Держи дистанцию, Грейнджер!

Моменты. Мама учила их ценить, несмотря ни на что. Даже если порой они казались тебе ненавистными. Гермиона пила приторный чай, который ей заварил Хагрид. Его стряпня все так же была отвратительна, но Грейнджер просто не могла этого не сделать. Ведь он был так расположен к ней. И так добр. Пожалуй, лесничий стал единственным человеком, который её понял. И всячески поддержал. От этого становилось теплее. По прибытию в Хогвартс, старост встретила Макгонагалл и проводила каждого в свою гостиную. В это время в замке было темно и неуютно, как никогда. Поэтому Гермиона поспешила забраться в свою двуспальную шикарную кровать и забыть прошедший день, как страшный сон. Она не могла поверить во все, что происходило. Изнутри она буквально сгорала. Но ей надо делать вид, что все в порядке. Будто бы так и должно быть. Когда с ней происходит это, а ей необходимо вести себя непринужденно. Это — отсутствие напрочь всего. Мыслей, желаний и целей. Она была убита. А ведь все началось с дурацкого письма. Лучше бы оно тогда промокло. И Гермиона бы сейчас не варилась в кучке дерьма, считая себя самой неудачной неудачницей во всем мире. Как хорошо, что рядом есть Хагрид и этот его дурацкий приторный чай. А ведь буквально неделю назад, жизнь Гермионы казалась слаще некуда. — Гермиона, ты поникла, — даже слепой бы это заметил, пожалуй. — Нет, я в порядке. Просто задумалась, — выдавив из себя вымученную и до жути неискреннюю улыбку, Гермиона продолжила пить чай, глядя в никуда. — Знаешь, что я тебе скажу, Гермиона? — Хагрид уселся напротив, взволнованно глядя на Гриффиндорку. — Что? — Тебе не обязательно злиться на них. И портить себе из-за этого настроение, — Грейнджер едва ли не фыркнула, ведь если ей не кажется, лесничий защищает её друзей, оправдывая их поступок, — Они же тебя не бросили, Гермиона. — Бросили! — теперь Грейнджер свирепым взглядом буравила лицо Хагрида, стараясь удерживать всю злость в себе. Это не тот человек, на котором можно срываться, — Мне было так больно, Хагрид! Я ведь думала, что все будет, как раньше. Знаешь, моё лето было замечательным до этого момента. Письмо буквально стало чёрной полосой в моей жизни. А теперь что, получается? Рядом нет понимающего Гарри, не совсем понимающего, но все так же доброго Рона. Вокруг только одни змеи, которые настроены одни на унижения и скандалы. Меня так достал Малфой. Буквально за считанные минуты он смог меня вывести из себя. Ещё я должна делить гостиную с Забини. Представляешь? Не играть по вечерам в волшебные шахматы с Роном и Гарри, не слушать всю эту неинтересную чепуху о Квиддиче, а делить с этим нахалом гостиную. Благо, хоть спальни и душевые разные. Я бы не выдержала. И она не выдержала. Гермиона Джин Грейнджер впервые за долгое время заплакала. Вот, что было искренне. Слёзы. Она не часто себе позволяла истерики. Лишь иногда. Когда накопилось. И этот момент, увы, настал. Ей было это необходимо. И это понимали все. Хагрид притих, наверное, думая, как лучше будет поддержать Гермиону. Клык перестал скулить, лишь сочувственно поглядывал в сторону Грейнджер. Надо же. И она рыдала. Минут десять, не меньше. Происходящее не давало ей покоя. ГарриРонМамаПапаУбийствоМаггловПлатформаДевятьИТриЧетвертиИммаПатрицияЗабиниМалфойненавижутебяублюдокЛегилименцияПатрицияИммаМалфойРукиМалфояОнаНаРукахУМалфояМакгоногаллХогвартсСон. Этот поток буквально душил. Не давал сознанию отдохнуть, прийти в себя. Все навалилось огромной грязной кучей дерьма. За что ей это всё?.. — Эй, Гермиона, ну же, тише. — Хагрид неведомо как очутился позади девушки, и аккуратно гладил её по спине, вкладывая в этот жест все свое сочувствие и понимание, — Я тут. Ты можешь дружить со мной. Мы будет играть с тобой по вечерам в волшебные шахматы. А если Малфой тебя