Вкус камелий

      Шесть месяцев минуло с того момента, как Чимину разбили сердце. Шесть месяцев, проведенных с одним единственным Мин Юнги в качестве его личного тренера по, как они это в шутку называли, его «эмоциональной реабилитации».       Шесть месяцев заполненных звонками в 2 часа ночи, шесть месяцев ночей кино, слез, объятий и смеха.       И, благодаря времени и терпению, цветы постепенно перестали появляться вновь.       Если раньше он откашливал в среднем восемь цветков, то через пару месяцев их количество сократилось в двое, а затем еще вдвое, и еще, до тех пор, пока его легкие не стали вновь здоровыми и сильными.       За этот короткий в шесть месяцев срок действительно многое изменилось. И не только в нем. Теперь весна была везде. Под веселыми лучами солнца по деревьям радостно дул свежий ветерок, а среди травы начинали распускаться прекрасные цветы.       Наслаждаясь богатым вкусом латте макиато, Чимин смотрел на небольшой куст с бледно-желтыми и белыми цветами. С любопытством он задался вопросом, как же они называются.       Был дивный день, и Чимин решил дождаться конца смены Юнги за маленьким столиком во дворе кафе, куда они всегда ходили. В этом же кафе они встретились с Чонгуком полгода назад.       Юноша улыбнулся самому себе. Даже если он все еще время от времени думал о том дне, это место было переполнено счастливыми воспоминаниями с Юнги. Так что Чимин не мог заставить себя ненавидеть это кафе или любить его меньше, чем раньше. Особенно когда это единственное грустное воспоминание наконец стало таким далеким и смутным.       Чимин все еще мог вспомнить свой первый день здесь. Был сумасшедший ливень, и старый зонт Юнги, спустя годы верной службы, подвел их, оставив посреди дождя без возможности как-то прикрыться.       Может быть, это была чистая удача, а может, это просто судьба дергала за ниточки, но они наткнулись на эту кафешку и без слов решили, что с этого момента она будет их местом.       Чимин вздохнул, жалея о том, что время не может идти чуть быстрее. Он не мог дождаться момента рассказать Юнги о той забавной истории, которую рассказал Хосок во время тренировки накануне. Будет ли старшей смеяться и благословит этот мир своей улыбкой деснами? Или он пожмет плечами и тихо засмеется, качая головой?       А затем Чимин спросит, как сегодня работа, и старший пустится в один из своих возбужденных рассказов о радиостанции, где он проводил неполный рабочий день.       Половину времени Чимин молчал, кивая, потому что, даже если юноша не все понимал, ему было приятно слушать рассуждения старшего. В конце концов, Чимин твердо верил, что его низкий и неторопливый голос вполне мог бы обесславить большинство ASMR каналов.       Чимин также любил все маленькие особенности и привычки Юнги. То, как он поджимал свои губы, когда был сосредоточен на чём-то, и то, как его глаза, когда он смеялся, превращались в щелочки, смягчая этим черты его лица.       Парень проверил время на своем телефоне, становясь всё более нетерпеливым с каждой минутой. Они виделись всего два дня назад, но он уже ужасно соскучился.       Каждый раз, когда он слышал что-то новое, он думал о возможном мнении Юнги по этому поводу, и даже самые маленькие вещи, будь то камень у края дороги или сонный котенок, напоминали ему о старшем и…       Глаза Чимина расширились, а дыхание сбилось.       Он влюбился в Юнги.       В Мин Юнги, его прекрасного, доброго и потрясающего лучшего друга, который заботился о нем больше всего во всем мире и дарил лучшие известные человечеству объятия.       Чимин крепче сжал чашку с кофе, пытаясь осознать все, и постепенно это обретало смысл. Как пазл, которому был нужен только один последний кусочек, чтобы действительно что-то означать.       Он откинул голову и рассмеялся в яркое голубое небо.       Он был влюблен.

