Перед экзаменами

      Тёплый, но, что важнее — не душный вечер опустился на землю. Во мраке, кое-где рассеянного жёлтым светом редких фонарей, пели цикады и глухо тявкали цепные псы за заборами. Ирка испытывала натуральную зависть. Могла бы тоже, как собратья, лежать себе в тени и бурчать на нежеланных прохожих. И никаких забот, лишь бы бабка не забывала кормить и в миске водичку менять.       Уже подходя к Танькиному дому, Ирка немного притормозила и затрясла головой, отгоняя глупые мысли. Додумалась — в будку, на цепь!       Что с тобою стало, ведьма? Уже готова ручки… лапки сложить и пузиком кверху лечь, лишь бы жизнь хоть немного легче стала? Да ничуть неволя не легче!       — Расквасилась я что-то совсем, — задумчиво пробормотала Ирка и нажала на кнопку домофона.       Раздался знакомый щелчок, и она толкнула калитку.       О веселье, царящем сегодня у Таньки, знала вся улица, пусть и до дна городской балки музыка доносилась глухо, но во дворе всё оказалось намного масштабнее и серьёзнее, чем Ирка могла предположить.       Из музыкального центра громко бýхали песни «Modern talking», воздух звенел от нестройного гула разговоров и хохота. Стволы акаций, высаженных вдоль главной подъездной дорожки, были обмотаны гирляндами, которые светились уютным жёлтым цветом. Массивные, накрытые пёстрыми скатертями, столы ломились от обилия еды. А людей было немерено! Человек шестьдесят, а то и больше!       Женщины в цветастых платьях заливисто смеялись и переходили от одного стола к другому, солидные мужчины с не менее солидными брюшками под футболками и рубашками накалывали на вилки майонезные салаты, шашлык, сельдь под шубой, поднимали высокие бокалы с шампанским и рюмки беленькой, произнося тосты… И все оживлённо беседовали, совершенно не обращая на вошедшую девочку внимания.       Впрочем, так было даже лучше — у Ирки не было настроения для подобных праздников, и задерживаться здесь она не планировала. Что тут вообще среди старпёров делать?       Танька выскочила из дома ей навстречу, радостная и изумительно красивая в лёгком небесно-голубом платье и чёрных босоножках. Остановившись с коробкой конфет в руках, Ирка невольно улыбнулась, глядя на подругу.       — Пойдём, а то совсем не было времени поискать, всё время на ногах, — Танька повела её в дом, обеспокоенно заглядывая Ирке в лицо. — Что-то ты даже не накрасилась.       — У-у-у меня тушь кончилась, — придумала она на ходу.       — Что ты не сказала? Я сегодня была в новом мегамаркете, там такой милый бутик с косметикой, надо обязательно туда сходить.       — Ага, — без особого интереса ответила Ирка, проходя мимо кухни и боковым зрением улавливая коротко стриженную макушку Богдана.       Танька толкнула приоткрытые двери и улыбнулась. Возле кухонной стойки, потягивая колу из стеклянной бутылки, Богдан непринуждённо общался вполголоса с отцом Таньки.       — Здравствуйте, — Ирка выдавила из себя рядовую улыбочку и приветственно махнула рукой Богдану.       Танькин папа вежливо поспрашивал её про дом, бабушку и как, в общем, дела, а потом обратил внимание на зажатую в её руках коробку конфет.       — Ой, Ира, не нужно было. У нас этих конфет!.. — сконфуженно начал он.       — Мне неловко, дядя Коля, у вас тут гости… — сбивчиво оправдываясь, Ирка положила трюфели на стол.       — А как с учёбой? Решила уже, какие экзамены сдавать будешь в одиннадцатом классе? Или ты в колледж собралась?       Внутри у Ирки всё оборвалось, как было всегда, когда поднималась эта тема. Нет, ну больше что, поговорить не о чем?!       И страх опять накатывал студёной волной, обжигая холодом внутренности. До закипающих в глазах слёз хотелось кричать: «Да не знаю я! Не знаю! Ни про одиннадцатый, ни про девятый, ни про колледж, ни про что! И вообще — страшно! Чисто по-человечески: страшно!»       Богдан, прислонившись к столешнице, вопросительно глядел на неё, ожидая ответа. Ирка чувствовала, что скоро не выдержит, и её напускная уверенность даст трещину, и все увидят, как ей, Ирке Хортице, страшно перед ближайшими перспективами на жизнь.       Но на помощь пришла Танька.       — Сейчас, мы учебник найдём и вернёмся, — она взяла её руку и потянула за собой.       Оттаяв и немного успокоившись, Ирка с благодарностью покосилась на Таньку. Не хватало ещё разреветься тут или огрызнуться на ни в чём не повинного дядю Колю.       