Инквизитор Тристан Аккер

      Темнота.       Одна только темнота окружала меня, обжигала холодом, прямо как беспощадная зима на Спеси. Но я не видел снег. Я вообще ничего не видел, одиноко блуждая в холодной черноте. Ледяные иглы пронзали сознание, словно кто-то отчаянно пытался проникнуть в него, прочесть и, возможно, взять под контроль.       А потом я услышал голос. — Тристан, — он был похож на рычание старого, умудрённого годами волка, который научился говорить. — Вставай, ученик.       Сначала я не ответил на этот призыв, и тогда огромная рука вынырнула из тьмы. Тонкие пальцы сомкнулись вокруг моего тела и принялись утаскивать туда, за барьер непроницаемой черноты. Кажется, я закричал.       А когда открыл глаза, надо мной склонился наставник.       Инквизитор Корнелиус Кох.       Это был человек, которому смело можно дать семьдесят стандартных лет, если не знать, сколько раз он прибегал к омолаживающим процедурам и имплантатам. На самом деле мой учитель жил уже четыре века, мудрость и тяжесть которых отражалась в его серых, словно древняя Луна, глазах.       Он сощурился и наклонился ближе ко мне, предоставляя возможность разглядеть множество морщин, избороздивших острое старческое лицо. Инквизитор облизал сухие потрескавшиеся губы и поднялся, после чего обернулся к астропату: — Всё в порядке, София, можешь его отпустить.       Я тут же почувствовал, как в помещении становится теплее, а легкая корка инея, покрывавшая широкие плечи моего наставника, начинает таять. Сознание окончательно освободилось. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Кох. — Я в порядке, — последовал ответ, сопровождаемый отдышкой. — Тебе всё ещё не хватает навыка, Тристан, — строго произнес Инквизитор, оказавшись в дверном проёме каюты. — Даю тебе три часа, чтобы прийти в себя. Люций позвал нас на ужин, так что переоденься во что-то более элегантное. — Понял, — ответил я, когда створки дверей захлопнулись.       Несмотря на окончание ментальной тренировки, моё тело всё ещё было в оцепенении. Конечности затекли, после долгого часа, который я провёл в каюте Софии. У каждого инквизитора, особенно такого ранга как Корнелиус Кох, должен был быть при себе астропат. Это позволяло оперативно обмениваться информацией со штабом на Трациане Примарис — столице субсектора Геликан, а так же принимать послания от других коллег инквизиторов или иных служб Империума.       Однако это не все возможности астропатов.       София, как и все её братья по цеху, была довольно одарённым псайкером, что прямо отражалось на её внешности. Несмотря на небольшой возраст в двадцать пять лет, её кожа была покрыта тёмными пятнами, как у старухи, а голову вместо длинных пушистых волос венчали пучки с проводами, воткнутыми в специальные порты в черепе. Кроме того, она была абсолютно слепой. — Ты молодец, — мягко сказала София, принявшись отключать провода от затылка.       Стоит признать, что хоть она и имела довольно отталкивающий вид, астропат обладала ужасно приятным голосом. — Хозяин придирается, но делает это лишь для того, чтобы ты мог защититься. На этот раз твои успехи намного больше.       Разумеется, мне не требовалось объяснений. Инквизитор, пускай он ещё не получил знак властных полномочий, должен быть развит всесторонне. Он должен быть сильнее и быстрее своих врагов, иметь отточенный ум, чтобы решать любые задачи и повергать своих недругов силой своего разума.       Несмотря на свою ущербность, София неплохо ориентировалась в пространстве. Казалось, что она вовсе не чувствует этой слабости, присущей всем псайкерам её уровня, а небольшой горб на спине и вовсе отсутствует. Когда она отключила от затылка все провода, то накинула на голову белоснежный шёлковый платок. С ним и повязкой на линии глаз она выглядела довольно милой. — Спасибо, София, — когда ноги вновь начали слушаться, я поднялся с жёсткой кушетки, служившей астропату одновременно и кроватью, и местом работы.       Покинув её каюту, я сделал несколько наклонов, пытаясь размять тело, однако сознание всё ещё было немного затуманено. Мне было ясно, что вплоть до ужина с хозяином корабля я буду ощущать последствия тренировки.       Среди инквизиторов есть множество людей с самыми разными способностями. Колдовство — не исключение.       Когда таких беспризорников как я отправляют в Схолу Прогениум, тамошние воспитатели строго следят не только за соблюдением железной дисциплины, но и за проявлением псайкерских талантов своих подопечных. Одним из таких детей оказался и я. Впрочем, не стоит ставить меня в один ряд такими гениями псайкерского искусства, как прославленный Инквизитор Рейвенор или Коммодус Вок. Увы, я обладаю более слабыми проявлениями, которые называют Волей. С её помощью я могу подчинить себе сознание человека, который не имеет никаких колдовских талантов. Например, приказать противнику сложить оружие или выдать мне имя своего нанимателя. Само собой, это работает не со всеми, и порой встречаются противники, чья сила намного превосходит мою. В таких случаях Воля становится щитом для моего собственного разума. Поэтому её необходимо тренировать. Я ввалился в свою каюту и заглянул в зеркало.       Оттуда на меня смотрел худощавый парень, совсем недавно перешагнувший двадцать четыре года. Ещё в Схоле стало понятно, что никакого атлета из меня не выйдет, как бы я ни старался. Даже в громоздкой силовой броне, которую мне однажды довелось примерить, меня не покидало чувство излишней свободы, создаваемое худобой. Однако, не стоит принимать мой обманчивый вид за слабость, ведь я каждый день трачу изрядное количество времени на тренировки. И это дает свои плоды.       Впрочем, вид собственных запавших глаз и измученное угловатое лицо лишний раз напомнили мне об усталости.       Отбросив несколько длинных чёрных локонов с лица, я развалился на мягком матрасе, устремив взгляд в потолок.       Прошла всего пара минут, прежде чем меня поглотил сон.

