Синий

К 7ми утра мы добрались до Нижнего. Мы бы приехали гораздо быстрее, но дорогу местами сильно занесло и приходилось аккуратно маневрировать по расползающейся колее из снега и льда. Родители Глеба жили не в центре города, как я представлял, а на окраине, в частном двухэтажном доме из красного кирпича. Дверь в дом была открыта, но вместо Ольги Олеговны, мамы Глеба, в прихожей стояла Мила в пижаме панды и розовых уггах. Мы удивлённо переглянулись. - Игорь - идиот, - прошипела Мила, впуская нас внутрь. - Мой отец не знал, что у его загранпаспорта истёк срок действия. - возмущалась она, хлопая тяжелой дверью. - А тут дед поскользнулся. Почему в нашей семье все мужчины идиоты? Мила внимательно посмотрела на уставшего Глеба. - Мы смс должны были тебе скинуть, но, видимо, забыли. Мы ещё в Домодедово развернулись. - Я собирался приехать в любом случае. Она виновато закусила губы и крепко обняла дядю. - Что это за звук? - ожил Павел, который, в отличие от нас с Глебом, после Лакинска всю дорогу спал. - Люцик - махнула рукой Мила. На одной из самодельных тумбочек шипел чёрный, невероятно пушистый кот. - Наша вредина - добавила Ольга Олеговна, которая, услышав голоса, спустилась вниз. На хозяйке был яркий рождественский свитер и длинная шерстяная юбка. - А мы свою привезли. Я вытащил Тоби из-под куртки, куда я его засунул, чтобы он не превратился на улице в ледяную фигурку. Тоби с интересом посмотрел на плоскую, ехидную морду Люцика. Завидев собаку, кот угрожающе стукнул хвостом о борт тумбы и впился когтями в салфетку, на которой лежал, грозно сминая под себя край кружева. Глупый пёс вырвался из рук и поспешил прямо к тумбочке. Это была большая ошибка. Люцик акробатически повис со своего резного пьедестала и ловким движением лапы полоснул сверху незваного гостя по морде. Бедный Тоби, жалобно поскуливая от боли, затрусил назад, чтобы укрыться в траншее из наших валяющихся на полу рюкзаков. - Они подружатся - сказал Глеб. По мнению Глеба все могли подружиться. - Где папа? - Влад Романович ещё спит. Зачем спешили? - спросила Ольга, приглашая всех к чаю. - Я же писала, что с ним все в порядке. - Помочь скотину кормить. - ответил Глеб. - У вас есть скотина? - удивился я. Я всю жизнь прожил в городе и “скотину” видел только в фильмах. - Кто этот красавец? - спросила мама. Глеб хихикнул на мою смущенную реакцию. - Это Саша. - А вы, наверное, Павел? - обратилась Ольга к рыжему, который, явно страдал от всего происходящего вокруг. - Как я счастлива, что вся семья в сборе к празднику! - улыбнулась она. - Бесподобно. - угрюмо поддержал ее восторг Павел. - Где можно переодеться? - Эй, мачо, - ущипнула меня Мила, когда все ушли таскать наверх вещи. - смотри-ка, суслик с вами! Так она иногда называла Павла. - Раньше его не заманить сюда было, а с твоим появлением, объявился. Ревнует! - Болтаешь ты много Мила, - ответил я. - Передай лучше конверт Глебу от меня, ладно? - Улизнуть хочешь? - прищурилась Мила, пытаясь просветить содержание конверта у окна. - Передам, если скажешь, что внутри. - Ты опять за своё? - пожурил я. - это подарок на Новый год, дарственная на мои серые штаны. - Что за бред? - фыркнула она. - Это прикол. Глеб поймёт. - А велосипед куда? - спросила она. - Какой велосипед? - У вас в коридоре коробка стоит. - Это не велосипед, - уверенно ответил я - это по работе, на склад нужно отнести. - Я перед отъездом дырку в коробке с обратной стороны проделала. - коварно оскалилась Мила - Не заметил? Там велосипед. - Мне пора, - проигнорировал я ее дознание с пристрастием. Я в самом деле купил Глебу велосипед. Но теперь, когда он встречался с Павлом, дарить такой подарок казалось неуместным. Я вышел на улицу. Было ощущение, что температура упала ещё на десять градусов. На лобовом стекле уже образовалась ледяная корка. Надо чистить, подумал я, и взялся за скребок. - Ты куда? - услышал я за спиной голос Глеба. Он бежал ко мне через весь двор. - Обратно в Москву - ответил я, продолжая отковыривать лёд от стекла. - Один? По зимней дороге? Не отдохнув? - тараторил он. - Ты все время хочешь убежать от меня! Я перестал скрести и обернулся. - У вас семейное мероприятие, я не к месту. - К месту. Глеб пытался понять причину моих странных действий, но у него не получалось. Он не догадывался, почему я чувствовал себя лишним. - Кому-то за Милой надо присматривать. Она только с тобой хорошо себя ведёт. - не сдавался он. Как будто это был аргумент! - Так надо. Поверь. - Как же! - чуть ли не со слезами на глазах ответил Глеб. Синие шарики жалобно заметались. Мне стало неловко, что я скрывал от него настоящую причину. Я виновато опустил глаза и заметил, что Глеб стоит босиком. Он выбежал за мной без обуви. - Ты ненормальный? - завопил я. Он непонимающе посмотрел на меня. - Ты почему босиком? - Я в душ собирался. Я обхватил его за ляжки и поднял в воздух. От неожиданности моих действий он потерял равновесие и повис коромыслом на плече. - На улице минус хз сколько, а он босиком! - матерился я и спешил в тепло. Если бы кто увидел нас, не так бы понял. Или так? Придерживая рукой дверь, я бережно поставил Глеба на ковёр. Он дрожал, губы тоже стали синего цвета. - Садись на лавку. Он послушался. Я присел перед ним на корточки и стал дышать на его ледяные пятки и растирать их. - Глеб, где твой ум? - злился я. Я спрятал обе ступни под свитер, прислоняя их к обнаженной коже живота, и придерживая сверху руками. Я видел такой способ в каком-то ролике про купание в проруби. - Согрелись? Он молча кивнул. Мы смотрели друг на друга, и каждый что-то соображал. В следующую секунду Глеб подвинулся ко мне ближе, наклонился и уткнулся лбом в мой лоб. - Саша, останься. - умолял он. Он ухватился обеими руками за мою шею и стал нервно перебирать пальцами кудри на моем затылке. - Пожалуйста, не уезжай. То ли от нежности в его голосе, то ли от аромата его тела (от него снова еле уловимо веяло вишней), моя решимость свалить растаяла в миг как снежинка на ладони. - Хорошо - выдохнул я. Он слабо улыбнулся. Его длинные ресницы почти касались моего лица. Плохо осознавая себя в тот момент, совсем не контролируя ситуацию, я потянулся губами к его розовеющим в тепле губам. К счастью мне помешали “наломать дров”. Вышел Влад Романович. Широкое лицо. Четко очерченный квадратный нос. С первой секунды я понял, что папа - суровый чел. - Здрасте, - просипел он. Мощный торс, туго перебинтованный с правой стороны, отбрасывал на нас огромную чёрную тень. Глеб и я застыли как две восковые фигуры. Папа метнул недоверчивый взгляд в нашу сторону и прошёл мимо на кухню. Слышно было как он недовольно заметил Ольге: - Всех переполошила? Ещё соседскую деревню позови. - Ой, да ладно тебе! - весело ответила она.