Вкус камелий

      В первый раз, когда Чимин почувствовал зуд в горле, он не придал этому особого значения. Осенний воздух становился немного прохладным, а ветер был безжалостен. Более того, мальчик весь день пел в звукозаписывающей студии Юнги, тесной комнате, для его проекта.       Старший часто использовал его голос для школьных проектов, а иногда даже для небольших треков, которые он создавал отдельно, ради удовольствия, и Чимин всегда был рад помочь своему лучшему другу. Их совместные вечера всегда заканчивались более веселыми и дружескими пререканиями, чем сама работа, но на самом деле они не были против.       Впрочем, в тот день он мог немного перестараться и перенапрячься, если судить по тому, что в горле у него пересохло, да и холодный ветер за пределами здания колледжа, конечно, не помогал. В конце концов, он был танцором — не певцом. У него не было необходимых навыков, но каждый раз, когда он указывал Юнги на это, тот лишь пожимал плечами и улыбался.       — Твой голос мне нравится больше всего, — всегда говорил он, — теперь продолжай петь, Чимин-а. Нам нужно закончить трек.       Чимин до сих пор не понимал, почему Юнги настойчиво заставляет его петь, но их маленькие встречи были забавными и теплыми, и такими… такими дорогими для него.       Он кашлянул и помассировал горло. Было странное ощущение, будто что-то застряло в нем, не зная, спуститься вниз или выйти наружу. Он закашлял еще сильнее и почувствовал, как что-то движется вверх по горлу и наружу из его рта, падая на его протянутую ладонь.       Когда приступ кашля прекратился, Чимин уставился на ярко-голубой цветок в своей руке.       Чимин ахнул. Не может быть…       Образ кроличьей улыбки и мягких каштановых волос внезапно вспыхнул перед его глазами, и он вяло проклял свое дурацкое сердце. Он стиснул руку в кулак, зажав цветок между пальцами, и поднес запястье к глазам, пытаясь остановить слезы, которые только что начали стекать по его щекам.       Чонгук.

🌺🌺🌺

      Неделей позже Юнги нашел плачущего Чимина в ванной, прижимающим пару мокрых голубых лепестков к груди, тогда он очень старался не испугать младшего.       Они занимались на квартире Юнги, когда Чимин извинился и убежал в ванную. Юнги, услышав приглушенные всхлипывания из комнаты, быстро встал и постучал в дверь, озабоченно хмуря брови:       — Чимин-а? У тебя там всё в порядке?       Тогда всхлипывания стали еще громче.       — Я войду, хорошо?       Он нашел Чимина на полу, свернувшегося калачиком возле унитаза. Его плечи не переставали дрожать, и он держал пару голубых лепестков так, будто вся его жизнь зависела от этого.       Юнги сразу понял. Болезнь Ханахаки. Он закусил губу в гневе. Насколько жестокой может быть Вселенная?       Схватившись за дверной косяк, чтобы не упасть, Юнги глубоко вздохнул. Он должен оставаться сильным, ради Чимина. Он не мог допустить срыв в такой щекотливой ситуации. Когда он был уверен, что не упадет в обморок или того хуже, он сел на холодный кафель рядом с младшим, который поднял на него свои блестящие глаза и громко шмыгнул носом. Юнги нежно потрепал ему волосы и уложил его голову на свою широкую грудь. Чимин дал старшему обнять себя, пока сам уткнулся лицом в его рубашку и попытался остановить свои несчастные всхлипы.       — Всё в порядке, Чимин-а. Хён здесь.       Младший только сильнее заплакал, обнимая старшего парня крепче, чем раньше. Юнги нежно гладил его по голове.       — Плачь, если нужно. Хён не собирается никуда уходить, Чимин-а.       Младший кивнул и заплакал, греясь в тепле Юнги и наслаждаясь его добротой немного больше, чем это было необходимо.       — Ты хочешь поговорить об этом?       Чимин напрягся в объятиях Юнги. Старший вздохнул:       — Это Чонгук?       Чимин медленно кивнул, не отпуская тепла Юнги, его лицо все еще пряталось в широкой груди его хёна. Несмотря на своё отчаяние и разбитое сердце, он был бесконечно рад, что старший рядом. Если бы уют имел запах, Чимин был уверен, что он бы пах им.       Юнги грустно улыбнулся и поиграл с мягкими локонами Чимина, стараясь, чтобы его голос не дрожал и не капали глупые слезы. Он вздохнул, пытаясь скрыть печаль в собственном голосе долей иронии:       — Ах, мой глупый младший братец Чонгук… Не может увидеть, что у него под носом.       Юнги нежно поднял лицо Чимина со своей груди. Глаза младшего опухли и покраснели, но, по крайней мере, он больше не плакал. Юнги ободряюще улыбнулся ему.       — Ты хочешь, чтобы хён помог, Чимин-а?       Глаза Чимина расширились, а сердце Юнги сжалось.       — Это моя проблема, хён. Я больше не хочу напрягать тебя своей глупой сердечной болью. Ты уже занят, так что…       Юнги шикнул на младшего и ущипнул его пухлую мягкую щеку рукой, получив «Хён!» и ответный взгляд.       — Ты не напрягаешь меня, Чимин-а. И никогда не напрягал. Не мучай свою хорошенькую головку, ладно?       Чимин надулся, массируя свою щёку, но не смог сдержаться, слегка улыбнувшись теплому взгляду своего лучшего друга.       Юнги тихо усмехнулся, глядя на опухшее, в слёзных разводах, но полное надежды лицо Чимина. Он почувствовал, как его сердце сжалось, а в горле образовался знакомый комок.       — Чонгук-а изменит своё мнение, я обещаю тебе.       Чимин снова нырнул в его объятия и хихикнул, уткнувшись в его рубашку. Юнги ласково похлопал его по спине.       — Что бы я без тебя делал, хён? Просто… спасибо тебе.       Улыбка Юнги погасла.       Он не мог вечно находиться рядом с младшим. Но Чимину не нужно было этого знать.

