Пациент #666

      Было тихо. Ветер колыхал деревья и кустарники, и кроме этого тихого шелеста, больше ничто не нарушало тишину. Хлоя молчала, стоя над двумя тёмными аккуратными камнями. Могилы, как раны на земле, уже «затянулись», начав покрываться травой. За минувший год она успела вырасти так, словно она всегда тут была, и никто никогда не прикасался к этому участку лопатой.       Девушка опустила на землю маленькую корзинку с цветами. Выпрямилась, помедлила, а потом прикоснулась к высеченным на одном из камней буквам. Тонкие пальцы с чуть огрубевшей на самых их кончиках кожей скользнули по фамилии, обводя каждый символ.       «Денница». Медленно, припоминая, как это звучит в азбуке Морзе. Припоминая светлый кабинет, с которого началась эта безумная история. Припоминая страх и напряжение, продолжающиеся практически месяц. Чувствуя запах и вкус лимона — глупость какая, наверное, но теперь без лимонных леденцов порой сложно было привести мысли в порядок.       — Хлоя, — раздался за её спиной знакомый голос. Девушка вздрогнула, опустила руку. Человек, что позвал её по имени, приблизился, коснулся запястья, обнял его своими ладонями. Декер выдохнула, отпуская вину и боль, и обернулась к своему спутнику, старательно отводя взгляд от могилы, на которой было выбито имя старшей сестры Люцифера — той самой, которую Хлоя убила год назад, стараясь спасти и его, и свою собственную жизнь. Не так давно самое громкое дело десятилетия закрыли: девушке повезло, её признали невиновной, посчитав содеянное самообороной. Скорее всего, дело было в том, что от Годфри отвернулись все старые «приятели», деловые партнёры — тоже крупные деятели, побоявшиеся, видимо, повторить его участь. Он не сумел быстро найти адвоката, что согласился бы его защитить, не смог заставить прессу молчать.       Расследование не потребовалось. Годфри годами поддерживал отношения с одними и теми же людьми, вёл себя крайне осторожно, заключая сделки с проверенными «клиентами». Благодаря его осторожности данные Люцифера не устарели. Они помогли вскрыть схемы, по которым работал Денница-старший. И чего там только не было: наркотики, спонсирование террористических организаций, связь с мафией, даже торговля людьми — вместе с Годфри ко дну пошли все те, чью причастность к его делам удалось доказать. Казалось, в штате кто-то махнул огромной метлой, убирая огромных пауков из самых тёмных углов. Сам воздух будто бы стал чище.       Практически вся семья Люцифера оказалась за решёткой. Остались лишь самые младшие дети, которым ещё было просто рано участвовать в делах отца. И двое их старших братьев, которых Годфри старался держать подальше от своего бизнеса.       Например, Рэй. Ему тоже, можно сказать, повезло, как и Хлое — удар головой о стену не стал для него смертельным. Он долго восстанавливался, но не пропустил ни одного судебного заседания — приняв однажды решение помочь Декер, отказавшись от преданности отцу, парень старательно исполнял данное самому себе обещание. Он защищал её, настаивая, что у Хлои не было другого выбора, красочно описывая всё то, что творила Аманда — правая рука Годфри. Может, именно его искренность и страстное желание помочь девушке в конце концов смягчили судью.       Декер перевела взгляд на вторую могилу. На ней была выбита та же фамилия, но к этому камню Хлоя прикасаться не стала. Быстро отвернувшись, она посмотрела на того, кто держал её за руку. Улыбнулась.       — Всё закончилось, — услышала девушка. Кивнула, судорожно вздыхая. Тёплая ладонь потянулась к её щеке, и Хлоя чуть наклонилась, позволяя прикосновение.       — Она больше никому не навредит, — подтвердила Декер, выпрямляясь спустя пару секунд. — И он тоже, — краем глаза она всё же зацепила надпись на втором камне — «Годфри Денница».       Что же, в этой смерти её вины точно не было. Монстров ненавидели даже в тюрьме.       — Никогда не навредит, — подтвердил Люцифер, смотрящий на неё снизу-вверх из инвалидного кресла. Хлоя не сдержала улыбки, когда он чуть поёжился и подтянул наверх плед, покрывающий его ноги.       — Холодно? — спросила она. Денница, чуть дрожа — но не от холода, а от счастья, поднял на неё искрящиеся глаза. Кивнул, улыбаясь в ответ. Декер присела перед ним на корточки, осторожно провела рёбрами ладоней от бёдер до колен, с усилием, подтягивая и расправляя плед. Люцифер ухватил её руки и судорожно вздохнул, не прекращая улыбаться. — Чувствуешь? — Хлоя кожей ощущала его желание вскочить и крепко её обнять. Пока что это было невозможно, но лечение давало свои первые плоды. Денница кое-как сдерживал слёзы, но наконец-то это были «хорошие» слёзы. Не от боли, не от унижения или горя.       — Немного, — наконец, ответил он, кусая губы. Ткнул пальцем в небольшое мокрое пятно на пледе. — Д-дождь… — Люцифер смешно поморщился, когда ещё одна капля упала точно на нос. — Дождь начинается.       — Точно. Нам пора, — Хлоя выпрямилась, обошла коляску, легко толкнула её. — Нас наверняка уже заждались, да? — она чуть склонилась к его уху, выруливая к аккуратной дорожке. Денница кивнул, откидываясь назад в кресле так, чтобы быть к ней как можно ближе.       Ехать пришлось довольно долго. Но зато, наконец-то, без лишних тревог — Люцифер был рядом, и переживать было уже не о чем. Если только о делах, которые ждали на работе — но то были приятные переживания, правильные, «здоровые». И там не нужно было бояться за свою жизнь или жизнь близких. От семьи не нужно было скрывать происходящее — и в то же время, в ежедневных заботах находилось место и ярким чувствам, доле опасности и трудностей.       Они создали благотворительный фонд. Не совсем традиционный — без нудных политиков, размышляющих на интервью о важности лечения больных детей, и покидающих студию на дорогих машинах. Нет, другой: нечто вроде центра психологической помощи жертвам насилия. Хлоя не смогла определить его конкретно — и потому в стенах этого центра встречались как жертвы военных действий, так и девушки, подвергшиеся насилию. Как подростки, избитые на улицах, так и женщины, которых мучили дома мужья. Если людям требовалась помощь, фонд старался её оказать — поначалу было тяжело, потому что Люцифер и вовсе был вычеркнут из завещания Годфри Денницы. Но его ныне покойный отец совершил ошибку, оставив практически всё одному из младших сыновей — тому, кто был «чист», кого не могли отправить в тюрьму ни при каких условиях. Того, кто без колебаний бы отдал всё старшим братьям и сёстрам — тем, кто встал у руля. Сейчас место капитана пустовало, но наследник уже вступил в свои права — и хоть добрую половину средств Годфри, незаконно приобретённых, изъяли, оставшегося было вполне достаточно для жизни.       И Рэя, и тех немногих ребятишек, что остались практически сиротами.       Люцифер тоже пытался оформить опеку над младшими братьями и сёстрами. Но нужно было пройти через бюрократический ад, к тому же — он всё ещё был прикован к коляске, несмотря на то, что чувствительность постепенно возвращалась к нему, и в будущем он мог бы снова начать ходить. Так что пришлось удовлетвориться тем, что ребята остались с Рэем и чудом не попали в детский дом, где им явно пришлось бы несладко.       Машина остановилась, прерывая размышления Хлои. Девушка вытащила из багажника сложенное кресло, уже привычно и быстро привела его в надлежащий вид, и помогла Люциферу перебраться в него. Денница тоже привык к подобным манипуляциям — он мог бы сделать это и сам, ловко цепляясь за поставленную на тормоз коляску и за крышу машины. Но Декер нравилось о нём заботиться — и Люцифер не возражал. Раньше это причиняло ему боль, уязвляло гордость — но он молчал, чтобы отец, неустанно следящий за ними, ничего не заподозрил. После своей шестой попытки суицида, почти удавшейся, он изо всех сил старался Хлою оттолкнуть — но она не ушла, приняв всё, что пришло вместе с их первым поцелуем. И Люцифер тоже это принял, смирился. Просто осознал, что он не может решать за неё — и вместе с этой мыслью его посетило и другое озарение, позволившее ему, наконец, просто принять её заботу, не чувствуя из-за этого вины.       