Пациент #666

      Хлоя Декер за свои тридцать с хвостиком лет успела многое пережить. Гибель отца, встречу матери с её новым мужем, который стал самой Хлое неплохим другом и наставником. Учёбу в колледже и институте, работу в экстренной службе, службу в горячих точках…       Поначалу её обычно не воспринимали всерьёз — хрупкая девушка, напичканная книжками по психологии, что с такой взять? — но позже Хлоя сумела показать окружающим её людям, на что способна. Её начали уважать, ей даже стали предлагать работу — Декер поначалу отказывалась возвращаться в Штаты, она чувствовала, что должна находиться там, где её помощь гораздо нужнее, но в конце концов, ей пришлось согласиться. Заболела мать, Хлоя приехала, чтобы поухаживать за ней, и застряла на несколько месяцев. Пенелопе стало лучше, но она старалась помешать дочери вернуться на службу — да Хлое уже и самой не хотелось возвращаться в палатки и слушать автоматные очереди вдалеке. Так что девушка решила остаться в Штатах — несколько друзей, что тоже вернулись вместе с ней домой, помогли ей с работой. С рекомендациями и собеседованием проблем не возникло, Хлою давно пытались уговорить устроиться в одну из клиник. Можно было сказать, что жизнь наладилась впервые после приезда домой.       Это был первый рабочий день. Хлоя пришла чуть раньше, чем должна была — ей хотелось поскорее разобраться со всеми трудностями «кабинетной» работы, хоть немного освоиться, прежде чем начинать день. Так что целый час с утра она провела в своём новом кабинете, перебирая бумаги своего предшественника и систематизируя медкарты больных.       Когда до начала рабочего времени оставалось ещё минут пятнадцать, Хлоя подумала, что ей не стоит ждать — эти минуты вполне можно было компенсировать обедом. Так что она обратилась к медсестре, что сидела на посту недалеко от её кабинета, и сообщила, что готова принимать посетителей, если таковые имеются. Девушка окинула её оценивающим взглядом и прищурилась:       — Я вас раньше не видела. Доктор Декер, верно?       — Да. Первый рабочий день, — чуть улыбаясь, похвасталась Хлоя. — Сегодня плановый осмотр некоторых больных, которых наблюдал мой предшественник, я думаю, стоит начать с них.       — А вас уже инструктировали?       — Что? — Хлоя чуть приподняла брови. — Нет…       — Вы не беседовали с начальством? Некоторые больные у нас… особенные, — девушка выделила голосом последнее слово.       — Я многое повидала, — мягко улыбнулась ей Декер. — Не думаю, что меня можно чем-то удивить или напугать. Прошу, передайте санитарам, что я готова принимать пациентов, ладно?       — Ладно, — нехотя согласилась медсестра. — Хорошо, — с этими её словами Декер развернулась и отправилась обратно, к себе в кабинет.       Долго ждать не пришлось. Через несколько минут в коридоре раздались шаги, и дверь открылась. Хлоя подняла голову, собираясь поприветствовать санитара и больного, но не подобрала слов. Вошедшие не были похожи на санитаров — это были двое самых крепких охранников, которых она видела в этом крыле. Утром они с ней здоровались, когда Хлоя проходила мимо. Они молча впихнули в кабинет пациента — так грубо, что Декер даже возмутилась:       — Прекратите! — один из охранников бросил на неё удивлённый взгляд, но от больного отошёл. То был высокий темноволосый парень — худой, с заведёнными за спину руками. Он шагнул вперёд, и раздался звон — Хлоя поняла, что пациент был в наручниках.       Его толкнули в спину, и парень, чуть не споткнувшись, приблизился к диванчику, что стоял напротив стола Хлои. Второй охранник надавил ему на плечи, и он сел. Декер показалось, что больной и сам бы справился, если бы с ним разговаривали, а не молча пихали — по крайней мере, его координация не была нарушена.       — Я сказала, достаточно, — в голосе у неё зазвенела сталь. — Вы можете подождать в коридоре.       — Осторожно, мэм, — ухмыляясь, сказал тот охранник, что втолкнул пациента в кабинет, — он дикий. Если что, кричите, мы будем рядом, — и он, чуть толкнув своего напарника, вышел вместе с ним, прикрывая за собой дверь. Хлоя осталась наедине с этим парнем. Он сидел на самом краешке дивана, молча глядя в пол и не поднимая головы. Так, что же — ладно. Хлоя была новым лицом для него, а психически больные люди редко любили какие-то изменения в своей жизни. Ничего, ей просто нужно с ним познакомиться.       — Здравствуй, — начала она как можно дружелюбнее. Парень не поднял головы, лишь чуть перебрал ногами, стараясь перенести на них вес, и тихо ответил:       — Здравствуйте.       — Я — доктор Хлоя Декер, твой новый врач. Как тебя зовут? — ей показалось, что пациент вздрогнул после этого вопроса. Чуть подняв голову, но всё ещё не глядя на девушку, он ответил:       — Пациент номер… шестьсот шестьдесят шесть, — Хлоя припомнила, что видела сегодня медкарту, помеченную таким номером, и даже куда-то её отложила — верно, она была в стопке сегодняшних пациентов. Девушка быстро скользнула по ней пальцем, и нашла нужную карточку. Положила её перед собой, открыла, начала пролистывать. Удивительно, но имени и в ней не было указано — только инициалы «Л.Д».       — Но это не имя, — мягко сказала Хлоя, скользя взглядом по строчкам. Парень чуть наклонился, будто пытаясь сжаться. Декер оторвала взгляд от медкарты и посмотрела на пациента. Заметила, что у него едва заметно дрожат губы, как будто он нервничал, не зная, как должен ответить. — Ты помнишь своё имя? — осторожно спросила Хлоя. Парень закрыл глаза, глубоко вздыхая, стараясь взять себя в руки. Эти признаки Декер хорошо знала — пациент боялся отвечать. Как будто мог ответить неправильно. Но как можно на этот вопрос неправильно ответить?       