Safe And Sound

— Продано за один миллиард фунтов мистеру Кроули! — ликующий голос месье Жюля перебивает взволнованные визги пьяной толпы, все присутствующие в один голос ахнули, раздались аплодисменты. Никто не думает перебивать ставку, внушительна не только сумма, но и вид самого Кроули: по его холодной, жесткой улыбке сразу становится ясно, что торговаться не стоит. Месье Жюль делает знак рукой и клетку с Азирафелем увозят за кулисы. Под аплодисменты и выкрики «Браво, господин Кроули!» Кроули подходит к сцене и месье Жюль кидается к нему с радостным объятием и безостановочно трясет руку, светясь при этом просто ослепительной аурой греховной жадности. — Смею вас поздравить с самой выгодной и необычной сделкой в вашей жизни, дорогой друг! — разливается соловьем старик, не выпуская его руки и тянет за кулисы, — вы приобрели у меня множество драгоценностей, молодой человек, но такой ценности больше нет ни у кого! — Вы даже не представляете, как вы правы, — тонко улыбается Кроули, пальцы его в предвкушении подрагивают, обжигая кончики адскими искрами. Еще немного терпения. Кроули следит, как охрана распахивает витые золотом двери клетки, внутри, на прутьях он замечает темную латынь, но письмена гаснут, стоит только щелкнуть последнему затвору. Простая ловушка, сдерживающая пойманную жертву, но Азирафель бы справился, если бы был полон сил. Гораздо хуже дело обстоит с артефактом, которым оковали ангела: черные духовные нити почти задушили его, еще несколько дней, и Азирафель бы умер, задохнувшись ритуальной тьмой. Пока что все очень плохо, но вполне поправимо. Успел, — думает Кроули, и его сердце совсем по-человечески сжимается. Он успел, и это главное. Ангел выглядит очень болезненно, даже не обращает внимания на их с Жюлем разговор, не видит самого Кроули, и, кажется, не понимает, что скоро будет свободен. Потерпи еще чуть-чуть, пожалуйста. — Чек, как обычно, друг мой? — довольно скалится Жюль, потирая толстые ладоши и Кроули, наконец, отрывает внимательный взгляд от ангела, устало привалившегося к прутьям спиной к нему. Азирафель даже не выходит из открытой клетки, все также сидит, сжавшись в комочек, и только мелко дрожит под тонкой белой хламидой. Кроули разворачивается к месье Жюлю, неторопливо снимает очки, наслаждаясь тем, как в секунду меняется лицо старика. Тот бледнеет, пятится, пока не спотыкается и неловко заваливается назад, тыкая в Кроули дрожащим пальцем. Кроули насмешливо приподнимает брови. Он не двигается с места, когда к нему бросается охрана: через секунду они лежат серым пеплом у его ног. Месье Жюль издает совершенно жалкий, тонкий всхлип. Кроули вздыхает. — Рано или поздно каждый садится за банкетный стол последствий своих поступков*, месье Жюль. Вам хватает глупости и храбрости вести дела с силами, о которых вы ничего не знаете, так примите результат своих действий с достоинством. Поднимайтесь. — Не может быть… — потрясенно шепчет старик, — все это время… ты.! Стой! Нет, подожди, Кроули! Мы еще можем все уладить! Я буду служить вам, к-клянусь! Давай заключим сделку! Кроули задумчиво разглядывает своего потенциального слугу, с его помощью он мог бы хорошо навариться на грешниках и перекинуть на него часть своих обязанностей, в старике достаточно порочности и власти чтобы привести к адским вратам целую очередь. Кроули медлит, и Жюль воспринимает это как хороший знак, он встает, отряхивает свой дорогой костюм и почти успокаивается, расплываясь в привычной сладко-вежливой улыбке. — Хорошее предложение, месье Жюль, — улыбается Кроули, удерживая старика взглядом. Он медленно обходит его по кругу, ласково кладет ладонь на упитанную шею, чувствуя под ладонью судорожное движение кадыка. — если бы мне было не наплевать. Жюль панически хватается за его руку в попытке вырваться, противно хрипит и всхлипывает, пока его шея ломается под сильными пальцами с острыми черными когтями, словно прогнившая сухая ветка. Кроули равнодушно наблюдает за беспомощными трепыханиями, морщится, когда кровь попадает на рукава его пиджака. Под характерный хруст и затихающие судороги Кроули брезгливо отбрасывает обмякшее тело куда-то в сторону, чудом очищает руки и