Декер снова толкнула коляску. Люцифер даже не держался за подлокотники кресла — он знал, что Хлоя не навредит ему. Она чувствовала, как нужно двигаться, какие усилия прилагать, чтобы ускориться, или как мягко остановиться, не заставив его податься вперёд и рухнуть лицом на пол или на землю. Денница улыбнулся этим мыслям, представляя себя таким домашним котом, подставляющим хозяйке пушистый живот.       У самого входа в высокое-высокое белое здание их встретила темнокожая девушка. С рассечённой бровью, слегка откровенным нарядом, но верным сердцем — это Хлоя поняла ещё тогда, когда впервые её увидела. Тогда она крепко обняла Люцифера, едва пришедшего в себя после попытки суицида. Не подумав взять стул, Мэйз опустилась на колени возле его кровати и шёпотом, захлёбываясь словами, начала что-то шептать. Денница молчал, слушая её — и Хлоя тоже боялась перебить девушку, понимая, что происходит что-то особенное, глубоко личное, такое, во что не стоит соваться посторонним. Она, конечно, себя посторонней не считала, но лезть всё равно не рискнула. Так прошёл тогда весь вечер — девушка всё говорила и говорила, а Люцифер силился растянуть бледные губы хоть в каком-то подобии улыбки, но сил ему едва хватало для того, чтобы просто оставаться в сознании.       Потом, когда Денница сумел начать говорить, он прерывающимся шёпотом рассказал ей историю Мэйзекин.       Они встретились, когда ему было восемнадцать лет. У Люцифера уже был этот клуб — подарок от отца на совершеннолетие*, явная попытка избавиться от навязчивого интереса сына к его подозрительным делам. Но Денница-младший не оставил попыток разобраться в происходящем, и всё ещё отправлялся с Годфри в деловые поездки — хоть тот и старался держать его подальше.       Тогда они отправились в трущобы Лос-Анджелеса, чтобы провести какую-то благотворительную акцию — лучшую рекламу, какую только можно придумать. И Люцифер, раздавая фирменные тёплые свитера с логотипом одной из компаний отца, заметил в толпе худую и уж слишком маленькую девочку. Она была одна — это показалось ему странным, потому что местные ребятишки липли ко взрослым, которые, видимо, были их родителями. Не все, конечно — некоторые сбивались в стайки и старались держаться от других подальше. Но вот эту девочку все отталкивали — и в итоге она, отчаявшись получить свитер, выбралась из толпы и села чуть поодаль, за большими картонными коробками. Годфри на неё не обратил никакого внимания, но Люцифер не смог оставить её в таком состоянии.       Ему удалось улизнуть от отца на некоторое время. Тогда он подошёл к ней и попытался заговорить — сначала Мэйз порывалась убежать, но парень настоял на разговоре, не побрезговал к ней прикоснуться, даже обнять — Годфри, увидев это, лишь поморщился, но ничего не сказал — его ждали журналисты, налетевшие буквально стаей.       В тот день Люцифер вернулся домой вместе с этой девочкой. Она не знала свою фамилию и смутно помнила возраст — кажется, около тринадцати. Но и этого хватило, чтобы начать новую жизнь — Денница-младший помог ей достать документы, попасть в школу, выделил ей целую собственную комнату, о чём раньше она и мечтать не могла — на этаж ниже его пентхауса в Люксе. И Мэйз выросла, став красивой девушкой, а заодно — преданной защитницей своего спасителя. Она искренне пыталась помочь ему, когда Годфри заподозрил неладное, но тогда это было ещё не в её силах. Девушка хотела бы его спасти, может, похитить из дома, или позже — из психбольницы, но… Она побоялась сделать хуже. Мэйз не знала, кому могла бы довериться, и больше всего на свете боялась навредить — вынудить Годфри убить Люцифера. Так что ей пришлось стиснуть зубы и сделать всё, чтобы сохранить хотя бы его клуб — единственное, что ей осталось от человека, когда-то спасшего её жизнь.       Она ненавидела себя за своё решение, но просто не могла ничего сделать, понимая, что, если допустит ошибку и не сможет спасти его — возможно, этой попыткой побега подпишет ему смертный приговор. И в общем-то, Мэйз была права, если подумать - подтверждением тому были дрожащие, бессильные руки Люцифера, над которыми несколько часов трудились хирурги.       