Only You

      Он бы в жизни не подумал, что Азирафаэль собирается показывать это так. Все его мысли и попытки успокоить себя тем, что «всё будет точно так же» разрушились. Возможно, всё из-за того, что Кроули сам так близко подошёл к нему, но демон действительно не ожидал подобных действий от Азирафаэля. Как только Кроули произнёс свой ответ, ангел, не мешкая, хватается за его галстук, а демон успевает только удивлённо выгнуть бровь, прежде чем чувствует лёгкое прикосновение к своим губам. Он моргает. Азирафаэль не отстраняется, кажется, сжимает его галстук и просто продолжает это прикосновение несколько секунд, прежде чем резко отшагнёт назад, туда, где были книги, которые тут же летят с полки на ангела. Кроули не успевает особо раздумывать над происходящим и притягивает его к себе назад. За последние пару минут, кажется, они прикоснулись к друг другу больше, чем за пару тысячелетий и этот факт всё больше поражает Кроули. Он не считал эти моменты, это как-то само пролетело в мыслях, но всё же. Ангел выглядит донельзя смущённым, он одним щелчком возвращает книги на место, а сам отстраняется уже более спокойно, пусть и с горящим лицом. На щеках у Кроули тоже был румянец, лёгкий, почти незаметный и неощутимый. На самом деле, пусть он и являлся демоном-искусителем, но никогда не… не хотел близости с людьми. Всегда было проще «натравить» их друг на друга, прошептать пару слов и сказать: «Я оплачу тебе пару бокальчиков, которые ты пропустишь с тем приятелем в конце зала. Он явно жаждет твоего внимания». Он всегда списывал это на то, что лучше совратить две души, чем самому лечь под одного. Кроули в принципе не любил прикосновения к себе. Может, единственные, кому он это прощал были дети. Дети ему симпатизировали, пусть и не показывал этого. Даже какое-то время, когда совсем отбился от дел — попрашайничал с ними и помогал добывать еду и кров. Кажется, это было во Франции, он тогда ещё удачно услышал ангельские нотки в воздухе неподалёку. Вернёмся к прикосновениям. Они не вызывали у демона мурашки по всему телу, он не чувствовал, как по телу разливается возбуждение — только отвращение. Было отвратительно, когда он получал такого рода задания и, к счастью, нашёл лёгкий способ выкрутиться. В такие моменты Кроули чувствовал себя как те девушки у трассы. А что говорить, когда на него смотрели с явным желанием? Чувство, словно ты кусок мяса и ничего больше. Говорят, что у демонов это в крови, но Кроули это правило, кажется, обошло совсем. Конечно, его самооценка не была, как говорят, «до небес», но и в грязи не валялась. Проще говоря — он знал себе какую-никакую, а цену, и осквернять своё тело прикосновениями людей или, что хуже, демонов не собирался. А здесь… Пустота. Всё та же пустота, потому что произошло так быстро и неожиданно, что он даже до сих пор не может осознать, что на губах застыл привкус чужих. И, когда демон хочет прояснить этот момент и приподнимает руку, Азирафаэль прерывает его предложением покормить уток. Кроули, тут же опустив, соглашается. Он в лёгкой растерянности ищет, куда положил свои очки, пока ангел не указал на его собственный карман пиджака. — Да, спасибо, — Кроули надевает их, а Азирафаэль, как можно быстрее, идёт к двери. — Слушай, может, ты всё же скажешь, что эт- Но дверь уже закрылась.

