Назови меня своим «хёном»

      Ёсан вообще не знает, как такое могло случиться. С ним могло случиться всё, что угодно, но только не это. Вообще-то влюбленность — обычная вещь, которая может быть у каждого человека. Но влюбиться в своего одногруппника? Тем более в Минки?       Ладно. Началось это так внезапно, что Кан не успел и опомниться, как внутри него уже была буря из непонятных эмоций. Он каждый раз бросал взгляд на, ничего не подозревавшего, Минки. И глаза даже не хотели смотреть на что-то другое, потому что улыбающийся Сон это будто что-то золотое, на что постоянно хотелось смотреть. И да, Ёсан каждый раз мысленно ругал себя за это, обещал больше не смотреть на него. Но вот глаза совсем его не слушались, за что их хотелось выколоть (на самом деле Ёсан глубоко в душе благодарил себя за то, что не может никак расправиться с этим).       Как ожидалось, простые взгляды в сторону своего возлюбленного — это ещё цветочки, потому что Ёсан перешёл на следующую стадию. Тело Минки слишком идеальное. Эти плавные изгибы, мышцы, — они постоянно всплывают перед глазами, как только Ёсан закрывает их. Он не может нормально смотреть уже, потому что как только Ёсан смотрит на младшего, кановские глаза тут же медленно опускаются ниже и исследуют всё тело, мысленно раздевая. Он бесится. Жутко бесится, потому что хочется просто подойти к нему и хотя бы обнять, но когда Ёсан невесомо касается руки младшего, его будто током прошибает.       Но после этого Кан вообще хочет умереть. Потому что как вообще жить после такого. Когда на концерте Минки позволяет себе больше, танцевать сексуальные танцы, чтобы удовлетворить своих фанатов. А тем временем Ёсан вообще хочет на небеса улететь, потому что знает, что смотреть нельзя, но глаза, опять же, не может никак отвести. А после этого задерживается в душе, на что остальные мемберы недовольно смотрят на него.       Вот так и медленно в Ёсане просыпается фетиш на все части тела Минки. Всё чаще по утрам стояки, а по ночам — эротические сны с присутствием младшего.       Ёсан думает, что это могло бы пройти, но если бы не это утро. Солнечный день не предвещал ничего плохого, но с самого утра Минки без футболки — это предел. Предел всего плохого и хорошего. Кан просто хотел открыть дверь в ванную, чтобы пойти умыться и привести свой стояк себя в порядок.       Кан громко даже матерится и поспешно отворачивается, но не выходит из комнаты. Он молится на то, чтобы просто не думать другой головой, чтобы оставаться в нормальном состоянии, но перед глазами снова этот образ и нормальные мысли уже просто собирают свои чемоданы, приготавливаясь сказать «пока».       — Хён, ну чего ты теперь стоишь, мы можем вместе помыться. — голос младшего звучит слишком громко в этом месте и Кан даже дёргается.       — Н-нет, я пожалуй п-пойду и подожду там, снаружи. — Ёсан мысленно кричит на свой голос, за то, что тот дрожит и ломается, а горло пересыхает.       — Я настаиваю, — и правда. Может быть в глубине души Ёсан и хочет остаться, даже просит Минки об этом, поэтому согласиться выходит довольно таки легко.       Ёсан поворачивается и приклеивает свои глаза в пол, а Минки продолжает снимать с себя одежду. Кан включает воду и наклоняется, чтобы умыть своё лицо холодной водой, якобы взбодриться, однако то, что он увидел в зеркале, заставило его сердце окончательно остановиться и уйти в пятки.       Младший выглядит до жути прекрасно. Такой сонный и взлохмаченный, полураздетый и сексуальный. Глаза Кана тут же пробежались по губам и шее, которую можно было бы нежно покусать; по крепким плечам и выпирающим ключицам, на которых Ёсан всегда мечтал оставить свой след; по груди, на которой тоже волшебно распустились бы цветы алых засосов; по плоскому животу, который хотелось бы целовать; и по бёдрам, которые тоже хотелось бы поласкать.       Все эти мысли в голове Кана заставили его жутко покраснеть, он стыдливо отвёл взгляд, прикусывая нижнюю губу и прося свой член о том, чтобы он никак не реагировал на такое зрелище. Но как мы все знаем, остатки здравого смысла исчезают первыми, как только человек оказывается в таком положении, поэтому мысли члена насмехаются над Каном, а Ёсан ещё несколько раз обливает себя холодной водой, заставляя себя думать об ужасных и противных вещах. У него почти получилось, вот только всегда есть тот момент, где можно всё испортить.       