***

      Чимин все еще пил свой макиато, потерявшись в мыслях, когда его телефон зазвонил. Как только он увидел имя Юнги на экране, губы его расплылись в широкой улыбке, его большой палец почти сразу нажал на зеленую кнопку.       — Хен! Почему ты звонишь мне сейчас? Ты ушел с работы раньше?       — Да, я нехорошо себя чувствовал.       — Оу.       — У меня, кажется, жар или что-то вроде этого.       Чимин прикусил губу, на его лице появилось беспокойство.       — У тебя дома есть лекарства? Я могу купить что-нибудь в аптеке по пути к тебе.       — НЕТ! — практически закричал ему в ухо Юнги.       — Ч-что?       Вздохнув, старший продолжил.       — Я имел в виду… тебе не нужно приходить, я не хочу, чтобы ты подхватил что-нибудь.       Чимин нахмурился ещё сильнее, иногда Юнги был таким чертовски упрямым.       — Но ты плохо себя чувствуешь, хен. Какая разница, подхвачу я что-нибудь или нет!       — В итоге мы оба заболеем.       Чимин закатил глаза.       — Мы будем болеть вместе! Не знаю, может быть, будет забавно это попробовать.       Он услышал хихикающего на другом конце Юнги.       — В этот раз дай мне разобраться с этим самому.       Свободная рука Чимина беспокойно заерзала на колене.       — Уверен?       — Я уверен, Чимин-а. Разве не у тебя скоро экзамен?       Младший юноша заскулил:       — Да, но это второстепенно, твое здоровье важнее.       — Готовься к этому экзамену и думай об этом, как об услуге для меня. Так я буду меньше волноваться и быстрее восстановлюсь, хорошо?       Чимину было не до смеха. Как он должен был сдать тест, когда все его мысли были заняты беспокойством о здоровье хена, а его сердце скучало по нему? Но Юнги был прав, было бы ужасно, заболей Чимин.       — Я чувствую, что ты всю дорогу дуешь губы, Чимин-а.       — Это потому что я такой, хен. И я буду дуться, пока ты не поправишься. Просто так.       — Во время экзамена ты тоже будешь дуться?       Чимин задумчиво хмыкнул.       — Неплохая идея. Может быть профессор тогда сжалится надо мной и даст высший балл.       Юнги снова рассмеялся.       — Твой надутый вид не настолько силен.       — Ты недооцениваешь силу моего уву.       — Твоего чего?       — Забудь об этом. Тогда почему это всегда срабатывает с тобой?       Юнги на линии замолк на секунду.       –Думаю, я просто особенный.       — Просто признай, что ты считаешь меня и мой надутый вид слишком милыми, чтобы им сопротивляться.       — Что? Я вдруг не узнаю Пак Чимина…       — Хен! — захныкал Чимин.       Юнги изо всех сил старался сдержать свой смех.       — Ох, должно быть помехи на линии… Я тебя не слышу…       Этот придурок действительно изображал треск и жужжание помех. И если бы это не звучало так абсурдно, если бы на другом конце был не Юнги, Чимин мог бы сильно обидеться.       Затем Юнги начал смеяться, и Чимин не мог не последовать за ним. Он уже скучал по нему.       Когда они наконец успокоились, голос Чимин превратился в тихий шепот.       — Эй, хен.       — Мм.       — Позвони мне, когда почувствуешь себя лучше.       — Позвоню.       — И прими лекарства. И поспи.       Чимин чувствовал, что тот закатил глаза на другом конце линии.       — Я в курсе, что нужно делать заболевшим людям, Чимин-а.       — Я знаю, что ты в курсе, но… Сделай это как услугу для меня. Чтобы мне не пришлось беспокоиться и я сдал свой тест. Мы договорились, хен? — сказал Чимин, шутливо подражая Юнги.       — Ты негодник, — Юнги рассмеялся, звук его смеха попадал прямо в сердце Чимина, — Договорились.

