Неисповедимы пути

      На самом деле стабильность в Раю и Аду была понятием весьма условным. Несмотря на то, что вот уже шесть тысячелетий ангелы и демоны неустанно трудились, выполняя свою норму Божественного Плана, скучать им всё равно не приходилось. То надо было на Землю смотаться, то в конторы друг друга — вражда враждой, в конце концов, но рабочие обязанности и бюрократию ещё никто не отменял.       Конечно, первыми в курсе всех дел всегда должны были быть начальники. Если на Земле происходили какие-то из ряда вон выходящие вещи — начальство должно было спуститься и всё проконтролировать; если подчинённые что-то путали — начальство должно было разгребать последствия; если от Неё исходили какие-то внеплановые директивы — начальники должны были браться за них и воплощать их в жизнь.       Так что жизнь Гавриила и Вельзевул в этом плане очень скучной не была. Они всегда были при деле, иногда даже наведывались на Землю и пересекались друг с другом. Но чаще всего, конечно, приходилось пропадать в Главном Офисе своих контор, разгребая всевозможные бумажки.       И кто только вообще придумал эту бюрократию?!       Отчёты, отчёты, отчёты, всевозможные рапорты и донесения, заявления и расписки, выговоры и просто какие-то записки — бумаг, в конце концов, столько, что они едва ли не в прямом смысле хоронят начальство под собой, отрезая его от всего мира на добрые века. Лишь через подчинённых и Гавриил, и Вельзевул контролируют ситуацию, пропадая под бумажными завалами.       А потом случается Армагеддон, который, конечно, требует к себе личное внимание начальства. А потом оказывается, что Армагеддон вовсе не случается. И Гавриил с Вельзевул с ужасом осознают, сколько бумажной волокиты их теперь ждёт.       И это ещё они не говорят о том, сколько недовольства им придётся вытерпеть от собственных подчинённых.       Начальство, конечно, может и извечные враги друг с другом, но проблемы и начальская доля у них всё равно общие. А потому боль друг друга они понимают как никто другой. И как-то возвращаться в Рай и Ад им вот совсем не хочется.       По молчаливому согласию они завеиваются в какой-то первый попавшийся бар. Гавриил, конечно, может, и не оскверняет храм своего тела едой, но это вовсе не значит, что он при этом ведёт трезвый образ жизни. — Знал бы ты, пернатый, как меня всё достало, — мрачно, но так абсолютно искренне произносит Вельзевул, что Гавриил буквально чувствует всю её задолбанность.       Самое главное — понимает и разделяет. — Эти вечные бумажки, — тоскливо тянет архангел. — Грёбаная бюрократия.       Они изливают друг другу душу и в порыве выплёскивания, что называется, наболевшего даже не проклинают друг друга для проформы парочкой забористых проклятий и благословений. Лишь жалуются на бесконечный поток документации да на нерадивых подчинённых.       И конечно — на Кроули и Азирафеля, снова доставляющих им уйму проблем. — Засранцы, — начальство резюмирует это с трогательным единодушием и синхронно отставляет в сторону опустевшие стаканы.       Долго пьянствовать для них — недоступная роскошь, а в сложившейся ситуации так и вообще — самое настоящее преступление. Поэтому они вместе трезвеют, выходя на улицу, и с шорохом распахивают собственные крылья. Вот только…       Они давно не пользовались своими крыльями. В этом не было, в общем-то, необходимости, ведь большую часть времени начальство проводило на работе, сидя в кресле за рабочим столом и руководя, как говорится, процессом. Ну и, разумеется, разгребая бюрократические завалы, куда ж без этого.       А потому крылья… Ну не то чтобы прям атрофировались, нет. Но, скажем так, немного… разленились. О чём их владельцы, вообще-то, даже не подозревали.       Ведь крылья — ещё одна пара конечностей, верно? А значит, работать она всегда должна так же хорошо, как и руки и ноги, и никто не предупреждал, что с ней могут возникнуть… определённые трудности.       Уже на взлёте сомнения должны были закрасться в их души, ведь вопреки ожиданиям ровно и прямо набрать высоту оказалось не так-то просто. Что уже и говорить о такой банальной вещи, как контроль полёта.       Гавриил неловко взмахнул крыльями, пытаясь удержать равновесие. Вельзевул повторила его движение, отчаянно пытаясь сохранить шаткий баланс своего тела в воздухе. Получилось это не очень, и демонесса камнем рухнула вниз. Архангел также не надолго задержался в воздухе.       Приземление было странным, тягучим и очень запутывающим. Они ведь выпили не сказать, что много, да и протрезвели сразу же, но судя по всему происходящему, складывалось впечатление, словно они вдвоём как минимум опустошили подвальчик с вином в каком-нибудь шато.       Электрические кабеля, покрытые толстым слоем чёрной резины, меж тем, опасно затрещали, как бы напоминая о себе. Гавриил дёрнул рукой, пытаясь вырваться из невольной ловушки. Кабеля у оснований предупреждающе заискрили. Кажется, провисеть так им придётся намного дольше, чем думалось изначально.       У архангела уже после десяти минут кабельного плена затекла вывернутая под странным углом нога. Неловкая тишина между развалившимся в форме буквы зю Гавриилом и повисшей вниз головой Вельзевул начинала напрягать. С этим надо было что-то делать.       Гавриил придумал гениальное в своей глупости решение. — Вельзевул, звёзды сегодня прекрасны, — архангел попытался прервать напряжённое молчание, глядя в чистое, ясное, голубое небо. — Идиот, сейчас полдень, — на это очень мрачно отозвалась демонесса, умудряясь вывернуться так, чтобы прожечь «коллегу» уничижительным взглядом.       Да… Падать тоже бывает непросто. — Бл…