одежду, и только потом быстро заходит к ангелу в клетку, садится рядом на колени. — Как, балбеса кусок, ты здесь оказался?! — шипит Кроули, аккуратно приподнимая ангельскую голову: тот дергается и распахивает мутные глаза. Азирафель слегка хмурится, блуждая по лицу Кроули индифферентным взглядом, и бескровные обкусанные губы трогает неуверенная улыбка. — Ты снова мне снишься, мой дорогой… Кроули замирает, даже дышать перестает, но быстро берет себя в руки. Самое главное сейчас — освободить ангела из цепей. Он берется двумя руками за ошейник, позволяя темной энергии проникнуть в него, опознать — тьма под его пальцами послушно вьется, ласкает. — Ab igne ignem. Цепь мгновенно тускнеет, превращаясь в обыкновенные железки, и Кроули как можно аккуратнее освобождает ангела от ошейника и снимает кандалы. Азирафель измученно кашляет, дышит судорожно и неверяще тянется к своей шее. Кроули нежно берет в ладони бледное лицо, успокаивающе поглаживая большими пальцами нежные щеки. — Ангел. — тихо говорит Кроули, сердце бухает где-то в горле, — Азирафель. Ну же, давай. Все хорошо, все хорошо. Смотри на меня. Азирафель растерянно моргает и молчит, но Кроули не торопит, позволяя ангелу немного прийти в себя. И не может сдержать облегченную улыбку, когда взгляд голубых глаз немного проясняется. Азирафель слабо встряхивает головой, отгоняя от себя мутную дымку слабости и остаточных чар, пока лицо его не озаряется настоящим узнаванием и щемящей сердце радостью. — Кроули? Кроули, это действительно ты?.. — Ты знаешь еще кого-то, кто постоянно вытаскивает твой святой зад из неприятностей? Азирафель качает головой и обессиленно смеется, пока его смех не перетекает в тихие всхлипы, и он изможденно утыкается Кроули в грудь, судорожно стискивая черный пиджак. — О, мой дорогой, как же мне было плохо, прости меня, прости, я такой глупец! Наивный доверчивый глупец! — из глаз текли слезы, но из-за слабости Азирафель не мог даже разрыдаться как следует. — Тише, тише, ангел, успокойся, все позади. — Кроули одной рукой обнимает ангела за спину, освобождает крылья, и мягко помогает Азирафелю подняться на ноги, — скоро поедем домой, — Кроули подбирает проклятые цепи, жестом растворяя их в воздухе и отправляя в багажник своей машины. Он разберется с этим позже. — Домой… даже не верится, — Азирафель сглатывает ком в горле. Он ни на секунду не выпускает руку Кроули из своей ладони пока они идут через весь зал к выходу из особняка — на них никто не смотрит, всего лишь небольшое чудо отвода глаз. На улице ангел останавливается, глубоко вздыхает, когда свежий ветер обдает его прохладой ночи и ощущением долгожданной свободы. Он распахнутыми глазами смотрит на усыпанное звездами небо и улыбается, устало и счастливо. — Я уже и не думал, что снова увижу что-то помимо своей клетки. Кроули… ты… — Все потом, хорошо? Не забивай голову, отблагодаришь меня ужином в «Ритц», — Азирафель смеется и кивает, и ради Сатаны, для Кроули это самый прекрасный звук во всех мирах. Он бережно усаживает Азирафеля на заднее сидение, чудом расширяя салон, чтобы хватило места для крыльев — Азирафель был пока что слишком слаб, чтобы убрать их. Кажется, только сейчас ангел по-настоящему ощутил себя в безопасности, он расслабляется, тихо стонет от удовольствия, разминая затекшие руки и ноги, старается удобнее устроить крылья. Кроули колдует ему большую подушку и теплый плед — ангел благодарно ахает, и падает лицом в пуховую мягкость. Кроули с улыбкой укрывает его, мягко проходится ладонью по расслабленной спине. — Поспи, нам долго ехать. — Азирафель сопит, сон, на этот раз здоровый, морит его почти мгновенно, и это прекрасно, он поможет восстановить силы намного быстрее. Кроули тихо закрывает дверь, и снова поворачивает назад, к золоченым воротам. За его спиной беззвучно и замертво падает охрана, ему не нужен лишний переполох. На парадных дверях, украшенных витыми узорами, он аккуратно рисует кончиками пальцев любимую огненную пентаграмму: к сегодняшнему рассвету от этого дома останутся дымящиеся руины, и, какая досада, человеческой полиции прибавится работы, все двери и окна окажутся намертво закрыты по неизвестным причинам.