***

      Спустя три часа мы с наставником шагали по мягкому ковру роскошной галереи.       По правую руку от нас, за толстым бронекристаллом, сиял зелёный шар Дюрера. В отличие от Офидии, столицы субсектора, эта планета выглядела намного более живой. На ней до сих пор виднелись голубые пятна океанов и лесов, белые спирали циклонов и хребты высоких гор. На орбите планеты стояло множество торговых судов, от которых отделялись бочкообразные транспортники и устремлялись в атмосферу. А чуть поодаль, демонстрируя свои устрашающие орудия, плыла по орбите орудийная платформа.       Не прошло и сотни лет с того момента как Дюрер и остальные миры Офидианского субсектора были вырваны из лап Вечного Врага силами Имперского флота Скаруса. Война, длившаяся сотню лет, привела под власть Империума новые территории, которые немедленно начали заселяться. На поверхность планет тут же начали прибывать миллионы колонистов: исследователи, агрономы, фермеры, паломники, жрецы Адептус Механикус и прочие необходимые специалисты. За какие-то сорок лет численность населения субсектора превысила половину своего соседа — субсектора Геликан.       Однако недавняя война с Хаосом не могла пройти незаметно. На планетах до сих пор действовало военное положение, местные силы правопорядка регулярно проводили облавы, охотясь на всяческие запрещённые культы. Сотрудников наиболее важных ведомств Администратума набирали на Трациане Примарис, столице соседнего субсектора, или из числа местных жителей, прошедших всесторонние проверки на чистоту.       Но самым гнетущим напоминанием недавних событий служили боевые корабли Флота Скаруса, стоявшие на якоре у каждой планеты. Пройдет ещё несколько десятилетий, прежде чем их экипажи — многомиллионные армии — не получат приказа к отбою и не вернутся домой…       Слева же от нас располагалась стена, обшитая синим деревом. Почти на всём протяжении коридора она была украшена различными картинами в золотых и платиновых рамах. На каждой из них располагались замысловатые гравировки в виде венков, лилий и орлов, а сами полотнища несли на себе завораживающие образы войны. В самом центре, достигая в высоту целых три метра, висел герб рода Альбрехтов. Это было кроваво-красное полотнище, нижняя часть которого оканчивалась острым углом. В её центре был изображён бородатый мужчина, который, верхом на космическом корабле и вооруженный силовой саблей, отрубал щупальца чему-то, вырывающемуся из Имматериума. — Порой раздутые амбиции некоторых подданных Империума не вызывают ничего, кроме снисходительной улыбки, — печально произнес наставник, когда я обратил его внимание на этот вымпел и мы остановились. — Но вы же не станете отрицать, что это достаточно забавное их воплощение? — С интересом спросил я, внимательно наблюдая за лицом инквизитора. — Мне уже доводилось встречаться с подобной интерпретацией Варпа. Многие художники видят в нём бесформенное существо со множеством глаз, щупалец и зубов. Но меня больше забавляет господин Люций, оседлавший собственное судно, не говоря уже о том, что он делает с Эмпиреем. — Как думаете, каким образом ему удалось уговорить чиновников Министорума одобрить подобное? На мгновение инквизитор задумался. — Наверное, это происходило во время какого-нибудь долгого празднества… — Наставник развернулся и бросил мне через плечо, — нам стоит поторапливаться. Не нужно заставлять нашего капитана ждать.       Возможно мне показалось, но перед тем, как отвернуться, его лицо изобразило улыбку.

