Перед экзаменами

      Ирке Хортице было шестнадцать, а ещё немножко страшно.       На полу спальни валялись опустошённые ящики письменного стола, раскуроченные папки с тетрадями и сваленные в кучу учебники за девятый класс. Двенадцать штук — двенадцать! — а школьная библиотекарша требовала тринадцать.       Последний, зараза, как сквозь землю провалился. Это был учебник по истории, и его обложку Ирка помнила смутно. По той простой причине, что открывала его только однажды — чтобы подписать фамилию владельца на форзаце. А теперь он, видимо, обиделся.       Ирка гневно засопела, плюхаясь на пол среди разбросанной макулатуры и канцелярии. Неохота библиотекаршу на эмоции выводить. Суровая женщина в леопардовой юбке и бабеттой на голове не отличалась пониманием. А стоять перед библиотекарским столом, на глазах у всего класса, и терпеть, пока тебя отчитывает она и Баба Катя… Приятного мало.       В прошлом году Богдан сдал учебник по алгебре, который мама ему перетянула скотчем, чтобы не поцарапался и не испачкался, вой стоял на всю школу: «Испортил! На восьмой класс не выдам! Сам покупать будешь».       Запустив в чёрные кудри руку, Ирка досадливо вздохнула. Можно, конечно, попозже донести, но от криков всё равно не спасёт.       — Рич зникла, рич шукана, догоди в руки мени, знайдися, прийди, повернися…       Не сработало. Что ж, неудивительно.       Недовольно фыркнув, Ирка завозилась, вставая на ноги. Бардак у неё тут знатный… А настроения перебирать тетрадки и листки нет. Оставить так, на полу — бабка одарит криком раньше библиотекарши.       — Привыкай, неряха, — бурчала Ирка, спешно запихивая содержимое назад в письменный стол. Груда разномастных учебников с укором взирала на её потуги у стенки. Последний ящик задвинулся на место. — Тебе ещё потом учиться, сама, всё сама…       Она выпрямилась, оглядывая результат своих стараний. Стол, если не заглядывать внутрь, выглядел вполне аккуратно. Собственные слова раздражили застарелую болючую мозоль.       Куда ты, собственно, мадам, учиться намылилась?       Мысли об экзаменах и грядущем поступлении вызывали внутреннюю дрожь. В животе начинало ворочаться нечто скользкое и зубастое. Оно покусывало нутро изнутри, и спину пронзало ледяными иглами. В такие моменты Ирке как никогда хотелось быть обычной девочкой из обычной, желательно — чуточку, совсем капельку обеспеченной — семьи, в которой родители помогали и поддерживали на каждом шагу.       Суровая же реальность могла предложить только несчастную бабку да собственное везение. Пока Оксанку Веселко будут продвигать родители, ей, Ирке, придётся всего добиваться самостоятельно. И решения принимать тоже ей одной.       Как оказалось, даже это, при всей её независимости и сознательности, сделать невыносимо трудно.       Танька вот точно в вуз поступить нацелилась. Она знает, чего хочет от этой жизни. Достойное, престижное образование — и ни характеристикой меньше! В прошлом году вся на нервах была, из кипы книг не высовывалась — к ДПА* готовилась так, что чуть с Богданом не рассталась. А Ирка что?       А Ирка на распутье, как всегда. Уйти из школы в этом году — непрезентабельно, но более надёжно, чем попытать счастье с одиннадцатым классом и последующим рывком вперёд, к диплому о «вышке». Риск огромный, но исход соблазнительный.       Ещё и ведьмовство это. Танька жить с ним научилась, приловчилась, умеет сочетать. Вплела свою колдовскую сущность в размеренный (относительно!) ритм жизни так, что не подкопаешься. А у Ирки не получается всё вот так успевать. Ирке обязательно нужно делать выбор: либо одно, либо другое. Среднего не дано. И это убивает.       