На опушке Нан-Эльмота

Келебримбор ехал во главе небольшого отряда дозорных. Справа от него простирались холмы с высушенной солнцем травой, а слева темнел мрачный лес Нан-Эльмот. От жуткой чащи их отделяла узкая река и граница Химлада, однако нолдо отчетливо чувствовал чей-то взгляд. Он не смог бы его описать как враждебный, скорее любопытный. Когда они достигли излучины реки, Келебримбор сделал знак остановиться. Солнце лишь немного наклонилось к западу, но лорд решил, что это место отлично подойдет для стоянки, и спорить с ним никто не стал. К тому же необходимо проверить, кто смотрит на них из леса. Совсем неслышно ступая по утопающей в прошлогодней листве земле, вдоль деревьев пробирался худощавый подросток. Он неотрывно следил за несколькими всадниками, близко подошедшими к Нан-Эльмоту. Отчего-то те совсем не боялись мрачного леса, а их главный, высокий и красивый, еще и пристально смотрел на этот берег реки, что-то выискивая. Наверное, он почувствовал взгляд и искал его обладателя, то есть самого Маэглина. Мальчик фыркнул — в такой тени ни один солнцелюбивый эльф не способен ничего разглядеть, другое дело он, Ломион, с детства привыкший смотреть сквозь сумерки и издалека видеть опасность… Мальчик вздрогнул. Узкая холодная рука сжала его плечо. — Кто это? — спросил сухой голос за спиной. — Я не знаю. Эол посмотрел на расставляющих палатки нолдор. Выхватив взглядом главаря, он сказал: — Это, — он указал пальцем. — Сын лорда. Маэглин на всякий случай кивнул, ожидая, что еще скажет отец. Но тот молчал. Очень долго молчал. Если бы не костлявая рука на его плече, то Маэглин наверное бы уже куда-нибудь ушел и занялся более интересным делом… — Подружись с ним. Прозвучавшие слова, показались настолько нереальными, что пришлось переспросить. — Подружись с ним, — как ни в чем не бывало повторил эльф. — У тебя есть три дня. — Я… Я могу выйти из леса? — Лишь на то расстояние, пока видишь реку. Не соглашайся ехать с ними, если предложат. Маэглин кивнул. Лицо отца ничего не выражало, но эльфенок знал, что он что-то замыслил. Спрашивать, зачем ему сын лорда, было бесполезным занятием. Эол осмотрел сына и ушел, больше не сказав ни слова. На землю легли сумерки, укрывая холмы и реку мягкой темнотой, придавшей Маэглину уверенности. Он выдохнул и принялся переходить реку в самом узком ее месте. Но ноги все равно оказались по колено в воде. Эльфенок осторожно выбрался на берег и поежился от холодного ветра. Теперь главное не попасться… один дозорный стоял выше по течению, другой был за палатками, остальные сидели у костра. Маэглин незаметно, пригибаясь к земле, заскользил к большому валуну, который он заприметил еще вечером и, скрывшись за ним, стал слушать, о чем говорят нолдор. Они говорили на синдарине, и Ломиону не составило труда понять их слова, хотя предмет разговора был непонятен — какие-то названия и имена. Маэглин двинулся ближе, выглядывая из-за камня. Он рассматривал каждого из них и остановился лишь когда встретился со взглядом серых глаз. Сын лорда улыбался и смотрел на него. Давно смотрел. А он даже не заметил! Вот тебе и Острый взор. Тем временем Келебримбор поднялся и пошел прямо в его сторону. Маэглин отполз в тень, но вряд ли бы это его спасло. — Привет, — безобидно сказал сын лорда. Подросток сначала хотел не отвечать совсем, но так он с ним не сможет подружиться, и все же буркнул: — Привет. Теперь он ожидал расспросов о том, что он здесь делает, зачем следит за ними и где его родители… но сын лорда спросил другое. — Ты голоден? У нас как раз осталась лишняя порция. Да и неплохо бы было тебе погреться у костра, наверное, пока через речку шел, все штаны промочил. Маэглин смутился. Ну вот как он узнал? Неужели его видели еще с обеда, когда он только начал идти за отрядом? Эльфенок кивнул и схватился за предложенную руку, а затем пошел за ним к костру, около которого грелись эльфы. Слишком много эльфов, по мнению самого Маэглина, целых пять! Келебримбор подал ему тарелку и