обидет, клянусь, я скормлю его соплохвостам. Такая же... эээ... Участь. Да, верно, участь ожидает этого дурака Забини. Пусть только попробует тебя обидеть! Я за тебя горой, Гермиона! — Правда? — на удивление, это успокоило, и Гермиона даже улыбнулась, сквозь пелену слёз. — Клянусь, Гермиона! — Хагрид выглядел одновременно грозно и нелепо, что так было присуще ему. Это был тот Хагрид, к которому Гермиона привыкла, и которого она обожала всей душой. И этот чай тоже обожала. И Клыка, между прочим, тоже. Все не так уж и плохо, верно? — Спасибо, Хагрид, — Гермиона окончательно успокоилась, вытирая слёзы с щёк, — Я действительно тебе очень благодарна. За поддержку… За всё. — Все наладится, я... ээ... как бы это сказать. Я гарантирую тебе, что все будет хорошо! Не волнуйся, пожалуйста, Гермиона. И она не волновалась. Она отпустила ситуацию. Закрыла её где-то в далёком уголке сознания, а ключик выбросила в озеро. И в самом же деле, не полезет она на глубину, где царит всякая нечисть за ним? Чтобы снова почувствовать боль? Это глупо. И с этого момента начиналась её новая жизнь. И её стоило прожить, как следует. Она сможет. Она справится. Она была в этом уверена. И в конце концов, она же Гермиона Грейнджер, чёрт возьми.

***

Хотелось бы, чтобы он был здесь. В такой родной и ничуть неизменной гостиной Слизерина. Холодной, страшно уютной. Сидел на диване, закинув ноги на журнальный столик, и наблюдал за тусклым огнём в камине. Он не придавал особого света помещению, но атмосферу создавал. Особенную. Для кого-то даже жуткую. Но такую привычную и любимую для Малфоя. Но он был не тут. Он был где-то далеко, за пределами самой Вселенной. И даже там, блять, даже там его сознание не покидал отец. Он его преследовал абсолютно везде. Когда он уже исчезнет? Когда он оставит Драко и бедную Нарциссу в покое? Сколько нужно времени, чтобы этот момент, наконец настал? Казалось, что целая вечность. И это убивало. Малфой поделился с Блейзом тем, что произошло. Как за считанные пол часа он лишился дома и отца, в каком то плане. Он не хотел, чтобы тот существовал. Рядом с ним, по крайней мере. В другой галактике — пусть, но не в этой. Пожалуйста. Вчера, по прибытию в Хогвартс, Минерва первым делом утащила Малфоя к себе в кабинет. Видите ли, Министерство потребовало выяснить, где он был последние три дня, когда произошло массовое убийство. Они действительно такие дураки? И на полном серьезе думают, что Малфою оно надо? Всё это говно, что он на протяжении жизни тщательно пережевывал, никак не находя возможности выплюнуть? Он глотал. Иногда даже целиком. Отчего внутри все походило на болото. Когда оно уже высохнет? Или для Малфоя оно неисчерпаемое, в качестве исключения? Наверное, так. И все равно эти уроды из Министерства никак не могли оставить в покое его семью. Точнее, его. И Нарциссу, когда это как-то её касалось. Они жаждали мести. За то, что Драко не делал. За то, что натворил его отец. А сыну, как можно было подытожить, это все разгребать. Чёрт. Он заебался. Откровенно говоря. Ему не хватает ровным счётом ничего. И он сам уже запутался, что ему нужно для того, чтобы ощутить хоть какое-то счастье. Если бы ему дали листок, и попросили элементарно написать это слово, он бы накосячил. Ведь он не помнил, как оно, чёрт возьми выглядит. Что это вообще такое? Счастье. Исходя из того, что происходило, можно было легко предположить, что его не существует. Его выдумали. Или же существует. Но Малфой, опять-таки, исключение. К чёрту это всё. Он в гостиной. Всё ещё тут. Огонь горит, полено тихо потрескивает, не давая помещению погрузиться в тишину. Ему нужно просто время, чтобы очиститься. От всех проблем. Отвлечься. От отца. От самого себя. От жизни, в конце концов. Малфоя ждёт трудный год. Один из самых трудных, в его жизни. Он не сомневался.