🌺🌺🌺

      Юнги выплюнул последнюю и вытер рот рукавом толстовки, наблюдая, как белые и пастельно-жёлтые лепестки кружатся в сливе канализации.       В этот раз двенадцать цветов. Становилось всё хуже.       Юнги сжал пальцы в кулак, прежде чем разжать их секунду спустя. Он глубоко вдохнул и открыл кран, чтобы вымыть руки.

🌺🌺🌺

      — Ты наконец решил показаться, а? Неблагодарный сопляк.       Чонгук тяжело опустился на пустой стул за их столиком в углу кафе, куда Юнги и Чимин обычно ходили. Парень бросил свой рюкзак на землю, не слишком переживая о его содержимом, и начал снимать свой пиджак.       — Хён, мне жаль, мой преподаватель истории искусств должен был назначить нам партнера для следующего проекта, и, я клянусь, когда этот мужчина начинает говорить, он просто… Не останавливается.       Чимин мило хихикнул. Юнги не нужно было даже смотреть на него, чтобы узнать о глупой улыбке, растянувшейся на лице младшего.       — Хосок-щи, ассистент нашего преподавателя, также делает. Я разделяю твои страдания.       Чонгук вздохнул, массируя виски.       — Во всяком случае, он говорит о танцах. Мой же профессор… Я вообще не уверен, о чем он говорит половину времени.       — Может, он тоже не знает, — с улыбкой уступил Чимин.       — Вот именно! — Чонгук надулся, повернувшись к брату. — Почему ты не можешь быть больше похож на Чимин-хёна, Юнги-хён? Он такой понимающий. Буквально ангел.       Чимин кашлянул и застенчиво замахал руками, на его щеках появился прелестный розовый румянец.       Юнги проглотил свою ревность и кивнул, стараясь не встречаться глазами с Чимином:       — Он и есть, ладно… — он всё равно заметил нежную улыбку Чимина. — Но ты и близко не ангел, негодник.       Чонгук фальшиво ахнул и потянул Чимина за рукав, снова привлекая его внимание.       — Как ты ты его терпишь каждый день? Ну, серьезно.       Юнги сощурил свои глаза и бросил на Чонгука осуждающий взгляд.       — Ты знаешь, что я тебя слышу, верно?       Чонгук дерзко улыбнулся своему брату.       — Я говорю это, потому что ты можешь услышать меня, хён.       — Ты ранишь меня. Я был готов предложить своему младшему брату кофе. Не думаю, что теперь хочу.       В этот момент отношение Чонгука повернулось на сто восемьдесят градусов:       — Нет, пожалуйста, хён, я буду хорошо себя вести! Я бедный и несчастный студент колледжа без работы на полставки, сжалься надо мной.       Чимин резко встал — с горящими щеками, но с решительным выражением лица.       — Карамельный макиато, верно? Я сегодня угощаю.       Чонгук застыл на месте.       — Т-ты не должен, Чимин-хён! Я просто пошутил, у меня достаточно…       — Один американо для меня, спасибо, Чимин-а.       Чимин с улыбкой кивнул и направился к прилавку, чтобы сделать заказ. Чонгук резко повернул голову к брату.       — Ты серьезно заставишь Чимин-хёна заплатить?       Юнги пожал плечами, просто скрестив руки на груди.       — Что? Он же предложил.       — Ты невероятный, хён.       — Нет, просто Чимин хороший человек.       Чонгук недоверчиво покачал головой.       — Знаешь, тебе с ним ужасно повезло.       — Ему тоже повезло. В дружеском отделе я лучшее, что он мог найти.       — Может, он просто не так уж и хорошо искал.       — Сопляк.       Чонгук рассмеялся, а Юнги вздохнул:       — Жаль, что такие, как он, находят лишь гнилые яблоки в качестве своего любовного интереса. Был Марк, ты помнишь? Эгоцентричный самовлюбленный мудак. Ёнбом, изменяющий придурок. Тэхван… Вообще-то, я его даже не помню, но он был тупицей, я уверен.       