Многоходовый план

Решётчатая дверь неожиданно отъехала в сторону. Хакс поднял взгляд и тут же вскочил со стула. В камеру вошёл Кайло. Похоже, он обрадовался, заметив удивление на лице Хакса. Кайло был облачён в свой обычный чёрный наряд, хотя обзавёлся новым плащом с повышенной теплоизоляцией — той же длины, что и прежний, только без потёртостей и потрёпанных краёв. Кайло потратил целый час на подготовку к встрече, и его поразил взъерошенный вид бывшего генерала. Пожалуй, «взъерошенный» — это слишком громко сказано. Вообще-то Хакс выглядел как всегда. Непроницаемое, слегка недовольное — из-за оттопыренной пухлой нижней губы — лицо. Зачёсанные на левую сторону волосы (кажется, их недавно подстригали). Серая рубашка с длинным рукавом, чёрные брюки, ботинки на шнуровке и армейские жетоны на шее. Непривычными были лишь сине-жёлтые круги под глазами. — Хакс, — коротко поприветствовал бывшего генерала Кайло. Хакс кивнул в ответ. Он не стал преклонять колено, отдавать честь или опускать глаза. Весь напрягшись, он смотрел с вызовом, словно ожидал следующего шага Кайло. Кайло приблизился к столу, и Хакс отступил, сохранив дистанцию между ними, будто его действия зависели от действий Кайло. Тот положил на стол колоду карт, взглянул на экран генеральского датапада, изогнул губы в ухмылке, поняв, что Хакс читал статью о Первом Порядке. Кайло поднял глаза на Хакса, который по-прежнему сохранял суровый вид. — Вижу, ты почитываешь новости. — Конечно, — ответил Хакс чуть менее резко, чем обычно. Кайло осмотрелся по сторонам, мысленно отмечая вещи, наличие которых одобрил: предметы личной гигиены, дополнительный комплект одежды и шинель — Хакс использовал её в качестве запасного одеяла. А ещё Кайло дозволил заказывать по датападу еду из ближайшей кантины, но Хакс до сих пор употреблял только тюремную пищу. Похоже, он смирился с изгнанием и решил ограничиться минимумом. — Хочешь сыграть в «Девять крюков»? — Кайло указал на стол и занял один из стульев. Хакс понял, что ему не оставили выбора. Хакс натянул пониже манжеты рубашки, спрятав сжатые кулаки. Он несколько секунд пялился на Кайло, прежде чем последовал его примеру и медленно присел на краешек стула напротив. До Кайло донеслось одно-единственное слово, отдающееся эхом в голове: «Больно». Было ясно как день: рыцари избили Хакса — Кайло это не вполне одобрял, но был уверен, что Хакс заслужил. Хакс выключил и отложил датапад, а Кайло принялся сдавать карты. Он невероятно ловко управлялся с колодой, поскольку провёл детство под присмотром отца, завсегдатая злачных заведений. — Похоже, у тебя тут всё хорошо. Хакс не ответил. Он смотрел на карты так, словно желал убедиться, что Кайло раздал поровну. — Я проверил список твоих заказов. Ты не заказал ничего, чтобы сделать своё пребывание здесь более комфортным. — Мне много не нужно, — сказал Хакс и кашлянул. Судя по всему, он отвык говорить. А как же иначе: он находился в заключении уже четыре недели, камеру навещали только охранники. Рыцари Рен тоже были не особо разговорчивы. Взяв карты со стола, Хакс стал выстраивать их по старшинству, а Кайло продолжил: — Разумеется, но тебе наверняка нужны чипы с информацией, чтобы читать не только новости. — Новостей достаточно. — Ты же знаешь, я могу заставить тебя читать что-нибудь ещё, — добавил Кайло, и Хакс замер. Уставившись в карты, он призадумался над серьёзностью этого заявления. Кайло это понравилось. Ощущать реальную власть над Хаксом было приятно. А Хакс в свою очередь подрастерял решимость. — Да, если захотите, то сможете, — согласился он и осторожно начал игру, положив на стол младшую