Чтобы снизить градус собственного напряжения, Ирка решила переместить прицел Танькиного внимания с себя на Богдана.       — Как у них отношения выстраиваются, успешно?       — Не то слово, — довольно кивнула Танька, ныряя в приятный полумрак спальни. — Мама — так вообще от него в восторге. Сознательный, говорит, юноша. Страшно было поначалу, одно дело — знакомый или друг, а другое — парень. Сразу присматриваться стали. Ну, это нормально, родители ведь переживают. Никому не хочется, чтобы твоя дочка с кем-то не тем спуталась.       Ирка невразумительно промычала в знак согласия, а у самой на душе кошки заскреблись. Танька не обязана за её жизнью следить и в голову лезть — своих проблем ведь хватает! ДПА она хорошо сдала, лучше всех в классе, хотя школа элитная, там выделиться сложнее, Богдан, опять-таки, семья, отношения, праздники вон. С подругой радоваться надо, а не примерять её успехи на себя.       И всё равно примерила.       Ну да, родители хотят лучшего для своего ребёнка. Не дай бог с плохим человеком спутается. Зато её, Иркины, родители могут спать спокойно. У неё ни плохого, ни хорошего, ни средненького нет и не намечается. А им, кажется, и без разницы. Удобно! Стабильно!       Гадко.       Танька проигнорировала выключатель и забегала по тёмной, озарённой синим светом от монитора компьютера и лавовой лампы, комнате. У стен всё росли и росли стопки и ряды книг. Кровать была задвинута в угол, над ней мерцали встроенные в натяжной потолок софиты. Сквозь приоткрытую створку широкого пластикового окна доносились музыка и пьяные разговоры.       Переставляемые кипы книг громко забили по лакированной поверхности стола. Натужно сопя, Танька заглянула внутрь нижних шкафчиков и скептически скривилась, пока Ирка уселась на диван, погружённая в невесёлые мысли.       Танька хмыкнула, закрыла глаза и вытянула вперёд руку, словно требовала у пустоты вернуть украденное сию же минуту.       — Рич зникла, рич шукана, догоди в руки мени, знайдися, прийди, повернися!       Стопка на тумбочке задёргалась, один из нижних томиков выскочил из плена зажавших его со всех сторон книг и кинулся в руку бормочущей Таньки, как радостный щенок. Ирка с облегчением вздохнула. Ну вот, минус проблема. Завтра она сдаст все учебники, и не будет никакой орущей библиотекарши и капающей на мозги Бабы Кати.       Потревоженная башенка из книг покосилась и ме-е-едленно поплыла в сторону, Ирка успела придержать её в последний момент и выровнять.       Танька открыла учебник на первой странице, перевернула её, обнажая форзац. В углу простым карандашом было небрежно выведено: «Ирина Хортица, 9 Б класс».       — По каким старым учебникам вы учитесь, — тоном осуждающего систему образования знатока протянула Танька, листая параграфы. — Там же всё так недостоверно. Спорим, биологичка загоняет про царства природы? Ужас.       — Значит, хорошо, что я его даже не открывала, — Ирка забрала у неё из рук учебник и неловко потопталась на месте.       — А экзамен ты как сдавать будешь?       — Конспекты есть, — неопределённо повела плечом Ирка.       Конспекты-то есть, а вот в голове, в голове что-нибудь есть?       Снова живот скрутило омерзительным чувством, смесью волнения и страха.       Танька поглядела на неё с сомнением. Нескончаемо долгие несколько секунд Ирка напряжённо сжимала зубы, планируя, как будет пресекать все расспросы и бесполезные советы. Но Танька, хитро прищурившись, поправила светлые волосы и спешно перевела тему:       — Иващенко видела? С девушкой приехал. Даже как-то неловко подходить. После того случая с «ВедьмойТанькой» он наверняка обо мне не лучшего мнения.       — Он знал, к кому едет, — пожала плечами Ирка, выходя из спальни вслед за Танькой. — Если бы до сих пор обижался, придумал бы отмазку.       — И всё равно неловко. А ещё знаешь, кто приехал? Наш старый знакомый.       — У нас с тобой этих старых знакомых до ж… много, в общем, знакомых у нас с тобой. — В светлом просторном коридоре Ирка присела на корточки, чтобы застегнуть ремешок на сандалии. — Лишь бы не чёрт. Не к ночи будет помянут.       Танька криво усмехнулась, стоя у зеркала и поправляя волосы, её вмиг позеленевшие глаза опасно блеснули. Высокопоставленный чёрт, будь он хоть трижды чиновником или крутым предпринимателем, не сунулся бы к ведьме ни за что. По крайней мере, к такой, как Танька.       