Постоянный клиент

Лежа у себя в квартире, старался усиленно думать и анализировать, но выходило крайне плохо. Кенни распирали противоречивые чувства. С одной стороны, потерял контроль и дистанцию, с другой, Джил от него ничего не требовала и предлагала деньги. Одно дело платить за секс, а другое давать просто так. Неоправданная щедрость его оскорбляла. Еще одна сторона — забота. И это тоже вызывало неприятную реакцию, скорее с непривычки. Кенни так и не смог определиться, что именно не так. Иногда забота была приятной, но внутри все равно возникало отвращение. А еще он несколько раз собирался уходить, совсем, и больше не возвращаться, и все разы возвращался. Потому что… Поток мыслей затормозил. Нехотя Кенни признал, что возвращался, потому что ему что-то было от нее нужно, и она всегда давала, когда деньги, когда помощь. Причем, тут Кенни не сомневался, Джил делала все осознано, даже приглашение, даже деньги. Исключила его функцию шлюхи, а деньги собирается давать Карэн. Вроде бы все прилично, и никто не должен чувствовать себя обязанным, кроме него. Как ни крути, ему придется расплачиваться за щедрость Джил и за светлое будущее Карэн, даже если лично он этого светлого будущего и не застанет. Повернувшись на другой бок, парень уставился в темноту потолка. Кровать жесткая, в квартире жарко и душно, хотя и ночь, и окно открыто, и лучше уж так, чем зимняя стужа, когда приходилось кутаться во все и сразу. Память услужливо вытолкнула на поверхность спальню Джил и саму Джил. Кенни сморщился, он не хотел признавать, что устал сопротивляться и бороться, ему хотелось отдохнуть, от всего, в первую очередь от самого себя. И Джил давала ему почувствовать, заглянуть в другой мир, где люди не подыхают от побоев, не продают себя, не заливают все чувства алкоголем. Глаза распахнулись, и секунду спустя он истерично, громко засмеялся. Наконец Кенни понял, что так раздражало его в Джил. Она обладала тем, чем не обладал он, и охотно с ним всем этим делилась, так, словно все, к чему он стремился, для нее ничего не значило. Остатки самолюбия оскорбились до предела, и Кенни, чтобы успокоиться, встал и отпил из початой бутылки. Дешевый виски обжег рот и желудок, вкус напомнил горелое дерево, а плохо очищенный спирт сильно ударил в голову. Стараясь не напиваться перед выходом на работу, в выходные парень давал волю себе. Алкоголь заглушал проблемы и раздражающий голос в голове, который напоминал, кем Кенни является на самом деле, и что ему одна дорога. Окончательно захмелев Кенни вдруг резко захотел позвонить Джил и наорать на нее, сильно и обидно, так, чтобы она разревелась, или искусала себе губы в кровь, а может, чтобы уже убила себя. Мгновение спустя ледяной страх сковал все внутренности: он несколько дней не видел Джил, и вероятность того, что она уже убила себя большая. Руки плохо слушались, дрожали, Кенни пытался сосредоточиться, сфокусироваться на расплывающемся экране телефона. Пролистав телефонный справочник, так и не смог найти ее имя. И впервые задумался, а обменивались ли они вообще номерами? Ничего подобного в голову не приходило. Скривившись от омерзения к самому себе, Кенни схватился за полупустую бутылку и разбил ее об стену. Стекло разлетелось по комнате вместе с запахом дешевого алкоголя и горелого дерева. За семь месяцев общения, они так и не удосужились обменяться телефонами. Его охватило чувство вины и раскаяния. В пьяном состоянии Кенни впал в уныние и все негативные и тяжелые чувства вырывались из него. Отчетливо ощущая себя последней сволочью и скотиной, грязной шлюхой, никому ненужным выродком, он клялся самому себе, что завтра же сходит к Джил и извинится за свое поведение, попросит ее номер телефона и будет к ней ходить, через день, а может даже каждый день. Слезы текли по щекам, а из груди вырывались сдавленные всхлипы. Алкоголь, проникая все глубже, окончательно окрутил воспаленное сознание, и Кенни провалился в тяжелый сон без сновидений. К утру в памяти не осталось ни одной мысли и ни одного обещания.

