Пациент #666

      Шаги неумолимо приближались. Люцифер стиснул зубы, чтобы не проронить ни звука, хотел крепче прижать лезвие к шее, но дрожь в руках лишь усилилась. Мелкие, но довольно глубокие порезы сочились кровью, боль заставляла потерять контроль, оставляя только желание поскорее от неё избавиться. Мелькнула даже мысль, что было бы лучше, если бы ему сделали этот укол — он бы лежал сейчас в блаженном забытье и ничего бы не помнил, не чувствовал бы даже дико ноющей искалеченной спины, чем плохо?..       Раздался звон ключей. Денница резко открыл глаза, дёргая ручку крана. Вода смыла капли крови, попавшие на дно ванны. Он не успевал, даже если собраться прямо сейчас и дёрнуть рукой, резанув по горлу. Ярко перед внутренним взором вспыхнула картинка — Хлоя, такая же отчаявшаяся и измученная, пробравшаяся в эту же ванную и сжимающая похожее лезвие или сыплющая в рот таблетки. Нет, такого допустить нельзя, эта девушка не заслуживала подобного, она не должна была попасть на его место.       Люцифер опустил руку с лезвием. Дрожь чуть утихла. Прежде, чем дверь в палату открылась, он заставил себя выключить воду и подняться на ноги. Толкнул дверцу ванной комнаты, и вышел — спустя мгновение встретился взглядом с санитаром, что зашёл его проверить.       — Пожалуйста, — почти шёпотом сказал Денница, насильно давя из себя звуки, — помоги…       Темнокожий парень, на секунду зависший, увидев психа с опасной бритвой в руках, моргнул, стараясь придать лицу спокойное и сочувствующее выражение.       — Что случилось? — заботливо спросил он, делая вид, что не замечает оружия в руках Люцифера. Денница секунду размышлял — он мог бы вести себя нормально, может, этот парень-санитар, тоже поверил бы ему. Но сразу же подумалось — а если нет? Или, что хуже — санитар бы поверил ему, и тоже оказался бы в опасности. Нет, такого допустить было нельзя — но нельзя было и позволить, чтобы на него вновь нацепили ремни. Он ведь обещал Хлое жить, и что же — завтра она придёт и найдёт его в прежнем состоянии, узнает от санитаров и охранников, что он пытался покончить с собой, и… что, если они доложат об этом выше? В лучшем случае её просто выгонят из больницы, а в худшем…       Люцифер сделал самый честный и виноватый взгляд, на который только был способен.       — Я… не хотел… — он нарочно выпрямился, зная, что спина отзовётся болью, и использовал это — глаза увлажнились, в них появились слёзы. — Я-я… просто… — он начал чуть заикаться, шмыгая носом. Санитар медленно приблизился, протянул руку.       — Отдай мне эту штуку, приятель, — дружелюбно попросил он. Денница, правдоподобно всхлипнув, протянул ему бритву. Санитар быстро сунул её в карман и слегка расслабился, но ближе подходить не стал, памятуя, видимо, о рассказах старших товарищей.       — Помоги… — поднял на него умоляющий взгляд Люцифер. — Я… мне больно… Я просто хотел…       — Что ты хотел?       — П-побриться… правда… — он поднял голову, показывая кровоточащие ранки. По-детски скривился, когда парень всё же приблизился, разглядывая их, и, видимо, размышляя, похожи ли они на следы от обычных случайных порезов. Люцифер решил, что ему стоит усилить эффект, и прибавил, изображая отчаяние: — просто… новый доктор, она… она такая… — весьма правдоподобный «шмыг», — к-красивая… я хотел… — он опустил голову, решив, что этого будет достаточно. И правда — парень смягчился, поняв, что произошло.       — Ну-ну, приятель, тише, — сказал он, осторожно касаясь подбородка Люцифера и заставляя его снова показать порезы. — Тебе и так хорошо. Тебе идёт. Но вот порезы надо бы обработать. Разве она не расстроится, если их увидит?       — Я… я не знаю… — «слёзы» изматывали, сердце билось, как бешеное. Было страшно верить в то, что у него получилось обмануть этого санитара, и что всё пройдёт по плану — но, похоже, так оно и было.       — Так, — парень сделал шаг назад, перекладывая бритву в другой карман, — давай я помогу тебе, — он бережно, но крепко сжал запястье Люцифера и потянул его в ванную комнату. Денница оценил его действия — сейчас ему было невозможно изогнуться, чтобы незаметно вытащить лезвие. Санитар не был дураком, он перестраховался. Ладно — Люцифер всё равно уже решил остановиться. Похоже, теперь у него уже и не будет шанса прекратить всё это, но куда уж деваться, раз так…       Парень осторожно промыл его порезы, напрягаясь каждый раз, когда Люцифер специально всхлипывал или морщился. Кровь остановилась, чуть влажная щетина прикрывала алые следы — наверное, недостаточно для того, чтобы Хлоя ничего не заметила утром, но всё же. Потом санитар вывел своего подопечного из ванной комнатки и усадил на кровать. Денницу всё ещё слегка трясло, и дрожь была настоящей, в отличие от слёз.       — Сделаем тебе укольчик? — дружелюбно улыбаясь, предложил санитар. Люцифер вздрогнул, поднимая на него взгляд.       — Доктор сказала, не надо… — пробормотал он, поджимая ноги и обхватывая колени руками. Парень покачал головой, вынимая из кармана шприц.       — Просто снотворное. Смотрю, она тебя сегодня не стала привязывать к кровати, да? Ты, конечно, хотел сделать, как лучше, но всё-таки себе навредил, — он осторожно прикоснулся к его плечу свободной рукой. — Я должен был бы тебя связать, но…       — Не надо! — опять всхлипнул Денница. Парень покачал головой, опускаясь на корточки перед ним.       — Не буду. Зачем нам расстраивать твою красавицу? Давай просто сделаем укольчик, ты поспишь, боль пройдёт, и никто не расстроится. Всем будет хорошо, да? — он мягко, но настойчиво коснулся его запястья, стараясь вытянуть руку Люцифера, чтобы тот позволил поставить укол. Денница, шмыгнув носом, протянул её самостоятельно. — Вот и молодец, — кивнул парень. Укол был почти неощутимым, но в сон потянуло довольно быстро. Даже странно, почему к нему вдруг зашёл именно этот добродушный парень Может, Хлоя была права — тёмная полоса в жизни приближалась к концу, и новые люди, что появлялись в ней, не всегда были настроены против него?       Денница сквозь окутывающий его мрак различил, как санитар настойчиво заставляет его лечь, и даже как укрывает одеялом. Он отчаянно напрягался, желая удостовериться, что парень уйдёт, не надев на него ремни, но сопротивляться было очень сложно. Наконец, Люцифер просто провалился в сон, так и не дождавшись звона ключей у двери палаты.       Ну, что же, по крайней мере, он был жив. Даже если Хлоя застанет его вновь связанным и с порезами на горле, может быть, она его простит. Он же всё-таки остановился…       В ту самую минуту Хлоя сидела дома. Она была занята написанием тех заключений, из-за отсутствия которых не могла изменить медикаментозное лечение. Помимо Люцифера, у неё было ещё человек шесть больных — настоящих, которым тоже нужно было подобрать лечение. С некоторыми из них всё было понятно, и особых изменений в курсе препаратов или других видов терапии Хлоя не делала. Но трое пошли на поправку, и, раз уж Шарлотта ничего не имела против их выздоровления, Декер должна была подобрать новый курс лечения. Сначала нужно было решить все вопросы с обычными пациентами, а потом уже браться за дело Люцифера. Кстати, от одного из больных ей даже пришлось отказаться — он едва не впал в буйство, когда её увидел. Девушка была очень похожа на его бывшую жену, которая изменила ему. Собственно, из-за неё он и попал в психушку — но Хлоя не вдавалась в подробности истории, увлечённая событиями в её собственной жизни.       Как раз, когда она закончила с последним, шестым заключением, снова задрожал телефон, оповещая о новом сообщении. Хлое, честно говоря, жутко не хотелось возвращаться к этой тяжёлой истории, так что она с радостью ухватилась за возможность чуть отложить это занятие.       Сообщение было от Эллы. Она просила срочно позвонить ей, и это Декер не понравилось — но она всё же выполнила просьбу подруги, заранее напрягаясь. Долго ждать ответа не пришлось — после двух или трёх гудков девушка ответила на звонок.       — Привет, — раздался знакомый голос. Хлоя не сдержала улыбку — Элла всегда была лучиком солнца, и это чувствовалось даже в телефонном разговоре. Порой хватало пары минут беседы с подругой, чтобы избавиться от тяготящих мыслей и увидеть путь решения проблемы. Но сейчас в голосе у девушки была непонятная тревога — и это чувство тоже передавалось через динамики.       — Привет. Что случилось? — спросила Декер. Элла помолчала секунду, замявшись, а потом сказала:       — Слушай, это, конечно, не телефонный разговор, но… Приехать я не могу, а писать такое точно не стоит.       — Да? Что такое?       — В общем… тот парень, про которого ты просила меня разузнать. Он же сын…       — Да, Годфри Денницы, — Хлоя потёрла переносицу, устало закрывая глаза. — Надо быть аккуратнее.       — Нет, ты дослушай! — перебила её подруга. — Он сын Шарлотты Ричардс!       — Что? — не поверила своим ушам Декер. Элла выдержала театральную паузу, наслаждаясь произведённым эффектом, а потом продолжила:       — Вот именно! Я отправила тебе то, что ты просила, а потом полезла почитать про его отца, и…       — Она его жена?!       — Да! Я не знаю, родная ли она мать Лукаса, про неё вообще мало что удалось выяснить — Годфри очень старается скрывать свои семейные дела, но… в общем, скоро выборы губернатора Калифорнии, и у него неплохие шансы на победу. Сейчас кандидаты играют в павлинов, распускают хвосты, у кого ярче — и недавно он засветился на какой-то благотворительной акции вместе с женой.       — С Шарлоттой.       — Да. Я проверила кое-что, — на том конце провода зашелестели бумаги, — и выяснила, что она стала главврачом твоей больницы как раз тогда, когда…       — Когда пропал Лукас, да? Три года назад? — Элла помолчала, видимо, кивая, и прибавила:       — За месяц до того, как отец заявил, что его сын отправился на лечение.       — То есть, она заняла пост главного врача только для того, чтобы держать сына в психушке?       — Ну, может он и не её сын, там непонятно, — уточнила Элла. — Но даже если он её пасынок, это всё равно жесть. То есть, может, парень и тронулся, но зачем так радикально… Так, это ещё не всё! — снова зашуршали бумаги. — Когда я выяснила, что она стала главврачом именно в то время, мне это не понравилось. Я решила аккуратно прощупать её мутные делишки, и выяснила кое-что.       — Что?       — Финансирование больницы и её фактическое состояние не соответствуют друг другу.       — Что? Откуда ты знаешь?       — Я хакнула финансовые отчёты твоей психушки, — обронила подруга. Хлоя тяжело вздохнула, закатив глаза. — Не в этом дело, Хло! Дело в том, что главным спонсором этой клиники является дочернее предприятие одной из фирм Годфри. Официально, он сам отношения к больнице не имеет, но фактически… В общем, он перечисляет огромные деньги на содержание этой психушки.       — Но я ничего особенного не заметила, — припомнила Декер. — Оборудование не особо старое, но и суперсовременным его не назовёшь. О каких суммах идёт речь?       — О серьёзных, — чуть понизив голос, сказала Элла. — Но ты права. Дальше всё путается, они мутят с указанием сумм в отчётах только одной стороны, но я посидела, посчитала, и поняла, что почти половина этих денег просто растворяется. Они уходят на счета других компаний, которые принадлежат…       — Шарлотте? — догадалась Хлоя. Элла вздохнула.       — Да. Не знаю, что там с этим Лукасом, тебе виднее, но его мамаша точно нечиста на руку. Она отмывает деньги мужа. Благотворительность, как известно, налогам неподвластна.       — А потом пропускает через свои счета и возвращает обратно в семью, — закончила за неё Декер.       — Именно. Я надеюсь, ты понимаешь, что я не имела права молчать об этом, да?       — «Не имела»?..       — Начальство в курсе, Хло. Тебе лучше вести себя как обычно, типа, ты и не при делах. Я не стала говорить, что это ты навела меня на Шарлотту, но мало ли, что она может подумать. Наши спецы ещё раз всё перепроверят, и, если что — этой дамочке придётся несладко. Муж её, наверное, отмажет, но я бы не рисковала с ней связываться.       — То есть, её могут скоро сместить, верно?       — Я бы сказала, что её уже почти сместили. Ребята прямо сейчас работают над отчётами, как только появятся доказательства, что она мутит с финансированием — место освободится. Годфри это вряд ли заденет, вся вина будет на Шарлотте, но…       — И в больнице будет новый главврач, — продолжая логическую цепочку, сказала Декер. Да, это действительно могло помочь Люциферу. Другой врач может как минимум помешать планам его отца. Далеко не каждый согласится на явно незаконную схему, если его предшественника сместили именно из-за неё. Ему придётся выждать какое-то время, чтобы не засветиться, может, перевезти Люцифера в другую больницу — за время этой суматохи Хлоя успеет что-нибудь придумать, чтобы ему помочь. — Спасибо, Элла, — от души поблагодарила она подругу.       — Да ладно, — явно довольно улыбаясь, протянула девушка. — Ты там будь осторожнее. И разберись с этим Лукасом, может, он и нормальный. Не знаю, конечно, что там у него в котелке варится, но помню, как мы с тобой в Люксе зажигали после окончания универа. На рояле он круто играл, — Элла, хмыкнув, сбросила звонок. Хлоя тяжело вздохнула, поняв, что теперь должна взяться за отложенное дело — создание минимально вредной медикаментозной терапии для Люцифера.       Она отложила телефон и придвинула к себе чистый лист бумаги. Назначить ему лекарства не было проблемой, сложнее было назначить их так, чтобы это не вызвало подозрений у Шарлотты — пусть она, может быть, скоро и покинет эту больницу. Хлое нужно было сделать вид, что она ничего не поняла и полностью поверила в то, что Люцифер — псих. Возможно, она и так создала ему кучу проблем, освободив от оков — кто знает?       Декер постучала ручкой по столу. Собравшись с мыслями, она выписала на лист все препараты, что могли бы подойти под список диагнозов Люцифера. Вычеркнула самые тяжёлые, которыми его пичкали сейчас, оставив лишь те, что были полегче. Потом вычеркнула то, что явно не сочеталось с оставленными лекарствами. Взглянула на оставшиеся наименования — и её будто что-то толкнуло.       