Рука на плече Ёсана прожигает кожу даже через шёлковую пижаму, грубый и приятный слуху голос ударяет в уши, отчего возбуждает ещё сильней.       — Хён, всё в порядке? — Кан поднимает свои глаза и встречается с обеспокоенным взглядом в отражении зеркала. Вот только Ёсан думает о том, что во взгляде младшего есть огоньки чего-то дьявольского и безумного.       — Д-да, всё замечательно, — Ёсану так жарко, кажется, будто он уже горит в аду за извращённые мысли в своём мозгу, он будто чувствует опаляющее дыхание Минки на своей шее, ведь парень на одну голову выше него. Старший рассматривает лицо Сона в отражении, его пухлые, и на вид, грубые губы хочется поцеловать сейчас же, но он лишь впивается ногтями в свои ладони, заставляя сдерживать свои желания.       Минки кивает и всё-таки уходит в душевую кабинку, включая воду. А Ёсан чистит зубы, злясь на себя и всячески игнорируя желание поскорее избавиться от своего возбуждения. Его глаза магнитом тянет смотреть на голого Сона через кабинку, и представление о том, как Ёсан будет сжимать бёдра младшего до синяков, пользуясь тем, что Минки самый слабый в группе, заставляет его член дёрнуться в пижамных штанах.       Старший кусает свою губу, сдерживая стон, а тем временем вода в душевой кабинке выключается, но Кан этого не замечает, потому что в его ушах стоит гул, а в мыслях — Минки.       Младший выходит из кабинки, на его бёдрах белое полотенце. Мокрые волосы зачёсаны назад, а по шее и груди стекают капельки воды, за которыми Ёсан так напряженно следит. Минки становится сзади Кана, смотрится в зеркало на своё отражение и мажет лицо каким-то кремом, запах которого ударяет в голову.       — Хён, ты чего стоишь? — Минки смотрит в глаза старшего и замечает ярые огоньки в глазах отражения. — Хён?       Кан думает, что ему нужен психиатр, потому что как смотрит на него Минки, это невыносимо. Ёсан снова рассматривает тело через зеркало, затем смотрит снова в лицо и чуть ли не стонет оттого, что Сон облизывает свои губы.       — Всё нормально, — кажется, уверяет себя Ёсан. Он поворачивается и хочет быстро уйти в кабинку, но только чтобы младший его не видел, однако всё идёт не так, как хочется Ёсану.       Минки останавливает Ёсана, поворачивая того к себе и смотря в глаза так, что у Кана в низу живота узлы затягиваеются.       — Хён, мне нужно с тобой поговорить. — голос Минки стальной, а лицо будто кирпич, такое серьёзное. — В последнее время ты какой-то странный. Просто скажи, что не так? — он смотрит в глаза напротив, и неожиданно для Ёсана, взгляд младшего падает вниз.       Вот так стыдно Ёсану ещё никогда не было. Всё его лицо вдруг загорелось, от этого чувства стыда ему хотелось расплакаться, потому что, чёрт, почему ему приспичило вдруг посмотреть именно туда?       — Хён, это что,— Минки вновь смотрит в глаза старшего, а на его лице появляется ухмылка, — стояк?        Ёсан рот раскрывает, дабы объясниться, вот только на ум ничего не приходит. Он разворачивается и хочет быстро закрыться в кабинке душевой, вот только Минки тоже идёт за ним, хватает за плечо и разворачивает. Всё бы ничего, это выглядело бы, как крутая сцена в дораме, а не как в порно с сюжетом, если бы Минки не поскользнулся бы и не вжал Ёсана в стенку душевой, проезжаясь своим бедром о стояк Кана.       Ёсан прикрывает глаза в стоне и выгинается в пояснице, желая хоть какой-нибудь разрядки, потому что член стоит колом. Он приоткрывает свои глаза, а ошарашенное лицо Минки слишком близко. Сон чувствует член хёна, который упирается ему в бедро, он сглатывает и неосознанно делает движение ногой, вытягивая из старшего ещё один тихий стон.       И ему, чёрт возьми, нравится. Ему нравится затуманенный взгляд, из-под прикрытых глаз; нравится язык, который проходится по сухим губам. Ему нравится, как глубокий голос Кана раздаётся по комнате, как шелковистая ткань хёновской пижамы открывает вид на плечо и ключицу. Минки наклоняется ближе, ладонью гладит скулу Ёсана и шепчет в губы:       — Так вот почему ты всегда смотришь на меня. — он усмехается, снова, заглядывает в тёмные глаза и невесомо касается чужих губ своими.       Ёсан глаза снова прикрывает, прижимается ближе и дотрагивается ладошками до широких плеч младшего. Он чувствует мягкость губ Минки, теперь ему хочется узнать каковы они на вкус, поэтому, пока Сон ещё не отстраняется, аккуратно проводит языком по нижней.       