***

Утро наполнило комнату теплым светом, за окном зеленела листвой акация, а из сада доносилось нежное пение птиц. Азирафель открыл глаза и удивленно приподнялся на подушке. Он находился в очень приятной, но незнакомой комнате, залитой солнечным светом, в мягкой кровати. На столике возле кровати стояла чашка душистого травяного чая, приятно дымясь запахом ромашки. Светлая мебель, мягкий кремовый ковер на полу и растения на подоконнике с большим окном и развевающейся от ветра занавеской — комната была именно такой, какую бы себе создал сам Азирафель — уютной и теплой. На секунду он испугался, что снова видит очередной прекрасный сон, и панически встрепенулся, вспоминая события прошлой ночи. Кроули его забрал! Его дорогой Кроули, он снова совершил невероятное и пришел на помощь, на этот раз все правда! То гнусное место окончательно позади! Азирафель посмотрел на свои руки — шрамы зажили и раны не болели, но на душе еще что-то оставалось, и тело ныло и болело, как будто он трое суток подряд таскал мешки с цементом, но все-таки настроение было приподнятым. Азирафель чувствовал, как силы очень медленно, но возвращаются к нему. На всякий случай, он ущипнул себя за запястье, и сам же ойкнул от боли, но широко улыбнулся: точно не сон. Ангел взял чашку чая, с удовольствием вдохнул ароматный пар и отпил из нее. Чай был горячим и очень вкусным, кто-то положил ложечку меда для бодрости, и это особенно порадовало Азирафеля — он очень соскучился по сладенькому за два месяца в этой ужасной клетке. Он успел выпить почти всю чашку, прежде чем дверь тихо скрипнула. — Проснулся, наконец. — Здравствуй, мой дорогой, — нежно улыбнулся ангел, пытаясь встать вошедшему демону навстречу, но охнул от тянущей боли в спине. Кроули раздраженно цокнул, поставил на стол поднос, что до этого держал в руке: на нем стояла кружка сладкого сливочного какао, блюдце с клубникой, пиалочка с джемом, а на тарелке — высокая горка ароматных блинчиков. Азирафель невольно сглотнул слюну при виде такой красоты, но Кроули не позволил ему подняться — поправил подушки и настойчиво помог удобно усесться. Азирафель только сейчас заметил, что одет в мягкую целомудренную пижаму в светло-молочную клетку. — Сколько я спал? — Четверо суток, — ответил Кроули и пожал плечами в ответ на удивленно вытянувшееся лицо, — ничего удивительного, ты был действительно вымотан. Как ты себя чувствуешь? — Замечательно, — разулыбался Азирафель, украдкой бросая нетерпеливые взгляды на поднос, Кроули хмыкнул, довольный таким аппетитом, но ангел вдруг ахнул, подорвался, хватая удивленного демона за руку. — Кроули, то место! Господи, я совсем забыл! Там же было столько невинных людей! Боже, их нужно спасти из этого ужаса! Кроули слегка замялся, не зная как сказать растревоженному ангелу, что он со всем разобрался, и спас их…. По-своему. — Дорогой? — Я сделал двойную работу… если можно так выразиться, — наконец ответил Кроули и встал. Он взял поднос, оставив его парить в воздухе рядом с ангелом и тот, несмотря на взволнованность, довольно потянулся за большой кружкой какао. — Что ты имеешь ввиду? — Кроули уклончиво передернул плечами, лениво свалился в кресло у кровати, наблюдая, как ангел макает кусочек блинчика в персиковый джем. — Скажем так… сейчас в Аду нет недостатка в грешниках, а в Раю — полным-полно чистых