На опушке Нан-Эльмота

Дни полетели за днями. Маэглин каждое утро уезжал к опушке, ожидая, когда же приедет кузен. Келебримбор приехал только на десятый день, как и обещал. Подросток, лишь увидев его лошадь, перебрался на другой берег реки, а когда Келебримбор спешился, бросился ему на шею. Нолдо рассмеялся. — Ты все десять дней с места не сходил, братик? — Ну почти, - смущенно ответил Ломион. — Ты все дела доделал? — И я почти. Я еще не отдал тебе обещанные сладости, — Келебримбор улыбнулся и указал на свой мешок. — Я думал, ты пошутил, — удивился эльфенок, но на мешок теперь поглядывал с интересом. Келебримбор расседлал коня и отпустил в поле — далеко не убежит, но от седока отдохнет. Сами же они расположились у реки на ковре, также привезенном Келебримбором. Ломион рассказывал кузену про то, как долго он его ждал и как рад видеть. А нолдо говорил о дозоре, спокойствии на границе и реакции Куруфина и Келегорма на известие об Аредэль. — Дядя написал ей письмо. Передашь? Маэглин кивнул, сейчас он все его силы уходили на то, чтобы разлепить рот, связанный какой-то неизвестной, но вкусной сладостью. Столько разных конфет он не видел никогда в жизни. Какие-то таяли во рту, из некоторых вытекал ягодный сок, в других были орехи… — Может ты лучше сам ей передашь, — эльф победил противную конфету. — Отец разрешил тебе придти ко мне в гости! Хочешь? Эльфенок с надеждой посмотрел на кузена. У него еще никогда не было гостей. И хотя он понимал, что отец замыслил что-то недоброе, но не мог с собой ничего поделать. Ему очень хотелось узнать, как это принимать гостей у себя дома. А Келебримбор, конечно, справится с Эолом в случае опасности, и его спасет, и маму. Тьелпэ взглянул в огромные серые глаза подростка и не смог отказать. Лес Келебримбору не понравился — слишком мрачный, слишком темный, слишком много глаз следят за тобой из темных расщелин и с верхушек кривых деревьев. Единственное, что успокаивало его, — идущий впереди Ломион. Он как будто светился в окружающей его темноте, как если бы был маленьким огоньком света Амана, который принесла в себе Аредэль… — Еще немного осталось, — радостно сказал Ломион, отодвигая с дороги очередную ветку. Его, в отличии от Тьелпэ, мрачный вид Нан-Эльмота ничуть не страшил. Стало немного светлее и впереди заблестело на солнце небольшое, абсолютно круглое озеро. А на другом его берегу стоял двухэтажный дом. — Ну, вот здесь я и живу, — гордо сказал он. — Красиво, да? Нолдо согласился, и они двинулись по берегу, утопающему в желтых цветках лютика. Эола дома не было, как и Аредэль, куда они могли уйти Ломион не знал, но решил воспользоваться этим и показать Келебримбору весь дом. Он начал со второго этажа, где располагалась его комната, в которой кроме кровати, шкафа и стола ничего не было. Но в одном из ящечков этого стола хранились сокровища Маэглина — коллекция минералов, заколка — подарок Тьелпэ — и его собственное первое творение — подвеска с камешком, которую он обязательно подарит маме, когда она придет в себя… Комната родителей была заперта снаружи, и Ломион даже не попытался ее открыть. Затем кузены спустились вниз, в гостиную — большое помещение с камином и уютными коврами, на которых Маэглин любил засыпать, особенно зимой, когда в камине играл огонь. На стенах висело два лука — Аредэль и Эола, черный меч и секира, на этом, если не считать сухих трав и цветов в вазе, украшение комнаты заканчивалось. И убедившись, что смотреть больше не на что, Ломион повел друга на кухню. На столе стоял пирог. Это очень удивило Маэглина — неужели отец настолько добр? Эльфы поставили на огонь котелок с водой, бросив в него немного трав, а когда вода закипела разлили ее по кружкам и устроили маленький пир с пирогом и сладостями, привезенными Тьелпэ. Однако пир продолжался недолго. Голова Маэглина странно закружилась, а испуганное лицо Келебримбора куда-то поплыло. Мир погрузился во тьму.