Неисповедимы пути

      Инициатива всегда была наказуема, а благими намерениями дорога была выстлана в Ад и никуда больше — кто-кто, а Марбас это знал наверняка. Хотя бы потому, что сам был обитателем этого жизнерадостного места. Не то чтобы ему прям не нравилось — за последние столетия он успел к нему даже привыкнуть и неплохо прижиться, вот только…       Нет, жизнь Марбаса, как для демона, была удивительно спокойной и, если можно так выразиться, мирной. Он был в первую очередь врачом — единственным квалифицированным адским врачом, которого, тем не менее, предпочитали лишний раз не трогать и не злить, ведь помимо того, что Марбас был врачом, он также был видным специалистом порч и проклятий.       Так что его следовало держать в своих союзниках или, на худой конец, сохранять нейтральные отношения, но не нарываться на вражду.       Из-за этого, а также показательно-спокойного, но крайне злопамятного нрава в целом бытность у Марбаса была более чем приятная и не обременённая лишними проблемами. Лишними проблемами, которые ему создавали демоны, по крайней мере, так точно. Однако…       Одно обстоятельство, которое с лихвой компенсировало благоговейный страх и определённую инертность по отношению к нему со стороны адских «коллег», всё же имелось. Имело оно эфирную благодатную ангельскую природу и откликалось на имя «Рафаил».       Кто-кто, а коллега по врачебному цеху, всегда был удивительно беспокойной и энергичной личностью. Сколько Марбас его знал (а знал он его уже довольно долго), столько Рафаил проявлял своё любопытство и жадно постигал все тайны бытия любого живого существа.       Не с философской, эфемерной, а с вполне себе практичной точки зрения.       Рафаил был врачом, как и Марбас. Настоящий фанатик своего дела, любую необычную ситуацию он старался рассмотреть со всех сторон, разобрать её на мельчайшие составляющие и изучить каждую из них. По неведомым Марбасу причинам, делать это в одиночку ему было категорически скучно, а потому архангел раз по разу вытаскивал своего инфернального коллегу, нарушая его покой и вляпываясь вместе с ним в какие-то сомнительные авантюры. Одной из которых стали нефилимы.       То, что в Верхней Канцелярии произошёл какой-то сбой и часть рядовых ангелов по ошибке послали на Землю к дочерям человеческим, стало понятно не сразу. Как и не сразу начальство успело отреагировать на последствия этой чудовищной ошибки, в которую, к тому же, так некстати вмешались оккультно-эфирные лекари. Как следствие, незаметно урегулировать недоразумение не удалось, и ангельские дети всё же увидели свет Божий.       За излишнюю инициативность, которую Марбас проявил вместе с Рафаилом с подачи последнего, несколько лет пришлось расплачиваться муторной бюрократичной волокитой, горой бумажек и отчётов, а также не самыми приятными выговорами от начальства. И когда уже казалось, что все круги Ада, в который они попали из исключительно благих побуждений, закончились, начальство будто сговорилось, решая забить последний гвоздь в крышку гроба своих врачей. — Так как нефилимы — ваша самодеятельность, — прожигая Марбаса тяжёлым угрюмым взглядом, безжалостно начала Вельзевул. — То мы посовещались и решили, что вы за ними и присмотрите, — недовольно скривился Гавриил, скрещивая руки на груди. — Будете, так сказать, им кем-то вроде крёстных родителей. — Ну зашибись, — мрачно резюмировал Марбас, в то время как Рафаил рядом с ним натуральным образом просиял. — Да ладно тебе, — излишне бодро произнёс он. — Это же поразительная практика! Когда ещё получится наблюдать за слиянием человеческой и ангельской природы! — Вот тебе надо — ты и наблюдай, — зыркнув на «коллегу», недовольно рыкнул Марбас. — Но какого херувима меня надо было приплетать к этому дерьму?!       