душ. Азирафель строго нахмурился, даже отложил вилку. — Я думал, ты не убиваешь людей, — тяжело вздохнул ангел, — Кроули… со мной в заточении было действительно много невинных душ, там были и дети. — И сейчас они наслаждаются райской жизнью! — огрызнулся Кроули, сам немного растревоженный внезапным чувством вины — убивать смертных он действительно не любил, а детей и вовсе никогда не трогал, — погибли смертью мучеников, это очень милосердно с моей стороны, между прочим! Грехи списаны автоматически, твоему начальству меньше работы, а к моему выстроилась очередь из садистов и содомитов, Сатана обожает этих ребят! Что не так? Когда Кроули волновался, глаза его становились полностью змеиными, он начинал жестикулировать больше, чем обычно, и совершенно очаровательно хмурился, словно ребенок, который не может выиграть в споре с родителем. Азирафель мягко улыбнулся и все же попытался подняться снова, плавно сместив поднос по воздуху в сторону. Кроули вздохнул, и подставил ангелу руку, Азирафель оперся на него, и они вместе подошли к распахнутому окну, выходящему в сад. В лицо приятно пахнуло свежестью и сладостью цветов. — Прости, Кроули, — виновато покачал головой ангел, отводя смущенный взгляд, — я… я очень часто бываю несправедлив к тебе. Ты так часто спасал мне жизнь, и я ни разу не смог тебе по достоинству отплатить. — Ангел… — Нет, подожди. Просто хочу сказать… я понял, что никогда не говорил тебе, как ты мне дорог, мой милый. Кроули задушено кашлянул в кулак. Ну почему, почему рядом с ангелом он превращается в совершенно беспомощное существо?! — Как… как и любое божье… дьяволь… создание?.. — пробормотал он. — Нет. — Азирафель улыбнулся, и больше не стал ничего добавлять, чувствуя, как предательски пламенеют щеки. Кроули, кажется, и вовсе ненадолго выпал из реальности, серьезно над чем-то раздумывая, пока, наконец, не схватился за спасительную мысль. — Так… ты расскажешь мне, что произошло? Не каждый день на черном рынке торгуют ангелами. — Азирафель тяжело вздохнул, к этому разговору он возвращаться совсем не хотел, было слишком стыдно за свой грандиозный промах. — Ох. Это такая глупость, такая глупость с моей стороны! — рассказать все же пришлось. И о чертятах, и о том, как его пленили и два месяца держали в злополучной клетке. Про месье Жюля и много еще чего, что никоим образом не порадовало Кроули и он ни разу не пожалел, что собственными руками отправил старикашку в Ад: да, ему было плевать на смертных, которые попадались в ловушку Жюля, пока дело не дошло до ангела. Всегда все менялось, когда дело доходило до ангела. — …а потом появился ты, и этот кошмар закончился, — рассказ получился тяжелым, ангел часто сбивался и затихал, иногда утирал невольно выступающие слезы, не удивительно: даже в самые тяжелые времена максимум опасности, что грозила Азирафелю — развоплощение, что в сравнении с настоящей гибелью в страшном подвале в руках страшных людей — забава детская. В конце концов, он так утомился заново испытанными переживаниями, что Кроули, отмахнувшись от возражений, снова уложил Азирафеля в постель. Ангел для вида посопротивлялся, но провалился в сон почти сразу, как светловолосая голова коснулась подушки. — Спи, мой ангел, — прошептал Кроули, нежно коснувшись пальцами чужого лба: немного приятных сновидений никому не повредят.