***

      — Он не придет?       Чимин поднял взгляд от своего напитка и обнаружил перед собой ласково улыбающегося высокого мужчину.       — Я-я… Прошу прощения?       — Твой друг. Тот ворчун.       Чимин слегка обмяк в своем кресле.       — Ах. Нет, не сегодня. Он болеет.       Сокджин напевал, оглядывая сад.       — Как жаль. Такой прекрасный день.       — Прекрасный.       — Ну, я оставлю тебя с твоим кофе.       Владелец кафе развернулся и уже готов был уйти, когда взгляд Чимина упал на цветы, которыми он любовался ранее, и, движимый каким-то необъяснимым желанием, он обнаружил себя останавливающим мужчину.       — Подождите!       Сокджин обернулся, слегка удивленный.       Чимин застенчиво указал на куст.       — Э-это немного неожиданно, но что это за цветы?       Лицо мужчины расплылось в широкой улыбке.       — Камелии, — он с любовью посмотрел на растение. — Я посадил их, когда открыл кафе, они уже так сильно выросли…       Значит Чимин был прав, он действительно был владельцем. Юноша кивнул в ответ.       — Они действительно хорошенькие.       Владелец кафе улыбнулся и наклонил голову.       — Хотите узнать их значение?       — О, да, прошу вас!       Мужчина снова взглянул на цветы.       — Долгая преданность. Любовь, которая выдерживает время и трудности, любовь, которая длится ве-       Дыхание Чимина сбилось.       — Вечно.       Сокджин повернул голову к Чимину, удивленный его вмешательством. Он кивнул, усмехнувшись.       — Точно. Они имеют такое прекрасное значение, ты так не думаешь?       Чимин уставился на лепестки вспоминая разговор с Юнги несколько месяцев назад.       Он нежно улыбнулся на это воспоминание.       — Да… Да, оно прекрасно.

***

Юнги уставился на листок, который врач только что вручил ему в руки. Он моргнул и прочитал его снова, надеясь, что в этот раз слова волшебным образом изменятся или, еще лучше, вообще исчезнут. «50-1 Ёнсе-ро, Синчон доктор Чхве, кардиохирург 13 мая, пятница 3-й этаж, Восточное крыло»       — Мин-щи, вам действительно нужно подумать об этом. Я надеюсь, вы понимаете, что это лишь потому, что цветы не исчезают, как бы им следовало, — голос врача был мягким, но серьезным.       — Это правда единственный способ?       Юнги уже знал ответ, но все равно спросил, его руки сжали листок немного сильнее.       Доктор тихо кивнул.       — Вы сказали мне, что прекратили контакты с этим юношей более года назад, как я и рекомендовал вам ранее.       Юнги прикусил язык и подумал о том, что встречался с Чимином несколько дней назад. Он никогда не был хорош в том, чтобы следовать указаниям.       — И все же цветы продолжают появляться, даже больше, чем раньше. Это очень сложная ситуация, надеюсь, вы понимаете, Мин-щи.       Пальцы Юнги нервно задергались, и дрожащими руками он сложил бумажку и положил ее в карман.       — Понимаю, я подумаю об этом.

***

      Прошло две недели, а Чимин все еще не виделся с Юнги. Когда бы Чимин не звонил ему, старший всегда находил способ закончить разговор менее чем через пять минут с самыми неожиданными оправданиями.       И это только в том случае, если он вообще поднимал трубку.       Чимин понимал, что Юнги нужно было побыть одному, чтобы оправиться от какой бы то ни было болезни, но казалось, что он просто отмахивался от него.       Но это был Юнги. Не какой-то случайный приятель из колледжа, который обещал позвонить, а в итоге никогда этого не сделал.       Его Юнги.       И Чимин был расстроен. И растерян, и опечален. Но прежде всего он переживал. Его болезнь была настолько серьезна? Он в порядке? Достаточно ли он ел, пил и спал?       Чимин должен был знать.       Поэтому после нескольких дней радиомолчания, он решил, что с этим нужно что-то делать.