***

Голова раскалывалась, мутило, не получалось на чем-либо сосредоточиться, Кенни знал, что это похмелье, и знал, что бутылку он в порыве ярости разбил об стену. Проклиная себя, он все же сходил в магазин за новой всю дорогу болезненно морщась от раздражающего солнечного света, и отпил сразу, как только перешагнул через порог. Обжигая рот, алкоголь приятно потек в желудок, из желудка в вены и голову. Зыбкая пустота опьянения приятно колыхалась в мозгах, блокируя все. Сквозь пелену алкоголя раздался стук, потом повторился опять и снова. Нехотя, ощущая тяжесть во всем теле, Кенни дошел до двери и распахнул. На пороге оказалась Карэн, худенькая, чуть сутулая, с загорелым лицом и печальными глазами. Какое-то время она в изумлении рассматривала брата, а потом зажала рукой рот, чтобы не завизжать, не сомневаясь, Кенни втащил сестру в квартиру, слишком грубо, но лучше так, чем привлекать внимание соседей. — Ты чего? — пьяное раздражение поднялось в нем и Кенни постарался взять себя в руки, перед ним стояла сестра, единственный человек, для которого он терпит и проходит круги ада под названием жизнь. — Кенни, ты, — голос оборвался, жуткое неверие в глазах скопилось и потекло по щекам солеными дорожками, — ты пьян! Ты как наш папаша! — Я не как наш гребанный папаша, не смей меня сравнивать с этим ублюдком! — палец упреждающе приблизился к лицу девочки-подростка, а в голосе громко и отчетливо зазвучала угроза. "Да как она посмела сравнить меня с этим выродком?" Он не такой и никогда таким не станет! Он живет только ради нее, чтобы было будущее у нее, он уже лишился всего. — Кенни, ты даже говоришь его словами сейчас, — загар словно побледнел, а плечи задрожали от всхлипов. В расширившихся зрачках сестры, Кенни увидел себя и испугался. Карэн попыталась сказать еще что-то, но грубый голос оборвал ее. — Убирайся к черту! — зная, что переходит все границы, Кенни выставлял свою сестру, чтобы она не видела его таким, а он не видел себя в ее глазах. Такого омерзительного, опустившегося, он больше не герой и не спаситель, он ничтожество, грязь, низкопробная блядь. Лежа на полу, Кенни пытался размышлять, как долго будет на дне жизни, прежде чем, пробьет дно и сгинет окончательно? Кто обратит на него внимание, кто сможет помочь сестре? А что будет с Карэн, как долго она еще сможет жить под крышей с родителями — алкоголиками? И что будет, когда ей понадобятся деньги, когда ей по-настоящему понадобятся? Пойдет работать в официантки, а потом в проститутки? Кенни криво усмехнулся. Как бы он не пытался изменить свою и ее жизнь, они оба повторяют судьбу своих родителей. Они оба будут пьяными нищебродами, от которых все отводят глаза, старательно не замечая. Пролежав несколько часов на полу, Кенни окончательно запутался в пьяных, удручающих мыслях, но тихий и неуверенный стук вырвал сознание из опасной бездны, он почти поверил, что вернулась Карэн, и попытался взять себя в руки, жалея, что не принял холодный душ, чтобы протрезветь и смыть с тела липкий пот с примесью отчаяния. На пороге оказалась Джил, в белом свободном платье и темных очках, нервно покусывала губу и теребила указательный палец правой руки. Тишину прервала девушка: — Мне Карэн позвонила, попросила прийти, — ее глаза за темными стеклами быстро уловили напрягшееся тело, кривоватую ухмылку, а затем побелевшие костяшки кулаков, — она напугана и расстроена. Пожалуйста, не выходи сразу из себя, я не умею на такое правильно реагировать. Не решаясь запустить ее в свое жилище, Кенни продолжал осматривать стройные ноги отчасти завешенные длинным подолом, округлые бедра, талию, скрытую за широким поясом, и вырез, в котором