***

— Дорогой мой, а что это за чудное место? — несколько дней спустя ангел, уже чувствующий себя гораздо лучше после долгого лечебного сна сидел на уютной веранде, наслаждаясь любимым какао. Теплый вечер окутывал приятным ветерком, Азирафель настолько одомашнился, что даже не стал переодевать бессменную пижаму — просто закутался в теплый махровый халат и наколдовал уютные тапочки. Он с сожалением вспомнил, что его любимый костюм бесследно пропал, а значит нужно придумать новый наряд по приезде домой. Кроули рядом возился в ящике с садовыми инструментами, перебирал какие-то пакетики с семенами и перетаскивал в сад мешки с удобрениями. Азирафель наблюдал за ним с затаенной гордостью и умилением. — Мой дом, — откликнулся Кроули, не отвлекаясь от тщательного изучения состава на мешках, — купил его в прошлом столетии, просто перевалочная база. Редко тут бываю, в основном впадал здесь в спячку на пару-тройку лет. Все остальное время сдаю его в аренду. «Джунипер Ивнинг Хаус». — О, как поэтично… Это действительно прекрасное место, — улыбнулся Азирафель, оглядывая весьма живописный пейзаж. Даже с веранды открывался прекрасный вид на близлежащее небольшое озеро, которое обнимал зеленый берег с мягкой травой. Азирафель очень хотел там погулять. — Да, хоть и на отшибе, но тут довольно мило, люди частенько здесь останавливаются на годы. Еще бы, я заколдовал указатель, и теперь он привлекает постояльцев в два раза сильнее, — Кроули самодовольно улыбнулся, — беру с них тройную цену, а они не могут отказаться. — Это… даже благородно! — рассмеялся Азирафель, — тут очень красиво и невероятно чистый воздух! Люди наверняка приезжают сюда поправить здоровье, мой дорогой. — Уж не намекаешь ли ты… — Да, это доброе дело! — Азирафель засиял благостью, — даже поднятые цены не делают тебя… — Точно! Поднять цены! Ньюман расстроится, когда узнает, что его любимая комната подорожала еще больше, но отказаться не сможет! — Кроули победоносно сложил руки на груди. Азирафель вздохнул, нежно сощурив глаза. — Тешь, тешь себя этой мыслью, — Азирафель лукаво улыбнулся, даже щеки зарумянились от удовольствия. Кроули не ответил, только независимо фыркнул и вернулся к своим удобрениям, пряча улыбку. Они еще долго сидели и наслаждались закатом, вечерний ветер приятно трепал волосы, спокойное прекрасное захолустье Гринвича одарило их тишиной и уединением.

***

Дни проносятся мимо один за другим, иногда Кроули уезжает по делам, и Азирафель отправляется в одиночку изучать живописные окрестности: он знакомится с соседями, с утренним почтальоном и молочником, обнаруживает местную семейную кондитерскую, где каждый день покупает вкуснейшие домашние пряники и натыкается на чудный маленький ресторанчик, куда потом ведет и Кроули. Очень скоро они становятся достаточно приметной парой и предметом любви всех женщин в округе, в основном благодаря невероятному очарованию Азирафеля, разумеется. Мисс Дарси из кондитерской радушно машет им рукой и приглашает на вечерний чай, угощает маковыми булочками и с присущим женским любопытством интересуется, где они познакомились. Азирафель мнется, пытаясь придумать достоверный ответ, Кроули пожимает плечами. — О, это был, знаете, такой чудный солнечный день в… ох… — Яблоневый сад, — подсказывает Кроули, сдерживая смешок, — обожаю эту историю, был жуткий скандал. — Довольно необычно в наше время, — удивляется мисс Дарси, подливая им чай, — и что же случилось? — Хозяйка сада была жуткой собственницей, — не моргнув глазом продолжает Кроули, игнорируя укоризненный ангельский взгляд, — всего одно незаконно сорванное с дерева яблоко не особо умной девушкой, и вот я уже — обманщик и подстрекатель, а Азирафель — соучастник. — Что?! — изумленно возмущается Азирафель, мисс Дарси заинтересованно кивает, отпивая из своей чашки. — Ты не вызвал полицию и помог преступникам бежать, — Кроули разводит руками, — самый настоящий соучастник. — Ради бога, дорогой, они не были преступниками, всего лишь запутавшиеся дети, — машет рукой Азирафель и улыбается. — Но это не помешало хозяйке сада закатить скандал из-за одного-единственного яблока. И в результате мы вынуждены были… объединить усилия. Так и познакомились. Мисс Дарси смотрит слегка недоверчиво, явно сомневаясь в правдивости, особенно когда Азирафель шутливо принимается отнекиваться и спорить, но только с улыбкой качает головой и думает о том, что противоположности определенно притягиваются.