Они делали это во время военных действий. Не конкретно «они», даже не Хлоя, но многие её знакомые с подобным сталкивались. Люди, что старались избежать возвращения из плена, или те, что прикидывались психами, чтобы не получить тюремный срок, даже платили за подобный «сбор». Лекарства с наименьшими побочными эффектами, которые в смеси слегка нейтрализовали, смягчали действие друг друга и не оказывали жёсткого подрывающего здоровье влияния. Об этом сборе мало кто знал — с первого взгляда никто бы и не понял, что Хлоя значительно «облегчила» медикаментозную нагрузку.       Но таблетки были лишь половиной дела. Когда дело дошло до плана терапии, Декер снова зависла — в голове вообще не было мыслей.       Она перелистала готовые заключения. Почти для всех остальных были подобраны творческие занятия — кого-то она решила отправить на групповую терапию, кого-то — на индивидуальную, но ни с кем не возникало таких трудностей…       Хлоя опять вздохнула. Наступило время рассмотреть Люцифера уже не как жертву, а как настоящего пациента, потому что ему действительно требовалась её помощь. Она вспомнила фотографии, которые нашла ей Элла, и которые хранились в архивах сайта его клуба. Денница действительно играл на рояле, но не могла же она устроить это в нынешних условиях, верно? Вряд ли представлялось возможным и отвести его на групповую терапию — так резко менять его статус с буйного на обычного пациента явно не стоило. Но Люциферу просто жизненно необходима была сейчас музыка. Он почти разучился улыбаться за эти годы, и ей нужно было помочь ему зажечь в глазах хотя бы маленький огонёк жизни.       Перед глазами у неё вдруг появилась одна из фотографий. Кажется, такая и правда имелась — Хлоя даже потянулась к телефону и снова перелистала всё, чтобы найти её. Да, редкий кадр — Люцифер держал в руках гитару. С гитарой было бы намного проще, хоть Хлоя и не представляла, как протащить её в больницу, и тем более — в палату. Вот была бы она поменьше, и тогда…       Секунду.       Декер отложила бумаги и поднялась из-за стола. Открыла свой шкаф. У неё было немного вещей, несмотря на то, что она уже несколько месяцев жила дома. Старая привычка иметь всё под рукой. Мать жаловалась на неё, почти требуя, чтобы Хлоя прошлась вместе с ней или хотя бы с подругами по магазинам и прикупила себе нарядов, раз решила остаться. Девушка собиралась сделать это после первой зарплаты на новой работе, но теперь сомневалась, что надолго там задержится.       Хлоя наклонилась и расстегнула сумку. Она давно была разобрана, в ней хранилось лишь то, что явно не могло пригодиться дома. Например, подарок от Эллы с мужем — подруга настояла, чтобы Декер взяла его с собой, и девушка так и поступила, хоть и не понимала, для чего. Потом, медленно сходя с ума от жутких звуков бомбёжки, Хлоя вспомнила о подарке и впервые вытащила его на свет божий. Это, а заодно, давняя поездка с отчимом на Гавайи, помогли ей справиться с происходящим. С тех пор Хлоя не расставалась с этой укулеле — брала её всюду, куда бы их ни отправляли. Места инструмент занимал немного, но чудесным образом успокаивал и хозяйку, и окружающих людей. Декер знала всего с десяток аккордов и три или четыре рисунка боя — обычно девушка не заморачивалась, интуитивно находя подходящий под песню ритм. Играть было несложно. Может быть, Люциферу именно это и было нужно?       Бросив в плотный чехол упаковку запасных струн и ещё пару примочек, Хлоя застегнула его и поставила возле своей кровати. А потом вернулась к столу — дописать, наконец, заключение.

***

      Люцифер почти проспал завтрак. Утром ему принесли лекарства и еду — ничего странного, он уже давно не ходил на общие завтраки. Его решили изолировать почти сразу же, как он начал пытаться доказать своему первому врачу, что не является психом. Врача быстро уволили, условия ужесточили — вскоре стало ясно, что сопротивляться и пытаться спастись просто бесполезно.       Денница ел без особого аппетита. Над душой опять стояли санитары — парня, что пожалел его прошлой ночью, среди них не было. Пришлось быстро жевать и глотать то, что дали. Иначе он мог бы остаться и без обеда — чувство насыщения всё равно быстро исчезало, если вообще появлялось, но оно было едва ли не последней радостью в этой бесконечно серой жизни.       Наконец, санитары забрали посуду, проконтролировали приём таблеток, и ушли. Люцифер, едва уверившись, что они не вернутся, поднялся с кровати и направился в ванную комнатку. Бритвы уже не было, похоже, тот парень её забрал от греха подальше. Было чисто — наверное, он полностью замыл кровь, когда Люцифер уснул. Вспомнив о порезах, Денница подошёл к маленькому зеркалу, насмерть привинченному к стене, и придирчиво себя осмотрел. Если не присматриваться, их можно было и не различить. А если ещё не вертеть головой, не привлекать внимания к шее, так вообще чудесно.       