Чонгук грустно кивнул, Юнги и Чимин были друзьями со старшей школы, и они выросли вместе, так что юноша хорошо знал о прошлых отношениях Чимина. Возможно, он не был так посвящен, как Юнги, все могло изменится до…       До.       Юнги тряхнул головой и снова сосредоточился на насущной проблеме. Его план состоял в том, чтобы показывать Чимина в лучшем свете и как можно чаще оставлять этих двоих наедине, надеясь, что магия очарования Чимина сработает.       Но Юнги понятия не имел, как заставить своего брата посмотреть на Чимина, как на кого-то большего, чем просто друг. Для него было настолько очевидно то, насколько он хорош и красив, очарователен и абсолютно идеален, что старший понятия не имел, куда ткнуть пальцем, чтобы Чонгук увидел.       Он снова вздохнул:       — Я просто хочу, чтобы он был счастлив.       И это было правдой. Каждое слово.       Он хотел, чтобы его любили, заботились о нем. Он хотел, чтобы его сладко целовали с утра и страстно — на ночь. Он хотел, чтобы Чимин жил, любил и был любим в ответ кем-то, кто, Юнги знал, будет хорошо заботиться о младшем.       И если Чонгук мог быть этим кем-то, то цветы в его собственном горле не имели большого значения.       Его брат перевел взгляд с Юнги на Чимина. Понимающая и нежная улыбка появилась на его губах.       — Я это знаю, хён. Вы оба этого заслуживаете.       Глаза Юнги расширились, и он мысленно проклял себя. Этот разговор имел неприятные последствия. Возможно, его брат был намного более наблюдательным, чем он полагал все эти годы.       Он сглотнул, пытаясь естественным образом вернуться на безопасную территорию.       — Я имею в виду, надеюсь, что когда-нибудь кто-нибудь придет, собьёт его с ног и освободит меня от всех этих бессмысленных забот, — он закашлялся.       — Чем скорее, тем лучше, конечно же.       Юнги облизнул губы и наклонился ближе к Чонгуку.       — Ты думаешь, т…       — Что я пропустил, ребята?       Задорный голос напугал Юнги, и он обернулся, чтобы заметить улыбающегося им Чимина с тремя стаканчиками кофе в маленьких руках. Его улыбка была такой яркой, что Юнги не мог не отразить ее.       Чонгук закатил глаза, легкая ухмылка появилась на его губах.       — Юнги был стариком и хвалил тебя. Но, хэй, в этом нет ничего нового…       Юнги пристально смотрел на брата.       — Кто-то же должен, и… старик, где? Ты всего на четыре года младше меня.       Чимин поставил перед ним чашку.       — Держи, хён.       — Спасибо тебе, Чимин-а, — рука Юнги дернулась на колене. Ему приходилось физически сдерживать себя, чтобы не погладить младшего по голове перед Чонгуком. Или перед всем кафе.       Улыбка Чимина стала даже больше.       — А это твой карамельный макиато, Куки!       У Чонгука хватило порядочности выглядеть немного смущенным.       — Ты действительно не должен был, Чимин-хен…       Чимин сел со своим мокко и отмахнулся от смущения Чонгука.       — Юнги-хён всегда угощает нас обоих. Это просто возможность для меня отплатить, пока я могу.       Чимин усмехнулся за своей чашкой, обменявшись улыбкой с Чонгуком.       Юнги облизнул губы и почувствовал знакомый комок, образовавшийся в его горле. Он попытался проглотить его и, чтобы скрыть беспокойство, сделал глоток американо. Горечь кофе будто ударила его душу. Смакуя послевкусие на губах, Юнги попытался подсчитать, как много у него времени до того, как его схватит следующий приступ кашля. Он пытался думать обо всем, кроме Чимина, чтобы цветы поутихли еще ненадолго.       — Так что Хосок-хен сказал ей, что она правильно назвала трек, но ошибочно приняла его за песню шестидесятых с таким же названием, а теперь ей нужно переделать всю хореографию.       Чонгук поморщился.       — Это на самом деле ужасно. Мне было бы так неловко, окажись я на ее месте.       Чимин махнул рукой и улыбнулся.       — К счастью, Ынби крепкая девочка. Она просто посмеялась над этим и попросила Хосока в этот раз записать ей правильное имя исполнителя.       Юнги уже начал чувствовать, как цветы поднимаются вверх, у него было плюс-минус несколько минут, прежде чем ему придется бежать в уборную.       — Чимин-а… Ваше танцевальное шоу двадцать шестого, верно?       Чимин обернулся, явно смущенный. Они оба понимали, что Юнги хорошо знал ответ на этот вопрос. В конце концов, Чимин говорил об этом по меньшей мере по пятнадцать раз в день с начала сентября.       — Да? Разве ты уже не…       Юнги перевел взгляд на Чонгука, не давая Чимину закончить фразу:       — Ты ведь придешь, правда, Гук-а?       — Хм? Мне надо свериться со своими занятиями в этот день. Тебя это устраивает, Чимин-хен?       Чимин напрягся и несколько раз вздохнул, короткими пальцами крепко сжимая чашку кофе:       — Да! Я-я имею в виду, конечно, обязательно приходи. Я сообщу тебе детали позже, если ты хочешь?       — Тогда ладно! — Чонгук улыбнулся, не обращая внимания на нервозность Чимина, и отпил свой карамельный макиато. — О, я только что понял, что ни разу за эти годы не видел тебя танцующим, хён. Ты в порядке?       Взгляд Чимина продолжал мелькать всюду, но не на Чонгуке. Через несколько секунд ему наконец удалось расположить его на чашке. По его лицу начал распространяться восхитительный и мягкий розоватый цвет.       — Я, ну, я стараюсь? В смысле, в моем классе есть люди получше меня, но…       — Он хорош, поверь мне, Гук-а. Лучший, — старший поднял обе руки в оправдание. — И я не предвзят, честное слово.       Юнги толкнул Чимина локтем, нахально улыбаясь:       — Расскажи ему о своем соло.       — Вау, хён! У тебя есть соло? — глаза Чонгука расширились от восхищения, он переводил взгляд с Юнги на Чимина, заставляя старшего ухмыляться, а последнего краснеть еще сильнее.       — Я… Ну, да, но ничего особенного…       Юнги наклонился ближе в заговорщической манере.       — Он открывает все шоу. Три минуты в одиночестве на сцене.       Чимин закрыл пылающее лицо руками.       — Всего две с половиной минуты, хен…       — Не имеет значения. Я видел, как он репетировал, и, поверь мне, ты не можешь пропустить это, Гук-а.       Чонгук рассмеялся и наклонился ближе к брату, в той же заговорщической манере, что и Юнги.       — Если ты так ставишь вопрос… Я там точно буду.       Юнги громко рассмеялся, полностью показывая свою улыбку деснами, и обменялся озорным взглядом с Чонгуком. Черт, он любил своего брата.       Покачав головой, Юнги откинулся на спинку стула и встал.       — Я пойду в туалет. Не допивай мой кофе, пока меня не будет.       Чонгук сморщил нос. Он выглядел как кролик, когда делал это. Это было восхитительно.       — Не волнуйся, хён, эта дрянь слишком горькая даже для меня. Я действительно не знаю, как ты можешь терпеть это, — Чонгук заметно вздрогнул, а Чимин с теплотой хихикнул.       Юнги почувствовал, как комок в горле поднимается с новой силой. Он зашел за угол и, когда он был уверен, что находится вне поля зрения друзей, рванул до ванной комнаты.