***

      — Мин Юнги. Он здесь работает.       — Позвольте мне проверить, уважаемый…       Чимин нервно ерзал перед стойкой регистрации. Радиостанция, на которой работал Юнги, оказалась больше, чем он предполагал. Дизайн вестибюля был изящным, изысканным, отчего Чимин чувствовал себя немного не в своей тарелке будучи в сером худи и старых джинсах.       — Мм, его нет в моем списке.       Чимин моргнул и покачал головой, наклонившись ближе к столу.       — Это должно быть какая-то ошибка. Могли бы вы проверить еще раз? Его имя Мин Юнги, может вы неправильно его ввели?       Глубокий голос сбоку застал его врасплох.       — Мин Юнги? Вы его ищите?       Чимин обернулся. Перед ним стоял одетый во все черное мужчина с кофе в руках, с любопытством рассматривающий его.       — Да! Он работает здесь, верно? Почему его нет в списке?       — Потому что он больше здесь не работает.       Чимин в недоумении вскинул бровь.       — Я-я не понимаю…       — Он уволился. Около двух недель назад. Из-за проблем со здоровьем, я полагаю.       Мужчина хмыкнул.       — Очень жаль, этот парень был хорош. Я работал с ним пару раз. Тихий, страстный и трудолюбивый. Великолепное сочетание.       Две недели назад? Значит старший не просто взял больничный. И если он бросил работу, которой гордился, его болезнь была серьезнее, чем он мог себе представить.       И он ему ничего об этом не сказал.       Осознание свалилось на него словно мешок кирпичей.       Мужчина проверил часы.       — Мне надо идти, но передай ему, если он почувствует себя лучше, в будущем он всегда может вернуться, нам действительно нужно больше таких ребят, как он.       Чимин кротко кивнул и поклонился работнику.       — Я… Я так и сделаю. Спасибо, что уделили мне время.       — Не за что, малыш.       Чимин прикусил губу и тихо покинул здание.       Запрокинув голову, он посмотрел на небо. Оно было таким же ярко-голубым, как и две недели назад.       От этого цвета его глазам стало больно.

***

      В дверной звонок не прекращая трезвонили. Это продолжалось в течение нескольких минут.       Юнги перевернулся на своей кровати, его рука вслепую шарила на прикроватной тумбочке, пока он пытался схватить свой телефон, чтобы проверить время.       18:38.       Теперь кто-то начал стучать в дверь так, будто от этого зависели их жизни. Снова звенит звонок, затем очередной стук в дверь.       Это человек или таран? Какого черта.       Юнги сел, тяжело закашлявшись, пока искал ногами свои тапочки. Он сделал глубокий вдох и встал с постели, волоча его теперь уже обутые ступни к двери.       Кто бы это ни был, он все еще стучал в дверь, как какая-то злая бывшая. Слава богу, у него никогда таковой не было.       Он посмотрел в глазок и вздохнул. Именно этого он и боялся.       Мин горько усмехнулся и на мгновение прислонился лбом к двери, пытаясь собрать все оставшиеся в его усталом теле крупицы энергии. Он собирался вести себя как полная сволочь, чтобы как-то справиться с этим, .       По другую сторону открытой им двери его встретил взгляд всхлипывающего юноши.       — Если ты ударишь еще чуть сильнее, она сломается, Чимин-а, — голос Юнги был грубым и ужасно хриплым, но в нем все еще чувствовалась сладость, которая всегда присутствовала при разговоре с младшим.       Юноша фыркнул и оглядел старшего с головы до ног. У него самого были красные глаза, а одежда и волосы находились в беспорядке. Он, должно быть, по какой-то причине бежал сюда. Чимин шмыгнул громче, а его руки крепче сжали ремень его сумки.       — Ты действительно выглядишь дерьмово, хен.       Юнги закатил глаза и неуверенно улыбнулся младшему. Боже, он так сильно по нему соскучился.       — Я правда сейчас зол на тебя, ты знаешь?       Чимин нахмурился для пущей убедительности, но с его опухшими глазами и заплаканными щеками он выглядел просто как побитый щенок.       Юнги кивнул.       — … Я знаю.       — Почему ты не сказал мне, что настолько болен?       Юнги облизнул губы и заколебался на мгновение, прежде чем сделать шаг назад.       — … Хочешь войти?       Чимин снова фыркнул в рукав своей толстовки.       — Да.

