А что если...

— Ну, и что нам теперь с ней делать? — Минхек смотрит на тебя, лежащую на полу. — Она походу кони двинула. — А я говорил тебе, что надо было полведра воды налить, а ты целое, целое, так смешнее, — IM осторожно тычет в тебя палочкой для еды. — Ну и как, смешно? — Нет, ну ты видел ее лицо, когда вода хлынула? Ну смешно же, — прыскает Минхек. — Я же не думал, что вода веревку оборвет и ведро с собой утянет. — Что тут у вас? Вы откуда труп взяли? — Шону строго смотрит на парней и те опускают глаза, как провинившиеся щенята. — Я задал вопрос. — Это не труп… — Минхек поднимает глаза. — Наверно. — Он правду говорит, это не труп, она сама пришла, — словно читая рэп, тараторит IM. — Мы поставили ведро с водой над дверью, чтобы когда ты зайдешь, оно упало и… Он понял, что сболтнул лишнего, и зажал рот рукой, но было уже поздно, Шону подошел ближе. — Значит это мне предназначалось? Вы, мелкие, совсем уже страх потеряли? — щенята снова опускают глаза, а он указывает на тебя. — А с этим что теперь делать? — Закопать? — IМ с надеждой смотрит на Шону. При слове «закопать», ты решаешь подать признаки жизни и они отскакивают от тебя, как от ожившего трупа, что, собственно, недалеко от истины. Ты садишься в луже воды и трясешь ушибленной головой. Нет, ты реально ушибленная, если согласилась быть менеджером этого обезьянника. Чем ты думала, когда слушала директора и его заместителя сегодня? Это легкая работа со взрослыми людьми, говорили они, парни просто чудо, тихие, спокойные, говорили они, это они только на сцене такие, а в жизни просто ангелы, ну разве что без крыльев, говорили они, мухи не обидят. Теперь понятно почему, просто все мухи уже сдохли и обижать больше некого. — Ты как? И кто ты вообще? — они склоняются над тобой и помогают встать. — Я это, — обтекаешь ты. — Менеджер ваш. Новый. — Ах, менеджер! Интересненько, — в комнате появляется Чжухон и останавливается перед тобой. Вот он пугает тебя больше всех. Его бешеная энергетика на сцене вызывает у тебя мурашки во всех местах и дикое желание бежать, не оглядываясь, куда глаза глядят. Но если ты сбежишь, то сбегут и твои денежки, эта работа тебе очень нужна. И ты мужественно поднимаешь голову, потому что русские не сдаются, хоть ты вроде как и не совсем русская, но не суть. — Менеджер значит, — он смотрит на тебя, чуть склонив голову набок. — Который по счету? — А их было много? — а вот об этом директор не говорил. — Ну как тебе сказать, смотря что ты имеешь ввиду под словом «много». — А куда они все делись? — сглатываешь комок ты, зачем-то вспоминая «закопать». — Откуда ж нам знать, как приходят, так и уходят, а мы, несчастные, брошенные артисты остаемся в одиночестве, — у него такое грустное лицо, что у тебя поневоле едва ли не наворачиваются слезы. — Я вас не брошу, — почему-то шепчешь ты. Услышавший шепот, Чжухон удивленно поднимает на тебя глаза, внимательно смотрит и, ни слова ни говоря, выходит из комнаты. Утром ты находишь под своей дверью дохлую крысу и орешь, как потерпевшая, ну, собственно, ты она как бы и есть. Под сдавленное хихиканье из-за угла вываливается Кихен и с деланной тревогой вопрошает: Менеджер, что случилось? Ты указываешь на дохлую крысу, он поднимает ее за хвост. — Ты испугалась мышки? — качает он ею перед твоим носом. Ты смотришь на качающееся перед тобой подобие небольшой собаки и вжимаешься в стену, медленно сползая по ней вниз и находя успокоение в обмороке. — Черт, она реально боится, — Кихен опускает крысу и поворачивается в сторону угла, из-за которого выглядывают Минхек и IМ. — И она в отключке. Приходишь в себя ты в своей комнате, в кровати и укрытая одеялом. Ну ладно, не так уж они и плохи, хотя бы не оставили лежать в коридоре. Вечером в дверь твоей комнаты раздается стук и слышится испуганный голос Вонхо. — Менеджер, менеджер, у меня что-то на спине, помоги мне! Ты распахиваешь дверь и видишь перед собой