🌺🌺🌺

      Он отхаркнул тринадцать красивых бледно-желтых камелий.       Его отражение в зеркале уборной смотрело на него пустыми глазами. Юнги хотелось плакать. Ему хотелось закричать, сдавить или ударить что-нибудь.       Он не стал.

🌺🌺🌺

      Когда Юнги вернулся к их столику, он увидел юношу, зависшего над его стулом, энергично болтающего с Чонгуком, в то время как Чимин кивал в сторону разговора. Юнги никогда не видел его раньше. Был ли он другом Чонгука?       Незнакомец засмеялся и наклонился ближе к его брату, переплетая на столе их пальцы. Чонгук не уклонился от прикосновения и не заметил, как Чимин неловко заерзал на стуле.       Но Юнги знал. И ему не нравилось то, к чему все шло.       Он подошел к столу и схватился за спинку стула, даже не потрудившись скрыть свою неприязнь, когда посмотрел на паренька.       Квадратная улыбка на его лице дрогнула на секунду, прежде чем вернуться с полной силой:       — Ты, должно быть, старший брат Чонгука! Выглядишь точно так же, но, знаешь, немного… меньше?       Глаза Юнги сузились еще больше.       — Тэ! О боже, я же просил тебя не говорить этого при нём! Извини, хён, это Ким Тэхён, я мог упоминать его пару раз в прошлом, у нас… есть совместные занятия.       Улыбка Тэхена застыла, он толкнул Чонгука в плечо:       — Ты ему еще не сказал?       Чонгук покраснел и посмотрел в сторону.       Его непослушный брат. Покраснел, как подросток. Юнги действительно не нравилось, куда все шло.       — Я имею в виду, у меня никогда не было подходящего случая и… нам действительно нужно делать это прямо сейчас, Тэ?       Тэхен вздохнул, притворяясь обиженным:       — Что, ты стыдишься меня?       — Нет! Просто… — Чонгук посмотрел на их переплетенные пальцы и вздохнул. — Хён, это мой парень.

🌺🌺🌺

      «Это мой парень».       «Это мой парень».       Слова продолжали звучать в голове Чимина. Парень Чонгука. У Чонгука, его маленького драгоценного донсэна, был парень.       Парень, как юноша, которого он любил. И целовал. И делал… другие вещи с ним.       Чимин не мог дышать. Он не слышал, о чем они говорили. Он не мог думать ни о чем другом, кроме Ким Тэхена, человека, чья квадратная улыбка могла целовать Чонгука, когда ему хотелось. Который мог бы обнимать его по ночам и нашептывать ему на ухо всякие милые пустяки.       Ким Тэхён, человек, лишивший его надежды.       Чимин почувствовал комок в горле. Пробирающийся вверх и толкающий, толкающий и толкающий.

🌺🌺🌺

      — Вам действительно нужно идти? Мы только что приехали, хён!       Юнги изогнул губы в усталой улыбке, наблюдая, как Чимин прикусил губу и тихо встал рядом с ним.       — К сожалению, да. Люди не могут репетировать без оборудования, Гук-а.       Чонгук обмяк в кресле, похожий на кролика, которого пнули. Тэхен похлопал его по плечу.       — Мы могли бы устроить импровизированное свидание, Куки. Как тебе?       Чимин вздрогнул при звуке своего любимого прозвища Чонгука на губах Тэхена. Рука Юнги снова сжала плечи младшего, он ободряюще посмотрел на него.       — Я здесь, Чимин-а, не волнуйся. Хён разберется с этим.       После того, как они попрощались, Чимин позволил Юнги вывести себя из кафе в маленький переулок, маленькие пальчики младшего сжимали ткань рукава Юнги, как будто это было единственное, что держало его и давало ему поддержку.       Возможно, так и было.       Большие и успокаивающие руки Юнги удерживали его на месте, пока он блевал синими васильками, лепесток за лепестком, и прижимали его к себе, когда слезы текли по лицу.       Чимин нырнул в знакомое и нежное тепло рук своего хена и забылся.

🌺🌺🌺

      — Ну, могло быть и лучше.       — Тэхен скользнул в теперь уже опустевшее кресло Чимина и посмотрел на своего парня, который устало вздохнул напротив него.       — С Юнги-хёном может быть немного трудно сблизиться сначала, но он хороший хён, как только узнает кого-то. Тебе не нужно слишком беспокоиться.       Тэ пожал плечами:       — Думаю, да… Он выглядит очень круто, Чимин тоже. Мне бы хотелось с ними познакомиться, — он ухмыльнулся, заставив Чонгука рефлекторно улыбнуться в ответ.       — А, кстати! Они вместе? Твой брат не мог перестать пялиться на него.       Чонгук вздохнул:       — Выглядят они словно это так, но… на самом деле нет. Всё сложно.       Тэхен задумчиво хмыкнул, глядя на полупустые чашки кофе, оставленные остальными.       — Они будут хорошо смотреться вместе.       Чонгук нежно улыбнулся:       — Я тоже так думаю.