Настало время гигиенических процедур, и один из санитаров вернулся. Видимо, Хлоя передала им какие-то свои распоряжения, так что парень не стал заходить в ванную комнату, лишь оставил дверь чуть приоткрытой, чтобы контролировать действия Люцифера. Но теперь у него хотя бы была возможность не подвергаться постоянному контролю и принудительному осмотру тела. Если он хотел что-то скрыть, то мог это сделать. Это было настолько приятно, что Денница даже улыбнулся своим мыслям — уже второй раз за два дня. Эта Хлоя делала с ним что-то невероятное.       Скоро его оставили одного. Люцифер ещё немного полежал, наслаждаясь возможностью не опираться на спину, потом встал и начал бродить по палате. Ему подумалось, что можно было бы заняться чем-то вроде простой физкультуры — но отжиматься было сейчас довольно сложно, а приседать после этих слегка дурманящих таблеток — довольно рискованно. Он ослабел за время, проведённое «на привязи», однако, теперь мог это исправить. Вот чуть пройдёт эффект от лекарств, и можно будет что-нибудь сделать. И руки, руки тоже должны зажить и начать его слушаться…       Денница как раз начал пытаться отжиматься от стены, когда кто-то опять завозился у двери. Люцифер так увлёкся, что понял это слишком поздно — когда дверь уже открылась. Заметив справа от себя движение краем глаза, он резко выпрямился, боясь, что за это тоже могут наказать. Денница уже собирался оправдываться и клясться, что больше не посмеет ничем таким заниматься, но слова застряли в горле, когда он увидел перед собой Хлою.       — Доброе утро, — улыбнулась она, глядя на него. — Хотя уже почти обед, — девушка поправила что-то на плече. — Извини, надо было заполнить кое-какие бумаги, так что тебе принесли старые таблетки после завтрака.       — Доброе… утро, — конечно, Люцифер её ждал. Он хотел, чтобы девушка вернулась, может, даже хотел своеобразно похвастаться тем фактом, что до сих пор жив. Может, поблагодарить за всё, что она сделала. Но в голове это выглядело совершенно иначе.       — Рада, что ты сдержал обещание. Вижу, тебе лучше, — прикрыв за собой дверь, Хлоя приблизилась к его кровати, подвинула стул. Денница поспешил сесть там, опять сложив руки на коленях. Чуть опустил подбородок, скрывая подживающие порезы на шее.       — Благодаря вам, доктор, — играть в психа и умолять санитара ничего никому не говорить почему-то было проще. Может, потому, что страх и слёзы были наполовину настоящими. Может, потому, что он и правда уже слегка тронулся. А вот быть самим собой, нормальным, вести разговор с Хлоей… почему-то это вгоняло его в некоторый ступор. — Что это? — не найдя, что ещё сказать, поинтересовался Денница, когда девушка опустила что-то чёрное на пол рядом с собой.       — Это то, о чём я хотела бы с тобой поговорить, — Декер стала немного более серьёзной. — Я поменяла твои лекарства. Не все, чтобы не привлечь лишнего внимания, но тебе должно стать легче. Они не будут так травить тебя. Ты сможешь немного набрать вес, тебе бы это не помешало. Это даже должно тебе немного помочь. Я не считаю тебя больным, ты уже знаешь, но ты столько пережил… Всё это оставило след, и я здесь, чтобы помочь тебе с этим справиться. Ты понимаешь?       — Понимаю, — покорно согласился Люцифер.       — Поэтому, — Хлоя подняла тёмный предмет и потянула замочек вниз, — я кое-что принесла.       Чехол сполз обратно на пол, и в руках у девушки осталась маленькая гавайская гитара. Денница растерянно моргнул, переводя взгляд с инструмента на Хлою. Девушка, помедлив, покрутила пару колков, и протянула ему укулеле.       — Что?.. — пробормотал Люцифер. — Я не…       — Я знаю, — тихо сказала Хлоя. — Тебе очень тяжело. Ты совершил сегодня подвиг, сдержав своё обещание и оставшись в живых. Тебе нечему здесь радоваться, но прошу, Люцифер, — она вложила гитару ему в руки, — ты должен попробовать. Сделай ещё шаг мне навстречу, ладно? Я о многом прошу, это правда. Но если ты хочешь сохранить свою душу, тебе это нужно.       Денница сидел, чуть хмурясь и глядя на малышку-гитару в своих руках. Инструмент казался чуть потрёпанным, но оттого — лишь более живым. Где-то в глубине памяти что-то шевельнулось — солнечные дни, его комната, его маленькие руки, обнимающие всё на свете. Всё, что попадалось под руку. Весёлый загорелый мужчина, совсем не похожий на его отца, протягивающий Люциферу похожую маленькую гитару.       — Гавайцы выбирают инструмент, обнимая его, — подсказывает он, и мальчик прижимает подарок к груди. — Нравится?       Ему нравилось. Он даже забыл об уроках музыки, что давала ему пожилая няня, бывшая пианистка. Отец лишь посмеивался, а Люцифер всё лето пробегал в саду со своим новым инструментом. Потом, когда парень подрос, старшая сестра подарила ему гитару — но от укулеле он никогда не отказывался. Хлоя просто не могла об этом знать, как она…       — Люцифер? — услышал он голос девушки. Вздрогнул, поняв, что она прикасается к его плечу. Потом осознал, что обнимает её гитару — как в детстве. Часто заморгал, отстраняя инструмент от груди.       — Простите, доктор, — пробормотал он чуть срывающимся голосом. — Это… просто воспоминания.       — Ты умеешь? — полувопросительно сказала она. Денница кивнул. — Пожалуйста… можешь что-нибудь сыграть?       — Не уверен, доктор, — Люцифер практически оторвал инструмент от сердца, протягивая его обратно Хлое. Та чуть качнула головой, мягко касаясь его рук, возвращая их вместе с гитарой назад, к его груди.       — Прошу, Люцифер. Тебе это нужно.       Она даже понятия не имела, насколько нужно.       Денница закрыл глаза, обхватывая гриф тонкими длинными и чуть дрожащими пальцами. Он столько лет не прикасался к музыкальным инструментам, но руки всё помнили. Люцифер вырос, «обнимая музыку». Он никогда не забыл бы рояль или гитару, или что-то ещё — до сих пор, пытаясь уснуть долгими ночами, Денница опускал веки и вспоминал свои выступления в клубе.       То, что сейчас вырвалось из его груди, не было похоже на то, что ему помнилось. Люцифер бы замолчал, сгорая от стыда, но сейчас ему было всё равно. Пальцы прыгали по тонким струнам, старая знакомая мелодия пружинистым ярким мячиком неслась от стены к стене, освещая обычно серое помещение.       Хлоя молчала, за то Люцифер был очень благодарен. Он подумал бы, что не стоит так позориться, пытаясь петь, но не мог остановиться — а девушка слушала и не затыкала его, как санитары в первое время, когда он пытался что-то напевать в ванной или даже в собственной палате. Однажды его избили за то, что он мурлыкал под нос эту песню — с тех пор Денница ни разу не пытался петь в этих стенах.       Декер чувствовала его дрожь. Она ждала, что ей придётся учить Люцифера тем самым десяти аккордам. Думала, что это их сблизит — Деннице явно нужен был человек, с которым он мог бы даже просто поговорить. Девушка была готова перекидываться с ним несколькими общими фразами в день, стать ему таким подобием друга, которое только могла бы ему дать, чтобы окружающие ничего не заподозрили. Но сейчас он переживал какую-то глубокую личную боль, он пропал в музыке, даже забыв, что рядом кто-то есть.       Хлоя привыкла сопереживать людям, которые испытывают боль. Обычно это помогало им, они словно разделяли её с кем-то и становилось легче нести свой груз. Сейчас, слушая, наверное, самое надрывное исполнение «Somewhere Over the Rainbow»*, которое ей только доводилось слышать, девушка поняла, что ей придётся собраться с силами, чтобы разделить боль с ним. Люциферу наверняка было, что ей рассказать — и она не будет настаивать на этом так, как настояла на том, чтобы он прикоснулся к струнам укулеле. Теперь уже нужно было попытаться излечить его душу, чтобы он сам потянулся к ней и захотел снять груз со своих плеч. А он не просто этого хотел — он мечтал об этом. Ему и правда хотелось проснуться выше облаков — впервые Декер напугала эта строчка в песне. Денница говорил о вечном покое, а не просто о сказочном мире.       — Очень хорошо, — тихо сказала Хлоя, когда мелодия стихла и Люцифер медленно и тяжело поднял голову, открывая глаза. — Спасибо, Люцифер. Ты молодец. Ты справился, — нервная хватка на грифе инструмента стала более спокойной, мягкой, уверенной. Болезненная дрожь в его руках ослабела. Хлоя коснулась его запястья, ненавязчиво — и почувствовала, как Денница неосознанно притягивает инструмент к себе. Она поняла — заставлять его сейчас отдать ей гитару будет жестоко. Но ей нужно было идти к другим больным, а в палате должны были включить камеру, как только она уйдёт… Точно ли это не принесёт ему новых проблем? Его ломали, отнимая право на радость, и что будет, если кто-нибудь увидит его таким?       — Вы не можете её оставить, верно? — заговорил Денница, заметив её смятение. Девушка виновата приподняла уголки губ. — Нельзя, чтобы кто-то видел, — он будто бы охрип, голос как-то неуловимо изменился.       — Я оставлю её в кабинете. Обещаю. Каждый раз, когда я буду приходить, буду брать её с собой. И каждый раз, когда у нас будут официальные встречи, она будет на месте.       — Хорошо, — Денница покорно протянул ей инструмент. Хлоя видела его внутреннюю борьбу — и её восхищало, честно говоря, то, как Люцифер слушал голос разума, несмотря на бурю чувств внутри. Дозированная радость в качестве терапии была лучше, чем ударная доза счастья, а потом — наказание за него.       — Я не хочу отнимать её у тебя, — признала Декер, заглядывая в глаза своему подопечному. Он опустил голову. — И я рада, что ты понимаешь это.       — Вам пора? — не поднимая головы, спросил Люцифер. Хлоя кивнула.       — Я вернусь вечером, — пообещала она. И тут ощутила прогресс, увидела результат своих вчерашних довольно рискованных действий — Денница встал и подошёл к двери, чтобы проводить её. Словно она не пришла навестить пациента, а покидала квартиру друга. Он начинал осваивать пространство, которого раньше был лишён, столько времени привязанный к кровати. Им стоило бы сейчас поговорить, она должна была распутать клубок чувств у него в груди — но время кончалось, ей не стоило задерживаться в палате у Люцифера надолго. Можно было что-то заподозрить.       Так что Хлоя, осторожно коснувшись плеча Денницы, покинула палату. Охранники недовольно прищурились, когда она отпустила их, звеня в кармане ключом и собираясь запереть дверь. Люцифер опустил взгляд, не желая встречаться с ними взглядом.       Где-то рядом раздался знакомый шум. Хлоя на секунду отвлеклась, бросив взгляд на его источник — санитар кивнул ей, здороваясь, и открыл дверь другой палаты. Декер отвернулась, не обратив на это внимания — почему-то ключ её не слушался, ей никак не удавалось подцепить его в кармане. Люцифер стоял у двери, ожидая, видимо, пока она запрёт его и уйдёт — отойти первому ему казалось дурным тоном.       — Погоди, — Хлоя чуть улыбнулась, поправляя на плече чехол и придерживая ткань халата освободившейся рукой, чтобы достать-таки ключ. Дверь, которую больше никто не придерживал, чуть заскрипела, открываясь шире. Декер наконец ухватила ключ и потянулась было к ручке двери, но Люцифер вдруг изменился в лице. Девушка не успела понять, что было не так — позади неё раздались чьи-то возгласы, потом тяжёлые шаги, почти прыжки, и наконец — дикий вопль, после чего её с силой толкнули — так, что она практически влетела обратно в палату к Деннице.       Пытаясь защитить левый бок, где на плече был чехол с укулеле, Хлоя весьма неловко завалилась вправо, падая на пол. Дело было не только в инструменте — если бы гитара сломалась, обломки могли бы порвать чехол и вонзиться в тело, а вынимать дерево из ран был удовольствие ниже среднего.       Люцифер отшатнулся, когда Декер упала на пол. Тот, кто сделал это, тоже сейчас лежал на полу — но он быстро поднялся, даже раньше, чем Хлоя успела перевернуться на спину или встать.       — Шалава! — взвыл нападающий. До девушки дошло, кто это был — тот самый мужчина, от которого ей пришлось отказаться из-за того, что она была слишком похожа на его бывшую жену. Санитара, видимо, он тоже отпихнул — хоть прошло всего несколько секунд, парень ещё не успел кинуться на помощь. — Порешу-у-у-у! — зарычал псих, готовясь к новому прыжку. Декер не успевала отползти или встать, она слишком неудобно упала, ей мешала дверь. Она уже сжалась, выставляя вперёд руки, чтобы защититься, может, как-то выиграть время для санитаров и охранников, которые, судя по звукам в коридоре, уже приближались. Мужчина бросился на неё — но никакого удара не последовало. Наперерез ему бросилась другая фигура, прямо из палаты — с отчаянным возгласом её обладатель вытолкнул психа из помещения и рухнул на него сверху. Декер, стянув с себя ремень с чехлом, выдохнула и быстро встала. Выскочила в коридор.       Люцифер изо всех сил стискивал руки мужчины, который бешено извивался под ним. Ему повезло, что больной едва ли доставал ему до груди, иначе его бы тоже уже отшвырнули. Несмотря на разницу в росте, псих всё равно был грозным соперником — он, дико вопя, вырывался, пытаясь пинать и колотить своего соперника. Денница вжимал его в пол, как мог — но вот удар ногой достиг цели, заставив Люцифера чуть дёрнуться и ослабить хватку, и психопат почти вырвался. Стиснув зубы, Денница снова умудрился схватить его руки — всё происходило очень быстро, но Хлоя успела оценить то, что он не бил своего противника, всем своим видом показывая, что просто защищается. И тут мужчина сделал то, что никто не ожидал — изогнувшись, он впился зубами в левое плечо Люцифера, заставляя его ослабить хватку.       Но было уже поздно — Деннице удалось выиграть достаточно времени, чтобы охранники и санитары успели прибежать на звуки драки.       Прежде, чем его грубо спихнули бы на пол, Хлоя успела потянуть Люцифера за руку назад, к себе. Буйного немедленно подняли с пола и скрутили, доставили обратно в палату. Двое санитаров остались рядом с Декер и Денницей. Люцифер морщился, прижимая руку к пострадавшему плечу. Он сидел, привалившись к стене, и шипел сквозь зубы, стараясь перетерпеть острую боль, мешающую взять себя в руки и подняться с пола.       — Он защищался! — немедленно вступилась за него Хлоя, когда санитары приблизились к ним. — Он защищал меня, — тут же поправилась она. Осторожно прикоснулась к запястью его правой руки, мягко, но настойчиво убирая его ладонь с раны. На футболке появились пятна крови — похоже, укус был довольно сильным.       — Мы видели, мэм, — успокоил её темнокожий парень. — Нужно обработать рану и наложить повязку, если необходимо. Всё в порядке, — после этих слов Люцифер поднял на него взгляд. Это был тот же самый санитар, что помог ему прошлой ночью — поймав на себе взгляд Хлои, Денница вспомнил о порезах на шее, которые сейчас были открыты для неё. Виновато опустил взгляд. Санитар помог ему подняться и завёл в палату: — Пойдём, приятель, — уже знакомо, ласково сказал он, — мы тебе поможем.       — Я должна удостовериться, что он в порядке, — быстро толкнув ногой в сторону чехол с укулеле, заявила Хлоя, заходя в палату вслед за санитарами. Спорить было бы глупо, и к тому же, разрушило бы его образ глупого влюблённого психа, так что Люцифер промолчал.       Но Хлоя ничего не сказала. Пока санитары обрабатывали ему укус, довольно-таки глубокий, и накладывали повязку, она молчала. На последнем витке бинта девушка даже отвлеклась — у неё в кармане загудел телефон, и она странно улыбнулась в экран, когда прочитала сообщение. Потом доктор лишь погладила его по здоровому плечу и сразу же покинула палату вместе с санитарами — Люцифер ещё несколько минут растерянно смотрел на дверь, не понимая, что всё это значит. Неужели, Хлоя настолько разозлилась, увидев его порезы на горле? Она больше в него не верила? Или, может, у неё что-то случилось? И сильно ли она пострадала при падении, он ведь даже не успел этого понять?..       Обед ознаменовался очередным приёмом лекарств. Только уже тех, что назначила Хлоя — ему и правда было легче после них. Голова почти не кружилась, и боль в плече чуть притупилась. Его потянуло в сон — впервые за долгое время он просто захотел спать. Без снотворного или нескольких часов бездумного разглядывания потолка. Может, дело было в том, что он наконец-то испытал что-то помимо стыда, боли и ненависти. Всё это никуда ещё не делось, но сквозь боль физическую и душевную он получил первую каплю радости за несколько лет. До сих пор ему вспоминались тонкие струны и маленькие лады, звуки, которые сейчас казались ещё ярче, чем в воспоминаниях из юности. Они ему, кажется, даже снились. А ещё он почувствовал себя нужным — бросаясь на настоящего психа, закрывая собой доктора, Люцифер ощутил себя обычным человеком, желающим и способным кому-то помочь. Пусть плечо нещадно щипало от того, чем его обработали и помазали, это того стоило…       — Люцифер! Люцифер! — услышал он сквозь пелену сна. С трудом разлепив веки, Денница увидел перед собой Хлою. Встревоженную, серьёзную — совершенно не такую, какая ему снилась. Он поморгал, рывком сел — даже прежде, чем полностью проснулся.       — Что… доктор?.. — он скользнул взглядом по девушке, пытаясь понять, что произошло. Та, выпрямилась, придвигая стул ближе к изголовью постели. — Доктор?..       — Шарлотта ушла из больницы, — быстрым шёпотом сообщила ему Хлоя. Люцифер ещё раз моргнул, пытаясь осознать этот факт. Девушка снова дёрнула замочек на уже знакомом чёрном чехле, доставала гитару. — Её сместили. Полиции стало известно о её махинациях с финансированием, и её сместили.       — То есть…       — Да. Здесь будет новый главврач. И я знаю, кто, — Декер быстро усмехнулась, закусила губу, протягивая Люциферу укулеле. — Держи, я же обещала, — она поправила волосы, откидывая их с глаз, и продолжила оборванную фразу: — Доктор Линда Мартин. Я проходила у неё практику, ещё когда училась в институте. Честнее неё я женщины не знаю. Что бы ни делала твоя семья, с ней это не получится, — видя, что Люцифер хочет что-то возразить, Хлоя прибавила: — и к тому же, её муж — Риз Гэтти. Тот самый, из «L.A. Telegraph». Заткнуть его моментально у твоего отца точно не получится, и к тому же, ему будет выгоднее, если Риз будет на его стороне, ведь скоро выборы… — Хлоя выдохнула, коротко улыбаясь. — Что-то должно измениться.       До Люцифера медленно стал доходить смысл сказанного. На губах у него родилась улыбка — одновременно робкая, благодарная, недоверчивая — но он ничего не успел сказать. Да и Хлоя тоже — она ведь наверняка имела что-то против его порезов на шее, верно?.. А ему было нужно узнать, как она чувствует себя после падения, цела ли, и…        Кто-то толкнул дверь в палату, и она распахнулась — Денница рассеянно перевёл взгляд на вошедших, думая, что это вернулась та санитарка, что приносила еду и таблетки. И онемел. Улыбка медленно выцвела. Хлоя, заметив его состояние, обернулась — и тоже потеряла дар речи. Только услышала, как Люцифер с трудом выдавил:       — Аманда?       На пороге стоял Годфри Денница собственной персоной. А рядом с ним — темнокожая девушка, одетая в серое платье и с бритой почти наголо головой.       Видимо, та самая Аманда.