***

Гермиона задержалась у Хагрида допоздна. Времяпровождение с этим человеком дало ей немало сил. И, Мерлин, знал бы лесничий, насколько она ему благодарна. За его понимание, такую искреннюю, хоть и нелепую поддержку, и за отвратительно приторный чай. Грейнджер, кстати, не отказалась от добавки. На улице было темно и прохладно. Гермиона обняла себя руками, надеясь таким образом хоть капельку согреться. Сейчас в её голове было пусто, поэтому думать было особо не о чем. Гриффиндорка просто шла вдоль Запретного Леса, стараясь как можно быстрее добраться до вершины холма. Ночь была пугающей. Не со всех сторон, разумеется. Но когда ты оказываешься не в своей постели, а даже элементарно в коридоре — все меняется. Хогвартс волшебный, любимый, родной, но… Жуткий. В ночи. Когда Запретный лес оживает, и за пределами спальни может происходить, что угодно. — Мисс? Гермиона едва удержала себя, чтобы не заорать. Голос раздался откуда-то сбоку, и девушка мигом вытянула из кармана палочку, направляя кончик на обладателя голоса. — Эй, мисс, Вы чего! Я не собирался Вас обижать. Я просто хочу составить Вам компанию и провести Вас до школы. Девушкам не положено разгуливать в такое время, — Гермиона смогла разглядеть, что с ней говорит блондин с невероятно приятным голосом. Но её волновало то, что он находился прямо тут. На территории Хогвартса. Среди старост блондин только Малфой. — Кто Вы такой?! — Грейнджер нервничала. Даже слишком. Здесь явно что-то не так, — Люмос. И это было правильным решением. Теперь девушка могла разглядеть лицо мужчины. И вот незадача… Он был чертовски красив. И, Мерлин Всемогущий, эти скулы! В точности такие же, как у профессора Дюпон. И Гермиона оказалась тогда права, что на парне они бы смотрелись сногсшибательно. — Тише, мисс, я свой, — он прикрыл глаза, от чего тень упала на его лицо. Гермиона поняла, в чем причина, поэтому быстро прошептала «Нокс», но палочку не убрала. На всякий случай, — Меня зовут Итан Дюпон. Я новый преподаватель алхимии. Я не хочу причинить Вам вред, просто составлю компанию, чтобы убедиться в Вашей безопасности. Дюпон. Вот оно что. Это довольно многое объясняло. Это поразительное сходство во внешности, касательно скул. Единственных во всем мире — Гермиона была уверена. И шли они только ему, без каких-либо сомнений. — Я — Гермиона Грейнджер, — гриффиндорка наконец опустила палочку, давая Дюпону сделать шаг в её сторону. — Рад познакомиться, Гермиона, — он протянул руку и Грейнджер неумело пожала её, для себя отметив, что кожа на ней не была особо гладкой. Но это не отменяло того факта, что Итану чертовски сильно повезло с внешностью. Оставалось только не влюбиться. Боже, — Староста девочек, верно? — Верно, — поскольку профессор находился теперь чуть ближе, Гермиона с интересом стала его рассматривать. Ему было лет двадцать пять — если судить по внешности. — Это похвально, — он ей улыбнулся. И Гермиона поняла, что улыбка того же Дилана не сравнится с этой. Они ведь и рядом не стояли, — Я провожу Вас. — Да, буду очень признательна, профессор, — и они двинулись к замку. — О, Гермиона, вне учебного времени называйте меня Итаном. Я чувствую себя очень старым, когда ко мне обращаются подобным образом, — Грейнджер пожала плечами, согласно кивнув, — Что Вы тут делали в столь поздний час, Гермиона? И причём сама. — Я задержалась у Хагрида, — она указала кивком на хижину, которая постепенно казалась все дальше и дальше, — Это наш лесничий. И мой друг. — Интересная дружба. Как думаете, у нас с Вами подобная выйдет? — И Гермиона смутилась. Это довольно странный вопрос. Или это она чокнутая, для которой уже обыденные вопросы кажутся не такими? — Впервые в жизни, я не знаю, что ответить, — и от этого стало почему-то привычно тепло, — Кажется, сильна я только в учебе. На такое заявление со стороны девушки, Итан коротко улыбнулся: — Вы напоминаете мне мою сестру, — Грейнджер сразу же вспомнила про Патрицию, и про