***

      Юнги умудрился сунуть ему в руки горячую кружку чая и усадить на маленький диванчик. Чимин ни на секунду не переставал ерзать, переводя взгляд с горячего напитка на своего хена, а затем снова и снова, казалось бы, в бесконечном цикле.       Юнги вздохнул и сел рядом с младшим, горячая кружка согревала и его холодные руки. Он нечаянно кашлянул, изо всех сил пытаясь не дать выйти лепесткам.       Рука Чимина моментально потянулась к его спине, глаза расширились от беспокойства.       — Х-хен?       Юнги почувствовал, как дрожат пальцы младшего, через ткань своей футболки, и его сердце сжалось. Все эти дни он скучал по прикосновениям младшего больше, чем по еде и сну. Больше, чем мог выдержать. Он почувствовал, что его горло горит как сумасшедшее, но ему как-то удалось сдержаться. Он просто надеялся, что ему будет везти ближайшие несколько часов.       Он отвернулся и сглотнул лепестки, которые оказались у него во рту. Почувствовал, что кашель прекращается, он снова повернулся к Чимину с робкой улыбкой на губах.       — Просто немного мокроты в моем горле, не переживай Чи-       Младший нахмурился.       — Хен. Не держи меня за дурака. Я знаю, что ты не в порядке. Просто… — он вздохнул. — Пожалуйста, скажи мне, что происходит. Тогда я смогу помочь тебе. Или подбодрить тебя. Или принести еды и позаботиться о тебе.       На мгновение он уставился на чай в своих руках, а его пальцы крепко сжали кружку, прежде чем он снова взглянул на Юнги.       — Ты… Ты всегда был моей опорой, хен. Моей поддержкой, когда мне было грустно или тревожно. Ты всегда заботился обо мне, не требуя ничего взамен. Ты… — он усмехнулся. — Пожалуй, я всегда чувствовал, что ты был кем-то вроде героя или ангела-хранителя для меня.       Он нерешительно схватил руку Юнги.       — Но это не так, хен. Ты сделан из плоти и крови и заслуживаешь всего, что отдал мне, и даже больше. Поэтому, пожалуйста, позволь мне позаботиться о тебе в этот раз, хорошо?       Юнги отвел свой взгляд от него.       — Чимин-а, ты, — он вздохнул, — ты не хочешь знать, поверь мне. Так будет лучше.       Чимин взял обе их кружки и поставил их на маленький столик рядом с диваном. Юнги наклонился вперед, обхватив голову руками и прикрыв глаза.       Он ощутил, что руки Чимина снова потянулись к нему, его прикосновение оказалось таким же робким, как и раньше.       — Почему ты не можешь просто рассказать мне?       — Я, — он горько усмехнулся, — я недостаточно силен, чтобы сделать это. Как ты сказал, я сделан из плоти и крови, пусть мне бы и хотелось, чтобы это было иначе.       Чимин начал всхлипывать. Он свернулся калачиком рядом со старшим, заключая его в свои объятия. Юнги почувствовал, как и по его щекам беззвучно потекли слезы.       — Хен, прошу… Я здесь. Ты не видишь? Я здесь. Я не брошу тебя. Я не уйду. Позволь мне. Пожалуйста, хен.       Теперь они оба плакали. Юнги покачал головой. Если бы только Чимин знал… Изменилось бы вообще что-нибудь?       Юнги медленно поднялся, освобождая себя от объятий младшего. Он взял маленькую руку Чимина в свою и горько улыбнулся промелькнувшим перед его глазами воспоминаниям о всех годах, проведенных вместе.       Его рука гораздо большего размера, чем рука младшего, сейчас тряслась как сумасшедшая. Он слишком ослаб за последние несколько месяцев…       Юнги снова вздохнул. Пришло время самому разобраться с этой неприятной ситуацией.       Он крепче сжал руку Чимина и повернулся к младшему, обжигаясь его покрасневшими глазами и пухлыми дрожащими, даже в его воспоминаниях, губами. Он был прекрасен даже таким.       Юнги грустно улыбнулся, слезы все еще стекали по его щекам.       — Я умираю, Чимин-а.