***

Демон ещё много раз пытался сделать попытку поговорить, но каждый раз был прерван и по итогу ему пришлось опустить руки и смириться с тем, что Азирафаэль напрочь не хотел это обсуждать и ему было слишком неловко. Он же не хотел выпытывать из него информацию. Но, после того, как они сходили в пекарню, как прогулялись по парку и в итоге устроились на скамье — Азирафаэль опускает голову и тихо говорит: — Моя любовь, — начинает он, но тут же смущённо давится. — Ну, та, что я всегда сдерживаю, когда нахожусь рядом с тобой… Проявляется в постоянном желании делать что-то такое, несвойственное не только мне, но и ангелам в принципе. У меня никогда такого не было до встречи с тобой и мне очень тяжело было подавлять это желание, — ангел фыркнул. — Особенно в Париже. Кроули, внимательно слушающий его, тут же повернул голову с вопросом. Азирафаэль зарделся только больше. — Ты был так одет… Хотя, о чём я? Ты всегда так одеваешься, — он помотал головой. А это забавно. — Как «так», Азирафаэль? — в голосе демона проскальзывала усмешка. — Открыто! — выпаливает. — У тебя хороший вкус в одежде и меня иной раз раздражает то, насколько он хорош и как отлично ты подбираешь всё, чтобы было… чтобы не слишком обтягивало или сидело мешком. — С~c~спасибо конечно, — Кроули полушипит, наклоняясь к постоянно отодвигающемуся на край лавочки Азирафаэлю. — Но что ты скажешь о временах, когда мы ходили в одних тряпках? — Когда ты ходил в каких-то тряпках, открывающих столько- — он тут же замирает, а Кроули заливается смехом. И только тогда Азирафаэль заметил, как близко к нему всё это время был демон. Так непозволительно близко… Всё снова походило на какую-то сказку. Ему всё ещё было невозможно привыкнуть к тому осознанию, что они с Кроули сейчас… что этот демон позволяет ему рассказывать подобное, что всё ещё находится рядом и, Боже, согласился быть с ним. Азирафаэль всю ту речь расслышал как: «Я согласен встречаться с тобой, но если ты не постараешься, то нам придётся расстаться». И это буквально вскружило голову, особенно это «прямо сейчас». Казалось, словно все цепи, которыми Азирафаэль обмотался ради их с Кроули блага, в одночасье упали вниз. И вот сейчас, когда Кроули смеётся, а ангел находится под его рукой, что-то вновь подбрасывает ему уверенности, чтобы поднять голову и, глядя на успокаивающего Кроули пару секунд, потянуться и поцеловать, но не в губы, как было в прошлый раз, а в щеку. Кроули перед ним замирает, снова. Отчего-то Азирафаэлю нравилось заставать его врасплох и теперь уже он улыбается. — Это тоже был тот порыв? — его любовь тут же отворачивается. — Да, дорогой мой, — а Азирафаэль, сидя на скамье, так и излучает удовольствие и любовь. Не хватает витающих вокруг сердечек и звёздочек. К слову, Кроули не отодвинулся. Этот факт заставляет его сердце подпрыгивать в груди и кружить голову. Иногда Азирафаэлю кажется, что он чувствует не сколько любовь вокруг, сколько свою по отношению к Кроули и это его довольно долгое время раздражало и выводило из себя. Он так старается это подавлять, но всё его нутро наоборот, стремится показать всё, не упустив и капли. Спасало то, что Кроули любовь ощущать был неспособен. Хотя, и губило одновременно. Было тяжело жить, когда одна половина внутри тебя жаждала демона, а другая покрывалась ненавистью к себе же за то, что позволила первой стать больше с каждым днём, проведённом в его обществе. Он хмыкает себе под нос. — Что-то не так? — вполголоса произносит демон, глядя на ангела. Азирафаэль в один момент из радостного сменился в задумчивого. Он никогда не замечал это за ним. У Азирафаэля была полуулыбка на лице, но то, как «потухли» его глаза, стоило ему более не смотреть на Кроули, заставило последнего обеспокоенно нахмуриться. И это чувство усиливается, когда он видит, как они загораются снова, стоит ангелу услышать голос совсем над ухом. — Всё хорошо! — и вновь улыбается так же счастливо, как и секунды назад. — Ладно, — но его это не успокаивает, а наоборот, появляется чувство вины и ощущение, будто кто-то ударил по затылку за провинность. И как часто Азирафаэль выглядел таким, когда Кроули не было рядом? Или, может, он всегда был таким? — Можно я…? — от рассуждений его отвлекает Азирафаэль, указав на демоническую ладонь у спинки скамьи. — Можно, — он не особо понял, что именно хотел от него ангел, но руку убрал, теперь поднося её к нему, в ожидании. А Азирафаэль, восхищённо вздохнув, аккуратно берёт его ладошку меж двух своих, тут же посмотрев на Кроули и, улыбнувшись, прижмуривает глаза. «Как ребёнок», — отдаётся в мыслях демона, прежде чем он замечает, как его губы тоже кривятся в улыбке. Не такой красивой, наверное, но зато искренней. Только у Азирафаэля получалось вызвать их, хотя особого усилия и не надо было прикладывать. — Можешь не спрашивать меня о таком, — он неуверенно прикусил губу. — Кроме твоих поцелуев. Всё, что угодно, но о них предупреждай, потому что я… Я не хочу каждый раз упускать такие моменты. Ты, чёрт возьми, отнял мой первый поцелуй, но это было так неожиданно, что я до сих пор не знаю, как мне реагировать на это. У Азирафаэля широко раскрываются глаза. Кроули сначала не понял, почему именно, но после мысленно шлёпнул себя по лбу. — Ты… ты никогда не…? — он, казалось, задыхался от переполнивших его эфирное нутро чувств. — Ни с кем?! Кроули слабо дёргает ладонь на себя, почувствовав, как что-то неприятное скрутилось в животе, а на лице отразился непонятный стыд. Но Азирафаэль руки не выпускает, а наоборот, только сильнее сжимает в своих двух. — Нет, потому что подобное меня не привлекает. Зачем мне… зачем мне давать этим людям или демонам портить это тело? Я демон, но чувство достоинства у меня есть. В этот момент он замечает, как Азирафаэль медленно отводит взгляд с появляющимся румянцем на лице. Погодите, что? — Ты… что? — теперь уже брови Кроули ползут вверх, а губы кривятся в ухмылке. — Ангел! — Мне было интересно! — И когда это было? — Когда ты решил благополучно проспать весь 19-й век, — он опускает взгляд. — Он был скучным, — Кроули ухмыльнулся. — И как оно? — Мне понравилось, сначала, — Азирафаэль вздохнул, поёрзав на месте. — Но я не решился заходить дальше, хотя бы потому, что знал, что где-то там спишь ты, и это было бы предательством! Предательством? — Но мы же даже не… — демон кашлянул. — Не говорили об этом. — Мне было не обязательно говорить с тобой о своих чувствах, чтобы испытывать это всё. Было достаточно одного твоего существования, да и тем более, что тот человек встретил другого, и я в любом случае… И снова этот взгляд. Кроули он уже не нравился. — Всё хорошо, — он вздохнул, наклонившись к нему поближе. — Теперь всё хорошо. — А если у меня не получится? — ангел поднял свои глаза на него, и Кроули застыл. — Что, если я покажу так много, но ты так и не ощутишь ничего особенного? — Эй, — сейчас Кроули, наверное, уже во второй раз за день пожалеет о чём-то, но сейчас ангелу это необходимо. — В нашей паре сомневаюсь и не верю только я. Кроули внутри себя удивлённо отметил, как ангел преобразился в одно мгновение. Снова. Стоило паре слов слететь с языка, как он смотрит уже не с печалью и сомнениями, а с надеждой и, наверное, любовью. Хотя, может, он и не жалеет.