***

      Для межпланетного перелета инквизитору всегда необходим специальный корабль. Как правило, он нанимает его из числа вольных торговцев, которым либо по пути, и они с радостью готовы принять к себе на борт сотрудника одной из самых могущественных служб Империума, либо они готовы отложить все свои самые важные дела, чтобы предоставить помощь Инквизиции. Стоит сказать, что отказ чреват для хозяина, что сразу сводит количество храбрецов почти до нуля.       В иных случаях, когда Инквизитор отправляется на особо важное задание, для выполнения которого может потребоваться чуть ли не армия, он может с легкостью позаимствовать одно из судов Военного флота субсектора или же самой Инквизиции.       Впрочем, в нашем случае подобных ресурсов не понадобилось.       Мы сидели за длинным столом, установленном на одной из террас с видом на приближающуюся планету. Я сел напротив наставника, ближе к главе стола, где расположился хозяин «Длани Гермеса».       Люций Альбрехт, бывший вице-адмирал флота Скаруса, в какой-то степени был точной копией лихого бородача с герба. Его лысую голову накрывала треуголка из плотной чёрной кожи, расшитая золотыми нитями, а в пышной бороде то и дело сверкали кислотно-зелёные изумруды, прикреплённые к украшениям, стягивающим всю рыжую растительность в десятки тонких косичек.       Один глаз Люция смотрел на аперитив, принесённый помощником кока, а второй, аугментированный, похожий на прицел для лазерной винтовки, неприлично пялился на нас. — Благодарю вас, Корнелиус, что согласились отужинать со мной, — голос вольного торговца был грубым, рычащим, чётко поставленным. Было видно, что в прошлом этот человек занимал командующую должность.       В какой-то момент я подумал, а не подвесил бы он нас на носовой таран за отказ разделить с ним ужин? — Я всегда рад составить компанию такому эрудированному человеку как ты, Люций, — Инквизитор поднял бокал, наполненный фисташковым вином, и кивнул в сторону капитана. — Сегодня мы пьём, а завтра умрём! — Громыхнул Альбрехт и первым опрокинул бокал.       Я последовал примеру обоих, когда несколько молодых ребят в бежевых ливреях стали приносить блюда.       Вскоре над столом воспарили ароматы всяческих изысков, приготовленных из обычного меню командного состава флота. Тут была и чечевица с мясом грокса в чудном винном соусе, и похлебка из ледяного карася Спеси, греющая тело ничуть не хуже амасека. На десерт нам принесли свежеиспечённые глопы из нежного теста с кунжутом и щепоткой корицы, нафар-бисквиты со сладкой посыпкой, а также чайнички с солинским чаем.       Забегая вперед, не могу не отметить, что так вкусно поесть мне не удавалось ещё долго… — Так зачем же вам на Дюрер, если не секрет? — Буднично спросил Люций, выпивая очередную чашку чая, культурно отставляя при этом мизинец. — Мне казалось, штаб-квартира Ордо Еретикус находится на Трациане. — Вы совершенно правы, Люций, — Кох поднял указательный палец. — В одном только вы ошиблись. Мы не из этого Ордоса. — Неужели? Простите меня, просто прежде чем принять вас на борт, я слышал слухи об уничтожении ублюдков-культистов на Спеси. Я как раз тогда находился на поверхности планеты. — Это лишь побочная миссия, с которой к нам обратились наши братья. Мы с Тристаном относимся к менее известному Ордо Скриптус.       Вольный торговец отнял от лица чашку с чаем и внимательно поглядел на Инквизитора. Было абсолютно понятно, каким будет следующий его вопрос. — Мы занимаемся историей Империума, — просто ответил Корнелиус Кох и сам сделал долгий глоток.       Это если говорить кратко.       Обыкновенному обывателю, пусть даже он Вольный торговец, ни к чему знать, что в обязанности нашего Ордоса входит сбор и систематизация абсолютно всех сведений об Империуме Человечества. Пока наши коллеги из Ордо Ксенос, Еретикус и Малеус противостоят всяческим врагам, мы пытливо роемся в отчётах и архивах, составляя летописи тех событий, облекая их в переплёт и составляя из них целые библиотеки. Мало кто знает, но наши агенты присутствуют даже при капитулах могучих Адептус Астартес, следя за их деяниями и запоминая свершения. Когда после подавления восстания власть Империума вновь возвращается на планету, в первых рядах всегда идём мы, словно ищейки, старающиеся учуять запах утраченного. Однако мы не только собираем информацию, но и оцениваем её. Не важно что, будь то проклятый Некротек или собрание мемуаров какого-нибудь ветерана Чёрного Крестового похода, получившего славу по всему сектору, именно Ордо Скриптус занимается проверкой и оценкой этих исторических источников. Наравне со всеми мы стремимся оградить человечество от лжи, порочащей историю великого Империума, а так же ограждаем его от знаний, способных нанести непоправимый вред.       Порой на пути к обретению информации появляются всяческие преграды. И не важно, какими они предстают перед инквизитором, будь то демон, ксенос или всего лишь книга. Поверьте, даже безобидная бумажка способна уничтожить планету, если в ней сокрыты опасные тайны.       В любом случае агент Ордо Скриптус устраняет эти преграды всеми доступными способами.       Именно в знаниях таится самая могущественная сила, и наша святая обязанность оградить эти знания от непосвящённых обывателей и марионеток Вечного Врага. — Занятное дело… — задумался Люций Альбрехт и подлил себе чаю. — По твоему ответу я чувствую, что большего мне знать не стоит. Что же, да будет так. Как долго вы намерены пробыть на Дюрере? — Нам предстоит непростое задание, так что тебе не стоит нас дожидаться, Люций.