***

      — Ч-что?       Чимин замер. Это не могло быть правдой, не мог же Юнги серьезно умереть. Он бы сказал ему, верно? Он был его лучшим другом. Они были близки. Он…       У Чимина перехватило дыхание, он почувствовал, как его сердце сжалось от боли. Он сжал ладони Юнги слишком крепко. Старший поморщился, но не выпустил их.       — У меня была… болезнь уже долгое время, и, — Юнги остановился, посмотрев куда-то в сторону, будто ища подходящие слова. Он вздохнул, — это кое-что действительно плохое.       Чимин покачал головой.       — Но ты же шутишь, правда? На самом деле ты не умираешь!       Он посмотрел на Юнги, пытаясь найти хоть крошечную искорку иронии в его глазах. Все что угодно, что сделало бы все сказанное старшим просто шуткой. Жестокой шуткой.       Он ничего не нашел. Грустная улыбка Юнги была абсолютно серьезной. Чимин почувствовал, как последний луч надежды проскользнул меж его пальцев.       Он облизнул свои губы и отчаянно попытался снова.       — … правда, хен?       Юнги покачал головой.       Чимин снова разразился отчаянными рыданиями, его руки ласкали лицо Юнги. Его бледная кожа, острые кошачьи глаза, улыбка деснами — все это должно было исчезнуть.       Он не сможет больше его коснуться. Он не сможет услышать его смех или ощутить, как мягко он гладит его по голове, когда Чимин был хорошим донсэном.       Он медленно забудет даже его запах.       Чимин хотел поговорить, он хотел сказать что-нибудь, что угодно, но он рыдал, как ребенок, всхлипывая и хныча. Он обнял старшего и уткнулся носом в изгиб его бледной шеи. Юнги погладил его по голове, однако успокаивающее движение только усилило плач юноши.       Затем, внезапно, тело Юнги начало трястись, и старший быстро оттолкнул его и вскочил с дивана, исчезая в коридоре. Звук захлопнувшейся двери эхом разнесся по маленькой квартире.       Чимин последовал за старшим и остановился перед дверью ванной комнаты. Он замер, не зная, что делать. Он слышал звуки рвоты, доносящиеся изнутри. Его мысли внезапно перенеслись на шесть месяцев назад. Когда он был в очень похожей ситуации, но по другую сторону двери.       Чимин схватился за ручку, чтобы немного успокоиться и проверить, действительно ли дверь заперта. Она оказалась открыта.       — Хен?       — Не вх… — очередная серия кашля и рвотных звуков. — Оставайся там!       Голос Юнги был хриплым и отчаянным. Он не хотел, чтобы младший сейчас находился здесь. Хен недостаточно доверял ему, думал, что Чимин не так силен, чтобы справиться со всем этим. И это неприятие было словно нож в сердце.       Хватка Чимина на ручке стала еще крепче. Он сильный. Достаточно сильный, чтобы быть опорой для другого, так же как Юнги всегда был ею для него. И он собирался доказать это старшему.       Он открыл дверь.