карту. Кайло ожидал, что Хакс зайдёт с козырей и тем самым поднимет ставки, хотя технически они играли на интерес. Кайло кинул свою карту и сменил тему. — Думаю, тебе будет приятно узнать: дела у Первого Порядка идут хорошо. Мы почти подавили Сопротивление и полностью изгнали их из Внутреннего и Среднего кольца. То, что Хакс никак не отреагировал на новости о любимом и ненаглядном Порядке, возбудило в Кайло любопытство. Неважно как — необходимо было узнать, где тот витает. Поэтому Кайло немного углубился в разум Хакса и обнаружил там полную неразбериху. У Хакса голова шла кругом — ни единой связной мысли. Кайло увидел его карты, преимущественно козыри, которые он придерживал, не используя. И ещё кое-что… страх. Это ошарашило Кайло, поскольку он никогда не чувствовал, чтобы Хакс боялся. Кайло решил действовать помягче. Он замолчал и агрессивно сыграл против Хакса, у которого, казалось, полностью отсутствовал соревновательный дух. Ситуация изменилась — теперь между ними всё было по-новому. Кайло выигрывал партию за партией, а Хакс позволял ему это, играя стратегически слабо. Колода подошла к концу. Пока Кайло сгребал карты со стола, Хакс сменил позу: сел глубоко на стул и зажал ладони коленями, словно пытался согреть пальцы. Старательно избегая взгляда Кайло, Хакс ссутулил плечи и вперился глазами в стол, будто хотел защититься. — Ты специально поддался, — сказал Кайло строго, менторским тоном. — Вы отлично играете в «Девять крюков», — возразил Хакс. Кайло невольно хохотнул: — Лесть тебе не поможет. — Это не лесть. — Ну конечно. Кайло уловил гнев Хакса. Вот это была знакомая эмоция. Она освежала. Хотя гнев Хакса отличался от резких вспышек самого Кайло. Укоренившийся где-то глубоко внутри, он был густой, как масло. Кайло почти забыл, каково это — постоянно ощущать его. После того как Кайло стал непререкаемым Верховным лидером, окружающие постепенно превратились в подхалимов. Впрочем, он был уверен, что они лояльны ему. В последнее время он пользовался телепатией, чтобы держать людей под контролем, и тем приятнее было встретить кого-то, кто злился на него и бросал вызов. Словно глоток свежего воздуха — Кайло тут же стал мысленно перебирать контраргументы. Но ничего не сказал и поднялся на ноги. Кайло положил собранную колоду на стол. К его изумлению, Хакс тоже встал, видимо, сообразил, что посетитель уходит, и решил попрощаться. — Можешь оставить карты себе. — А играть с кем? «Это не моя проблема», — хотел ответить Кайло, но тут же осознал, что Хакс эмоционально разбит и, вероятнее всего, по-прежнему привыкает к новой жизни, и не стал его подкалывать. — Быть может, сыграем, когда я снова навещу тебя. — Очень мило с вашей стороны, — произнёс Хакс. Кайло напрягся. Хакс опять подлизывался к нему? А тот продолжил, глядя прямо на Кайло: — Я имею в виду ваш визит. У меня редко бывают гости, — Хакс нерешительно улыбнулся. Кайло опешил. Хакс сроду не шутил с ним и даже не улыбался. Пока тот был генералом, усмешка, кривившая его губы, неизменно выходила натянутой или самодовольной, но по-настоящему весёлой — никогда. Возможно, тюрьма сделала Хакса послушнее, чем ожидал Кайло. Если так, то это отличный знак. — Я не смогу приезжать часто, но скоро постараюсь навестить тебя ещё раз. Хакс кивнул в ответ и опустил глаза, больше не издав ни звука. Кайло молча удалился, решётка автоматически закрылась за его спиной. Когда он шагал по коридору вдоль других камер, сзади донёсся какой-то шум. Обернувшись, Кайло увидел валяющиеся карты и понял, что Хакс в ярости швырнул колоду ему вслед. *** Рыцари со смехом обсуждали новое пополнение тюремного