Вкус камелий

      Как только услышал стук в дверь, Чимин вскочил с кровати маленькой комнаты общежития, которую он делил с Тэмином, парнем из его танцевального класса. Он проскочил ко входу, увернувшись от их тренировочных сумок на полу и пары ботинок, разбросанных вокруг, и распахнул дверь.       Юнги едва успел отойти от коробок с пиццей, которые он купил по дороге в общежитие, как Чимин буквально набросился на него. Он сделал шаг назад, чтобы смягчить столкновение и обнял младшего в ответ, улыбаясь как сумасшедший, когда услышал, как Чимин хихикает, прижавшись носом к его шее.       На мгновение во всей вселенной остались только они. Юнги и Чимин. Обнимающиеся и смеющиеся безо всякой причины. Сердце Юнги дико затрепетало и готово было выпрыгнуть из груди, когда Чимин прижался еще ближе.       — Хёееен. Ты слишком долго не приходил. Мне было одиноко ждать тебя.       — Прости, Чимин-а, я подумал, что ты, возможно, проголодался после тренировки, поэтому я остановился, чтобы купить нам пиццу.       Чимин с жадностью оглядел две коробки, поспешно жестом пригласив Юнги войти и закрыв за ним дверь. Юнги легко передвигался по тесной и грязной комнате общежития, оставив коробки с пиццей на общем столе и повесив пальто на вешалку за дверью. Чимин прошел вперед и устроился на кровати с ноутбуком в руках.       — Я прощу тебя только из-за пиццы. А теперь тащи свою задницу на кровать, хён. Хочу уже начать.       — Иду, иду, — Юнги сел напротив младшего, открывая коробку пиццы у себя на коленях. — Тэмин ушел?       Чимин нырнул в коробку и схватил кусочек. Он кивнул, продолжая жевать.       — Ага, на свидание с Чонином. Если все пойдет хорошо, его не будет дома до утра.       Юнги хмыкнул, подталкивая Чимина плечом.       — Какой фильм ты выбрал на сегодняшний вечер?       Он попытался посмотреть название файла в ноутбуке, но Чимин опустил экран, прежде чем он смог это сделать, и оглянулся на него.       — Не подглядывай. Это сюрприз.       Юнги застонал.       — Пожалуйста, скажи мне, что это не опять «Дневник памяти».       — Глаза закрыты, хён! И не подглядывать!       Юнги подчинился, тихо ворча. Не то чтобы он ненавидел этот фильм, на самом деле тот был довольно хорош, но Чимин просил его смотреть его по крайней мере раз в две недели, и, спустя пару месяцев, он начал немного надоедать.       Их ночь кино была идеей Юнги. Два раза в неделю они проводили вечер вместе, ели еду на вынос или мороженое и болтали за просмотром кино. Они часто заканчивали тем, что в итоге оставались на ночь друг у друга дома, слишком ленивые, чтобы встать и пойти домой.       Это заняло некоторое время и много усилий со стороны Юнги, но Чимин медленно начал снова улыбаться. Даже цветы с каждым днем ранили все меньше и меньше. Мало-помалу его сердце начало исцеляться. Через несколько месяцев, может быть, Чимин вообще освободится от этой болезни.       Было действительно трудно и больно восстановиться после такой неприятной болезни, как Ханахаки, но Юнги был одержим желанием сделать Чимина снова здоровым, за то короткое время, что у него еще было с младшим.       — Ты закончил подготовку фильма? Я хочу есть, но не могу делать это с закрытыми глазами, — Юнги хихикнул. — Если только ты не хочешь, чтобы кусочки сыра и пепперони рассыпались по твоему одеялу.       — Он сейчас начнется. Подожди немного, и..... ладно, можешь смотреть.       Юнги схватил еще один кусок, мысленно поблагодарив каждое божество, когда в первой сцене не было видно человека в лодке на фоне заката.       — Ладно, значит не «Дневник памяти». Что мы собираемся смотреть?       Чимин прижался ближе, положив голову на плечо Юнги и расслабившись от этой близости.       — Молчи. На самом деле это один из моих любимых.       Юнги изобразил жест застегивания молнии на губах, и Чимин хихикнул, глядя на его отражение на экране.       Юнги мягко улыбнулся и позволил себе наслаждаться фильмом, купаясь в счастье и тепле Чимина.       Теперь, когда они кое-как развалились на кровати, Юнги лег на подушку на коленях Чимина, и младший начал рассеянно перебирать пальцами его волосы.       — Значит, Марти.       — Макфлай поцеловал свою мать, а потом свел ее с отцом? Значит ли это, что её всё ещё будет тянуть к собственному сыну, когда он вырастет?»       Чимин фыркнул.