не виднелась ложбинка грудей. Он впервые подумал, что вся одежда девушки скрывает прелести фигуры, нужно видеть ее хотя бы раз нагую, чтобы угадать под тканью соблазнительность тела. Раздражение не исчезло, но зачахло. В голову полезли мысли: за него волнуется сестра, она позвонила Джил, что удивительно, у его сестры есть ее номер, а у него нет. И Джил приехала ставить на пусть истинный, а еще, судя по всему, мирить с сестрой. Неприятное понимание затаилось в глубине сознания — с ними обеими ему не справиться. Скривившись и выдавив неискреннее презрение, Кенни неопределенно махнул рукой: — Заходи, гостей не ждал, — чистая правда, не ждал и не хотел, и тем более чтобы Джил увидела его квартиру, но держать ее на пороге совсем неправильно, их увидят вместе, ему-то все равно, а ей? Вероятно, тоже. Ни смущения, ни брезгливости, стойкое спокойствие и глубокое понимание. Она вела себя так, точно всю жизнь провела в такой квартире, и Кенни чувствовал некую неуверенную благодарность. Без приглашения села на сильно потрепанный диван с продавленными пружинами, посмотрела на тощую фигуру парня. — Однажды четыре месяцев прожила в домике на дереве, — неуловимым движением стянула с волос резинку и загородилась ими от всего мира, — там было одно старое одеяло, от которого сильно пахло плесенью, но я считала его настоящим сокровищем. То, что Джил сама заговорила о своем прошлом, безмерно удивило Кенни, и он подался вперед, пытаясь уловить еще какой-то обрывок информации. Его давно терзал вопрос, что должно было случиться в ее жизни, чтобы она стала такой? — А что потом? — пытаясь заглянуть в лицо, парень присел на корточки, но волосы и темные очки надежно скрывали девушку. — Заболела, — к закушенной губе и прокручиванию указательного пальца, добавилось покачивание ступни, — три недели провела в больнице. Кофе есть? — Да, — от такого резкого перехода Кенни растерялся, — только он дешевый. Пожав плечами, Джил направилась на маленькую кухоньку, где в раковине плавала грязная посуда, а на плите налип толстый слой гари и жира. Методично обыскивая шкафы, нашла кофе, чашки и теперь, под пристальным взглядом голубых глаз, споласкивала емкость кофемашины и заливала свежую воду. С неким смущением и отчуждением, Кенни наблюдал, как движутся ее руки, как колышется подол, и как она не вписывается в обстановку, слишком светлая, чистая и невинная. Чувство стыда за себя и свой образ жизни подтолкнуло его к единственному пути отступления: — Я в душ. Холодная вода ударила в голову, а потом потекла по лицу, плечам и телу, первое желание — выключить, остановить пытку, которая скручивает тело и заставляет сердце рваться из груди, а второе желание — постоять подольше. Алкоголь отступал, оставляя подобие ясности в голове, и ясность не несла ничего хорошего. "Как только закончу с душем, то Джил вцепится в меня, и будет проводить разъяснительную работу, и единственный способ заставить ее отступить - это быть агрессивным". В памяти возникла сцена в ванной, когда девушка буквально начала оседать в испуге, и Кенни решил потерпеть, ему не хотелось становиться причиной ее страхов. Но он ошибся. Разъяснительная работа не началась ни за чашкой кофе, ни после, когда разговор не клеился. Обменивались пустыми фразами и больше молчали, вот только когда замолкала Джил, она будто пропадала из пространства, и Кенни не мог понять, так было всегда или только сегодня. Возникло желание посмотреть ей в глаза, но темные очки так и не сняла, и нехорошее подозрение засело в нем. Обстановка и тишина давили, и Кенни не выдержал: — Ты ведь на машине? — Джил удивилась, но кивнула, — давай съездим к озеру, знаешь где?

