Неисповедимы пути

      «Сделай что-нибудь, иначе я больше никогда не буду с тобой разговаривать»       Угроза звучит по-детски смешно, вот только отчаяние в голосе и взгляде ангела отнюдь не детские. Угроза — не пустые слова, как жаль лишь, что Кроули понимает это слишком поздно. Теперь-то он едва ли может что-то с этим сделать, и тоска просачивается внутри склизкими чёрными щупальцами, заполняя собой каждый уголок.       Армагеддон случается. Всё идёт согласно Непостижимому Плану. Ангелы запираются на своих Небесах, в то время как демоны разделяют одиночество здесь, Внизу. Мир застывает в этой точке статичности, и время теряет свой ход и значение, становясь просто вязким растянутым ничем. Кроули слоняется из угла в угол необъятной клетки, будто загнанный зверь — пространство также становится одной сплошной условностью и шуткой Богини.       Азирафеля рядом предсказуемо нет.       Теперь у них впереди целая вечность или что-то около того пустого бессмысленного существования вдали друг от друга. Небеса надёжно заперты печатями, яма демонов тянет их к земле, позволяя разве что поднимать вверх головы. Угроза Азирафеля оказалась не просто детской обидой — она воплотилась мучительной пыткой, которую Кроули не с кем было разделить. Ведь какой смысл был во всём этом, если по итогу вокруг воцарилась тотальная бессмысленность?       Одиночество сводит с ума. Тоска становится второй сущностью. И Кроули хочется на полном серьёзе вздёрнуться, потому что унылое существование невыносимо. Они пресмыкаются хуже дождевых червей, тщетно пытаясь достучаться до наглухо запертого Рая, и последняя надежда, если она ещё была, растворяется в бесконечной пустоте. «Не плач, пробач, ми двоє у всьому винні. Не плач, пробач, ми двоє дуже дивні. Не плач, пробач, ми разом до кінця. Пробач, я не знаю, де смерть, а де життя»       Тихий голос едва слышно разбивает дрожащую тишину. Его подхватывает ветер, и Кроули хочется верить, что где-то там Азирафель всё-таки его слышит. Он поднимает голову и всматривается в молчаливые Небеса, пока пальцы перебирают струны лютни. Так старомодно, но внутри демона всё обливается кровью и плачет горькими слезами, и он поёт серенады, надеясь хоть так заглушить боль и тотальную пустоту. Глупец… «А ти мене не зберіг, ти нічого не зміг»       Он приходит сюда снова и снова. Здесь тихо и пустынно, и никого нет. Другие демоны сюда не приходят, и Кроули остаётся один на один с самим собой. Вновь и вновь в пустой надежде и скорби поднимает глаза, всматриваясь в Небеса, и посвящает свои песни без начала и конца, почти отчаявшийся, что тот, о ком он поёт в них, действительно услышит их.       Но любовь крепка как орех, как поётся в этой же песне, и преграды для неё — большая условность. Поэтому Азирафель уходит в это пустынное место, где не бывает никого из жителей Небес, и замирает, вслушиваясь в родной голос. Его песни всегда тоскливы, но всегда о любви, и сожаления пожирают ангела точно так же, как и демона. Им всё же стоило стараться лучше… «Давай почнем все спочатку в наступному житті»*       Последние аккорды гаснут, и им обоим так хочется, чтобы песня стала пророческой. Разорвала оковы, разверзла небо — и они снова смогли увидеть друг друга. Обнять друг друга и сказать друг другу всё то, что так и не было озвучено. Любовь ведь не знает преград и способна преодолеть все препятствия — по крайней мере, так утверждали люди. Так может и у них всё получится?..       Но Богиня молчит. И ничего не меняется. Молчание зависает скорбной вуалью, которую колышут ветра серенад. И хоть так… Кроули отдаёт последнее, что у него есть. И кто знает, возможно когда-нибудь его молитвы всё же будут услышаны.