Хлоя ещё раз перечитала записи в медкарте. Парень и правда считался буйным, опасным — целый букет психических расстройств, включая тяжёлую степень шизофрении, на его счету было две попытки побега, целых четыре попытки суицида, нападение на санитаров, после чего к нему приставили охрану. Но всё это как-то не вязалось с тем, что она видела. Ладно, ещё было рано судить — они только что встретились.       Её внимание привлёк тихий стон. Девушка взглянула на своего пациента, и тот снова немедленно сжался, ещё ниже опуская голову.       — П-простите, — пробормотал он.       — Что случилось? Тебе плохо?       — Н-нет… нет, доктор, простите, я буду молчать, — парень резко умолк, как будто сам себя затыкая. Хлоя прищурилась, оглядывая его. Он слегка ёрзал на месте, кусал губы, у него всё сильнее дрожали плечи, когда он пытался ими пошевелить, чтобы размять. До Декер дошло — ему просто было больно. Наручники затянули слишком жёстко, беспощадно вывернув суставы. Наверное, это было неразумно, но Хлое стало его жаль — окинув свой кабинет взглядом и решив, что успеет позвать на помощь, если больной вдруг на неё набросится, девушка нажала на кнопку возле монитора компьютера, вызывая охранников, что стояли за дверью. Они немедленно отреагировали — один из них приоткрыл дверь, заглядывая в кабинет.       — Мэм?       — Снимите с него наручники, — попросила Хлоя. Охранник приподнял брови. Декер почувствовала на себе взгляд — и увидела, как парень впервые поднимает голову и смотрит на неё. Она не стала смотреть на него в ответ, боясь спугнуть, но поняла, что он был поражён её словами.       — Мэм, я не могу этого сделать. Это распоряжение врача, и…       — Теперь я — его врач. Снимайте.       Мужчина пожал плечами. Подошёл к диванчику, заставил парня нагнуться, и расстегнул наручники. Звякнул ими, заставив его вздрогнуть, и убрал в карман. Потом отошёл, встал у двери.       — Выйдите, — распорядилась Декер. Охранник снова усмехнулся:       — Вы хоть читали его медкарту? Вы понимаете, какой опасности себя подвергаете, мэм?       — Я отлично понимаю, что делаю. Не вам сомневаться в моей компетентности. Останьтесь за дверью, если будете нужны — я вас позову, — она перевела взгляд на парня. Охранник, пожав плечами, вышел и закрыл за собой дверь. — Так лучше? — спросила Хлоя, улыбаясь, будто только что принесла старому другу кофе, а не сняла с буйного пациента наручники. Парень едва заметно кивнул. — Так… думаю, ты видишь, что я тебе доверяю. Можешь ли ты довериться мне в ответ? Хотя бы немного? Можешь назвать своё имя, если помнишь его? — парень поджал губы, и Хлоя вздохнула. — Хорошо, если ты не помнишь, я могу спросить у медсестры, — сказала Декер, поднимаясь со стула. Она поравнялась с диванчиком, направляясь к двери, когда парень разомкнул губы и тихо, будто через силу, сказал:       — Люк… Джонсон, — он поморщился, будто от боли. Хлоя остановилась.       — Очень хорошо, Люк, — подбодрила она его. Заметила, что парень так и остался сидеть, оставив руки за спиной. Прищурилась. — Тебе удобно? — спросила Хлоя. — Может быть, хочешь устроиться как-то по-другому? Наверняка у тебя затекли руки. Можешь сесть так, как тебе удобно, я подожду.       Парень чуть передвинулся назад, перенося вес с ног на диванчик. Потом, закусив губу, медленно попытался выпрямить руки. Хлоя услышала, как он задерживает дыхание, чтобы не издать ни звука. Осознала, что Люк, скорее всего, проводил в оковах большую часть времени. Наверняка его плечи сейчас просто горели болью, но парень молчал. Старался молчать, по крайней мере.       Он опустил руки на колени, осторожно, дрожащими пальцами начал растирать запястья. Хлоя села обратно, за свой стол.       — Ты знаешь, почему находишься здесь, Люк? — спросила она. Парень кивнул. — И почему же?       — Я опасен, — безжизненным голосом ответил он.       — А конкретнее? — попросила Хлоя. Люк снова на секунду замялся, и будто бы через силу, начал говорить — Декер оставалось лишь следить за речью пациента буквально по карте, что лежала перед ней на столе. Он повторял все термины слово в слово, безупречно, будто его специально для этого натаскали. Это становилось всё более и более странным. Мимолётно Хлоя вставляла маленькие простые вопросы, и Люк на них отвечал — в основном, на те, которые не касались его личности. Странно — внешне он казался абсолютно нормальным человеком. Но его ответы были идеальными образцами, словно выписанными из учебников по психиатрии. Хлою это смущало, как смущали и паузы перед его ответами, как будто он пытался понять, какой ответ от него ждут.       Наконец, Декер прекратила задавать вопросы, делая вид, что что-то записывает. Она закрыла волосами лицо, и теперь могла искоса поглядывать на своего подопечного — уже стало ясно, что его заставили выучить ответы на все стандартные вопросы, и добиться от парня правды было невозможно.       После всего лишь минуты тишины, Хлоя увидела, как он начинает дрожать. Парень не знал, куда девать руки, и потому неловко прятал их, и тут же опускал обратно на колени, словно боясь, что это посчитают странным. Он зажмурился на секунду, и тут же резко открыл глаза. Набрал в грудь воздух. Декер прекратила «писать», ожидая, что он скажет.       — Я всё правильно сказал, доктор? — почти шёпотом спросил Люк. Хлоя чуть нахмурилась, поднимая на него взгляд. Парень, избегая на неё смотреть, опустил голову. — П-простите… мне нельзя говорить первым… я забыл… — Декер поднялась с места и приблизилась к нему. Развернула одно из кресел, и села совсем рядом. Не настолько, чтобы псих мог бы кинуться на неё и придушить прежде, чем она что-то вякнет, но всё же, намного ближе, чем раньше.       — Почему ты так говоришь? — спросила она. Люк снова зажмурился, закрывая лицо руками. В этом жесте было почти столько же отчаяния, сколько и у матерей, чьи дома были взорваны — по коже Хлои прошёл холодок, когда она почувствовала это.       — П-простите… — каждое доброе действие по отношению к себе этот парень воспринимал очень странно. Доброта, обращённая к нему, заставляла его нервничать ещё больше. Он осмелился задать ей один вопрос, и сейчас, казалось, старался сжаться, не зная, куда себя деть, чтобы не получить наказание за это. Странный у него был доктор, если Люк считал это нормой.       — Люк, это был не тест. Здесь нет правильных и неправильных ответов, — серьёзно сказала Хлоя. Парень, дрожа, сцепил руки в замок. — Здесь тебе хотят помочь. Никто не станет тебя наказывать за твои слова. Тебе не нужно меня бояться, ясно? — девушка наклонилась вперёд, протягивая руку и осторожно касаясь плеча пациента. Тот вздрогнул всем телом, будто ждал удара, а не короткого поглаживания.       Хлоя мягко, будто шагая по минному полю, готовая в любую секунду отскочить в сторону, погладила его по плечу. Потом медленно перевела прикосновения на шею, заставляя чуть опустить плечи, что заодно позволило бы незаметно заставить его поднять наконец голову. Удивительно, но Люк на это не реагировал — он лишь жмурился, ожидая, пока поглаживания прекратятся, но поднимать на неё глаза явно не собирался.       — Тебе неприятно? — спросила девушка, наткнувшись кончиками пальцев на длинный шрам. Люк судорожно сглотнул, можно было практически услышать, как колотится его сердце.       — Доктор?..       — Откуда это? — задала вопрос Хлоя, вынуждая-таки его поднять голову и показать ей шрам полностью. Парень, не открывая глаз, ответил:       — Пытался повеситься… доктор.       — Ты не боишься повеситься, но боишься меня? — ступила она на опасную территорию. Люк быстро втянул в себя воздух.       — Есть вещи страшнее смерти, — еле слышно сказал он. И крепче зажмурился, будто поняв, что сказал лишнее.       — Можешь снять верхнюю одежду? Я хотела бы понять, что ещё ты пытался с собой сделать, — парень отчаянно замотал головой, сжимаясь. — Почему ты боишься меня, Люк? — осторожно спросила Хлоя. — Ты можешь со мной разговаривать. Посмотри на меня, пожалуйста, — она притронулась к его щеке и тут же убрала руки, отстранилась, одёрнув себя. По-хорошему, Декер и так уже нарушила кучу правил, ей не стоило так доверять человеку, у которого в карточке было написано столько жутких диагнозов. Психи могли быть опасными, и хоть девушка уже сомневалась в том, что Люк действительно болен, ей не стоило рисковать.       В ответ на её просьбу парень лишь помотал головой, снова её опуская.       — Прошу, посмотри, — повторила Хлоя. — Знаешь, — она откинулась назад в кресле, отодвигаясь, давая Люку личное пространство, — у меня в кабинете нет зеркала. А с тех пор, как я вернулась со службы в горячей точке, мне очень нравится следить за собой. Если бы ты сказал, как я выгляжу, ты бы мне очень помог, — пошла она на обычную уловку. Люк помедлил, а потом всё же взглянул на неё — исподлобья, с опаской. Хлоя улыбнулась ему, поправляя свои волосы. Парень молча оглядел её. — Ну, что скажешь?       — Всё в порядке, — ответил он. — Вы… отлично выглядите, доктор, — теперь Люк стал казаться каким-то безучастным, словно уже отчаялся понять, что происходит, и как ему нужно себя вести. Он как будто понял, что уже не сможет исправить всего того, что натворил за последние полчаса — так что смирился и решил просто ждать своей кары. Так выглядели военнопленные, с которыми Хлое довелось работать. Но в «мирной» больнице это выглядело ненормально.       Парень закрыл глаза и начал постукивать пальцем по колену. Он казался странно расслабленным, как будто наслаждался последними секундами свободы.       — У тебя красивые руки, — заметила Хлоя. Люк опустил веки и качнул головой. — Ты музыкант? — он непонятно мотнул головой, отказываясь отвечать, и продолжил сосредоточенно постукивать. — Ладно, Люк, — сдалась Декер. — На сегодня мы закончили. Я вижу, тебе нужно отдохнуть, верно? — она поднялась и вернулась за свой стол.       Однако что-то не позволило ей нажать на кнопку сразу. Она сделала вид, что перекладывает медкарту, что-то печатает на компьютере. Это было странно, но Хлое показалось, что постукивания Люка имеют какую-то систему. Она думала, что это была мелодия, но паузы были слишком странными, ритм — слишком сбитым. Что…       Так. Декер быстро нажала на кнопку вызова охраны, и в кабинет вернулись двое громил, что привели Люка. Один из них сразу же вытащил наручники, другой — заставив Джонсона встать, грубо заломил ему руки за спину. Парень глотнул воздух, стараясь не издать ни звука — Хлоя взглянула на него, и заметила, как по его подбородку медленно стекает капля крови — Люк так старался сдержать крик боли, что прокусил себе губу.       — Я не считаю это необходимым, — твёрдо сказала она, прежде чем охранник защёлкнул на запястье её пациента браслет. Охранники остановились. Люк, будто не веря своим ушам, поднял на неё глаза — сам, и Хлоя впервые смогла разглядеть его лицо целиком. В карих глазах застыли немой вопрос и недоверие, но в то же время — бесконечная благодарность. Странно, но он показался ей даже смутно знакомым.       Охрана молча вытолкала парня за дверь. Хлоя устало опустила веки, чуть сползая по креслу. Ей нужна была небольшая пауза — слишком уж тяжёлой была эта встреча. На неё давила мысль о странных ответах и поведении Люка, мучили сомнения. И эта странная мелодия, которую он выстукивал, привязалась — да уж, Декер, совсем потеряла хватку за те пару месяцев, что не работала. Что бы было, вернись она на службу?       Стоп… на службу. Точно.       Хлоя схватила ручку, чистый стикер и начала быстро чёркать на нём точки и палочки. Это было чистым безумием, но почему бы не попробовать?       Уже через пару строк девушка поняла, что ей не показалось. Это была азбука Морзе — Люк выстукивал не песню, а слова. И когда Хлоя поняла, что это были за слова, ей стало не по себе.