***

      На следующее утро по планетарному времени мы покинули борт «Длани Гермеса». Фрегат встал на орбитальный якорь и из его чрева вырвался наш чёрный боевой катер, казавшийся совсем крохотным в сравнении с судном вольного торговца. Как только мы оказались в ледяных объятиях космоса, с нами тут же связалась местная служба планетарной обороны и потребовала предоставить опознавательные коды. Сидя на месте второго пилота, я заметил, как проплывающая рядом орудийная платформа нацелила на наш катер одну из своих ленс-пушек. — Представь себе сейчас лица этих недоумков, — улыбнувшись, ткнул меня в плечо Сантис, пилот нашего боевого катера. — Не думаю, что для них это будет чем-то неожиданным, — пожал я плечами и отправил всю необходимую информацию о нас и цели нашего визита.       Кажется, я чётко расслышал неловкое «Ой», донёсшееся из наушников Сантиса, отчего тот сделал такое выражение лица, будто в очередной раз выиграл кучу денег за партию в таро. — Я же говорил, — самодовольно усмехнулся первый пилот. — Тебе стоит доверять моему чутью, инквизитор. — Прекрати меня так называть, я ещё не прошёл официального посвящения, — отмахнулся я. Порой, шуточки Сантиса могли выводить из себя. — Пока ещё нет. Но Босс говорил, что ты отлично проявил себя на Спеси. Поверь мне, Тристан, я видал и менее удачливых дознавателей, которых Корнелиус отправлял на волю с собственной инсигнией и модным плащиком. Пока что ты явно не самый худший из них. — Спасибо, — моё лицо свело от попытки сдержать идиотскую улыбку. — А теперь не мог бы ты… доставить нас уже на Дюрер? — Один момент, — Как только диспетчер дал добро на посадку и назвал координаты посадочной площадки, Сантис дёрнул один из рычагов.       Катер рванул с места, словно оголодавший карнодон, и понёс нас через стратосферу планеты прямиком к столице.

