Неисповедимы пути

      Лилит была странной. Ну, по крайней мере так всегда считала Михаил. Впрочем, не то чтобы она знала и встречала очень много демонов за свою долгую жизнь, но по тем, которых она помнила ещё с Войны, могла сказать, что Лилит была странной.       Ну, или, как минимум, необычной.       Она определённо отличалась от большинства демонов уже хотя бы тем, что сознательно и намеренно многие столетия подряд использовала исключительно женские тела. Не то чтобы в Аду или в Раю царила какая-то гендерная дискриминация, но почему-то большей части оккультно-эфирных созданий обычно было комфортней именно в мужских телах, а не женских.       Глядя на Лилит и зная её уже не первый век как, Михаил вдруг думает о том, что соблазнительная демонесса делает это намеренно. Словно специально бросает всем и всему вызов и шесть тысячелетий (почти) щеголяет в женской ипостаси.       Не то чтобы Михаил, в общем-то, было до этого дело.       В конце концов, она ведь и сама предпочитает использовать женское тело. Оно удобнее и практичнее, да и изнашивается не так быстро, как мужское. Михаил не жалуется, по крайней мере, и её вполне всё устраивает. Вот только…       С Лилит они знакомы, на самом деле, не так уж и давно, если сравнивать с другими парами оккультно-эфирных товарищей. Они не были знакомы до Войны, не воевали непосредственно друг против друга, да и в момент Изгнания их пути не пересекались. Уже аж после Потопа, после того, как сформировались первые протогосударства в Междуречье — лишь тогда их дороги пересеклись и началось их знакомство. Нелепое, смущающее и…       Отдающее в душе Михаил какой-то странной неуверенностью.       Она всегда была в самую первую очередь воином. Суровым Архистратигом, ведущим в бой легионы ангелов и божественных слуг. Её главной целью была защита и бой, сражение врагов и охранение Божьих Творений от осквернения. Для этого ей требовалось иметь твёрдую несгибаемую волю и стальной стержень внутри. Крепкую руку и суровый нрав, что способны держать в узде и вести за собой рядовых солдат. Всё же остальное было второстепенным, и очень долгое время Михаил не обращала на это внимания.       А потом она встретила Лилит. Легкомысленную, обольстительную демонессу, которой по долгу службы положено быть такой, но…       Лилит была красива, привлекательна. И глядя на неё, Михаил невольно вспоминала свою физическую оболочку, которая была… никакой. Серой и унылой, абсолютно ничем не примечательной — на фоне пышущей красотой и свежестью Лилит Михаил казалась какой-то древней развалиной.       Не то чтобы её это задевало и смущало — по крайней мере, саму себя архангел пыталась убедить в том, что ей было абсолютно всё равно — просто… Да, её это задевало и смущало. И задевало и смущало в первую очередь тем, что она ничего не могла с этим поделать.       Михаил всегда была строгой. Холодной, сдержанной, несгибаемой. Она — воин и командир, великий полководец, и у неё нет права на сомнения и ошибки. Есть лишь долг и необходимость исправно его выполнять. Всё же остальное неважно, и всем остальным можно пренебречь — именно потому в Раю у неё за тысячелетия службы складывается железная репутация самого сурового и бескомпромиссного ангела.       Железной леди.       Не то чтобы Михаил это не устраивало, в самом деле. Но пути Господни неисповедимы, и тысячелетия бумажной офисной волокиты вдруг сменяются необходимостью взаимодействия с другими существами, отличными от статичных равнодушных ангелов. И Михаил… натуральным образом теряется.       А тут ещё, как назло, к ней словно пиявка прилипает Лилит.       Уже даже не то, что она демонесса, удивляет Михаил. Её удивляет почему, а главное чем она привлекает её. Яркую, шумную, эмоциональную, вспыльчивую… живую. Диаметральную противоположность холодной ледышке Михаил.       Они вдвоём смотрятся странно. Ослепительная, жгучая красотка Лилит, эмоционально раскованная и живая, и Михаил — серая угрюмая мышь, с застывшей ледяной суровой маской на лице и постоянной растерянностью в душе от незнания, что ей делать. Ну действительно, полные противоположности, и как минимум одной из них должно было быть скучно со второй, но…       Лилит странным образом не сдаётся. Она пристаёт, словно репейник, который не отодрать от себя. Всегда и везде ошивается рядом с Михаил и странным образом будто заряжает её своей энергией и эмоциями. Будто учит замкнутую Архистратига чувствовать и жить, и Михаил с удивлением замечает, как с удовольствием и благодарностью впитывает в себя эту науку.       Лилит в ответ улыбается широко и искренне. Она странный демон, определённо, но наверно благодаря этой странности, в конце концов, их общение и продолжается.       