их невероятные скулы, — Она очень умна, но когда дело касается обыкновенных непринужденных жизненых разговоров, Изабелла разом забывает все, что знает. Изабелла? — Изабелла? Не сочтите за бестактность, но разве не Патриция Дюпон Ваша сестра, Итан? — Она тоже, Гермиона. А Вы и впрямь внимательны. — У Вас одна фамилия. Особого внимания не нужно. И еще Вы… Внешне достаточно похожи, — Гермиона не стала говорить про скулы, что так неестественно шли ему, и так естественно не шли ей. Это будет ее маленький секретик. — Когда увидете Изабеллу, будете поражены сходствами во внешности ещё больше, Гермиона, — уловив некую озадаченность во взгляде Грейнджер, он поспешил объясниться, — Изабелла так же новый профессор Хогварста. Трансфигурация, вместо Минервы Макгонагалл. С каждым мигом всё интереснее. — Понятно, — все, что смогла выдавить из себя Гермиона. И вот, они наконец подходили к воротам. Разговор зашел в тупик, ведь Гермиона не просто так упомянула, что не сильна в рутине. Так что это явно было к лучшему. И даже тут она ошиблась. У ворот стоял парень. Он направил свое лицо прямо к небу, зажмурился, и стоял, очевидно думая. Гермионе хватило двух секунд, чтобы распознать Малфоя. Он любит всё портить. Итан тоже не оставил его без внимания и поспешил обратиться: — Эй, парень, — это было от чего-то неожиданно с его стороны. Куда подевалась та вежливость, мистер Дюпон? Малфой открыл глаза и с явным недовольством рассматривал приближающихся Гермиону и Итана. — Время позднее. Что ты тут забыл? — в выражении лица Драко произошли какие-то перемены, но он быстро справился с этим, возвращась к привычному недовольству. — Время позднее, но не школьное. Вы кто? — Я профессор алхимии — Итан Дюпон. Проверяю окрестности по приказу директора, — он жестом окинул пространство, — Раз так вышло. Парень, проводи мисс Грейнджер до гостиной старост, и проконтролируй, чтобы она вернулась в постель в целости и сохранности. Возлагаю на тебя ответственность, приятель. Мне нужно завершить обход. Вынужден вас оставить. Доброй ночи, Гермиона. Был необычайно рад знакомству с Вами, — он тепло улыбнулся потрясенной от озвученого ранее Гермионе и вновь вернулся к Малфою, — Теперь же дело за тобой, парень. Кажется, оба были потрясены. Итан этого же не заметил, и ушел по своим делам. Что ты там говорила себе, Гермиона? Без плохого хорошего не бывает? Получается, так. — Вот значит как ты оценки зарабатываешь, Грейнджер, — и она буквально задохнулась от такого заявления. — Ты идиот, Малфой, — зло прошипела она, не имея никакого желания смотреть в его сторону, — Идём. — Скажи мне, почему я это делаю? — он не сдвинулся с места. — Провожаешь меня? — Драко кивнул, — Потому что Итан тебя попросил, идиот. — Но я ведь могу и отказаться, верно, Грейнджер? — до чего же он раздражающий. Что там Хагрид говорил про соплохвостов? — Да. И я была бы очень рада такому исходу событий, — до гостиной она могла и сама дойти, не смотря на то, что в коридорах пусто. И страшно. — Идём, Грейнджер, — со злым прищуром оглядев её, он двинулся вперёд. Гермионе оставалось только идти следом. — Что ты тут делал? — лучше бы Гермиона молчала, потому что в следующую секунду он резко остановился, а она чуть-ли не влетела в его широкую спину. Ещё одного контакта она бы явно не выдержала. — Не твоего ума дело, ясно? — так холодно. Гермиона сильнее обняла себя руками. И в этот раз, она предпочла промолчать. А ведь и вправду, не скажет же она ясно, тем самым дав этому идиоту поводы для ликования? — И его я тоже видел в Косом Переулке, — что? Гермионе не показалось? Он с ней решил заговорить? — По твоему выражению лица это было заметно, Малфой, — лучше бы она молчала, ведь в следующую секунду: — Если ты хочешь поговорить о выражениях лица, Грейнджер, то сама вспомни, с каким обожанием ты рассматривала этого идиота. А вот тут воздух действительно стал сжиматься, давя на глотку. Что он сказал? — Ты. Ошибаешься, Малфой. Это