***

      Увега, столица мира, предстала перед нами в обзорном иллюминаторе во всей своей красе. Будучи торговым узлом субсектора, планета могла похвастаться богатством и изысканностью большинства городов, в отличие от её соседа, Дольсена.       Пронзая облака, наш катер приближался к высоким зданиям администратума, чья позолоченная лепнина отражала лучи восходящего на востоке солнца, прогонявшего мрак с широких улиц мегаполиса. Там, внизу, по огромным проспектам проносились десятки тысяч автомобилей самых разных размеров.       Однако побывать там нам было не суждено.       Забрав вправо, Сантис повёл катер в сторону высоких посадочных шпилей, куда стекались малогабаритные суда, только прибывшие на планету. Громоздкие же грузовые челноки и транспортники ныряли вниз, располагаясь на широком посадочном поле порта. Мне всегда нравилось приземляться, особенно на новых для меня планетах. Каждое подобное приземление казалось мне новым рождением, ведь зачастую инквизитору приходится скрывать свою личность, дабы его чин не спугнул и без того настороженных врагов Золотого трона. Конечно, в большинстве своем «погружение» в новый мир доставляло мало приятных эмоций, из-за отравленных жёлто-зелёных облаков, вечно нависающих над городами-ульями, где тысячи заводов ежесекундно чадили ядовитым дымом. Но Увега приятно удивляла, хотя в сознание и закрадывалось неприятное понимание, что подобный вид молодая столица потеряет спустя уже каких-нибудь сорок-пятьдесят лет.       От размышлений меня отвлёк голос диспетчера, сажавшего нас на одну из площадок, откинувшую куполообразный кожух. Там, я видел, уже собралась команда обслуживания в серо-оранжевой форме столичного порта. Вместе с ними на своих громоздких гусеничных платформах приближались два сервитора.       Внезапно наш катер легко дрогнул, после чего зашипел гидравликой посадочных опор. Сантис расстегнул ремни и коснулся вокса в наушнике: — Посадка завершена, обслуживание не требуется. Как поняли? — Уровень топлива удовлетворительный? — Расслышал я голос оператора сервиторов в своих наушниках. — Долейте, но сначала дождитесь нашего технопровидца. — Принято.       Как только разговор закончился, Сантис поднялся с места и потянулся. В маленькой кабине раздался хруст позвонков.       Прежде чем подняться самому, я переключился на личную частоту Инквизитора. — Всё в порядке, учитель. Мы сели. — Спасибо, Тристан, — послышался хриплый голос Коха. — Жду вас.