блока. Щелемордый хохотнул: — Слышали бы вы его — та ещё шлюха. Ревел, как баба. — Он плакал? — спросил Синеротый, поставив стакан на стол. — О да. — Ну и дрянь, — сказал Окуляр. — А ещё, только представьте, он занимался этим прежде. — Думаешь? — Конечно! Парень был напуган, но понимал, что происходит. Он точно знал, как сжимать свою тощую задницу, если вы понимаете, о чём я. — Троица рассмеялась, и Щелемордый добавил: — Но самое главное, я сказал ему, что мы вернёмся — все втроём. — Отлично, — Синеротый взял бутылку и плеснул кореллианского пойла в стакан Щелемордого. — Благодаря нам он увидит ошибочность выбранного пути и склонится перед Верховным лидером. — Он даже не понимает, как ему повезло с этой прекрасной просторной камерой. — Верховный лидер мудр, — поддакнул Окуляр. — Пусть он всего лишь наш спермоприёмник, ему повезло, что он не сидит в той зассанной дыре на нижнем уровне, вместе с другими предателями. Рыцари прикончили выпивку, обсудив прочих заключённых и договорившись не сообщать Кайло Рену о своих видах на Хакса. *** Синеротый сбил Хакса с ног и поволок к койке. Сдёрнув с неё одеяла и шинель, он швырнул всё ворохом на пол, оставив лишь покрытый простынёй тонкий матрас. А потом опрокинул Хакса на койку и перевернул на живот. — Нет… Хакс боролся, но Синеротый, надавив ладонью на рыжий затылок, крепко прижимал голову к матрасу, пока Окуляр стаскивал генеральские штаны. Они легко соскользнули с тощих бёдер, и Окуляр, отбросив штаны в сторону, раздвинул Хаксу ягодицы. — Ты знал, что случится, когда мы вернёмся, — ухмыльнулся Синеротый где-то над ухом. Хакс вцепился в простыню, Сила удерживала его ноги разведёнными, словно в невидимых колодках. Холодная смазка капнула на дырку, и Хакс, дёрнувшись, рявкнул командным тоном: — Вам это не сойдёт с рук. Он попытался придумать способ высвободить голову, но тут Окуляр внезапно засунул в него скользкий палец и, даже не удосужившись согреть лубрикант, принялся грубо разрабатывать дырку. Хакс закричал. — Ну конечно сойдёт, — ответил Синеротый. — Думаешь, Верховному лидеру не похуй? Он посадил тебя сюда потому, что ты недостоин почётной смерти. Это твоё наказание. Крик Хакса перешёл в пронзительный вопль, когда к первому пальцу добавился второй. Рванувшись вперёд, он напрягся всем телом и попытался сжаться, чтобы отразить атаку. Но пальцы в дырке работали неустанно. Изогнувшись, они задели скопление чувствительных нервов внутри, но в отсутствие возбуждения это не имело смысла. Рыцари смеялись над ним — голоса звучали искажённо из-под шлемов. До Хакса донёсся стук каблуков и скрип кожи. Несколько раз щёлкнул колпачок тюбика, и Хакс догадался, что рыцари смазывают свои члены. Он боролся, но довольно вяло. Его собирались поиметь, а он был не в том положении, чтобы жаловаться Верховному лидеру. Вдруг Окуляр запрыгнул на койку и, взгромоздившись на Хакса, с лёгкостью скользнул внутрь. Громкий вопль влился в обычную какофонию тюремного блока. Боль пронзила мускулы, и Хакс, крепко зажмурившись, напрягся всем телом. Рыцарь испустил довольный стон позади. Готовый к неизбежному, Хакс лежал абсолютно неподвижно. — Отлично, — раздался голос Синеротого. Стоя рядом с койкой, он по-прежнему вжимал лицо Хакса в матрас. Окуляр медленно извлёк член, и Хакс надрывно всхлипнул. Его тело было на грани. Никогда в жизни он чувствовал себя настолько беспомощным и беззащитным. Его решимость разлетелась на куски, и он, не таясь, заплакал навзрыд. Окуляр упёрся руками в бёдра Хакса и, толкнувшись, засадил член до упора. Боль ослепила Хакса, вырвавшийся из горла крик разнёсся далеко по коридору. Хакс был