***

      Повсюду были белые и желтые лепестки. Они покрывали плитку вокруг унитаза, проскальзывая сквозь длинные бледные пальцы Юнги и стекая вниз по его красивому подбородку в, казалось бы, бесконечном движении.       Чимин замер. Так это было правдой. Это действительно была Ханахаки.       Он помнил, будто это было вчера, то чувство чего-то растущего в его легких, привкус цветов, разбитое сердце.       И Юнги пришлось все это вытерпеть в одиночку.       Чимин опустился на колени рядом с ним и положил руку ему на спину. Старший попытался сопротивляться и оттолкнуть его, но он был слишком слаб, чтобы что-то сделать.       От стыда Юнги закрыл глаза и позволил Чимину держать его дрожащее тело, пока цветы не перестали стекать по его губам.       Только когда Юнги выкашлял последний, Чимин заметил, что эти волнистые бледно-желтые лепестки выглядели ужасно знакомо.       Он нерешительно потянулся к цветку, лежащему на кафеле в ванной, и перевернул его пальцами.       Камелия…       Образ нежного взгляда Сокджина, когда он говорил о кусте, который посадил в саду, вспыхнул перед его глазами. Взмахом руки Чимин выбросил это из головы. Это не могло быть из-за него, верно?       — Хен…       Чимин почувствовал, как его сердце разрывается, когда старший попытался увернуться от его прикосновения.       — … из-за кого это?       Юнги вздрогнул и посмотрел вправо.       — Не особо важно.       — Если ты выкашливаешь цветы, это должно быть важно.       — Это не имеет значения, Чимин-а.       Чимин вцепился Юнги в плечи, в своем отчаянии немного встряхивая старшего.       — Я помогу тебе! Ты знаешь, я могу, как ты помог мне несколько месяцев назад!       Юнги вздохнул, глядя на стелющиеся по полу цветы.       — Слишком поздно, поверь мне.       Чимин снова начал плакать, его голос надломился.       — Тогда я заставлю тебя полностью забыть о нем! Только мы вдвоем против всего мира. Как это всегда было. Я позабочусь о тебе, а ты сделаешь то же для меня.       Что-то болезненное промелькнуло перед глазами Юнги. Он прикусил губу.       — Ты, ты не знаешь, о чем говоришь, Чимин-а…       Он покачал головой, его взгляд был усталым, глаза блестели.       — Это никогда не сработает. В этот раз ты действительно не можешь помочь мне.       — Т-ты обещал. Навсегда. Хен… — слезы, не переставая, текли по его щекам. — Ты уже забыл об-       Тело Чимина начало трясти от боли, и он почувствовал, как что-то застряло у него в горле, ощущение было ужасно знакомым. Он пару раз сильно кашлянул, а когда раскрыл ладони, обнаружил прямо перед глазами большой бледно-желтый лепесток. Это был лепесток камелии, точно такой же, как у Юнги. Так не похоже на синие васильки, которыми он кашлял несколько месяцев назад.       Он поднял взгляд, чтобы встретиться взглядом со старшим, и увидел склонившегося над ним Юнги с выражением ужаса на лице. Он дрожал и качал головой.       — Нет… Не снова… Это не может происходить опять…       Юнги обхватил обе его щеки своими большими руками, глядя в глаза так, словно Чимин вот-вот развалится на куски прямо перед ним.       — Это Гук-а? Это кто-то другой? Черт.       Юнги плакал снова, Чимин чувствовал, как дрожат его руки и растет отчаяние.       — Я не могу… тебе придется избавиться от них, пожалуйста, пообещай мне, что ты избавишься от них, когда я уйду. Ты не можешь умереть, Чимин-а, ясно? Ты не можешь.       — Хен…       Чимин поднес лепесток прямо к лицу Юнги. Глаза парня расширились, когда он узнал его. Что-то блеснуло в его глазах. Теперь там, где раньше были только смирение и боль, Чимин увидел что-то еще. Он только надеялся, что ему это все не померещилось.       — Это.?       Голос Юнги слабо дрогнул в тишине маленькой ванной.       — Хен, пожалуйста…       Чимин пытался говорить как можно спокойнее.       — Мне нужно, чтобы ты сказал, в кого ты сейчас влюблен. Мне правда нужно.       Юнги одернул руки от щек младшего, будто они его только что обожгли.       — Я… Нет, это… невозможно. Ты…       — Это не Чонгук. Больше нет. Я полюбил другого, — Чимин потянулся к рукам Юнги снова, сжал их крепко в своих маленьких ладонях. — Я не знаю, как это работает, честно, или почему мы кашляем одними и теми же цветами. Но я надеюсь, что это значит что-то, а не просто совпадение.       Чимин глубоко вдохнул. Сейчас или никогда.       — Поэтому я спрошу еще раз. Хен, кто это?       Он увидел миллион разных эмоций, пляшущих в глазах старшего. Удивление, боль, страх, растерянность, желание, надежду.       Юнги облизнул свои губы и мягко усмехнулся. Его взгляд был теплым и мягким. Он заставил Чимина почувствовать, как все внутри покалывает.       — … Это ты. Это всегда был ты.       Чимин всхлипнул, прикрыв рот ладонью, и начал смеяться, несмотря на все свои слезы. Его ладони обхватили лицо Юнги, и он подарил ему самую яркую улыбку, на которую он был способен в этот момент.       Лицо Юнги просветлело. Его глаза исчезли в полумесяцах, а губы изогнулись в глупо-счастливой десневой улыбке.       Им больше были не нужны слова.       Чимин притянул Юнги к себе, сталкивая их губы, хихикая и всхлипывая одновременно. Руки Юнги обвились вокруг младшего и притянули его ближе, растворяя в поцелуе.       Это было грязно и мокро из-за слез, а их зубы столкнулись больше раз, чем они могли сосчитать. Но это были они. Юнги и Чимин.       Это было идеально.