«л у к а с д е н н и ц а»

      В её памяти что-то смутно шевельнулось. Лукас Денница… Она точно когда-то слышала это имя. И фамилию, кстати тоже — только вот где? Когда? То, что парень показался ей смутно знакомым, когда она разглядела его лицо — связано ли это с данным фактом?       Декер вынула из кармана мобильник и быстро набрала сообщение своей подруге. Та работала в полиции — когда-то они вместе учились, но курсе на втором Элла поняла, что её призвание в другом, и перевелась. Девочки продолжали общаться, а потом Лопес стала женой будущего сослуживца Хлои, и это лишь укрепило их отношения. Просьба, конечно, была странной, но Хлое хотелось проверить свою теорию. Уж не тронулась ли она сама, пока ухаживала дома за матерью? Или, может, просто потеряла навык? Или так скучала по службе, что решила, будто пациент психбольницы попытается передать ей информацию посредством азбуки Морзе?       Телефон чирикнул ответом от Эллы. Сейчас у неё не было времени, но она пообещала всё сделать сразу после завершения всех экспертиз, что от неё сейчас требовались. Хлоя послала в ответ благодарный смайлик и отложила мобильник.       Спустя буквально пару минут в дверь постучали. Потом она приоткрылась, и Декер увидела ту самую медсестру, с которой беседовала до приёма пациента.       — Доктор, — позвала девушка, — инструктаж. Начальство хочет вас видеть.

***

      Хлоя молча выслушала начальницу — главврача по фамилии Ричардс. Высокая, властная блондинка, с такой вряд ли бы кто-то осмелился спорить. Декер повезло — Шарлотта была наслышана о ней, и не собиралась устраивать испытательный срок, или жёстко контролировать. Её лишь попросили послушать некоторые наставления, которые мягко называли «советами».       В принципе, они ничем особо не отличались от обычных правил в психиатрической больнице. Декер подумала, что на том всё и кончится — и даже встала, собираясь уйти, когда Шарлотта в какой-то момент замолчала, но женщина придержала её руку, заставляя остаться на месте.       — Ещё кое-что, доктор Декер, — понизив голос, сказала Ричардс.       — Мэм?       — В нашей больнице имеются пациенты, которые не могут подавать надежды на выздоровление. Надеюсь, вы это понимаете. Всем помочь невозможно, но мы очень стараемся.       — Конечно, мэм. Я понимаю, что некоторые психические заболевания требуют особого контроля с нашей стороны, и постараюсь сделать всё, чтобы…       — Доктор, — перебила её Шарлотта, вынуждая сесть обратно. — Прошу понять меня правильно. У нас серьёзное медицинское заведение. Мы оказываем помощь некоторым известным людям. Влиятельным людям. Вы это осознаёте?       — Осознаю.       — Потому о тех, кто, повторяю, не может подавать надежды на излечение, я предупреждаю всех новых специалистов. О вас отзывались, как о компетентной и умной женщине, доктор. Так что я надеюсь, что вы не станете пытаться нарушить порядок, заведённый в данной больнице. Например, принимать пациентов до начала рабочего дня, — тут Ричардс выдавила чуть жутковатую, чересчур вежливую улыбку. — Это нарушает режим больных, не так ли? И может плохо отразиться на вашей собственной психике, — тон стал угрожающим, — нам всем нужен правильно организованный график.       — Мне сообщат о пациентах, к которым я должна быть особенно внимательна? — наконец, поняв, о чём идёт речь, спросила Хлоя, стараясь выглядеть абсолютно спокойной. Улыбка Шарлотты стала менее хищной.       — Разумеется, доктор. Все данные уже у вас на столе.       — Я свободна?       — Да. Можете идти, — женщина отпустила руку Хлои и склонилась над своими записями. Декер, коротко попрощавшись, покинула её кабинет и вернулась в свой.       Там она прислонилась спиной к двери и тихо выдохнула. Сердце у неё колотилось где-то в горле. Не понять, что тут происходит, было теперь невозможно. Всё стало ясно — Шарлотта говорила о тех, кого насильно держали в психбольнице за деньги. Хлоя слышала о таком, но не думала, что столкнётся с подобным сама. Тем не менее, тогда всё становилось на свои места — то, что ответы Люка показались ей заученными, его страх перед чем-то ей неизвестным, его поведение и та пауза перед тем, как он назвал наконец своё имя. Все попытки побега и нападения на санитаров тоже обрели смысл.       Декер скользила взглядом по помещению. Когда он остановился на столе, она вздрогнула, увидев, что на клавиатуру кто-то приклеил маленький листок. Вспомнились слова начальницы — «все данные уже у вас на столе». Очевидно, это были список «особых пациентов» — тех, кто никогда не должен был покинуть стены этой клиники. Хлоя, взяв себя в руки, подошла к рабочему месту и села за стол. На бумажке было выведено несколько цифр, составляющих всего одно число — шестьсот шестьдесят шесть.       Декер опустила веки, глубоко вздыхая. Она обязана была взять себя в руки и что-то придумать. Если этот Люк действительно нормальный, адекватный человек, она просто обязана ему помочь — только пока неизвестно, как.       Так что Хлоя пока что взялась за работу. Её ждали другие пациенты — действительно потерявшие рассудок, в отличие от Люка.       Ближе к вечеру звякнул телефон. Отправив последнего пациента обратно в палату, Хлоя на автомате взяла мобильник в руки и взглянула на экран — пришло сообщение от Эллы. Декер уже и забыла о собственной просьбе — а вот её подруга, похоже, зря времени не теряла.       Хлоя открыла присланный файл. Всё внутри мучительно сжалось, когда она начала читать.       Стало понятно, откуда она знала эту странную фамилию. Годфри Денница — известный политик и бизнесмен, которому так или иначе принадлежала половина предприятий в Лос-Анджелесе. Элла постаралась на славу, откопав и газетные статьи, и вырезки из Википедии. Местами куски текста были украшены её собственными комментариями. Из них Хлое стало известно, например, что информацию о наличии младшего сына многодетный отец Годфри потребовал удалить со всех доступных источников. Остались лишь очень старые независимые сайты и электронные архивы печатных изданий.       