На опушке Нан-Эльмота

Дорога обратно и следующие дни были наполнены разговоров. Келегорм рассказывал подруге о том, как все изменилось в Эндрэ. Куруфин не отходил от Тьелпэ ни на шаг. Однако как они не старались избежать разговора о последних событиях, рано или поздно он должен был состояться… Лорды Химлада и бывшие пленники Нан-Эльмота по сложившейся за несколько дней традиции собрались в уютной комнате, где проводили каждые вечера. Последним в комнату вошел Келегорм, он был явно взволнован и не мог скрыть нетерпения. Куруфину это не понравилось, зная, что старшему могла придти в голову любая бредовая идея, он — как только Турко сел рядом с Аредэль — спросил: — Что-то случилось, Тьелко? Нолдо радостно кивнул и повернулся к вопросительно поднявшей бровь подруге: — Ириссэ! Я долго думал и… ты станешь моей женой? На Келегорма уставилось четыре пары глаз, а Хуан еще и наклонил голову. Аредель вздохнула. — Нет. — Но почему?! — этот вопрос задали двое. — Ведь дядя Келегорм очень хороший. И он тебя правда любит! А не как от… Эол, — Маэглин, до этого лежавший на теплом меховом боку Пса, сел и посмотрел на эльфийку, опустив ушки. — Потому что я уже замужем. И не говори мне про дедушку Финвэ, — предупреждающе подняла руку Аредэль. — Но ведь твой муж в Мандосе, и надеюсь, никогда оттуда не выйдет. Почему ты снова отказываешься, Ириссэ? — Потому что я люблю Эола, — как ни в чем не бывало ответила она. — Турко, ты мой лучший друг со времен Древ и очень дорог мне, но выйти за Темного был мой выбор. И он меня любит, и Ломиона тоже, только… — Только он заколдовал тебя и хотел убить Маэглина, держал его на цепи! — Потому что он боялся, что мы от него можем уйти. Давай, я расскажу все с самого начала? Келегорм грустно кивнул. Маэглин тоже расстроился, но решил, что лучше грустить вместе, и подлез под руку нолдо, обняв его. Аредэль убрала с его глаз выбившуюся из новой прически прядь и начала рассказ: — Около пятидесяти лет назад я уехала из Гондолина, чтобы навестить вас, но именно в это время вы сами решили куда-то уехать. Уже не помню, куда, но я отправилась за вами через Нан-Эльмот. Мои спутники отстали, лошадь подвернула ногу, а сама я заблудилась. Меня нашел Эол, привел к себе домой, и он был очень любезным и заботливым. На этих словах Куруфин фыркнул, но Ириссэ не обратила на это внимания. — Из-за хромой лошади, мне пришлось остаться в Нан-Эльмоте на несколько недель, а когда оказалось, что она понесла от коня Эола, то и на несколько месяцев. Чему я была очень рада. Я полюбила Эола, а он меня. Два десятка лет все шло хорошо, у нас родился Ломион, и мы были очень счастливы, пока моему мужу не приснился сон. В нем он видел, как я с Маэглином сбежала от него в Гондолин. — Голос Аредэль стал печальным. — Это изменило его. Он перестал доверять мне и везде видел мое «предательство». Тогда я стала спорить с ним, и в этом ему тоже чудилась угроза. Он наложил заклятие, подавляющее волю, с которым со временем я не смогла бороться. Ломион вырос и встретился с Тьелпэ, а дальше вы уже знаете. — Зачем ему трон Дориата? — спросил Куруфин после долгого молчания. Аредэль махнула рукой и скривила губы. — Не для него, а для меня. Еще в первый год совместной жизни, я пожаловалась ему на несправедливое распределение земель среди нолдор. Нам с Артанис тоже обещали личные королевства! — обиженно сказала женщина. — Эол запомнил. Он решил, что если даст мне королевство, большее чем Нан-Эльмот, то я точно никуда от него не уйду. — Я могу отдать тебе половину Химлада! — выпалил Келегорм, на что Аредэль лишь фыркнула. — Мне этого уже не нужно, Тьелко. — И все-таки ты убила своего мужа, — веско заметил Куруфин. — Да. Я супруга, а не вещь. К тому же он хотел убить Ломиона и Тьелпэ, а этого я допустить не могла. А если то, что мы слышали о Мандосе, правда, то после победы над Моринготто и возвращения в Валинор я встречу того Эола, которого полюбила еще при первой встрече. Поэтому я не выйду за тебя замуж, Турко. Маэглин обнял нолдо сильнее. Он для него все равно лучше отца. Навсегда. — Тогда у меня последний вопрос, — продолжил Курво. — Как ты очнулась от заклятия? Аредэль хитро улыбнулась и достала из кармана сплетенные ленточки и брошь-птичку. Последнюю она протянула Келегорму. — Мне помогли очень сильные воспоминания. Увидев брошь, случайно упавшую среди моих материалов для стрел, я пришла в себя и в нужный момент сделала то, что должна была. Аредэль снова вздохнула. Не так она хотела расстаться с мужем. — Что такого особенного в этой брошке? — спросил Ломион, следя за руками Келегорма, цепляющим птичку к его рубашке. Ириссэ загадочно улыбнулась и переглянулась с Тьелкормо. — А это уже секрет, — Ириссэ несильно щелкнула мальчика по носу. Маэглин недовольно сморщился. Ну и пусть хранят свои тайны, он у Тьелпэ спросит, или сам узнает. Дверь открылась, и в комнату вошел Келебримбор. В руках у него было два письма. — Отец, король Нолофинвэ пишет, что приедет так быстро, как это возможно, — без предисловий начал он, слишком погруженный в работу. — И… сегодня доставили письмо от дяди Нельо. Он спрашивает, какого балрога вы здесь устроили, кто разрешал собирать армию и если ему ничего не объяснят, он приедет и открутит вам уши. Это если цензурно. При этих словах Келебримбор посмотрел на Ломиона, который явно был обижен, что при нем не озвучили нецензурной версии. Нолдо улыбнулся ему, и обида сразу куда-то исчезла. — Что ж, пора готовиться к встрече гостей! — заключил Куруфин, поднимаясь из кресла.