***

      Чимин хихикнул, они соприкасались лбами, а руками все еще обнимали друг друга.       — Ты на вкус как цветы.       Юнги улыбнулся и нежно уткнулся своим носом в чиминов.       — Ты тоже.       Чимин пододвинулся ближе, на его губах сияла дерзкая улыбка.       — Поцелуешь меня снова?       — Теперь я никогда не остановлюсь.       — Хорошо.

***

— Несколько лет спустя -

      Чимин поправлял пастельно-желтую камелию на своем костюме, стоя перед зеркалом, когда Юнги внезапно появился сзади и заключил его в объятия.       — Хен, тебе не следует быть зде-       Старший фыркнул, уткнувшись носом ему в шею.       — Я скучал по тебе.       Чимин рассмеялся и развернулся, позволяя тому нежно поцеловать его в губы.       — Мы были вместе примерно полчаса назад.       Юнги надулся.       — Это значит, что ты не соскучился по мне?       Чимин хихикнул и поцеловал его вновь.       — Соскучился. Я всегда скучаю, когда тебя нет рядом, ты же знаешь.       Юнги обнял младшего за талию, угрожающе ухмыляясь.       — Хорошо, тогда позволь мне сделать так, чтобы ты не скучал по мне какое-то время.       — В этом нет смысла, хен!       — А должен быть? Это просто предлог, чтобы поцеловать тебя немного раньше, чем нам придется пойти и разобраться с церемонией и всеми этими гостями. Не имеет значения, есть ли смысл в том, что я говорю.       После еще одного поцелуя Чимин, прислонившись своим лбом ко лбу Юнги, мягко улыбнулся.       — Хэй.       — Хэй.       — Я люблю тебя, знаешь?       Улыбка Юнги стала мягче. Чимин мог увидеть нежность в его глазах.       — Я знаю.       — Сейчас или никогда, помнишь? Ты действительно не можешь отступить после этого.       Юнги усмехнулся.       — На самом деле это великолепная сделка. Кто бы позаботился о моей сварливой заднице, если бы не ты?       Чимин закатил глаза.       — Тебе просто повезло.       — Все почему-то продолжают говорить мне об этом.       Чимин снова чмокнул его в губы, крадя быстрый маленький поцелуй.       — Мне тоже повезло.       — Именно так я обычно и отвечаю.       Чимин рассмеялся и мягко ударил его по руке.       — Ты такой идиот.       Взгляд Юнги смягчился и он снова поцеловал младшего, на этот раз медленно и с чувством.       — Эй, Чимин-а…       — Ммм…       — «Навсегда» звучит здорово.