***

Озеро чистое и большое, посверкивало оборванными лучами солнца на волнах. Чувствовался запах воды, мокрого песка, подгнивающего дерева и рыбы. Сидя на старом пирсе, Кенни курил и без эмоций, глухо рассказывал историю из детства, как они с друзьями отдыхали на этом самом озере. С каждым словом Джил удалялась от него, уходила все дальше, отгораживалась, закрывалась в «скорлупе», но он хотел, чтобы она осталась, дослушала, а потом что-то рассказала о себе. — Ты хорошо умеешь плавать? — рассказ закончился, и Джил постаралась быстро изменить тему, ей не хотелось откровенничать о прошлом, а уж тем более о детстве. Изумление в голубых глазах и легкий кивок, — отлично, если что, то тебе меня спасать. Быстро стащив с себя платье и придавив его босоножками, девушка оттолкнулась от пирса и нырнула в воду, создав кучу брызг, которые долетели до парня, оставляя мокрые пятнышки на одежде. Стаскивая с себя майку и джинсы, Кенни отметил, что очки она так и не сняла, и теперь качалась на волнах в белых трусиках, бюстгальтере и солнцезащитных очках, сквозь которые так и не получалось разглядеть глаза. И только оказавшись в воде, он сообразил, какая опасная ситуация: почти обнаженная девушка плавает рядом. В борьбе с эрекцией Кенни проиграл мгновенно, но понадеялся, что Джил не заметит. Перепад температуры резкий, после раскаленного жаркого воздуха, прохладная вода вызывала ком в груди и мурашки по телу. Перепад оказался не только в температуре, но и в настроении Джил. В нее вселилась веселость, которая передалась и Кенни. Ребячество и восторг, озорные игры и попытки утопить друг друга, а еще смех, они оба смеялись громко и весело. Но сейчас парень поймал в объятия девушку с твердым намереньем снять с нее солнцезащитные очки, она увернулась, и он прижал ее сильнее. — Если не снимешь очки, то решу, что у тебя синяк под глазом, — в голосе серьезность, а в душе напряжение. С силой вцепившись в нижнюю губу, и без того искусанную и припухшую, нехотя Джил сдвинула очки, темные стекла которых были в мелких каплях и явно мешали обзору. — Посмотри мне в глаза, — тон мягкий, обволакивающий, влекущий, но Кенни уже знал, что увидит в ее глазах то самое выражение, за которым стоит желание умереть, так и произошло, когда серая дымка столкнулась с его голубыми глазами, — сегодня ночую у тебя.

***

Утром Кенни впервые проснулся раньше Джил, и несколько минут наблюдал, как сон обезличивает человека. Мягкие, расслабленные черты лица, без нервозности и затаившейся печали, припухшая губа, поджившая за ночь и спокойное дыхание, — днем всего этого не увидеть. А потом задумался, какой она была бы, если бы пользовалась косметикой? Яркой? Броской? Или настолько привлекательной, что мужчины вместо безразличных взглядов бросали бы себя к ее ногам? Мысль показалась вульгарной и отвратительной, но интересной, и он привычно скривился левым уголком рта. Девушка зашевелилась, и Кенни поспешно закрыл глаза, старательно изображая сон. Тихо и осторожно Джил соскользнула с кровати, потянулась, взяла вещи из гардероба и вышла. Взгляд парня отметил два маленьких синяка на спине, ближе к ягодицам — его работа. Вчера он едва дотерпел до дома, всю обратную дорогу Кенни будоражил свою фантазию воспоминаниями с озера, и накинулся на девушку, как только перешагнули порог. Короткая вспышка ненависти к себе и к Джил, а дальше еще один секс, развязный и неудержимый. У него так и не получалось спокойно воспринимать заботу, доброту Джил, а еще что она легко поддавалась его соблазнениям, охотно ложась под него. Сегодня его смена в ресторане, и Кенни не знал, захочет ли вечером вернуться в этот дом или предпочтет свою квартиру, но понимал, что Джил будет ждать, а он будет за нее беспокоиться. Хорошо, что они наконец обменялись номерами.