Живые искренние чувства. (Ты и Чонгук (BTS))

Ты сжала телефон в немного похолодевших и дрожащих руках. Чонгуку ничего яснее не стало. Но он видел, как дрожат твои руки, как напряглись плечи, слышал твое шмыганье. — Извини, дай мне еще минутку. Я быстро. — сказала ты, решив отойти в ванную и успокоиться. Он встал, подошел и, приобняв тебя за плечи, сказал: — Все в порядке. Ты можешь поговорить со мной о чем угодно, помнишь? — Я… не хочу. — Но я не могу молча наблюдать, как ты мучаешься неизвестно из-за чего. — честно сказал Чон. Ты судорожно всхлипнула, так же судорожно вдохнула и сказала: — Я не хочу… Не хочу потерять подругу! Она же мне как сестра! Мы с детства… Ты закрыла лицо руками, пытаясь успокоиться, а парень начал догадываться, как все обстоит. Он понял, что был прав насчет чувств и/п к тебе, но зря беспокоился о их взаимности. Только радости или облегчения Чонгук не испытывал, только тяжесть от того, что тебе было так трудно сейчас. — Т/и. — он развернул тебя к себе. — Если вы так близки, то ничто вас не разлучит. Наверняка и/п тоже дорожит тобой. Кто станет бросать того, кем дорожит? Ты убрала руки с лица и посмотрела на парня. Он нежно улыбнулся уголками губ, заботливо вытер дорожки слез на твоем лице и сказал: — Не отчаивайся. Возможно, понадобится какое-то время, но все у вас наладится. Вот увидишь. Он говорил искренне, возможно, поэтому его слова сразу запали тебе в душу. Надежда словно возродилась из пепла и избавила от боли, остановила слезы. Ты смотрела на Чонгука, впервые так вглядываясь в его глаза, рассматривая черты лица. Он успокоил тебя и поддержал в трудный момент, и ты все же решилась поверить в него и довериться ему. — Чонгук… Парень приподнял брови, внимательно глядя на тебя и ожидая, что ты хочешь сказать. И был удивлен. Ты поцеловала его губы, после чего произнесла: — Спасибо. Сердце Чона ускорило ритм, но он старался «держать себя в узде» и сказал шутливо с улыбкой: — За что? Пойдем, твой организм потерял много нервов и жидкости. Зарядиться надо. И повел тебя за руку обратно за журнальный столик. — Чонгук. — А? — Это, правда, журнальный столик? — Да. А что? — Высокий. Парень издал смешок и сказал: — Смешная ты. Давай ужинать, начальница. Ты фыркнула и сказала: — Кстати, и правда, вкусно. Я не видела, чтобы ты добавлял соль, но она есть в каком-то виде, ведь чувствуется солоноватость. — Это соевый соус. — сказал он, улыбаясь уголком губ. — А-а, точно! Чонгук впервые чувствовал себя столь сильно зависимым от эмоций и настроения другого человека. Но это его не беспокоило. Он осознал, что благодаря тебе, действительно, больше не испытывает одиночества, пустота где-то внутри исчезла, а точнее, заполнилась. Когда вы поужинали и выпили бутылку вина, а потом поговорили обо всем, что в нетрезвую голову пришло, время уже было — почти одиннадцать часов. Стемнело. Ты подумала, что пора. Чонгук вдруг встал и сказал: — О, темно! Пошли! — Куда? — К окну. Чон поднял тебя на ноги, еще пытающуюся понять, о чем он, а ты вспомнила о том, как хотела посмотреть на вид из окна в темное время суток. Вы встали рядом, уперев руки в подоконник. Вид завораживал. Город казался по-настоящему живым. Мерцание вывесок, свет фонарей, смена цветов в подсветке фонтана, включенные фары машин, свет в окнах — будто с заходом солнца, сам город загорелся тысячами причудливых звезд. — Будто это и не наш город. — произнесла ты. Чонгук коротко посмеялся, посмотрел на тебя и сказал: — Я подумал то же самое, когда впервые увидел это. Ты повернулась к нему и спросила: — А сколько лет ты здесь? — С четырнадцати лет в России. В этом городе с семнадцати. — А семья где? — тебя не оставляла в покое мысль о том, что он давно один. — Они в разъездах. То в России, то в Корее. — Вот как… — ты посмотрела на него, холодно глядящего на ночной город. Тебе не хотелось, чтобы ему было одиноко или тоскливо, поэтому ты встала чуть ближе, взяла Чонгука за руку и положила голову на плечо парня. Он не испытывал ничего такого, ведь ты уже заполнила пустоту в нем, но ему было очень приятно и тепло на душе. — Не хочешь сыграть? — спросила ты. — Во что? Зная тебя, это точно не карты и не «бутылочка». — насмешливо сказал Чонгук. — Не угадал! Я хотела предложить сыграть в «бутылочку». — соврала ты. — Правда? — Да. — ты отстранилась. — И бутылка есть. — Нас же только двое. — парень пошло улыбнулся. — А ты хочешь, чтобы кто-то