***

      — Почему ты думаешь об этом? Давай оставим их неловкие семейные отношения в покое. Тебе не показались путешествия во времени хоть немного крутыми, хён?       Юнги хихикнул.       — Это мне понравилось. Я думаю, мечта каждого — путешествовать назад во времени.       — Давай притворимся, что ты мог бы… Ты бы стал?       — Путешествовать назад во времени? — Чимин кивнул. — Конечно. Думаю, нет никого, кто бы этого не сделал. Но я бы, наверное, ничего не изменил.       Чимин хмыкнул, удивленный ответом Юнги.       — Даже если бы ты знал, что тебе не нравится что-то конкретное в настоящем?       Старший пожал плечами, слегка ерзая на коленях Чимина.       — Я думаю, что в конечном итоге я буду делать те же самые действия, плохие будут последствия или нет. Я не из тех, кто делает что-то не подумав заранее, ты же знаешь. Поэтому, если я что-то делаю, это обычно потому, что я выбираю это что-то, и все, что с этим связано.       Юнги грустно усмехнулся иронии судьбы. Оставаясь здесь и предаваясь своей обреченной односторонней любви, он ухудшал свое здоровье и медленно истощал свое тело. С каждым днем он становился все слабее, влюбляясь все больше с каждым часом, проведенным с младшим.       Но улыбка Чимина стоила миллионов цветов, и Юнги не мог пожертвовать этим зрелищем ни за что на свете.       Чимин присвистнул.       — Это такой классный жизненный путь, хён. Я всегда в итоге сожалею о многих вещах, — он мягко улыбнулся, проведя пальцами по бровям Юнги.       Чимину нравилось то, как его ворчливый хён позволял ему делать почти все, что угодно, когда от всех остальных старший обычно держался метрах в трёх.       — Это была мелочь, но она заставляла его чувствовать себя самым особенным мальчишкой в мире.       — Вот почему я здесь хён, а ты — милый донсэн.       Чимин ущипнул Юнги за нос, получив сильный удар секундой позже. Чимин рассмеялся над раздраженным выражением лица Юнги.       — Ты такой забавный, когда делаешь это лицо, хён.       Чимин откинул голову назад и громко рассмеялся, упав на бок и полностью пропустив нежный и влюбленный взгляд Юнги.       Фыркнув, старший поднял голову с колен Чимина и устроился рядом с ним. Теперь они оба лежали на боку, лицом друг к другу, их носы были на расстоянии одного вздоха.       — Привет, — улыбнулся Чимин, наблюдая, как Юнги сдул прядь волос, которая упала ему на глаза, когда он пошевелился.       — Эй, — тихо прошептал Юнги и улыбнулся в ответ, показав на всеобщее обозрение десны.       Они оставались так некоторое время, просто наслаждаясь в тишине присутствием друг друга. Чимин уже собирался заснуть, когда его ушей достиг низкий голос Юнги.       — Ты сожалеешь только о том, что несчастлив. Даже если конечный результат не то, чего ты изначально хотел, если ты действительно счастлив, тебе просто плевать на то, как ты хотел, чтобы все было.       Чимин наблюдал, как Юнги лениво открыл глаза, его ресницы мягко трепетали в тусклом свете лампы на прикроватном столике Чимина, создавая мягкие тени на его бледном лице.       И все же, темные глаза Юнги были пронзительными и серьезными, создавая обезоруживающий контраст со всем остальным.       — Итак, Чимин-а… ты счастлив?       После длинной паузы Чимин улыбнулся, в его глазах все еще был намек на боль.       — Я знаю, что могу быть.       Он тихонько толкнул Юнги локтем, потянув старшего за рукав.       — Спасибо, что показал мне это за последние несколько месяцев. Если бы не ты… Я бы умер. Или восстанавливался после операции на легкие.       Он тихо усмехнулся.       — И вот я здесь, смеюсь и говорю с тобой о путешествии во времени.       Юнги ухмыльнулся.       — Мы также можем поговорить о пришельцах или динозаврах, если хочешь, я не придирчивый собеседник. Только не говори Намджуну, или он никогда не оставит меня в покое.       Чимин мило надул губы.       — А с кем я буду говорить, если он начнет тебя приватизировать? Твой милый донсэн будет слишком одинок, хён.       Юнги хихикнул, звук его мягкого смеха заполнил тишину.       — А мы не можем этого допустить, не так ли?       — Ни в коем случае.       Старший вздохнул.       — Что мне с тобой делать? Ты большой ребенок…       — Останься со мной.       Юнги моргнул. Чимин придвинулся ближе, его глаза создавали улыбку, которую так любил Юнги.       — Даже когда мы состаримся и покроемся морщинами, и будем весь день жаловаться на погоду и новые поколения.       — Я уже жалуюсь на всё это каждый день, Чимин-а.       При этих словах младший закатил глаза.       — Тогда навсегда. Думаешь, ты можешь остаться навсегда?       