СПИНУ. Мало того, что она занимает весь проем, так она еще и без майки. С левой стороны, напротив сердца, маркером нарисовано сердечко. — Черт! Вонхо! Ну ты бы хоть оделся что ли! — ты закрываешь глаза руками. — Я вообще-то девушка! — Серьезно? — он нависает над тобой, поигрывая мускулами и горячий пустынный воздух врывается к тебе в легкие. — Может быть, я помогу это исправить? — Хорош, Хосок, оставь ее, — Чжухон стоит позади, засунув руки в карманы джинсов. — А ты закрой дверь и иди спать! Вонхо, подмигнув тебе, отходит, а ты стоишь и в недоумении смотришь на Чжухона: «Он сейчас типа защищает тебя что ли?». — Ты меня слышала? Я сказал тебе идти спать, — он заталкивает тебя в комнату и захлопывает дверь. А ты жадно глотаешь воду из бутылки, пытаясь развидеть нависающего над тобой полуголого Вонхо. Тебе велели спать и ты послушно ложишься в постель, но, почему-то, не спится. Ты встаешь и подходишь к окну. По ту сторону сад, неподалеку небольшая беседка, поросшая высоким густым кустарником, уже ночь и в небе светит большая полная луна. Тебе так хочется прогуляться там сейчас, но в коридор выходить ты боишься, мало ли чего эти мартышки опять тебе там уготовили. Поэтому просто вылезаешь в окно, благо твоя комната на первом этаже и до земли совсем невысоко. Спрыгнув вниз, идешь через кусты в беседку, садишься там с ногами на скамейку и смотришь на луну. Она просто огромна, круглая, желтая, не мигая глядящая вниз. — Красиво, правда? — от тихого голоса тебя подбрасывает так, что ты одним прыжком оказываешься у входа. — Прости, я не хотел напугать тебя, просто я раньше сюда пришел. Из темного угла поднимается Чжухон, его лицо выглядит бледным в свете луны. Ты какое-то время борешься с собой, сбежать или нет, но его вид почему-то все же внушает тебе доверие и ты остаешься. Залазишь с ногами на старое место. — Почему ты не спишь? Вонхо так сильно распалил тебя, что не заснуть? — его насмешливый голос заставляет тебя тут же пожалеть, что ты не ушла сразу, но сейчас сбежать выглядело бы как трусость. — Я смотрю, тебе он тоже нравится, раз и ты не спишь, — твой язык произносит это раньше, чем ты успеваешь захлопнуть рот. — Твой девиз «Слабоумие и отвага»? — в его голосе появились угрожающие нотки. — А ваш, похоже «Кретинизм и мутации», — в последние минуты жизни хоть высказать все. — Злишься на парней? — ты все еще жива и это внушает тебе надежду. — Немного. — Не злись, они хорошие, просто пытаются привлечь твое внимание. Не умеют по-другому. — Это поэтому от вас сбегают менеджеры? — А ты разве не хочешь сбежать? — Нет. Вы, конечно, идиоты, но я понимаю, что вы не со зла, — уже смеешься ты, он усмехается следом. — И меня ты не боишься? — он вдруг нависает над тобой, и тебе становится немного страшно. — Нет, ты не такой, каким хочешь казаться. Суровый рэпер, на самом деле, милашка, — выпаливаешь ты и закрываешь глаза. И вдруг слышишь его смех, а открыв глаза, видишь чудесные ямочки, которые украшают его щеки, делая его лицо действительно безумно милым. Тебе хочется прикоснуться к ним, ткнуть пальцем и ущипнуть за эти милые щечки. — Боже, ты реально бесстрашная. И не вздумай тянуть ко мне руки, я вижу, о чем ты думаешь, — он со смехом отступает, снимает толстовку и набрасывает тебе на плечи. — Идем, уже поздно, замерзнешь. Выйдя из беседки, ты прямиком направляешься в сторону окна. — Ты куда? Вход там, — он указывает направление рукой. — Я вышла через окно, дверь в комнату заперта изнутри, — пожимаешь плечами ты. — Ну пойдем, помогу тебе забраться обратно, раз так. Вы останавливаетесь напротив твоего окна, он наклоняется и сцепляет руки, предлагая их тебе как подножку. Ты скидываешь тапку и, наступив на них, подпрыгиваешь в проем, но путаешься в толстовке и, взмахнув руками, падаешь назад. — Так ты еще и неуклюжая, — сверкает ямочками Чжухон, едва успев подхватить тебя. А ты не удерживаешься и проводишь рукой по его щеке.