Они сладкие и очень манят, их хочется сминать всю вечность. Минки отвечает, копирует действия старшего и его также ударяет током от столкновения с чужим языком. Младший перестаёт играть, убирает кановскую челку с глаз, по-настоящему целуя губы старшего.       С нежных ласканий, поцелуй превращается в страстный танец, где Сон сталкивается с зубами хёна. Своим языком проводит по кромке зубов, чувствует мятный вкус зубной пасты, и снова сталкивается с языком Ёсана. Старший нетерпеливо трётся пахом о бедро Минки, он даже не помнит, как его руки стали блуждать по всему телу его возлюбленного; не помнит, как стал сжимать пальцами тазобедренные косточки младшего через ткань полотенца.       Сон сильнее впечатывает хёна в стенку кабинки, начиная самим тереться о чужое достоинство. Страстный поцелуй превратился в посасывание языка, потому что Ёсану настолько хорошо, что его голова просто не переваривает происходящее. Он стонет в этот «поцелуй», сам ластится к Минки, а тот в свою очередь отстраняется от желанных и истерзанных губ, и когда Ёсан снова тянется за поцелуем, Минки останавливает его:       — Назови меня своим «хёном», и я дам тебе то, что надо, — горячо выдыхает в ухо Минки, приятивая старшего за бёдра.       Кан чувствует, насколько возбудился Минки; и он всхлипывает, потому что член жутко ноет, и Ёсан думает над тем, что если в скором времени он не кончит, то умрёт.       Минки дразнит, проводит языком по линии шеи и ключицы, медленно расстёгивает пуговицы от пижамной рубашки, и когда пуговицы полностью оказываются расстёгнутыми, нежная ткань тут же сползает с плеч, падая на мокрую плитку. От прикосновения кожи с холодной душевой стеной, по всему телу пробегают стадо неугомонных мурашек, соски твердеют, чем и пользуется Сон. Он сжимает один между пальцами, другой рукой гладит бока и бедро через шёлковую ткань.       — Ну так что? — Минки покрывает шею старшего влажными поцелуями, рукой «случайно» проезжая по паху хёна.       Старший чуть ли не на колени опускается, потому что ноги становятся ватными, благо Минки всем весом прижимает того к стене.       — М-минки...       Младший шлёпает того по бедру, и этот звук раздаётся по всей комнате.       — Минки-хён, пожалуйста, — всхлипывает Кан.       Сона это заводит ещё больше, ему вообще тормоза отказывают, поэтому он снова целует Ёсана и спускает пижамные штаны до колен, грубо сжимая член старшего в своей ладони.       Тот дрожит всем телом, упирается лбом в шею Минки и сжимает его запястье. Младший же пальцем большим надавливает на головку, растирая естественную смазку по всей длине.       Вдруг плечо Сона исчезает, Ёсан с трудом открывает глаза и смотрит вниз, а от одного вида Минки, он стонет. Младший на коленях сидит, полотенце на его бёдрах валяется где-то в стороне, он рукой сжимает основания своего и кановского члена. Ёсан руку свою вплетает в мокрые волосы и сжимает их, а Сон невесомо головку целует, усмехаясь с реакции старшего.       — Попроси ещё раз, — Минки медленно рукой ведёт, не отрывая глаз от лица Кана, и снова усмехается.       Ёсан хныкает, сжимает волосы младшего оттягивая назад и снова дрожащим голосом говорит тихо:       — Хён, ну пожалуйста...        Минки языком обводит головку, привыкая к солоноватому вкусу, затем губами её обхватывает, нежно посасывая. Ёсан глаза от удовольствия закатывает и рот в немом стоне открывает, когда младший губами вниз съезжает. Сон каждую венку языком обводит, горло расслабляет и полностью член в рот берёт, ненадолго останавливаясь. Кан толкается глубже, а младший бёдра Ёсана сжимает и выпускает орган с характерным звуком, отчего старший стонет.       Минки снова губами припадает к члену, одной рукой сжимая основание, а другой обводя свой в кулак, быстро проводя вверх-вниз. Он стонет, посылая вибрацию по всей длине, а Кан изливается ему в рот с именем на своих губах.       Сон всё сглатывает, напоследок обводя языком по головке и встаёт с колен, поднимая полотенце и вытирая руку, в которую спустил сам.       Кан дыхание перевести не может, смотрит под прикрытыми глазами, как Минки одевается. Младший хочет уже уйти, но останавливается и Ёсана спрашивает:       — Сказать ничего не хочешь?       Кан бровь вопросительно изгибает, а Минки кивает и оставляет хёна в недоумении.