Она спустилась в кухню, открыла дверцу навесного шкафчика и достала сложенную вдвое тканевую сумку, в которой бабка арбузы с базара таскала. Крепкая и вместительная, то, что нужно.       Распихивая учебники по усыпанному сором дну сумки, Ирка напряжённо хмурила брови. За мыслями о Таньке она не заметила, как упускает самую жизнеспособную версию. Точно, Танька ведь!       Надо у неё учебник поискать. Наверняка оставила где-нибудь, когда они вместе уроки делали.       Окрылённая своей догадкой, Ирка водрузила сумку, чьи бока распирало от острых углов многочисленных книг, на письменный стол и отошла к шкафу, чтобы надеть под низ лифчик. Напялив на голову джинсовую кепку с надписью «BOY», она заперла дом на ключ и, игнорируя развалившегося посреди двора трёхцветного кота, вышла за калитку.       Особняк Танькиных родителей вырастал перед ней по мере продвижения вверх по улице. Стильный, большой и такой знакомый, почти родной. Будучи маленькой, Ирка часто воображала, что построит однажды похожий, красивый и комфортный, дом с романтичной вишнёвой рощей на переднем дворе, а рядом, может, по бокам — такие же богатые дома Таньки и Богдана.       Сейчас можно только невесело усмехнуться своей детской наивности. Танька и Богдан теперь, кажется, будут жить вдвоём, а Ирка на сегодняшний день достигла просветления и справедливо отметила, что вишнёвый сад прекрасен только у Чехова, а в реальности это едко-красная мякоть под ногами каждое лето.       Ирка привычным движением вдавила кнопку домофона, но ничего не произошло.       Да что ж за гадость с ней в последнее время творится! Учебник прое… потеряла! Заговор не помог, в столе бардак, который бесит, а убираться лень, и при всё при этом сверху давит тяжкий груз ответственности и страха перед взрослой жизнью. Постоянно, каждую минуту. И даже такая мелочь, как прийти к Таньке и забрать дурацкий учебник, обращается в мелкую, но до жути обидную проблему.       Она выудила из кармана мобилку и отыскала в контактах нужный номер.       Уперев одну руку в бок, а другой прижимая телефон к уху, Ирка сжала губы и принялась недовольно барабанить по дорожке ногой в сланце.       Куда можно уйти в воскресенье утром?! С её образом жизни впору спать до обеда, когда выпадает возможность…       — Алло…       — Доброе утро, Татьяна Николаевна, — стараясь скрыть досаду за будничным тоном, сказала Ирка. — И где же вы пропадаете в свой законный выходной?       — Ой, мы тут с родителями по магазинам поехали. Времени мало осталось, а ещё…       — Для чего?       У Ирки сердце в пятки ушло. Так, про её день рождения она забыть не могла, но с этими экзаменами кто угодно мозгами поедет, вполне вероятно, что она забыла нечто важное, а сейчас припёрлась и торчит у людей под калиткой…       — Ты чего, к родителям гости приедут! — недолгое молчание. — А, блин. Я разве тебе не говорила? Они такую вечеринку устраивают! Всякие крутые дядьки приедут, их семьи, родственники наши, друзья…       — Гхм-мр-рр, — неоднозначно промычала Ирка, что-то припоминая. Да, кажется, Танька рассказывала про какой-то корпоратив. А она и не слышала. Слушала, но не слышала.       Совсем уже на почве экзаменов чокнулась… Ладно бы готовилась сутки напролёт, как Танька в прошлом году, хотя бы польза была. А так — тревожится, трясётся, мечется всё, а толком ничего не учит.       — Я уже устала, если честно, по супермаркетам мотаться… Ты же придёшь вечером? После восьми уже всё готово будет.       — Тебе помочь с приготовлениями? — стараясь звучать более-менее участливо, спросила Ирка.       — Ну, Богдан обещал пораньше прийти и помочь… Я не стала тебя утруждать, сама понимаю, ДПА на носу.       — А, ну да, — рассеянно отозвалась Ирка, и стало ещё хуже на душе: даже Танька больше делает для её подготовки к экзаменам, чем она сама. И вдруг вспомнила. — Слушай, ты у себя мой учебник по истории не находила?       — Н-нет, вроде, — сомнением протянула та в ответ. — У меня столько этих учебников, особенно по истории, что я могла внимания не обратить. А что, дома нет?       — Нет, и заговор не сработал.       — Вечером придёшь — поищем! — решительно пообещала Танька под пиканье кассы на фоне. — Я такие пироженки раздобыла, тебе понравится! Две пачки купила. С желе, красивые такие…       — Ага.       — Короче, я тебя жду сегодня!       Ирка что-то согласно забормотала в ответ и сбросила. М-да, совсем под конец учебного года потеряла связь с реальностью.       По дороге домой Ирка старательно выуживала из памяти-предательницы другие факты, которые до этого неосознанно обходила стороной. Например, у бабки кончились назальные капли. Ходит кашляет и носом шмыгает уже неделю. И картошка кончилась вчера, пришлось дешёвые макароны на ужин из закромов доставать. Пора уже в себя приходить, а не дурью маяться.       Ирка сбросила кепку на сумку с учебниками и причесалась. По правде говоря, прихорашиваться не было никакого желания в последнее время. Она делала это скорее на автомате.       Переобувшись, Ирка накинула на плечи рюкзак и зашагала со дна городской балки к цивилизации, магазинам и аптекам. Бабка после собеса будет злая, грустная, ещё больше хворать начнёт.       Спустя час в рюкзаке сзади шуршал пакет с лекарствами, а руки тянуло к земле тяжестью пакетов, полных продуктов. Уже стоя на остановке, Ирка заглянула в ларёк с конфетами и купила коробку трюфелей, чуть автобус не пропустила!       Она устроила пакеты в ногах и завалилась на скрипучее сидение, глядя в заляпанное окно на проносящийся мимо город. Внутри засела давящая, пронзительно-чёрная пустота. До зубного скрежета хотелось отпинать какую-нибудь стену и сесть, в кои-то веки, зубрить конспекты. Это с одной стороны, а с другой — не делать ничего и никогда. Просто лечь под одеялко и тихонько сдохнуть.       Наташка Шпак из-за волнения перед экзаменами вообще к психотерапевту обратилась. А Ирка так сделать не могла. Что ей рассказать? Как она чертей может всю ночь искрящим проводом хлестать и потом в школе сонной молью сидеть? Нет, ни один психотерапевт не сможет с этим помочь.       Бабка ещё не вернулась. Кот ластился к ногам, недвусмысленно зыркая глазищами на полные пакеты.       Чем старше становишься — тем сложнее. Было Ирке двенадцать, она без зазрений совести могла кричать и топать ногами, плакать на плече у Таньки и рычать на Богдана, когда выбешивал. А теперь уж, будь добра, взрослей и учись сдерживать свои эмоции. Тем более будучи ведьмой. Твои проблемы — это твои проблемы, не обязательно истериками уведомлять о них каждого, кому не посчастливилось оказаться рядом.       Взъерошив волосы, Ирка горестно вздохнула. Скверно это — свои переживания скрывать, особенно когда в одиночку не способна с ними справиться.       Она потянула за кольцо, открывая банку с кошачьим паштетом, и вилкой выгребла консервно-мясисто пахнущую массу. Перед оживлённо наяривающим круги по кухне котом опустилась вожделенная миска, и он деловито зачавкал.       Чувствуя, что апатия уже запустила в неё свои костлявые ручонки и теперь тянула последние эмоции, Ирка безразлично поставила кастрюлю на огонь и кинула курицу в раковину, размораживаться.       Есть не хотелось совершенно, но бабке бульон не помешает.       Шаркая ногами, Ирка уселась на табуретку и спрятала лицо в ладонях, силясь за растрёпанными волосами спрятаться от внешнего сложного мира и вороха проблем. Плечи затряслись от беззвучных рыданий.

*************

*ДПА — экзамен в Украине для 9-классников, что-то вроде российского ОГЭ.