***

Азирафель считает, что «Крылышко или ножка», невероятно уютный ресторанчик мистера Робинсона, ничем не хуже чем «Ритц». Их с Кроули любимый уединённый столик у окна, с видом на прибрежную аллею, всегда чудом остается свободен. Мистер Робинсон, высокий и дородный мужчина с густыми, по-гусарски подкрученными усами, всегда вежлив и приветлив. И вместе с меню всегда ставит на их стол пару изящных свечей в резных подсвечниках. «Для атмосферы», многозначительно говорит он. Кроули не возражает, Азирафель смущенно пылает щеками, бросая на Кроули быстрый взгляд. Совершенно очевидно, что все знают, что они живут вместе (это же деревня, бога ради!), и принимают их за пару, что немного не соответствовало действительности, но… Кроули не опровергал эти слухи. Азирафель тем более. — Ты знал, что мисс Дарси нравится мистер Робинсон? — шепчет Азирафель, указывая глазами на отошедшего от них мужчину. Мисс Дарси, в прелестном бордовом платье, сидит за барной стойкой и всеми силами старается не смотреть на мистера Робинсона уж слишком долго. Мистер Робинсон отводит взгляд, не знает куда деть руки и кидается подливать мисс Дарси еще вина в бокал.   — Ангел, об этом вся Вселенная знает, — усмехается Кроули. Азирафель сверкает глазами и нетерпеливо ерзает на стуле. Кроули уже знает, что сейчас услышит. — Мы могли бы, знаешь… немного им помочь? Маленькое чудо. Совсем крошечное. Пожалуйста, дорогой. Кроули закатывает глаза, хоть под очками и не видно, лениво закидывает ногу на ногу. Тратить чудеса на такие глупости? Вот еще. — Мистер Робинсон! — громко обращается он к хозяину заведения так, чтобы его точно услышал весь зал, — мисс Дарси, с которой вы глаз не сводите, тоже в вас влюблена. Мисс Дарси, мистер Робинсон очень хочет пригласить вас на свидание, но жутко боится. Ответите ему согласием? Мисс Дарси смущенно ахает и прижимает ладошки к горящим щекам, мистер Робинсон роняет сахарницу и задушено кашляет в могучий кулак. Зал замирает в восторженном ожидании, словно на их глазах творится история, и когда мисс Дарси, хихикнув, кивает, а улыбка мистера Робинсона, кажется, освещает всю планету, взрывается аплодисментами. — Крошечное чудо для тебя, мой ангел, — пожимает плечами Кроули. Азирафель растроганно прижимает ладошки к груди и сияет как маленькое солнце, Кроули знает, что сейчас он купается в атмосфере любви, царящей в ресторане. — О, дорогой мой, — нежность в голосе Азирафеля окутывает Кроули с ног до головы, ангел порывисто пересаживается к нему на диванчик и берет за руку. Кроули медленно переплетает их пальцы. Домой они возвращаются в непривычном уютном молчании так и не разнимая рук. Чтобы поцеловать Кроули, Азирафелю требуется встать на носочки, а Кроули требуется сверхъестественная сила воли, чтобы не умереть на месте, когда ангел, краснея как маков цвет, удерживает его у двери своей спальни и робко тянет внутрь.

***

Золотая осень знаменуется свадьбой уже мистера и миссис Робинсон. Кроули не особо любит все эти дурацкие человеческие традиции, но послушно преобразует свою домашнюю толстовку в превосходный черный костюм, укладывает волосы и даже колдует подарок в коробке с красивым шелковым бантом. — Только ради мартини с оливками, — предупреждает он, перекидывая коробку довольному Азирафелю, — я люблю оливки. — Конечно, мой милый, — улыбается ангел. На церемонию они слегка опаздывают, но Азирафель все равно умудряется отхватить для себя самый вкусный кусок торта, а букет невесты почему-то летит прямо Кроули в лицо, игнорируя все законы физики. Чертовы свадьбы, думает Кроули, но раздражение тает само собой, стоит только наткнуться на лукавую ангельскую улыбку. Вот же белокрылый засранец.