полностью раздавлен, с горячих, влажных от слёз губ срывались рыдания. Хаксу потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя и вспомнить: где он и что происходит. Синеротый всё ещё удерживал его на месте, а Окуляр трахал в быстром, размашистом темпе, выходя каждый раз почти полностью и вновь проникая в узкую, сжимающуюся дырку. Потеряв всякую способность сопротивляться, Хакс хрипло выл в матрас. — Ты собираешься кончить в эту неблагодарную тварь? — спросил Щелемордый, пока Окуляр неутомимо толкался внутрь. — О да, накачаю его под завязку. — Отлично, люблю, когда смазано как следует, — в механическом голосе звучало удовлетворение. Несколько мгновений спустя Окуляр резко подался вперёд и вскрикнул: — Блядь! Из вокодера раздался скрежет. Хакс почувствовал, как его заполняет склизким семенем. Не прекращая рыдать, он обхватил голову руками, инстинктивно положив свои ладони поверх ладоней Синеротого. Он отдал бы что угодно, лишь бы избавиться от боли и очутиться подальше от этого ада. Окуляр вздрогнул всем телом и неторопливо вынул член. Когда головка выскользнула наружу, Хакс застонал и всхлипнул. Давление на бёдра исчезло, но лишь на мгновение, тут же сменившись уже знакомой парой рук. Затянутые в перчатки ладони прошлись по спине и задрали майку, обнажив бледную кожу. Нависнув над Хаксом, Щелемордый приставил кончик члена к дырке, которая пока не была готова к большему. И в тот момент, когда он навалился всем телом, Синеротый отпустил Хакса. Впрочем, почти сразу чья-то ладонь легла поверх его рук, прижав их к голове. За спиной раздался ненавистный смешок. — Я же говорил: до каждого из нас дойдёт очередь. — Член угрожающе пристроился между ягодиц. — Видел бы Верховный лидер, как мы пользуемся тобой, словно куклой. — Подавшись вперёд, Щелемордый одной рукой вздёрнул Хакса, заставив встать на колени, а другой — изо всех сил надавил ему сзади на шею. Член погрузился в тесный жар, и Хакс вскрикнул. Щелемордый насмешливо хмыкнул и стал двигаться в размеренном ритме, энергично покачивая бёдрами. Хакс, пришпиленный к койке, униженный, опять зарыдал. Щелемордый чуть сжал ладонью его шею и стёр лубрикант со свободной руки, мазнув по фарфорово-бледной ягодице. Спустя несколько мучительных минут Щелемордый опёрся на локоть возле головы Хакса и дал тому возможность глотнуть воздуха. Липкие пальцы соскользнули с бедра и обвились вокруг болезненного красного стояка. Рыцарь ускорил темп, вырывая из Хакса вскрик каждым движением. — Видишь, котёнок, я же говорил, что в следующий раз тебе понравится, — шепнул он Хаксу на ухо. Хакс, перепачканный слюной и слезами, в ответ зарыдал ещё громче. Щелемордый вставил в разинутый рот два пальца и надавил на язык. Хакс всхлипнул и рефлекторно принялся сосать их, как сосал пустышку, когда был ребёнком. Между тем Щелемордый продолжил: — Отлично. Мы сделаем тебя покорным. Верховный лидер будет гордиться нами. Рыцарь умолк. Сосредоточенный на собственном удовольствии, он рассеянно водил ладонью вдоль члена Хакса: наверное, ему требовалось чем-то занять руку — до того как он кончит. Послышался искажённый вокодером тихий стон и тяжёлое сопение. Не переставая всхлипывать, Хакс сосал пальцы, пока его накачивали спермой. Медленно приподнявшись, Щелемордый раздвинул ягодицы Хакса и вытащил член. Холодный воздух ужалил измученную плоть. — Звёзды, вот это дырища! — произнёс Щелемордый, взглянув на растянутый вход, и слез с койки. Третий рыцарь, Синеротый, тут же занял его место. — Он весь мокрый и растянутый — засадишь ему без проблем, — заметил Щелемордый, застегнув ширинку. Синеротый хохотнул и сразу же