Сейчас она делила работу с Рэем. Они вместе занимались и делами клуба, и делами фонда, которые, к радости Хлои, набирали обороты.       И ей тоже надо было бы съездить туда, кстати говоря — но не сейчас. Вечером они с Люцифером отправятся туда вместе, чтобы провести небольшое торжество — за первые несколько месяцев существования, фонд сумел помочь почти полусотне человек наладить свою жизнь.       А сейчас можно отдохнуть. Просто отдохнуть.       Они поднялись на лифте в пентхаус. Его Мэйз тоже старательно оберегала все те годы, что Люцифер был пленником собственного отца. Сейчас, когда хозяин вернулся, в него вернулась и жизнь. Вещи наполнялись новыми воспоминаниями, стены сохраняли их, удерживая, и лишь иногда выпуская на открытую террасу. Хлоя видела этот пентхаус пустым, когда Мэйз однажды отвезла её в клуб, чтобы приготовить его к прибытию Люцифера. Он сначала не понравился ей — пустой, мрачный, тёмный, похожий скорее на эстетичную картинку из какого-то дизайнерского журнала.       — Разве ему будет здесь хорошо? — засомневалась Декер, едва покинула лифт. Мэйзекин пожала плечами, протирая рояль и барную стойку.       — Ему будет хорошо, — сказала она. — Потому что важно не то, где он будет. Важно, кто с ним останется.       Это был более чем наглый намёк, но Хлоя тогда ничего не ответила — и правильно сделала, наверное.       Потому что — вот она спустя год. По-хозяйски открывает холодильник, выжимает себе и Люциферу сок из свежих яблок и лимонов.       — Хлоя! — снова позвал её Денница, отвлекая от размышлений и наблюдений за тем, как соковыжималка делает свою работу. Декер вздрогнула, поднимая взгляд — Люцифер сам подъехал к выходу на террасу, и сейчас смотрел на что-то. Оборачивался к ней, поглядывал, нетерпеливо постукивая длинными пальцами по подлокотникам кресла.       — Что случилось? — спросила девушка, быстро переливая сок в высокие стаканы.       — Посмотри, — Денница улыбался почти как ребёнок, и Хлоя, взяв второй стакан, подошла к нему и выглянула на улицу. Дождь, набравший силу, когда они ехали, кончался. Воздух посвежел, избавившись от городской пыли. Мир стал ярче. Декер скользнула взглядом чуть ниже — и остановилась, поняв, о чём говорил Люцифер.       Крошечные капельки ещё не прекратившегося дождя ещё парили в воздухе, но солнце уже выглянуло. Его свет преломлялся через них, отражался в больших окнах зданий напротив, создавая красивую иллюзию.       Это была радуга. Очень низкая, вряд ли заметная, если не приглядываться. Почти случайная. Казалось, она стремилась опуститься на землю.       Вдруг в голову пришла неожиданная мысль.       — Это ведь… — Хлоя неуверенно заулыбалась, — это… мы сейчас…       — Мы сейчас буквально где-то над радугой*, — закончил за ней фразу Люцифер. Декер выдохнула, скользя взглядом по искрящимся каплям воды — радуга должна была растаять, и она хотела запомнить её, сохранить в памяти.       — У нас есть время полюбоваться, — сказала она, медленно опускаясь в специально придвинутое мягкое кожаное кресло и протягивая Люциферу стакан с соком. — До самого вечера.       — А потом? — спросил он, тоже не отрываясь от созерцания радуги.       — А потом нам нужно будет в фонд. Сделать важные объявления по поводу расширения, и так далее…       Люцифер умолк. Отвёл глаза от чуда, которое сам же заметил. Посмотрел на Хлою — она продолжала разглядывать радугу, чуть улыбаясь. Ветерок трепал её длинные светлые волосы. В груди снова чуть кольнуло — знакомое ощущение, от которого он никогда бы не хотел избавляться.       Денница сунул руки под плед. Скользнул пальцами в карман кофты, нащупал маленькую бархатную коробочку.       И глубоко вздохнул, зная, что никакие «важные объявления» не сравнятся по важности с тем вопросом, который он собирался задать Хлое этим вечером при всех присутствующих на торжестве.       А пока что — они были где-то над радугой.       Они были где-то высоко над трубами домов.