Сердце Юнги бешено колотилось в груди. Чимин хихикнул, забавляясь его ошеломленным выражением лица.       — Просто говорю, что ты не сможешь найти где-то такого же милого донсэна, как я.       Рука Чимина медленно скользнула вниз по его руке, и Юнги обнаружил, что переплетает свои пальцы с чиминовыми пальцами поменьше.       — Ух ты, ты действительно снизил планку. От дедушки до вампира. Есть что-то, что мне следует знать? Тебя кто-то недавно укусил?       Чимин сжал его руку и фыркнул, его пухлые губы отвлекли Юнги тем, как мягко и красиво они выглядели в этом свете.       — Хён! Просто ответь мне в этот раз. Пожалуйста.       Юнги улыбнулся.       — Думаю, я мог бы остаться здесь навсегда. Я имею в виду, если мне больше нечем заняться.       — Ты, большой цундере, иди сюда.       Чимин бросился на старшего во второй раз за этот вечер, хихикая как сумасшедший.       — Почему ты стискиваешь меня, Чимин-а?.. Стой!       Чимин продолжал смеяться, сжимая того еще крепче, уклоняясь от попыток Юнги освободиться. Через некоторое время Юнги сдался, и Чимин уткнулся носом ему в шею, растянувшись на его теле.       — Ты и твои чертовы мускулы раздавят меня. Ты как мешок камней на моем бедном животе.       Юнги почувствовал, что он снова смеётся, его дыхание щекочет шею и посылает небольшие мурашки по спине.       — Смирись с этим, хён. Ты только что обещал мне неограниченные пожизненные объятия. У тебя больше нет права голоса в этом вопросе.       — Я вдруг пожалел, что согласился на это.       — Но ты счастлив?       — Что?       Юнги почувствовал, что Чимин принял более удобное положение.       — Ты только что сказал, что даже если у тебя есть сожаления, если ты счастлив, все в порядке.       — Что? Я не помню…       Чимин фыркнул.       — Ты такой зануда.       Юнги усмехнулся, обнимая Чимина за талию, чтобы лучше его держать.       — Я и есть.       Чимин рассмеялся.       — Зануда?       Юнги вздохнул и улыбнулся, закрыв глаза.       — Счастливый.       В ту ночь они заснули с горящей лампой.       Облако белых и бледно-желтых лепестков кружило повсюду вокруг Чимина, интенсивный цветочный аромат распространялся в воздухе и атаковал его нюх.       Мальчик во сне обернулся, и посреди этой прекрасной бури Чимин увидел фигуру, наблюдающую за ним, её кожа была такой же бледной, как лепестки, кружащиеся вокруг.       Чимин едва мог различить её острые, знакомые глаза, прежде чем лепестки начали вращаться вокруг него слишком быстро и заключили мальчика в белый и быстро растущий вихрь.       Юнги медленно открыл глаза, моргая от света, исходящего от окна и прикроватной тумбочки. Они проспали всю ночь напролет.       Чимин все еще обнимал его, его пушистые светлые волосы покоились в изгибе шеи старшего. Юнги почувствовал его неровное дыхание на своей коже, и его рука сразу же нашла спину Чимина, нежно поглаживая парня поверх его пушистого светло-голубого свитера. Он надеялся, что тому не приснился еще один дурной сон о Чонгуке.       Юнги вспомнил слова Чимина прошлой ночью и заметил, что уткнулся носом в голову Чимина, вдыхая сладкий запах его шампуня.       — Не спрашивай меня о таких вещах, как вечность, — его голос был не более чем приглушенным шепотом, его губы мягко касались волос Чимина при каждом слове, — когда я не могу обещать тебе даже год.       Он грустно усмехнулся, чувствуя сильное желание заплакать. В его легких начала пробиваться новая порция камелий, их настойчивость подкреплялась интенсивными эмоциональными скачками, которые он переживал в тот момент.       Он не хотел двигаться и покидать тепло Чимина, но не мог начать кашлять перед младшим, поэтому через несколько минут он нашел достаточно сил, чтобы распутать их тела и пойти в ванную.       Он закрыл за собой дверь.       Когда Чимин проснулся, Юнги уже вернулся к нему. Мальчик придвинулся ближе, обняв старшего за талию.       Он вспомнил, что ему что-то приснилось. Что-то прекрасное и дорогое ему, но очень болезненное. Но воспоминания были расплывчатыми, и, словно вода, они продолжали ускользать через его пальцы.       Напротив него лежал Юнги, зрачки которого быстро двигались под его веками, и Чимин улыбнулся, понимая, что тот тоже видит сон. Он молча надеялся, что хороший.       Чимин придвинулся еще ближе к старшему, не желая пока вставать с кровати. Не тогда, когда было так удобно и просто приятно обниматься там с Юнги.       В своей сонной дреме Чимин не спрашивал себя, почему от старшего юноши пахнет цветами. Он просто глубоко вздохнул и позволил аромату окутать себя теплым, но несколько грустным объятием.