ложку с чем-то очень вкусно пахнущим, и Ломион тут же принялся есть, и даже звучащий в голове совет отца «никогда не доверяй нолдор» не смог бы заставить его отказаться от этой еды. — Спасибо, — вспомнил он нормы приличия, которым его учила мама. Эльфы давно уже наблюдали за ним и ждали действий лорда. — Пожалуйста, — улыбнулся Тьелпэ. — Расскажешь, как тебя зовут? — Маэглин. А тебя? — Келебримбор. Мальчик нахмурился. Этот эльф издевается или это его настоящее имя? Его же невозможно выговорить! — Можешь звать Тьелпэ, — понял его молчание сын лорда. — Это сокращение от квенья Тье… а впрочем не важно. — Хорошо, — Маэглин теребил край своей заляпанной грязью рубашки, эти эльфы, которые молчат, следят за разговором и смотрят, его смущали. — А что вы тут делаете? — Охраняем границы. — От кого?! Нан-Эльмот же с вами не воюет, я точно знаю. — Откуда знаешь? — Я там живу. И там некому воевать, там только папа, мама и наши лошади… ой. Маэглин зажал рот рукой и испуганно посмотрел на Тьелпэ. Но тот как будто не заметил, что ему только что раскрыли важную информацию, и продолжил беседу. — И тебе не скучно одному? Без друзей? — Скучно, — пожаловался эльфенок, а его уши опустились — странная особенность всех синдар. — И очень одиноко. Поэтому я хотел посмотреть, что вы делаете и почему смеялись. Я тоже хочу. Последнее прозвучало совсем по-детски, но он действительно хотел общаться и смеяться над шутками, как они. — О, мы просто изображали моего отца, — весело фыркнул сын лорда. — Когда он злится, то он так краснеет, надувает щеки и выкатывает глаза!.. Лаурэ, покажи! Один из эльфов состроил страшную гримасу, отчего другие развеселились, а Ломион не понял. Он опустил голову, даже среди эльфов он не может быть своим. — На самом деле он не такой страшный, Маэглин, — Келебримбор похлопал его по плечу. — А твой отец Эол, да? Ломион кивнул. Как будто в Нан-Эльмоте еще кто-нибудь есть. — А мать? До сегодняшнего дня я не знал, что он женат и у него есть такой милый сын. Милый, ага. Это он его еще при свете дня не видел — бледный, худой, с короткими спутанными волосами. Маэглин поднял взгляд на нолдо. У него-то волосы великолепные, это даже в свете костра видно. — Мою маму зовут… — Он не знал, можно ли об этом сказать, поэтому снизил голос до шепота — вдруг отец рядом и подслушивает его? — Аредэль. Она, как вы, из нолдор. Лица всех присутствующих странно изменились. Кто-то смотрел удивленно, кто-то неверяще. — Она жива?! Не может быть… прошло полсотни лет! — А ты ее знаешь? — теперь удивился Маэглин. — Конечно! Она моя родственница. Так значит и ты мне тоже! — Келебримбор засиял улыбкой. Он притянул к себя подростка и крепко его обнял. Ломион забился, стараясь выбраться из захвата — его пытаются задушить! — но потом перестал, поняв, что никто его убивать не собирается, а это даже приятно и тепло. — Я так рад, что мы встретились, а еще я обязательно расскажу об этом ее отцу, королю Финголфину, и ее брату. Они будут так счастливы узнать, что Ириссэ жива и что у нее есть сын! Маэглин кивнул. Он немного знал про дедушку Финголфина и дядю Фингона — Аредэль рассказывала о них в то недолгое время, когда могла побороть чары Эола. Раньше, в его детстве, это было очень часто, а сейчас… Нолдиэ была лишена собственной воли, могла часами выполнять монотонную работу, не имела эмоций и не узнавала Ломиона. Об этом говорить Тьелпэ точно не стоит, он расстроится. Келебримбор принялся рассказывать о том, какой праздник они устроят, когда его мать вернется к нолдор. Однако его голос уплывал все дальше, и Маэглин заснул, прижатый к теплому боку феаноринга. Проснулся он уже утром. Над головой свисала ткань палатки, а через отодвинутый полог внутрь проникало солнце. Эльфенок потянулся и выбрался из палатки. От костра пахло чем-то вкусным, и Ломион направился туда. В котелке варилось что-то странное, чего Маэглин никогда не ел, а у самого котелка сидел один из эльфов. Эльфенок заколебался. Есть хотелось очень, а вот начинать