***

— Как долго вас не будет? — Спросил Сантис, когда вся немногочисленная команда собралась в тесном командном центре вокруг круглого стола, над которым тускло сиял гололитический шар Дюрера. — Пока не ясно, — ответил Инквизитор, передавая первому пилоту инфопланшет. — Прежде чем отправиться в Олеха, мне необходимо встретиться с главным арбитратором Дюрера. Нужна информация.       Сантис молча принял планшет и принялся читать.       В это время справа от Инквизитора зашипел своими сервоприводами технопровидец, осторожно кладя на стол свой инфопланшет. — Стоит заранее подготовиться, — проскрипел своим синтезированным голосом Ципидитас. — Броня требует ритуалов, Корнелиус.       Технопровидец был высок, широкоплеч и, как все служители культа Машины, облачён в священные красные одеяния, скрывавшие почти всё его тело. Из-под широкого капюшона на Коха смотрели два холодных изумрудных глаза. Несмотря на молодое человеческое лицо, иногда мне казалось, что технопровидец уже давно перестал быть похожим на нас, оставив лишь забальзамированную маску, ради памяти о минувшей молодости.       Впрочем, моих знаний о служителях Омниссии хватало, чтобы понимать, насколько глупа эта мысль, как и приверженность самих техножрецов к ностальгии по своим живым человеческим телам. Однако, этих знаний было явно недостаточно, чтобы понять Ципидитаса.       За минувшие пять лет мне так и не удалось поладить с этим угрюмым молчуном, голосовые связки которому заменяло устройство синтезированного голоса.       Хотя, иногда меня мучал вопрос, а только ли голос ему заменяли железки, если не считать выступающих из-за спины манипуляторов?.. — Разумеется, друг мой, — приветливо ответил Инквизитор. — Надеюсь ты приготовишь дух машины к битве. — Если такова будет воля Омниссии, — технопровидец сотворил знак шестерни и удалился на нижнюю палубу, где тут же раздалось шипение приводов, а лестницу заволокли клубы белесого пара. — Стало быть, без железного дровосека не обойтись? — Вопросительно поднял бровь Сантис, возвращая Коху планшет. — Я предпочитаю быть готовым к худшему. Ты же меня знаешь. — Верно, Босс, — хищно улыбнулся пилот. — Тогда я подготовлю Бибу и Бобу. — Сделай это, — кивнул Инквизитор и повернулся ко мне, когда Сантис спустился в сплошной белый кисель нижней палубы, откуда уже пахнуло священными маслами из курильниц. — Тристан, приготовься к отъезду. — Визит будет официальным? — Более чем, — серьезно кивнул Кох, и по его взгляду я понял, что нам необходимо предстать перед арбитрами как можно более угрожающе, чтобы выяснить всё, что нам необходимо.       В этот же момент тишину командного центра нарушил Хоспес Менс. — Господин Кох, — старик обратился к Инквизитору мягким баритоном. — Поступил запрос от местного штаба Инквизиции. Нужна ли нам будет их помощь?       На минуту Корнелиус Кох задумался, характерно поджав губу и подперев подбородок большим пальцем. Он испытующе посмотрел на меня, после чего спросил: — Что ты думаешь об этом, Тристан?       Это был сложный вопрос. С одной стороны, лишний отряд инквизиторских штурмовиков нам бы не помешал. В рапорте говорилось о том, что в Олеха творятся масштабные беспорядки. Однако, если мы спустим с поводка этих церберов, то они вполне могут вывести из строя жизненно важные системы храма, что будет означать потерю многих старинных текстов. — Нам стоит запросить поддержу, — решился я и добавил: — но основную работу лучше выполнить самим. Будет лучше, если штурмовики только обеспечат нам прикрытие.       Учитель довольно кивнул и поднял со стола кружку с горячим рекафом.

***

      Через час мы уже двигались по широкому проспекту одной из главных улиц Увеги. Как оказалось, арбитры любезно предоставили нам бронированный лимузин и кортеж, который встретил нас у спуска посадочного шпиля и доставил прямиком к порогу штаб-квартиры.       Несмотря на солнечный приветливый полдень, крепость арбитров источала угрозу. Конечно, на тёмно-серых рокритовых стенах ещё не было следов от пуль, сколов от осколков крупных снарядов и прочих шрамов, которые появляются при планетарном восстании. Однако эти прямые неприступные стены, продырявленные редкими окнами-бойницами и спонсонами для орудийных расчетов, а так же торчавшие из них стволы автоматических турелей рушили все иллюзии касательно готовности местных блюстителей закона к противостоянию с мятежниками.       Едущая впереди нас «химера» нырнула в неглубокий желоб у основания здания, где поднялись створки бронированных ворот. Сквозь стекло из бронекристалла я заметил двух постовых, охранявшись спуск, над головами которых всё так же медленно поворачивались орудийные турели. Панцирная броня, глухой шлем и громоздкий дробовик — визитная карточка организации, — не добавляли арбитрам особого дружелюбия.       Наш лимузин въехал в широкий освещённый гараж. Ворота сзади с грохотом опустились, перекрыв путь яркому солнечному свету. С низких серых потолков продолговатые люминесцентные лампы пронзали помещение своим холодным светом. Сопровождавшие нас бронемашины заняли свои места на расчерченном белой краской полу. С гидравлическим шипением открылись люки, откинулись сходни и по ним на бледный свет выбрались два десятка арбитров. Все они были вооружены так, словно готовились к бою. Однако сейчас оружие было спрятано за спинами, а сами хранители имперского закона выстроились в длинную ровную шеренгу. — Вольно! — послышался рычащий бас и рядом с расходящимися солдатами возник ещё один. Знаки отличия выдавали в нём старшего офицера. Дождавшись, пока мы покинем кабину лимузина, он поклонился нам, после чего поставленным командирским тоном произнёс:  — Прошу проследовать за мной, господа.