Рафаил явно посчитал вопрос риторическим и отвечать на него не стал. Марбас же скорбно закатил глаза, с осуждением посмотрев вверх. Другого выбора у него всё равно не было, а потому следовало лишь смириться со своей судьбой и без малейшего желания и энтузиазма из родной четвёртой щели восьмого круга подниматься на Землю.       На Земле же ситуация была… интересной. Хотя бы потому, что адское и райское начальство оказалось теми ещё шутниками, промурыжившими бедных врачей с бумажками и улаживанием бюрократических дрязг, а после выславшими их присматривать за плодами своей сознательности… Которых уже, как бы, и практически в помине не было.       Всё дело было в том, что Бог вообще-то злилась. Нет, не на Рафаила с Марбасом (на самом деле эти двое всегда были особенно симпатичны Ей), но на те самые плоды их сознательности. То ли это люди всё-таки получились и вправду не так совершенны, то ли всё-таки ангелы были не так просты, как казались, вот только дети, рождённые в их браках со смертными женщинами, были ну какими-то уж совсем неуправляемыми. Настолько, что даже демоны могли поучиться у них методам разрушения и развращения.       В конце концов, Её терпение было не вечным. А ещё у Неё в тот день было особенно скверное настроение, Ей было очень грустно и печально, и вообще мир был не мил, всё казалось бессмысленным, и просто… просто… просто…       Ой, всё, короче говоря! — Или я чего-то не понимаю… или я чего-то не понимаю, — наблюдая за льющим как из ведра дождём, которым Бог решила уничтожить весь мир, вспылив малёнько, флегматично констатировал факт Марбас.       Рафаил, по всей видимости, разделявший мысли коллеги, растерянно осматривался по сторонам. — Ну не могли же они вытолкать нас сюда, заранее зная, что это бессмысленная трата времени, — нахмурившись, резонно обратился скорее больше к самому себе архангел. — Это же было бы просто глупо! — он посмотрел на Марбаса, будто ожидал именно от него получить ответы на все свои вопросы. — Можно подумать, логика и наше начальство совместимые понятия, — недовольно фыркнул в ответ демон, скрещивая руки на груди.       Вода, меж тем, всё прибывала и прибывала, и Рафаил неуютно повёл плечами. Как-то всё это было… не профессионально, что ли? — Да-а-а… Неловко получилось, — созерцая жизнеутверждающую картину Потопа, в конце концов протянул он. — Что скажем начальству? — Что они олухи, — недовольно проворчал Марбас, но тут же вздохнул. — Скажем, что Бог сама прекрасно справилась с урегулированием проблемы, а потому конфликт исчерпан, — он пожал плечами, разворачиваясь и явно намереваясь с чистой совестью вернуться в свою четвёртую щель восьмого круга, но…       Ну, в общем, Бог всегда (хоть многие могли бы с этим поспорить) была сознательной сущностью. И раз уж так получилось, что нефилимы всё-таки появились на Земле (всё, между прочим, согласно Её плану — вон даже задокументировано), то грех было бы утопить их всех, да. Так что хотя бы одного оставить всё же следовало, равно как и следовало разнообразить жизнь одной конкретной врачебной паре.       Великий герцог Данталион, на самом деле, не очень любил вспоминать своё детство и времена своей юности, когда в Аду ему только-только предстояло обживаться. Он был единственным нефилимом, чудом пережившим Потоп, а после с чистой совестью сбагренным на головы названных «крёстных».       Воспоминания об этом времени вызывали у великого герцога беспокойные мурашки по всему телу.       