По непонятным для Михаил причинам, она нравится Лилит. И Лилит делает всё для того, чтобы помочь закадычной подруге раскрепоститься. Знает — догадывается — что та слегка на её фоне комплексует, а потому старается делать всё, что в её силах, чтобы уменьшить чужую неловкость.       Исключительно в своей демонической манере, разумеется.       Когда они вместе (а они почти всегда вместе, потому что Лилит не сидится на одном месте в Аду и она старается везде хвостиком следовать за Михаил, которую часто посылают в разные страны), Лилит с деланным пренебрежением относится к своей внешности. — Я слишком красива, чтобы меня украшать, — она фыркает делано равнодушно, отбрасывая на спину глянцевые чёрные волосы, на которых блестят солнечные лучи. Считает это достаточным аргументом, объясняющим всё, и Михаил рядом скрещивает руки на груди и скептично хмыкает, вскидывая бровь.       Странно слышать это от демонессы, которая всегда и везде старается и хочет быть привлекательнее всех и вся. Вернее не так: слышать-то не странно, но действительность настойчиво демонстрирует диаметрально противоположное.       Всегда и везде, куда бы ни пошла Михаил, Лилит идёт следом за ней и там она — эталон и идеал. Самое прекрасное создание, которое смертные едва ли не в прямом смысле обожествляют (а когда-то и в прямом смысле). В то время как Михаил… Она так и остаётся воином, суровым полководцем, благословляющим на подвиги и дарующим отвагу, военную доблесть. Её призывают в хранители и заступники армий и государств, и Михаил снова и снова закаляет себя в новых сражениях и битвах.       Речь клинка и боя даётся ей намного легче, чем обычное общение, и для этого ей нет нужды обладать какой-то выдающейся внешностью. Её тело, тренированное и привыкшее к постоянным нагрузкам, идеально подходит её сущности, и Михаил нет нужды быть той, кем она априори быть не может.       Как ни странно, именно она понимает это первой. Понимает и — самое главное — принимает. В то время как Лилит…       Она честно пытается соответствовать архангелу. Прикрывает, конечно, всё это тем, что она делает свою работу и должна не уступать, а ещё лучше превосходить свою эфирную соперницу. Это же лишь часть правды, в то время как вторая часть заключается в том, что Лилит банально боится. Боится, что если сделает что-то не так, то их странное спонтанное общение с Михаил прервётся. Ведь Архистратиг вся такая сильная и волевая, а Лилит…       Излишне легкомысленная и эмоциональная, раздражающая и, чего уж греха таить, красивая — Лилит никогда не была глупой, а потому всегда знала, что Михаил из-за этого рядом с ней чувствовала себя неловко. И хотя ей нравилось экспериментировать с внешностью, быть яркой и вызывающей… ради Михаил Лилит часто сдерживала себя. Пыталась делать вид, что ей всё равно и что её оболочка и без того безупречна, чтобы что-то в ней ещё менять. Михаил же на это лишь скептично качала головой и тихо посмеивалась. — В этом нет необходимости, — в конце концов, в один прекрасный момент с несвойственной себе мягкостью произнесла она. — Ты можешь быть такой, какой хочешь. И делать то, что хочешь. Наше с тобой «противостояние» от этого не изменится.       Лилит в ответ улыбается широко. Ангелы не могут врать, а значит, Михаил априори говорит правду. Значит, старания демонессы всё же не были совсем уж напрасными. Значит, её общество всё же не тяготит суровую Архистратига. Значит… значит…       Значит, она может быть собой рядом с Михаил, которая принимает и её, и себя такими, какие они есть. Значит, что физическая оболочка — лишь физическая оболочка, в то время как первостепенную важность представляет всё остальное. В частности их характеры, которые уравновешивают друг друга и приводят в баланс — ледяная рассудительность остужает чрезмерную энергичность Лилит, в то время как её живая эмоциональность выручает из затруднений замкнутую Михаил. Блестящая кооперация, которая странным образом не вызывает ни у одной из них вопросы и отторжение, а потому… — Кажется, ты говорила мне, что слишком красива, чтобы украшать тебя ещё больше? — Михаил не по-ангельски лукаво усмехается, глядя на Лилит, которая, повинуясь моде просвещённого восемнадцатого века, водружает на себя парик с невероятным фрегатом в искусственных волосах, а лицо щедро замазывает косметикой.       Демонесса на это лишь фыркает мол «ничего ты не понимаешь в человеческой моде», и Михаил прячет улыбку в рукаве камзола. Некоторые вещи так и останутся неизменными на протяжении, должно быть, всего времени, что, определённо, к лучшему. Ведь без них они бы уже были не самими собой, теми, чьи дороги когда-то давно пересеклись друг с другом, а теперь шли вместе, складываясь в один широкий путь.       С которого свернуть им доведётся ещё очень не скоро.