Все, кроме любви

- Аомине Дайки, согласны ли вы взять Кисе… - на долю секунды Рёта задерживает дыхание. - …Рёко в свои законные жены, любить ее в горе и радости, пока смерть не разлучит вас? Их глаза встречаются, и Рёта едва заметно кивает. - Согласен. - Кисе Рёко, согласна ли ты взять Аомине Дайки в свои законные мужья, любить его в горе и радости, пока смерть не разлучит вас? - Согласна, - без колебания отвечает она. Кисе едва не забывает о своих обязанностях шафера и протягивает бархатную коробочку с кольцами, лишь когда сестра многозначительно покашливает. Говорят, главное на свадьбе – невеста. Кисе готов поспорить с этим утверждением, несмотря на то, что невеста и правда прекрасна. Лучи полуденного солнца заставляют светлые волосы, подобранные в высокую прическу, затмевать своим сиянием золотое ожерелье, обрамляющее тонкую шею. Лиф платья плотно обхватывает внушительный бюст, белоснежная струящаяся ткань свободно ниспадает вниз, обнажая лишь ступни ног, обутые в изящные туфли такого же цвета. Кисе улыбается. Все это облачение – его заслуга. Несложно достать платье от Веры Вонг, когда ты знаком с ней лично. Лицо невесты почти не тронуто косметикой, лишь губы и глаза подчеркнуты в своей естественной красоте. Само воплощение чистоты и невинности. Если бы только не уже начавший округляться живот под атласом и шелком. Жених, стоящий с ней рука об руку – сплошной контраст. Черный костюм (да-да, тоже подарок Кисе, что бы там ни говорил Аомине, он бы не позволил ему явиться на свадьбу в какой-то дешевке), черные туфли, смуглая кожа и ежик темно-синих волос. Рёта не удерживается от того, чтобы цокнуть: видимо, с этими непослушными прядями не в состоянии справиться даже его парикмахер. И все же… и все же, он уверен, что именно Аомине – центр этого праздника. Его лицо спокойно и умиротворенно, хотя он далеко не любитель подобных мероприятий, легкая улыбка – его лучший аксессуар. Он адресует ее своей новоиспеченной жене, о чем-то беззлобно с ней споря. Кисе ловит себя на том, что уже 5 минут сверлит Дайки взглядом, неположенным для шафера, и отворачивается. Ему нужно чем-то себя занять. Благо, на свадьбе звезды NBA собралось немало людей, знакомство с которыми может быть ему очень выгодно. Он замечает группу невероятно высоких парней, возвышающихся над всеми остальными – новых товарищей Аомине по команде. Одергивая пиджак, он направляется к ним вдоль рядов стульев, расставленных прямо на траве в саду. Сам Дайки подходит полчаса спустя, заметно раздраженный и вспотевший. Пиджак он несет в руках, галстук расслаблен, верхние пуговицы рубашки расстегнуты. - Чертов Кагами, - говорит он Кисе, протягивая надоевший пиджак, - он умудрился закончить свою поздравительную речь словами «пускай ты опередил меня в женитьбе, но на площадке первым стану я». Кисе заходится смехом, пока Аомине переводит товарищам свои слова на английский. Их хохот заглушает шум разговоров других гостей, они хлопают Аомине по спине и треплют его волосы, обращаясь с ним, как с ребенком. В сравнении с ними он ребенком и кажется – что по возрасту, что по росту. Рёта так и не успевает его поздравить, парни кивают в сторону Момои и просят Аомине познакомить их с ней. Никто из них не замечает, что она стоит под руку с Куроко. Новоиспеченная миссис Аомине окружена стайкой подружек, которые начинают взволнованно перешептываться, когда Кисе подходит к ним. - Если вы позволите, - галантно начинает он, одарив их самой ослепительной из своих улыбок, - я украду у вас невесту на время. Они позволяют. Одна из девушек досадливо прикусывает губу, не получив от него желанного внимания. Никто не ждет от него речей, поэтому он просто берет сестру за руку, на которой красуется кольцо, и говорит: - Поздравляю. - Спасибо, - отвечает она, тепло улыбаясь и внимательно смотря на него карими глазами, один в один похожими на его собственные. - Спасибо, что так много сделал для нас, братик. Сама я бы не справилась, а от Дайки помощи не дождешься. - Все для вас, - он спокойно выдерживает ее взгляд и добавляет: - Для вас троих. Рёко рефлекторно кладет руку на маленький животик. - Маленькому Аомине-чану очень повезло с дядей. - Или маленькой. - Нет, Дайки сказал, что у него первенцем может быть только мальчик. - Ну раз Аомине-чи так сказал… Вечером, когда все приличия соблюдены, все гости охмелели, а неторопливые разговоры полны уютной усталости, кто-то