Праздник был в самом разгаре. Полный мужчина с лысой головой и густыми усами глубоким хриплым голосом пел в караоке «Расплескалась синева…» и салютовал стопкой водки в сторону сотоварищей, сидящих за столом плечом к плечу и негромко подпевающих. Стайка хихикающих детишек в платьях и рубашечках пронеслась мимо Ирки, чудом не врезавшись ей в ноги.       Проходя мимо распечатывающей спиральки против комаров мамы, Танька лихо стащила с пустующего стола два полных бокала вина и протянула один Ирке, старательно отступая в тень акации, чтобы их не заметили.       — Ты чего, я не могу! Мне же завтра в школу!.. — ошалело глядя на густо-бордовую жидкость, облизывающую хрустальные стенки, сказала Ирка.       — Протесты не принимаются. Выпить один бокальчик вина — полезно для здоровья. От него не опьянеешь, если пить потихоньку и что-нибудь кушать.       Танька отпила немного, подняла указательный палец вверх, находчиво хмыкнув, и метнулась назад в дом. Вернулась с рельефной пластиковой коробочкой, на белом картонном дне которой выстроились в три ровных ряда бисквитные пирожные с разноцветными прослойками и блестящей ровной вершиной с вкраплёнными кусочками ягод.       — Свежие, м-м-м, — блаженно прикрыв глаза, протянула она, откинула крышку и взяла кондитерскую прелесть двумя пальцами. — Я вообще покупное желе не люблю, а тут прям вкуснотища попалась. Бери!       — Эм, ты бы на сладкое-то не налегала, — Ирка отстранённо болтала вино в бокале.       Танька оскорблённо вскинула голову, но гордый вид портили перепачканные в ягодном желе щёки.       — Я, между прочим, за последний год ни килограмма не набрала! Хотя стараюсь ни в чём себя не ограничивать. Богдан меня любой любит!       — А ты сама?       — Ну, — замялась Танька, с сожалением разглядывая пирожные в коробке, — от сладкого ещё прыщи появляются. Вот это мне не нравится. Я и гоммаж уже для лица заказала, а всё равно лучшее средство от них — предотвращение.       — Чего-чего ты заказала?       — Гоммаж, «Кислородное дыхание»! — нетерпеливо «объяснила» Танька.       — А какое ещё дыхание может быть? — удивилась Ирка. Мозг настойчиво представлял какой-то «гоммаж для лица» обычным, сетчатым, натянутым между двумя деревьями гамаком. И как он от прыщей спасает? — Я тоже перестала за один присест плитку шоколада уминать. Ведьма-ведьмой, а следить за собой надо.       Они недолго стояли, о чём-то неспешно разговаривая, и Ирка постепенно стала осознавать, что не понимает ни сказанного, ни услышанного. Слова вылетали сами собой, общие фразы, бессмысленные обсуждения… И давящая, гнетущая, пугающе тупая пустота в голове.       — Я это… ненадолго, в общем. Уже поздно, а мне завтра к девяти в школу, — понимая, что больше так продолжаться не может, забормотала Ирка, виновато почёсывая щёку и пряча взор от расстроившейся Таньки. — Я, короче, пойду…       Она примостила нетронутый бокал на ближайший стол и, прижимая к груди учебник, двинулась к калитке, Танька поспешила следом, сбивчиво уговаривая её остаться подольше.       Ирка хмуро бубнила что-то про болеющую бабку и некормленого кота, когда дорогу ей преградила внушительная фигура, от которой за версту несло пивом и… волчарой.       — А вот и вторая, — довольно осклабился Ментовской Вовкулака, словно приехал не погулять на корпоративе и пообщаться с серьёзными, которые сегодня — несерьёзные, людьми, а ждать соседскую девчонку, пришедшую забрать учебник и смыться. — Я ещё удивился: одна ходит тут, вечеринки устраивает, а второй нету.       Опустив руку с учебником, Ирка выпрямилась и с надменной строгостью во взгляде уставилась в немолодое лицо подполковника.       — В гостях принято здороваться сначала, — как бы между прочим обронила она. — Поэтому — добрый вечер. Рада бы поболтать, но у меня своих дел по горло. Приятного отдыха.       Ментовской Вовкулака задумчиво усмехнулся, потирая плохо выбритый подбородок. Непоколебимой статуей напротив застыла Ирка, пытаясь придать глазам, которые мерцали сейчас в темноте, точно кусочки зелёного стекла, как можно больше пустоты и спокойствия, когда за спиной заканючила Танька:       — Ирка-а-а, ты уже уходишь?       — Экзамены на носу, — обречённо вздохнула Ирка, кивая на прощание Ментовскому Вовкулаке и обходя его по дуге.       В стороне, ближе к забору, на веранде забрякала гитара. Ирка покосилась на столпившихся вокруг Серого молодых оборотней. Понятно теперь, какие старые знакомые…       — Ирка, подожди, возьми с собой пирожные! — Танька почти догнала её.       