был интерес к его персоне, не более, — и не осознавая того, она начала оправдываться. Перед кем? Перед Слизеринцем. Так ещё и перед Малфоем. — И скольким учителям ты уже жопу успела вылизать? Это было хамство. Наглость. Нелепость. Малфой. Ей хотелось сделать вид, что она ослышалась. Что его тут попросту не было и нет. Что это всё гребанные галлюцинации или сон. — Это по твоей части, Малфой. Скорее по части твоего отца, — Драко резко обернулся в упор смотря на остолбеневшую Грейнджер, — Я зарабатываю знания и оценки своим умом. Малфой подошёл впритык к Гриффиндорке. И теперь заглядывал в её слегка напуганные глаза, пытаясь выместить всю ярость во взгляде. — Только попробуй ещё раз упомянуть моего отца. Тут же получишь непростительное. Тебе ясно, Грейнджер? Гриффиндорка вытянула шею, задирая подбородок. Не станет же она унижаться перед ним? — Твои слова такие же пустые, как и твоя черепная коробка. Мы в школе. О каком непростительном идёт речь, Малфой? — она зло ухмыльнулась, глядя, как тот делает шаг ещё ближе, теперь смотря сверху вниз. И, Мерлин, в голову сразу же ударил его запах. Она знала, что ненавидит его всей душой, но он такой блядски вкусный. Не Малфой, а его запах. Малфой — козёл. И она даже знать не хотела, какой он на вкус. — Закрой свой поганый рот! — рявкнул он. И не задумываясь добавил: — Грязнокровка. Что-то внутри щёлкнуло. Пожалуй, Гермиона напрочь отвыкла от такого обращения. Впрочем, это Малфой. От него ничего другого ожидать нельзя. Поэтому Гермиона только добавила ярости во взгляд и лёгким движением руки толкнула его. Тот пошатнулся и сделал шаг назад. — Держи дистанцию, Грейнджер. И не смей ко мне больше прикасаться. Тебе ясно? — он показушно тёр место, которого коснулась рука Гермионы. Кому нужен весь этот цирк? — Дистанцию не сдержал ты, Малфой! Так что, это только твои проблемы. Мне не доставляет никакого удовольствия находиться с тобой даже в одном замке. О чем может идти речь в таком случае? — Иди к чёрту, грязнокровка. И он развернулся совершенно в противоположном направлении. Похоже, на этом их совместная прогулка завершена. Ну и слава Мерлину. Гермиона снова одна среди холодных школьных коридоров. Со стен на нее взирали портреты, и чёрт возьми, это одновременно и напрягало, и успокаивало. Они ведь явно слышали их с Малфоем перепалку. И Грейнджер еле подавила в себе желание извиниться перед ними. Это должен был делать Малфой, а не она. Он все начал. Какого чёрта он вообще делал на улице? У себя в норе не сидится? Или Пэнси надоела? В общем, настроение Гермионы было испорчено. И снова этим кретином. Видимо, к концу учебного года он всё-таки получит парочку проклятий за свое мерзкое поведение. Грейнджер терпеть не собиралась. Сейчас ей оставалось только идти. Вперёд. В гостиную. Чтобы принять теплый душ и лечь со спокойной душой спать. Смыть с себя прошедший день и наконец отдохнуть. Не хватало ей ещё бессонных ночей перед учебным годом. Поэтому Гриффиндорка решила, что будет восстанавливать режим. Это верное решение, она не сомневалась. И всё бы было замечательно, если бы в следующий миг ей в лицо не летела огромная бабочка. Гермиона даже не успела понять, что она делает в Хогвартсе, просто закрыла лицо ладонями. Когда стало ясно, что насекомое не собиралось на нее нападать, Грейнджер постепенно раздвинула ладони, дав себе рассмотреть крылатую. Бабочка была необыкновенно красива. Ярко-голубые крылышки с серебряной обводкой очень хорошо гармонировали с темными коридорами Хогвартса. Если присмотреться, можно было подумать, что она даже светится. Гермионе оставалось гадать, что эта красавица забыла здесь ночью, да и в конце лета. Видимо, случайно заблудилась. Уделять этому особое внимание Гермиона не захотела, поэтому не дав себе время на размышления, пошла дальше. И за считанные минуты добралась до гостиной. Там она уже приняла душ и, наконец, легла спать. И она очень ценила этот момент, если честно.