывающе-свободного весеннего ветра. В носу — влага камней, тяжесть промёрзшего чугуна, сырость ила. Под пальцами — тающая изморозь, бодрящая кожу. На языке — мягкость солоноватой кожи и теплота улыбчивых губ. Аби вдохнул полной грудью: — Кажется, я готов ответить на твой вопрос, Потапов. Я простил их. Тех, кто меня обижал. Потапов тихонько усмехнулся и кивнул.

***

Крошка-паром деловито загудел, оповещая порт о своём прибытии. Несколько сонных человечков, кутающихся в пальто и шарфы, собрались у помостков, перебирая свои пожитки. Аби теребил бумажку билета. Ладонь вспотела вокруг чемоданной ручки. Когда это он в последний раз потел? Пока стоял в очереди на паром, оборачивался чуть не каждые несколько секунд — аж шея заболела. Сглотнул отчаяние, поставил ногу на деревянный мостик… — Останься! Аби с облегчением прикрыл глаза. Спасибо тебе, Папа Легба. Кинулся по причалу чуть не бегом, бросив на полпути путающийся в ногах чемодан. Сгрёб в охапку подрагивающее на холоде тело. Оно почти уже не пахло ромом. Может, самую малость. Терпимо. Тревор взял в захват, почти железный даже после целой вчерашней бутылки, ткнулся в щёку, в нос, будто щенок, а потом нашёл губы. Грел жарким дыханием, обжигал языком. Аби принимал тепло с благодарностью, жадно отвечая, цепляясь в отвороты пиджака. Дотянулся погладить уши — а они ледяные. — Пойдём обратно, — улыбнулся в поцелуй, прикрывая уязвимые органы. — Не хватало застудить локаторы твои. — Ты же меня вылечишь, — усмехнулся Тревор. Аби посмотрел испытующе: — Вылечу. Только для правильного рецепта мне надо знать твою суперсилу, — на всё готов, со всем смирится — лишь бы знать. Тревор глянул с удивлением, а потом рассмеялся, потираясь небритостью о щёку: — Так ведь её у меня и нет. Вообще. Управленец хороший, вот меня Христофор Валерьянович и выбрал. Бумажки перебирать и чиновникам зубы заговаривать — вот моя суперсила. Аби отвернулся, скрывая облегчение, и направился к проснувшейся школе, увлекая Тревора за собой: — Ну и хорошо. Значит, будем лечить тебя по старинке. Петух на острове есть?