Сэмюэль Лукас Денница был одним из младших детей. Хлоя полистала найденные Эллой фотографии, и почти сразу узнала на них своего пациента. Правда, сейчас парень выглядел практически истощённым, очень бледным, и явно потерявшим надежду. На фотографиях же он был жизнерадостным, светился изнутри улыбкой. Он и правда был музыкантом — талантливым пианистом. У него даже был собственный клуб — пару раз, ещё до отправления на службу, Хлоя туда приходила со знакомыми. Смутно мелькнуло что-то в памяти — может, она и с Лукасом когда-то встречалась? Если он являлся хозяином клуба, то наверняка часто там бывал. Теперь же клуб был отдан одной из его бывших подружек со странным именем — Мэйзекин Смит. Элла писала, что она могла быть его телохранителем, но Хлоя в это особо не верила — на фотографии темнокожая девушка казалась совсем невысокой, едва ли достающей до плеча своему «боссу».       В 2011 году кристально чистая история жизни Лукаса приобрела мутный оттенок. Элла смогла найти информацию о том, что парень, по словам семьи и явно проплаченных журналистов, начал вести себя странно, попытался украсть у отца какие-то бумаги, начал срывать ему интервью, выкрикивая что-то. Хлоя сверилась с его медкартой — верно, парня поместили сюда ещё через полтора года, когда семья «вовремя заметила тревожные признаки расстройства личности». Сначала он просто приезжал на ежемесячные осмотры, но три года назад его полностью сбагрили в больницу. Хлоя могла бы поклясться, что именно тогда Шарлотта Ричардс и заступила на пост главного врача.       Его поведение теперь казалось даже более нормальным, чем её собственное. Парень просто боялся — видимо, ему ничего не говорили после смены врача. Он думал, что Хлою проинструктировали до того, как она с ним встретилась, и не понимал, почему новый доктор так добр к нему. Он ждал прежнего отношения, и не понимал очевидно неуместных вопросов, на которые не мог ответить честно. Декер прищурилась, вспоминая его речь — после каждой лжи парень морщился, словно она причиняла ему боль.       Наверняка Лукас подумал, что этот разговор был тестом. Решил, что его проверяют — попытается ли он бежать, или попросить помощи у нового доктора, который будет к нему хорошо относиться. Хлою даже передёрнуло от отвращения — насколько же измучен и запуган был парень, если он четырежды попытался покончить с собой?..       Она взглянула на часы. До конца рабочего дня ещё официально оставалось время, но все пациенты уже были осмотрены. Решив, что так она не нарушит приказа главврача, Хлоя вышла из кабинета, погасила свет и направилась в другое крыло — туда, где находились палаты. Она хотела ещё раз увидеть Лукаса и поговорить с ним. Желательно — без лишних ушей. Декер знала, что за ним круглосуточно наблюдают, но вполне могла потребовать, чтобы охрана отключила камеры на время их беседы. Это противоречило правилам, но, если врач был уверен в необходимости личного разговора, ему могли пойти навстречу.       Именно так Хлоя и поступила.       Она тихо вошла в палату. Честно говоря, она видела комнаты в общежитии, что были обставлены куда хуже этой палаты — похоже, богатый отец всё-таки не хотел, чтобы его сын находился в тёмной и тесной камере, похожей на тюремную. Последний издевательский подарок жестокого родителя — позолота на клетке.       Охранник прикрыл за ней дверь. Это был уже другой мужчина, не тот широкоплечий увалень, что жестоко выворачивал Лукасу руку. Невысокий, пожилой, больше похожий на ночного сторожа, нежели на охранника в психбольнице. Но он отвечал только за камеры наблюдения и ключи от палат — двое высоких молодых парней заняли свои места у закрытой за спиной Хлои двери, о чём он шёпотом сообщил ей.       — Не думаю, что это потребуется, — сказала Декер прежде, чем раздался тихий хлопок двери.       Лукас лежал на кровати, глядя в потолок. Услышав голос Хлои, он взглянул на неё — и слабо дёрнулся, будто желая сесть и снова спрятать взгляд, уткнув его в пол. Декер приблизилась к нему, и поняла, почему у него это не получилось — на руках у Денницы были ремни. Он был привязан к кровати — естественно, ведь его признали «буйным».       — Привет, — сказала Хлоя, пододвигая стул к изголовью кровати.       — Здравствуйте, доктор, — тихо пробормотал Лукас. Декер оглянулась, проверяя, горит ли огонёк камеры, висящей в углу палаты. Сигнала не было, как охранник и обещал, так что Хлоя придвинулась ближе и осторожно коснулась руки Денницы.       — Прошу, посмотри на меня, — повторила она свою утреннюю просьбу. Парень опустил веки, снова нервно сглатывая. — Никто не следит за нами. Камеры не работают, я пришла одна. Чего ты так боишься? — Декер склонилась к его уху и тихо позвала: — Лукас.       Он вздрогнул. Распахнул глаза и быстро посмотрел на неё. Не веря в то, что это и правда происходит, нервно усмехнулся.       — Вы поняли, — прошептал он, разглядывая её. Хлоя осторожно прикоснулась к его плечу, успокаивающе погладила. — Вы…       — Лукас, я знаю твою историю. Не всю, но мне было достаточно, чтобы понять, что тебя здесь держат насильно. Ты абсолютно нормальный человек. Ты… Я на твоей стороне, слышишь? Я помогу тебе отсюда выбраться, но ты должен доверять мне. Я очень хочу тебе помочь, и вместе мы обязательно придумаем, как это сделать, — Хлоя увидела, как неверие и радость на лице парня тускнеют и превращаются во что-то другое. Боль, безнадёжность?..       Он медленно покачал головой.       — Нет, — голос снова становился безжизненным. — Доктор… я думал, вас прислал кто-то из моих братьев, чтобы помочь мне. Но вы… Если вы правда просто… — он сглотнул, обрывая дрожь в голосе, — прошу, не делайте этого.       — Почему?       — Вы сломаете себе жизнь, — не отрывая от неё взгляда, сказал Лукас. Хлоя поймала себя на мысли, что он на самом деле был не таким уж и молодым парнем, как ей показался сначала — судя по медкарте, у них едва ли была большая разница в возрасте. Просто худой, забитый, Денница был похож не на взрослого человека, а скорее, на нескладного подростка. Но если накормить его, дать ему нормального отдыха, вылечить… Этот Лукас мог бы быть довольно красивым мужчиной. Особенно притягивали его тёмные глаза. Сейчас в них было только смирение и отчаяние, но Хлоя видела фотографии, на которых они светились радостью. Почему не попытаться вернуть это чувство?       — Мне так говорили много раз, — ответила она, заставляя себя улыбнуться.       — Вы не понимаете, — бессильно дёргая руками, сказал Лукас. — Все трудности, что вы пережили, не сравнятся с тем, что вас ждёт, если вы попытаетесь меня спасти. Прошу, доктор, не делайте этого. Мой отец уничтожит вас. И всех, кто вам дорог. Он запер собственного сына в психбольнице, чтобы из него сделали овощ. Я жив только потому, что, к сожалению, он не может полностью стереть из чужой памяти тот факт, что у него был сын. Я буду вечно гнить тут. Если бы было иначе, меня бы уже убили. И вы думаете, что он не убьёт вас, или ваших детей, вашего мужа? Вы для него — никто, доктор!.. — он понял, что повысил голос, и замер, прислушиваясь, будто боясь, что сейчас за это последует наказание. — И он убьёт вас, не задумываясь, если я сделаю хотя бы шаг в сторону выхода.       — Лукас…       — Нет, — он покачал головой, — прошу, доктор. Не называйте меня так. В этих стенах я должен отзываться только на свой номер. Никто не должен знать, что вы узнали меня, иначе у вас могут быть проблемы… и у меня тоже. Зовите меня по номеру, или хотя бы тем именем, что я назвал сегодня.       — Но Люк Джонсон — не твоё имя, — возразила Хлоя. — И я вижу, как тебе не нравится лгать. Ты ломаешь себя этим. Даже если ты пока не можешь отсюда выбраться, ты можешь сохранить свою личность — это твоя главная задача. Зачем мучить себя ложью?       — Моё старое имя причиняет мне боль, — глухо сказал он. Декер закусила губу, пытаясь что-нибудь придумать. — Его дал мне отец. И он… отказался от меня.       — Но любое имя означает любовь родителей к тебе, — попыталась сказать Хлоя. Лукас опять покачал головой. — Послушай, он всё же сохранил твою жизнь, он попытался…       — Хотите оправдать монстра, доктор? Он отправил меня в этот ад, запер тут навечно, лишил нормальной жизни — и не позволяет мне самому сделать то, что ему делать нельзя! — губы у него задрожали. — Что подумают люди, если сын Годфри Денницы покончит с собой в психбольнице? Что будет, если кто-то станет копать, как вы? Я здесь на привязи, как собака. У меня нет свободы воли. Есть личная ванная комната, — он дёрнул головой, указывая на маленькую серую дверцу, ведущую, видимо, как раз в ванную, — но я не хожу туда один. Даже туда, доктор! Это уже давно не похоже на жизнь, понимаете? — больше всего Хлою пугали даже не слова Лукаса, а то, как он продолжал говорить вполголоса, стараясь не изменять интонаций. В глазах у него блестели капли слёз, но он не проливал их. Он всё ещё был достаточно сильным, чтобы бороться. И Хлоя была просто обязана помочь ему. Но как?..       — Хорошо, — согласилась Декер, стараясь выиграть время и заодно — наладить отношения со своим подопечным. — Хорошо. Я понимаю. Значит, у тебя есть другое имя, которое тебе нравится? Ты ведь не можешь быть безымянным, — губы парня впервые скривились в усмешке. Хлоя ободряюще улыбнулась. — Какое оно? Скажи мне.       — Вы посчитаете меня сумасшедшим, — он сделал паузу, дёрнув плечом, — впрочем, я и так сумасшедший, верно?       — Ты не сумасшедший, — успокоила его Хлоя. — Так как мне тебя называть?       Денница помедлил. Помолчал, облизнул губы, а потом сказал:       — Люцифер, — и неуверенно посмотрел на девушку. Декер чуть прищурилась, обдумывая его ответ. — Что? Типичный случай шизы, да? — невесело хмыкнул он. Хлоя покачала головой, снова приподнимая уголки губ.       — Нет. Мне нравится твоя метафора. Ты и правда похож на Люцифера, — она осторожно прикоснулась к его волосам, медленно погладила его по голове. — Не ты сам, а твоя история. Это даже… поэтично.       Денница недоверчиво прищурился.       — Вы и правда будете так меня называть?       — А что? — пожала плечами Хлоя. — Что тебе терять? Сегодня я беседовала с Наполеоном и Уэсли Снайпсом. У тебя самый тяжёлый случай изо всех описанных, — Декер заметила, как на губах у Люцифера рождается первая искренняя, ещё неуверенная улыбка, — почему бы тебе не назвать себя Дьяволом? К тому же, через эти метафоры мы сможем говорить о твоих настоящих проблемах. И сумеем сохранить твой рассудок, пока я не придумаю, как тебе помочь. Тебе ведь не с кем было разговаривать все эти годы, верно?       — Да…       — Только не привыкай ко всемогуществу, — усмехнулась Хлоя. — Помни, это просто имя. С ним у тебя будут связаны более хорошие воспоминания, договорились?       — Хорошо…       Дверь в палату открылась.       — Мы ещё не закончили! — сказала Хлоя, бросая взгляд на наручные часы. Ещё оставалось несколько минут, да и ей не хотелось бы, чтобы кто-то, кроме охранника, был в курсе, где она была — но вошедший на её слова не отреагировал. Декер рывком обернулась, собираясь снова отдать распоряжение наглым охранникам, видимо, как-то пронюхавшим, где она находится. Но встретилась взглядом с обычной санитаркой — улыбчивой полноватой женщиной с бэйджиком на груди.       — Добрый вечер, доктор, — бодро поздоровалась она. Потом перевела взгляд на Люцифера. — Время пить лекарства!       — Извините, я ещё не написала заключение после нового осмотра, — услышав тихий вздох Денницы у себя за спиной, попыталась заступиться за него Хлоя. — Разве возможно давать пациенту лекарства без заключения лечащего врача?       — О, доктор, я понимаю, — сочувственно закивала женщина, — у вас первый рабочий день. Я обязательно последую всем вашим последующим указаниям, когда вы напишете заключение. Но сегодня мы пока следуем старому рецепту предыдущего лечащего врача.       Хлоя закрыла рот, понимая, что ей нечего возразить.       — Прости, — одними губами шепнула она, поднимаясь со стула и позволяя санитарке подойти ближе. Женщина привычным движением освободила одну руку Люцифера, позволяя ему приподняться и сесть, и вручила ему стаканчик с таблетками. Он покорно высыпал в рот все пилюли, и тогда ему дали стакан с водой. Придерживая его руку, санитарка помогла ему запить, а потом забрала ёмкость и выжидающе посмотрела на Денницу. Тот открыл рот, доказывая, что проглотил всё, что ему дали.       — Умница, — похвалила его женщина. Люцифер медленно, стараясь не делать резких движений, вытер губы. — А теперь — давай сюда ручку, — ласково сказала она, вынимая из кармана халата заранее заготовленный шприц. Движением фокусника сняла с него защитный колпачок, и потянулась за рукой Люцифера. Хлоя увидела, как его глаза наполняются нечеловеческим ужасом.       — Не надо… — прошептал он, — пожалуйста…       — Зайка, ты же у нас не боишься уколов, я ведь знаю, — начала уговаривать его санитарка, ловко перехватывая руку, которую Денница пытался спрятать, и насильно вытягивая её вперёд.       — Умоляю, не надо! Прошу! Нет! — он в отчаянии поднял взгляд на Хлою, боясь попросить её вслух. Декер сообразила — вероятно, в шприце находился мощный психотропный препарат, который ему кололи раз в неделю — конечно, если верить медкарте. Успокаивая буйных сумасшедших, этот препарат превращал здорового человека в растение — постепенно, не сразу. После него можно было прийти в себя, но с каждым разом на это требовалось всё больше и больше времени, и в конце концов личность должна была полностью стереться.       — Зайка, потерпи, — сочувственно уговаривала Люцифера санитарка, приближая шприц к его руке. Денница в ужасе зажмурился, ожидая укола, но Декер в последний момент окликнула женщину:       — Подождите.       — Мэм?       — Это слишком мощный препарат. После него я не смогу начать новый курс медикаментозного лечения, пока он не оправится. Я категорически против того, чтобы вы делали ему эту инъекцию, — твёрдо сказала Хлоя. Санитарка, помедлив, убрала шприц.       — Вы уверены, что ему не требуется этот укол? — уточнила она. Хлоя взглянула на Люцифера — тот смотрел на неё, дрожа, и глотая слёзы, всем своим видом умоляя её помочь.       — Да, я уверена, — подтвердила девушка. Санитарка радушно улыбнулась.       — Ладно, — легко согласилась она. — Доктору виднее.       — Да, конечно. Доброго вечера, — кивнула Хлоя, пряча вздох облегчения.       — Погодите пока прощаться, — улыбнулась женщина и потянулась к ремням, чтобы снова закрепить их на руках Денницы. Тот опустился на кровать, тоже тихо выдыхая. Люцифер и не думал сопротивляться — Декер уже сделала шаг вперёд, чтобы сесть на место, когда вдруг заметила, как санитарка осторожно протирает ремни. Прищурившись, Хлоя поняла, что женщина убирала кровь — запястья Денницы были стёрты оковами, это она видела ещё сегодня утром. Сама того от себя не ожидая, Хлоя сказала:       — Не нужно.       — Что? — удивилась санитарка.       — Не нужно. Судя по записям предыдущего врача, он давно не проявлял признаков агрессии. Я считаю, что сегодня ему можно провести ночь без… этих мер предосторожности.       — Вы уверены?..       — Более чем, — перебила женщину Хлоя. — Я проведу последний тест. Если он проявит малейшую агрессию, я сама надену на него ремни.       Санитарка, пожав плечами, удалилась.       — Вас точно послали мне откуда-то сверху, доктор, — всё ещё чуть дрожа и не открывая глаз, сказал Денница. Наконец, поднял веки, когда она прикоснулась к его руке. — Я не знаю, как вас благодарить…       — Ты не должен меня благодарить за это. Ты заслуживаешь того, чтобы к тебе относились по-человечески. Если не в моих силах вытащить тебя, то я хотя бы не дам сделать из тебя вещь. Хотя, — Хлоя чуть запнулась, останавливаясь на ремне, что ещё крепко стягивал вторую руку Люцифера, — ты мог бы кое-что для меня сделать.       — Чего вы желаете, доктор? — поторопил её Люцифер, окрылённый возможностью провести целую ночь без оков.       — Я хочу, — медленно сказала Хлоя, — чтобы ты позволил мне осмотреть тебя. Хотя бы верхнюю часть тела.       Денница слегка помрачнел.       — Почему бы вам не сделать это, пока я связан? Вы можете осмотреть меня насильно, при помощи охраны или санитаров, — тут у него чуть надломился голос.       Девушка качнула головой:       — Конечно, я могу это сделать. Но я хочу, чтобы ты разрешил мне тебя осмотреть. Ты можешь распоряжаться своим телом, никто не имеет права вынуждать тебя показывать его, если ты не хочешь.       Декер медлила освобождать его, несмотря на свои слова. Побоявшись, что доктор передумает снимать ремни, Люцифер заставил себя кивнуть.       — Хорошо. Всё, что хотите.       Хлоя сняла ремни с его второй руки и помогла сесть. Люцифер глубоко вздохнул, и потянул края серой футболки наверх. Его одежда отличалась от одежды других пациентов, она скорее была похожа на простую пижаму, без каких-либо карманов, пуговиц или петель. Руки плохо слушались хозяина, и Декер осторожно помогла ему, потянув ткань наверх. Медленно, чтобы не напугать своей настойчивостью. Люцифер затих, позволяя ей окинуть взглядом его тело.       Зрелище было не из приятных. На шее у Денницы были шрамы — не только от импровизированной петли, но и другие, явно от чего-то острого. Хлоя читала, что до попытки повешения Люцифер пытался вскрыть себе вены и горло, и дважды — наглотаться таблеток. Но всё остальное…       — Боже мой, — выдохнула она, проводя кончиками пальцев по рубцам на чужой коже. Люцифер вздрогнул от прикосновений, но не стал отстраняться, позволяя Хлое делать всё, что она захочет. — Больно? Прости… — девушка чуть отодвинулась. Осторожно притронулась к плечам, безмолвно прося его повернуться — Денница подчинился. Декер с трудом сдержала возглас, когда увидела его спину — и это на ней ему приходилось лежать всю ночь?..       Она была вся иссечена чем-то. Старые и новые шрамы сливались в два длинных и широких рубца, проходящих через всю спину. Сделать это самостоятельно Люцифер вряд ли мог, так что это явно не было связано с его попытками самоубийства.       — Кто это с тобой сделал? — не в силах говорить громче, чем шёпотом, спросила Хлоя.       — Это мой отец, — едва ли громче ответил Денница. Медленно потянул к себе футболку, желая прикрыться, но Декер удержала его руки, смаргивая горячие слёзы. Осторожно притронулась к коже — и Люцифер тихо застонал от боли, закрывая глаза.       — Он истязал тебя?       — Да… Я… первое время провёл дома, он запирал меня в подвале и… Доктор, я не хочу это вспоминать, — он покачал головой. — Пожалуйста…       — Конечно, — Хлоя отодвинулась, и сама помогла Люциферу надеть футболку обратно. Осторожно опустила руку ему на плечо. — Послушай, — сказала она. — Эти шрамы не делают тебя… Я… — она с трудом сглотнула, прикасаясь к слегка заросшей щеке Денницы, — я восхищаюсь тобой, Люцифер. Я много чего видела в своей жизни, но это… Я клянусь, — глядя прямо в тёмные глаза напротив, прибавила Декер, — что постараюсь сделать всё, чтобы облегчить тебе жизнь. Чтобы… это стало хотя бы похоже на жизнь, — Люцифер попытался отвести взгляд. Хлоя настойчиво сжала его руку. — И я хочу, чтобы ты пообещал мне, что больше ничего с собой не сделаешь. Я сняла с тебя ремни, и хочу завтра увидеть тебя живым. Ты не должен убивать себя, слышишь? Твоя жизнь гораздо ценнее, чем ты думаешь. И в мире есть место справедливости и закону. Я постараюсь… Но ты тоже должен мне помочь, — Денница молчал, изучая её лицо. На губах у него появилось слабое подобие улыбки.       — Вы не сможете совершить чудо, доктор, — сказал он.       — Это не чудо. Прошу, Люцифер, пообещай мне, что не станешь убивать себя, пока мы хотя бы не попытаемся.       — Ладно.       — Дай слово, — чуть надавила Декер. На лице её подопечного появилось уже знакомое выражение болезненной лжи.       — Даю, — преодолев его, сказал он. Хлоя, глубоко вздохнув, собралась с силами и решила довериться ему.       — Хорошо. Увидимся завтра, — заставив себя улыбнуться, сказала она, отстраняясь. — Доброй ночи, Люцифер, — и девушка направилась к выходу. Уже у самой двери она услышала:       — Вам не место в этой больнице, Хлоя, — Декер не пожалела, что обернулась — увидеть улыбку Люцифера, наверное, первую за много лет, было просто бесценно. — Вы — хороший человек, — прибавил он.       — Спасибо, — ответила она, даря ему улыбку в ответ — Денница тоже вряд ли видел много чужой радости за последние годы.       — Доброй вам ночи, — запоздалым эхом сказал Люцифер. Хлоя покинула палату, закрывая за собой дверь, и Денница уже в пустоту и мрак помещения договорил, прежде чем включились камеры: — Прощайте, доктор.       Ещё несколько часов до отбоя он просто лежал в постели, переворачиваясь с бока на бок. Было приятно дать отдых измученной спине, на которой время от времени появлялись новые шрамы и синяки от санитаров и охранников. Наконец, раздался знакомый шум — проходила смена охраны. Быстро, не обращая внимания на боль во всём теле, Денница подорвался с постели и проскочил в ванную комнату. В последние месяцы он всё время проводил под присмотром, либо связанным, так что для удобства санитаров, которые время от времени соглашались побрить его, в ванной оставили бритву. Хлоя, разумеется, об этом не знала, как и другой персонал — парень-санитар обычно прятал лезвия, чтобы Люцифер не видел, где они хранятся, но однажды он умудрился подсмотреть в зеркало.       Так что найти лезвие не оказалось сложной задачей. Денница прислушался — у него было ещё несколько минут, пока охранники сменяли друг друга.       Знакомый страх овладел его телом. Он пытался сделать это уже в пятый раз — и ему всё равно было страшно. Если психбольница чему его и научила, так это бояться боли — даже не смерти. Люцифер не хотел больше боли, даже если бы она вела к освобождению из унизительного плена.       И к тому же, его начинало грызть чувство вины. Руки дрожали, плохо слушались — и они бы скоро вообще прекратили ему подчиняться, если бы не доброта этой Хлои. Именно она освободила его, дала ему возможность отдохнуть. Она хочет помочь ему сделать главное — защитить его собственную личность. Даже если у неё не получится его вытащить, он сумеет сохранить рассудок, и может быть, когда отец умрёт… Старший брат обещал, что постарается его забрать, если старик откинется. Отец давно боролся со своими болячками — может быть, свобода была не таким уж и недостижимым чудом.       Хлоя… единственный человек, что не побоялся за него вступиться. Он мог бы сейчас лежать, капая слюной на подушку, обдолбанный этим проклятым лекарством — и вот, стоит сейчас в ванной, свободный от оков и способный позаботиться о себе без лишних глаз. Она вернула ему достоинство, какое-то право на личную жизнь, которым пренебрегали вот уже почти три года.       И в конце концов, ему просто не хотелось умирать. Люцифер всё ещё помнил жизнь до психиатрической больницы. Она и раньше казалась ему прекрасной, а теперь, недосягаемая, была просто мечтой. Он скучал по музыке, скучал по своим друзьям, даже по дому, в котором провёл детство. По своим братьям и сёстрам, по нормальной еде, солнцу, свежему воздуху, своему клубу…       Денница зажмурился изо всех сил, стараясь отогнать видения. Новый доктор подарила ему, помимо свободы, ещё и надежду. Было гораздо проще сунуть голову в петлю, когда он не видел шанса вернуться к нормальной жизни. А теперь… Ну нет, что может сделать бывший военный врач против его отца? Он практически всемогущ. Не убьёт Хлою и всю её семью — так превратит её жизнь в ад. Саму запрёт в палату рядом с ним, и тоже посадит на цепь. Люцифер вздрогнул, представив такие же жуткие шрамы, какие были у него, на нежной коже девушки, и распахнул глаза. Такого он допустить не может.       Следующая мысль заставила его опустить лезвие. А что будет с ней, если он умрёт сейчас? Разве Годфри демонстративно не посадит в тюрьму доктора, который отвечал за его сына? Как будет лучше для Хлои? Жить ему или нет? Подвести её или нет? От какого его решения у неё будет меньше проблем? Живым он вынуждает её помогать, мёртвым — вероятно, сажает в тюрьму.       А ещё… Он ей, вроде бы, даже понравился… кажется. Может, Люциферу просто отчаянно хотелось кому-то нравиться настолько, что о нём начали бы заботиться. Но, наверное, Хлоя просто была таким человеком — всем хотела помочь. Справедливо, иначе она бы не стала хорошим врачом, верно?       В чувство его привели шаги возле двери. Пересменка заканчивалась, вот-вот должны были проверить все камеры и палаты.       Денница, сдавленно всхлипнув, сжал в руке лезвие. Он решился.       Тёмные капли крови закапали на серое дно ванны, в которую медленно начала набираться тёплая вода.