Горько вздохнув, Ирка собралась уже обернуться на неё, чтобы по-человечески объяснить, как ей тяжело в этом году, а в этом месяце — так вообще! И что она не хочет грузить других своими проблемами и непонятными страхами, но и нормально общаться, притворяясь весёлой, она тоже не может, как вдруг плечо наткнулось на ощутимую преграду и вспыхнуло мимолётной болью.       Ирка пошатнулась на месте, в живот стукнулось что-то твёрдое, раздался всплеск, и она кожей ощутила холодную влагу.       — Охренеть, — стоя с брезгливо расставленными руками, Ирка с нескрываемой смесью недовольства и смирения смотрела, как с некогда чистой тёмно-синей футболки тихонько капает, а напротив Рудый, с которым она столкнулась, изумлённо пялится на мокрое пятно. Пиво разбрызгалось по его одежде и стекало по зажавшей кружку руке, но такого безобразия, какое было у Ирки, у него не наблюдалось. — Сходила, называется…       Пенистая струйка понеслась от локтя вниз, к держащим несчастный учебник пальцам. Ирка поспешно вскинула руку, не допуская, чтобы он ещё и пропитался пивом. От её резкого движения Рудый дёрнулся.       Он думает, она его учебником хочет треснуть?.. Хочет, конечно, но как-то некрасиво… При людях, всё-таки…       — Ой, — Рудый виновато перевёл взгляд на её покрывшееся розовыми пятнами от обиды лицо, — извини! Извини, пожалуйста. Я тебя не…       — Аккуратнее, — мрачно прорычал где-то позади Ментовской Вовкулака.       — Да, извини! — неловко опустив почти пустую (всё пиво-то он на неё вылил!) кружку на землю, Рудый смертельно побледнел. — Я не видел…       — Не видел он! — выплюнула подскочившая Танька, грозно зыркая на него из-под свисающих вдоль лица локонов. — Ходить осторожнее надо!       — Я не ходил, я просто стоял, Ирка, прости, я не хотел… — виновато частил Рудый, сухой рукой запуская пальцы в пепельно-рыжие волосы.       Ирка окончательно скисла и молча пошла к калитке. От неё разило пивом, и весь живот был залит этой горькой гадостью. Танька повисла у неё на мокрой руке.       — Не расстраивайся, — громко шепнула она. — Футболку в стиралку засунем, она за пару часов высохнет уже. Я недавно себе такую майку купила — закачаешься! Ещё ни разу не надела, пойдем.       — Спасибо, н-но… Мне что-то нехорошо. Я лучше домой, тетради полистаю, спать пораньше лягу.       — Ты уверена?       — Абсолютно. — Ей самой дурно стало от того, как фальшиво спокойно звучит её голос. — Спасибо, что пригласила. Пока!       — Стой, блин, — спохватилась Танька и суетливо сунула ей в руки коробку с пирожными, в которой ещё, помимо них, были всунуты другие вкусности со стола. — Не обижайся на этого придурка, хорошо?       — Ага. Спасибо, — слабо улыбнулась Ирка и на нетвёрдых ногах зашагала вниз по улице.       Она спиной чувствовала, как Танька провожает её поникшую фигурку тоскливым и обеспокоенным взглядом. От этого ощущения Ирка мысленно поскуливала, печально фыркая и поджимая под себя лапы. Танька всё понимала и всё видела. Но помочь… Чем тут помочь, когда она сама себе проблемы создаёт? Копается, копается внутри, выворачивая изнаночную сторону всех своих ожиданий и надежд. А потом начинает методично грызть себя.       Краем сознания Ирка, отворяя родную калитку, снова погрузилась в граничащие с паникой рассуждения о своём будущем. Сейчас она как никогда склонялась к решению наплевать на всё и пойти в колледж, какой-нибудь местный. Залечь на дно, разобраться в себе и тихо учиться… пока все остальные умные ребята её класса поедут через два года по стране поступать в крутые вузы. Ох и вспомнят они ещё Хортицу, которая ходила вся такая из себя, а в итоге, как лохушка, оказалась достойна только дрянного ПТУ.       Терпя катящиеся по щекам слёзы бессилия, Ирка захлопнула дверь дома. В гостиной негромко бормотал телевизор. Восседающая в кресле бабка оглянулась.       — Що ж там за гулянка така, що дитина в сльозах-соплях додому приходить?       — Тебе уже лучше? — шмыгая носом, тихо спросила Ирка и поставила на столик перед бабкой коробку со сладостями.       — Ще й як! Он яки чудеса бульончик на курочку з людьми робить.       Не слыша её, Ирка, как скользящее по дому и раздираемое страданиями и болью привидение, побрела по лестнице в спальню, едва не выпуская учебник из слабых от эмоциональной опустошённости пальцев.