налетает на едва присевшего Кисе сзади, обвив руками за шею. - Как думаешь, сколько они продержатся? Я даю им год, от силы. Два, если Аомине-кун очень привяжется к ребенку. - Шиори-онэ-сан, некрасиво так говорить. Вторая его сестра – старший ребенок в их семье – смеется, перелазит через спинку стула, высоко задрав подол своего платья, и плюхается рядом. - Никогда не думала, что наша Рёко отхватит себе такого парня. Она, конечно, смазливая и сиськи большие, но, по сути – пустышка пустышкой. Мягкая, податливая и послушная. Наверное, именно на таких мужчины и женятся, а? - Эй, ты говоришь о нашей сестре, - Кисе пытается возмутиться, но улыбка сводит все его усилия на нет. Такая уж Шиори – грубая, беспардонная, всегда говорит, что думает, но злиться на нее невозможно. - Ага, именно о ней, - она оборачивается к нему и спрашивает: - Рёта, а чего ты весь день теребишь свою сережку? Ухо болит? Он замирает. Осекшись, он обнаруживает, что так и есть, его пальцы крутят синее колечко в ухе. Совершенно неосознанно. Он убирает руку в карман и смущенно говорит: - Да, наверное, тело отторгает металл. - А? Но ведь она у тебя с 15 лет, раньше не беспокоила? - Нет. Только сегодня начала. Сестра уходит, заметив Кагами, стоящего в одиночестве у стола с пуншем, и на ее место вскоре приземляется Аомине. - Ты когда-нибудь видел Тецу пьяным? - Куроко-чи? Нет, никогда. - Можешь полюбоваться, - он кивает куда-то влево. Проследив взглядом за направлением, Кисе замечает Куроко, который стоит на нетвердых ногах и о чем-то довольно громко спорит с парнем на две головы выше него. Рядом стоит обеспокоенная Момои и пытается его успокоить. Судя по всему, один из сокомандников Аомине все-таки решил попытать счастье и подкатил к ней. Любой бы разозлился, если бы кто-то начал заигрывать с его девушкой, полностью проигнорировав его самого. - Может, стоит вмешаться? - спрашивает Кисе, с сомнением наблюдая за этой сценой. - Не, забей. Тецу никто не тронет. Они замолкают. Аомине вытягивает ноги перед собой и облокачивается на спинку стула, откинув голову назад и подставив шею прохладному летнему ветру. Кисе искоса смотрит на его расслабленный профиль, освещенный мягким светом фонарей. - Эй, Кисе. - М? - Ты все еще меня не поздравил. - Обойдешься. Я всю твою свадьбу организовывал, будто она моя собственная. - А Рёко ты поздравил. - Рёко моя сестра. - А я? - А ты… - он замолкает, задумавшись над вопросом. - Ты точно не моя сестра. - Очень смешно, придурок. Рука Аомине находит его руку и сжимает. Холод кольца неприятно жжет кожу, и он неосознанно одергивает руку. - Увидят, - отвечает он недоуменному взгляду Дайки. - Темно же, кто увидит? Кисе молчит. Он ругает себя за глупое поведение и глупые мысли. Что он так зациклился на этих кольцах? У него вот тоже есть одно, в ухе – не меньшее, хотя и не большее, доказательство их любви, чем те, которыми обменялись Дайки и Рёко. - Эй, Кисе, - снова зовет его Аомине, прерывая внутренний монолог. Повернувшись, он замечает, что тот все это время за ним наблюдал. - Ну что еще? - Ты же знаешь, почему я сделал это? - Конечно, знаю, Аомине-чи, я не… - Послушай, достаточно одного твоего слова, и я… Это же совсем другое, понимаешь? Рёко – это другое. Это не касается нас. - Я в курсе. Кто, по-твоему, убедил тебя на ней жениться, когда стало известно о ребенке? - Я бы и так это сделал. Я не из тех ублюдков, кто сматывается, заделав ребенка, как мой отец. Кисе поджимает губы. Он вспоминает тот вечер, когда Аомине пришел к нему и сказал, что Рёко беременна. Он никогда раньше не видел его таким потерянным и сбитым с толку. И никогда прежде в синих глазах не было столько раскаяния. Сидя у него на диване, запустив руки в волосы и нервно раскачиваясь вперед-назад, Аомине выпалил «я скажу ей сделать аборт!» Кисе тогда неслабо ему врезал. Он решает не напоминать ему об этом. - Тебе пора, жена ждет. Дайки вздыхает и поднимается. - Я заеду к тебе завтра. Закажи столик где-нибудь. Черт, я буду до смерти хотеть жрать. Рёко готовит еще хуже, чем ты, как бы ни старалась. Семейное это у вас что ли? «У нас не только это семейное», - думает он, провожая Аомине взглядом. - Эй, Аомине-чи! - Чего тебе? - он нехотя останавливается и оборачивается. - Поздравляю. Рёта успевает заметить улыбку Аомине, прежде чем тот снова разворачивается и уходит. В темноте не разглядеть, но он чувствует его облегчение.