скользнул внутрь Хакса. Тот еле слышно вскрикнул, но быстро притих. — Мне много не нужно, — заявил Синеротый. Похоже, он неплохо поработал рукой, наблюдая за тем, как его собратья пользуют бывшего генерала. — Если бы ты послушал Верховного лидера, то здесь бы не очутился. Это целиком твоя вина, что ты сейчас тут. Синеротый плюхнулся на Хакса, словно на батут. Ноги у Хакса разъехались в стороны, и он вжался в матрас. Рыцарь, упёршись локтями в койку, тут же задал резвый темп. Из-за слёз Хакс ничего не видел — перед глазами стояла пелена. Он уже не дёргался и едва сознавал, что его возбуждённый член трётся о простыню. Он лежал неподвижно, смирившись с насилием. Синеротому потребовалась всего пара минут. Когда он кончил, товарищи принялись подкалывать его. — Ну что, здорово было? Вот не думал, что мы его так разъебали. — Блядь, он такой влажный, ничего не мог поделать, — отшутился Синеротый и, поднявшись с койки, застегнул штаны. — Вы, парни, его хорошо подготовили. Гогоча и похлопывая друг друга по спине, рыцари покинули камеру. Решётка закрылась за ними, и они затопали по коридору, непринуждённо болтая. А Хакс всё лежал и смотрел в стену заплаканными глазами. У него стояло до боли, внутри всё ныло. Использованный, униженный, он чувствовал, как из дырки сочится сперма. Рыцари не озаботились защитными средствами, и вся простыня пропиталась липким семенем. Хакс слабо застонал. Он был не в состоянии даже пошевелить ногами. Полуголый, он скорчился ничком, упиваясь жалостью к себе. По телу пробежала дрожь, и Хакс подумал о том, что всё могло сложиться иначе. *** Всё произошло стремительно. Хакс едва провалился в сон (он надел штаны, но не вытерся), когда дверь камеры открылась. Хакс в шоке распахнул глаза — его тело не было готово к продолжению. Ещё один рыцарь, которого он раньше не видел, стащил его с койки и поставил на трясущиеся, словно желе, ноги. Хакс споткнулся и поморщился, стукнувшись коленями об пол. На запястьях защёлкнулись наручники. Когда он поднялся, внутри болезненно кольнуло. — Давай, пошли. Время еженедельного душа. Хакс брёл по коридору в знакомом направлении — к освежителям. Голова закружилась, и он врезался в рыцаря, который вёл его. Хакс с нетерпением ждал душа, надеясь, что тёплая вода принесёт облегчение. Его втолкнули в кабинку открытого типа и сняли наручники. Рыцарь встал неподалёку и положил пальцы на рукоять светового меча. Хакс терпеть не мог эту часть. Он знал, что рыцарь будет пялиться, чтобы у заключённого и мысли о побеге не возникло. А из-за маски никогда нельзя было сказать точно, куда именно смотрит надзиратель. Кабинка была почти такого же размера, как камера, из стены торчал всего один душ. Хакс пристроил одежду на скамью, рядом с аккуратно сложенным полотенцем. Повернул вентиль и вздрогнул — вода ещё не прогрелась. Вскрыв пакетик с порошковым мылом, он принялся втирать его в кожу, стараясь не обращать внимания на ломоту в мышцах. Вода стала теплее, и Хаксу почти удалось расслабиться. Он знал, что на душ отведено всего две минуты — так же как в Академии. С той разницей, что сейчас он был один. Стоя под тёплыми струями, он машинально растирал покрытую синяками кожу и даже осмелился помыть между ног. Там по-прежнему всё было склизким и болезненно припухшим, поэтому он не стал проверять: окрасилась вода в красный цвет или нет. Он тщательно намыливал тело и тут же ополаскивал. Пока он этим занимался, его преследовала одна-единственная мысль: «Нужно помыться, нужно помыться, нужно помыться». Он не мог сосредоточиться ни на чём, кроме этой задачи, и вскоре полностью забыл о наблюдающем за ним рыцаре.