разговор нет. Он решил походить рядом, привлекая внимание нолдо так, чтобы он заговорил первым. Но первым заговорил Келебримбор, подкравшийся сзади и ткнувший кузена в бок. Эльфенок подскочил. — Доброе утро, братик. — Зачем ты так сделал? — обиженно спросил эльфенок. — Ради шутки, но больше так не буду. Ты еще не завтракал? Я тоже. Идем, а потом приведем тебя в порядок. Он взял мальчика за руку и подвел к костру, взяв две тарелки, он подал одну кузену, а вторую взял сам. — Приятного аппетита, братик. Маэглин кивнул. Ему было приятно, что сын лорда его так называл. Когда завтрак закончился, Маэглин и Тьелпэ сели у реки. В руках у Келебримбора был небольшой мешочек с разными бусинами и заколками. — Я, наверное, вас сильно задерживаю, — грустно сказал эльфенок, кинув камешек в реку. — Вам надо охранять границу… Келебримбор махнул рукой. — На пару дней мы можем и задержаться. А потом ты можешь пойти с нами. — Не могу, — вздохнул Ломион. — Отец не разрешает уходить далеко от леса. Лучше ты потом приди ко мне. — Хорошо, тогда я буду приезжать к тебе очень часто, — заверил его нолдо и улыбнулся. — А теперь давай займемся твоими волосами. — Зачем? Они не красивые. Не то что твои… — Сейчас станут красивые, — нолдо усмехнулся и сел за спиной кузена. — Можешь пока что выбрать украшения из мешочка. Келебримбор с усилием расчесал первую прядь волос — колтуны были страшные, но нолдо продолжал. Если бы он спросил, почему Ломион не следит за состоянием волос, то услышал бы, что раньше эльфенка заплетала и расчесывала мама, а потом перестала вспоминать его и заботиться. Но Келебримбор не спросил. Битва с волосами продолжалась минут пятнадцать, и все это время Маэглин мужественно терпел, изредка шипя от боли и ойкая, когда нолдо тянул уж больно сильно. Потом он подал ему несколько синих бусин и одну красивую заколку. Тьелпэ улыбнулся и быстро заплел две маленькие косички, украсив их бусинами. — Во Втором Доме у всех косички, — пояснил он и убрал часть челки мальчика заколкой. Маэглин посмотрелся в зеркало, долго изучая свое отражение. Он как будто сразу стал красивее. Хотя волосы нолдо все равно были длиннее, мягче и блестели лучше. — Спасибо. Весь день Тьелпэ рассказывал кузену о жизни за пределами Нан-Эльмота, об их родственниках и истории с сильмариллами. Вечером эльфы пели у костра, отчего Маэглину стало совсем спокойно и он снова заснул рядом с Тьелпэ. Но следующее утро было не очень радостным. Нолдор собирали лагерь и отправлялись дальше. Уши Маэглина совсем обвисли, что не укрылось от Келебримбора. Поэтому, когда отряд был готов к дороге, он подошел к эльфенку и крепко обнял. — Не расстраивайся, Маэглин. Я сейчас быстро доделаю свою работу, отчитаюсь отцу и уже через десять дней буду здесь. Я привезу тебе много вкусностей и подарков! Честное слово. Маэглин не ответил, лишь тихо вздохнул, а затем снова крепко обнял кузена. Было очень сложно не заплакать, когда единственный друг хочет оставить его в одиночестве, в темном лесу, наедине с отцом. Но Ломион справился. — Я буду тебя ждать, — быстро проговорил он и, отстранившись, побежал к реке. Он обернулся, лишь перебравшись на свой берег и забежав в лес. Келебримбор, все это время следивший за ним, на прощание помахал рукой. Отряд уехал. Ломион несколько часов побродил по лесу и вернулся домой. Будет ли отец им доволен? Эол встретил сына на пороге. Ничего не говоря, он завел его на кухню, где Аредэль подметала пол. Женщина даже не повернулась к вошедшим. Взгляд ее был пуст. — Садись и рассказывай. Эол встал напротив Маэглина. Даже несмотря на сутулость он был очень высокий. Эльфенок кивнул и рассказал отцу обо всем — спорить и утаивать было бессмысленно. Если бы Ломион не сказал, то Эол бы все равно прочитал бы в его мыслях. Но так было бы больнее. — Молодец, — скупо похвалил он. — Когда он придет в следующий раз, можешь пригласить его к нам домой. — Зачем? Ты хочешь его убить? А мама? — Нет, не убить. А твою мать он даже не увидит. Зови.