***

Зима подступает как-то слишком неожиданно, и осознание этого накрывает Азирафеля ранним утром, когда он привычно выходит из дома, чтобы забрать у мистера Доу газеты и перекинуться с ним парой слов. Уже заметно холодает, небо собирает на себе пасмурные тучи, одаривая Гринвич первыми снежинками. Они с Кроули живут здесь уже полгода. Чудесные полгода, и за это время Азирафель ни разу не вспомнил о своей книжной лавке, так поспешно оставленной в Сохо. Книжный магазин очень долгое время был его домом, его крепостью и самым любимым местом на свете, но сейчас… Азирафелю настолько полюбился этот особняк, в особенности его владелец, что он и представить себе не может, что рано или поздно придется возвращаться в Лондон. Наверное, нужно проверить, все ли в порядке, целы ли книги, ведь он пропал так надолго… Сейчас все произошедшее кажется Азирафелю каким-то дурным сном и вспоминать об этом не хочется. Он знает, что проклятые кандалы все еще лежат в багажнике Бентли, Кроули бы сказал, если бы избавился от них. Азирафель подходит к черной машине, проводит пальцами по блестящей краске и под его прикосновением багажник приглашающе открывается. Так и есть, небрежно валяются на дне рядом с запасной шиной. Азирафель осторожно касается железа пальцами, хоть и знает, что в таком виде они абсолютно бесполезны и вреда не принесут: надевать их должен демон, и только демон может снять. В пятнадцатом веке эта штука наделала среди ангелов много шума: Вельзевул сманила монаха Испанской инквизиции в сатанинскую церковь и приказала придумать ловушку для ангелов, лишающую их сил. Что и говорить, под влиянием могущественного демона старик справился на отлично, хотя способ, по мнению Азирафеля, слишком варварский. Он до сих пор терпеть не мог это грязное время: глухое средневековье с жестокими нравами и разгул демонов на земле. Причем совершенно без воображения, не то, что его дорогой Кроули. — Отнеси их наверх. — Азирафель слегка вздрагивает от неожиданности: Кроули подходит неслышно, сонно зевает и лениво утыкается ему в шею мягким поцелуем, обнимая со спины. — скажешь, что отвоевал их у злобного демона. — Гавриил будет доволен, — соглашается Азирафель. Так будет лучше всего, ну не возвращать же их в Ад? Гавриил наверняка замочит цепи в наисветлейшей воде для большей безопасности. И может даже выпишет благодарность за конфискацию такого опасного артефакта. — Отлично, тогда идем в дом, холод собачий. Сделаю тебе какао. — бормочет Кроули и первый идет к крыльцу. Азирафель улыбается, аккуратно закрывая багажник. Несколько дней спустя Гавриил действительно присылает благодатный свиток с официальной признательностью и даже бонус в виде расширения лимита чудес.

***

Еще через полгода Азирафель полностью преобразует большую пустующую комнату на втором этаже их дома в собственную библиотеку и окончательно закрывает свой магазинчик. Он чудом переносит все книги из своей лавки сюда, с удовольствием сортирует их, стирает пыль с корешков, бережно левитирует древние свитки, радуясь, что наконец-то не придется всеми силами отпугивать потенциальных покупателей своих ценностей. Кроули копошится на кухне — несколько недель назад он ударился в освоение кулинарии и теперь с демонским энтузиазмом постигал тайны лучших человеческих поваров. Особенно ему нравился какой-то орущий на всех дядька, Кроули находил в нем родственную душу в воспитательных моментах. Азирафель с довольной улыбкой оглядел плоды своих трудов, хлопнул в пухленькие ладошки и спустился вниз. По кухне разливался вкусный аромат морепродуктов и жженого вина. — Сегодня обед накрыт как в лучшем ресторане Парижа, даже салфетки такие же, — гордо признался Кроули. Стол и правда был украшен по последней рестораторской моде, Кроули в этом деле явно поднаторел. — О, это даже лучше, чем вчера! Милан и рядом не стоит, мой милый, — разулыбался ангел, чинно усаживаясь за стол и расправляя темно-синие салфетки. — Устрицы особенно удались, мои комплименты повару, — резюмировал Азирафель деловито, ему нравилось изображать из себя ресторанного критика, — ты вполне мог бы работать в «Le Flandrin»! — Ты мне льстишь, ангел, — подыграл Кроули и расплылся в самодовольной улыбке, — продолжай! — Только если ты пообещаешь больше не пугать мистера Доу. Дорогой, он уже не молод и может не пережить вид огромного питона в нашем саду. Бедному дедушке пришлось стирать память! За окном моросит дождь, гулко отбивая каплями по листьям деревьев саду, добавляя уюта в теплом доме. Азирафель чудом разжигает камин и манит совсем разленившегося после обеда демона на мягкий диван. — И почему я не хотел здесь раньше жить, спокойно вдалеке от всех, — размышлял вслух Кроули, с удовольствием разлегшийся на ангельских коленях и сонно прикрывая глаза. Азирафель улыбнулся, мягко зарываясь пальцами в медные пряди и принимаясь поглаживать и почесывать жесткие волосы. Кроули обожал такие мини-массажи. — Потому что рядом не было меня? Кроули замолк, и, повернув голову, поцеловал ангельское запястье. — Да, ангел, потому что рядом не было тебя.