***

Арбитр повёл нас извилистыми коридорами цитадели, отделанными тёмным деревом и напичканными кучей разного оборудования, начиная с идентификационных панелей и заканчивая генераторами пустотных полей. Мы поднимались наверх, каждый уровень требовал всё более изощрённой проверки, проводимой под дулом автоматической турели.       Иногда я задавался вопросом, что может произойти, если наш проводник допустит ошибку в наборе пропускного кода.       К счастью, всё обошлось и мы втроём оказались у последней двери. На вид она казалась самой обыкновенной: тёмное дерево, украшенное причудливой резьбой в виде венков, оплетающих имперского орла, который возвышался над символом организации — зажатых в кулаке весах. Сопровождавший нас офицер вошёл первым, и я тут же заметил, насколько толстой оказалась дверь. Из боковой части выглядывали головки запоров толщиной чуть ли не в руку годовалого младенца, а под слоем дорогого дерева скрывались слои адамантия. Кем бы ни был главный судья, он явно не питал иллюзий насчёт своей работы. — Господа-инквизиторы, — объявил наше появление арбитр, после чего поклонился и скрылся за дверью.       Мы стояли в центре круглой комнаты, всё так же украшенной тёмной древесиной и завешанной полотнищами каких-то боевых действий. Как мне удалось разглядеть на одной из табличек, картины могли относиться к освобождению субсектора.       У дальней стены, перед самой роскошной картиной, располагался широкий стол из чёрного камня. А за ним сидел человек в такой же чёрной одежде: характерное для арбитров квадратное лицо было чисто выбрито, густые седоватые брови чуть нахмурены, а в глазах читалось откровенное недоверие. — Прошу вас, присаживайтесь, — арбитратор сделал приглашающий жест рукой в сторону двух мягких сидений с нашей стороны. — Я рад, что вы прибыли, инквизитор. — Судья, — учитель кивнул и наклонился немного вперёд. — Вас что-то беспокоит?       На мгновение в кабинете повисло гнетущее молчание. Только сейчас я заметил, что стол завален стопками информационных планшетов разной степени потёртости, а в специальной полости в кресле арбитратора закреплена кружка с остывающим рекафом. Либо наш приезд так сильно испортил ему аппетит, либо проблем на планете было достаточно, чтобы начальник смог забыть даже о напитке.       В пользу второго говорили и движения. Более резко, чем я мог ожидать, судья потянулся к воротнику рубашки, выглядывающей из-под нагрудной пластины жилета. Костлявый палец потянул накрахмаленную ткань, а мои глаза задержались на морщинах, внезапно проступивших на лице собеседника, демонстрируя его истинный возраст. — Тристан, — услышал я мгновением позже абсолютно спокойный голос наставника. — Опусти пистолет.       Его слова словно выдернули меня из какого-то странного оцепенения. Я моргнул и увидел, что ладонь сжимает мой лазерный пистолет, дуло которого осторожно лежит на крае стола и смотрит аккурат в невозмутимое лицо арбитратора. Меня тут же поразил разряд стыда. Как же такое могло произойти?!       Рука поспешно скрылась под столом, рывком погрузила холодный корпус пистолета в кобуру, щёлкнула застёжкой. — Прошу простить моего ученика. Кажется, он слишком сильно переживает о том, что творится сейчас в одном из местных владений Императора.       Я не осмелился проронить и слово, трусливо глядя в пол, словно напортачивший школьник. — Понимаю, — спокойно ответил судья. — Нынче дела обстоят довольно скверно. И я рад, что Инквизиция смогла прислать кого-то вроде вас.       Внезапно бровь Коха вопросительно изогнулась. — То есть? — Присутствие инквизитора вашего уровня, Корнелиус, даёт мне надежду, — туманно ответил арбитратор, после чего положил перед собой один из инфопланшетов. — Вчера я получил сведения, что в городе Олеха был обнаружен культ Хаоса…