Когда дождь прекратился, а вода постепенно начала убывать, оккультно-эфирных врачей, которые с чистой совестью вернулись в свои Офисы, с настойчивым нажимом опять выперли на Землю. «Ничего не знаем, у нас в документах написано, что нефилимский род не прервался», — в голос говорило начальство, похоже даже не собираясь облегчать нелёгкую долю лекарей наводящими координатами. Так что им не оставалось ничего другого, как вернуться обратно и обойти по размытым дорогам безлюдные страны, которым только надлежало стать странами, и… — Это что такое? — Марбас вопросительно изогнул бровь, в упор глядя на чёрное угрюмое нечто, сидящее перед ним в тени какой-то пальмы. — Сам ты «что такое»! — воинственно отозвалось «нечто» низким прокуренным (и когда только успело?!) голосом пятидесятилетнего старика. — А я — Данталион! — «нечто» расправилось, гордо подняв патлатую голову, и впилось в изумлённых врачей чернющими глазами. — А вы что за фрики, мать вашу? — Не выражайся, — на автомате выдал Рафаил, беря себя в руки и тут же принимаясь со всех сторон рассматривать Данталиона, бесцеремонно хватая его за плечи и поворачивая из стороны в сторону. — Эй-эй-эй! Полегче, мужеложец! — отскочив от архангела, Данталион обхватил себя за тощие плечи тощими же руками. — Моя честь дорога мне как память!       Марбас ехидно ухмыльнулся, стреляя глазами в удивившегося Рафаила. — Не переживай, пернатый, её у него украли ещё задолго до тебя, — вернув взгляд обратно на Данталиона, ухмыльнулся демон, на что тот гневно засопел. — Не пыхти, малой, до вулкана тебе всё равно ещё далеко, — растянув губы в ещё более ехидной ухмылке, добавил Марбас, и Данталион одарил его мрачным возмущением во взгляде. — Вы кто такие и что вам от меня нужно? — не найдясь, что ответить демону, неприветливо буркнул он. — Сижу под деревом, не тону, ничего не нарушаю… — Ну, то, что не тонешь, это мы уже поняли, — перспектива взаимодействия с этим патлатым субъектом перестала казаться Марбасу такой уж ужасной, а потому его прорвало на адские остроты. Судя по мрачному виду Данталиона, смысл их не прошёл мимо него, и Марбас опять ухмыльнулся. — А вот утверждение, что ты ничего не нарушаешь, вызывает у нас определённые сомнения… — Не слушай его, — в словесный поток коллеги наконец вмешался Рафаил, ощутимо пнув Марбаса в бок. — В самую первую очередь мы — врачи… — Сочувствую, — кивнул Данталион. — От меня-то вы какой член моего тела хотите? — великий герцог (которому в ту пору только предстояло стать великим герцогом, разумеется) уже в те далёкие дни отличался особой любовью к крепким (но поначалу вычурным, как и полагается эпохе) выражениям. — Не выражайся! — не поведя и бровью, откликнулся Рафаил и широко улыбнулся, так и светясь энтузиазмом: — Мы привели тебя в мир, и общим коллективным совещанием было принято решение назначить нас твоими… э-э-э, наставниками. — На кой фиговый плод вы мне сдались? — выслушав тираду архангела, совершенно не впечатлённо фыркнул Данталион, скрещивая руки на груди. — Мне и самому всегда было неплохо. — Знаешь, мы тоже не в восторге… — Марбас скосил глаза на лучащегося Рафаила. — Не обращай внимания, этот полудурок всегда так выглядит, — он махнул на него рукой, игнорируя возмущённый взгляд архангела и продолжил: — Так вот, мы тоже не в восторге и на своё бытие без тебя не жаловались. Но нормы Божественного Плана никто не отменял, так что, мелкий, пойдёшь с нами. — Та хрен вам, — резво отскочив в сторону, откликнулся Данталион. — Для начала попробуйте меня поймать!..       Ну, собственно, вспоминать времена своей юности великий герцог Данталион не любил как раз таки потому, что в тот злополучный день новоявленным «крёстным» всё же удалось его поймать. Связать и отправить прямиком в четвёртую щель восьмого круга (где он числился и до сих пор) под прямой неусыпный взор Марбаса и Рафаила, который, в связи со свалившейся на голову ответственностью, стал частым гостем в доме инфернального коллеги — по этой же причине времена юности Данталиона не любил вспоминать и сам губернатор восьмого круга. Но это… уже совсем другая история.