присоединился? — спросила ты, уже зная ответ. — Нет. Я — собственник. Теперь. — Вот как? — ты улыбнулась. Парень потер шею, ты пошла, взяла пустую бутылку и позвала парня: — Так ты играешь? — Да. — ответил он совсем рядом. Ты не услышала, как он тихо подошел, поэтому вздрогнула и сказала: — Не подкрадывайся! Он посмеялся, взял у тебя бутылку, положил на стол, сел на диван и сказал с загадочной улыбкой: — Не забудь, ты сама предложила. Чонгук и не догадывался о твоем решении, что если дело дойдет до близости, ты не откажешь. Только вот «бутылочку» не планировала, а предложила просто ради того, чтобы что-то доказать на пьяную голову, и теперь задавалась одним вопросом: «Нафига?». Ты села рядом с парнем, решив, что не будешь принимать эту игру так серьезно. И тем не менее, решила установить правило: — Если бутылка не укажет на другого человека, то с крутившего история. — У тебя, как всегда, есть подвох. — сказал парень. — Но ладно. — Начнем. Крути первый. Чонгук посмотрел на тебя и, не глядя на бутылку, просто повернул ее горлышком к тебе. — Эй! Я не так пьяна, чтобы не заметить очевидный мухлеж! — И какое наказание? — парень приподнял бровь и оперся на спинку дивана локтем. — Ой. — ты только теперь обратила внимание и усмехнулась. — Ты все еще в фартуке, хозяюшка! Чонгук посмотрел вниз, сам забыл, что по-прежнему в нем, посмеялся и сказал, флиртуя: — Могу и снять. Ты вспомнила, как рассматривала его полуголое тело сегодня, случайно облизнулась и смутилась, ответив: — Болтун. Но ты говорила это в смысле, что у него язык за зубами не держится, а не будто он блефует. Чонгук подумал второе, встал и снял фартук. — Чонгук! Ты!.. А если я так сделаю?! — ты осеклась и мысленно сматерилась. — Я не возражаю. — Чон сел на место и лукаво улыбнулся. Возможно, отчасти в этом была вина (или заслуга?) алкоголя, а может, на тебя повлияло то, что рядом с этим парнем ты чувствовала себя, действительно, важной кому-то, нужной, или все это вместе подтолкнуло тебя к действию на волне влечения. Чонгук почувствовал сильное волнение, ведь впервые увидел такое выражение твоего лица, будто говорящее, что ты готова зайти дальше поцелуев. От этого у него мгновенно пересохло в горле. Ты расстегнула несколько верхних пуговиц на рубашке и, опираясь руками на диван, приблизилась к лицу парня, но в ничтожном миллиметре от его губ отклонилась и прошептала на ухо: — Поиграем в следующий раз. — Т/и, ты готова зайти дальше? Дойти до конца? Глаза парня блестели, ему уже давно хотелось снять с тебя все, целовать, касаться, запоминая каждый изгиб, каждую родинку, запах. — До конца?.. — ты посмотрела вниз — на пах парня. — До какого? — Не играй со мной. Не сейчас. — предупредил он, хотя уже чувствовал, что не даст тебе просто уйти. — Я не играю. — сказала ты серьезно. Чонгук, было, попытался тебя поцеловать, но ты остановила его, прикоснувшись подушечками пальцев к его рукам, и сказала, преодолевая стеснение: — Но только… не будь грубым. И не связывай мне руки… — Обещаю, что ты не будешь разочарована. — сказал Чон, придержал рукой твою ладонь у его губ и поцеловал ее. — Но… — он встал с дивана, потянув тебя за собой, и поднял на руки так, чтобы ты обхватила ногами его талию. — Не здесь. — Блин… — ты смутилась, что он несет тебя, да еще так. — Почему нельзя было мне самой пойти? Он улыбнулся и увлек тебя в поцелуй. Действительно, увлек. Ты и не заметила, как вы оказались в спальне Чонгука, и он уложил тебя на кровать. — Ты можешь мне доверять, расслабься, дай себе волю. — сказал он, стоя на коленях меж твоих ног, и поцеловал тебя в шею. По твоей коже пробежали мурашки, дыхание на миг сбилось. Тебе было не по себе, но ты решила довериться Чонгуку. Парень, покрывая чувственными поцелуями нежную девичью кожу, спускался ниже по мере того, как расстегивал пуговицы на твоей рубашке. Ты приподнялась, поддаваясь ему, и он снял с тебя и ее, и лифчик, который успел ловко расстегнуть. Это напомнило тебе о том, что у него немалый опыт, но ты отогнала эти мысли. Парень на миг остановился, чтобы рассмотреть тебя, ты очень смутилась и прикрыла грудь рукой, на что Чон улыбнулся и, взяв за запястье, медленно убрал твою руку. Он наклонился и медленно и чувственно поцеловал по очереди обе твои груди, вдыхая запах, после чего произнес, словно опьяненный: — Ты так хорошо пахнешь. Кажется, я сейчас понял главного героя «Парфюмера». — Не пугай меня… Парень улыбнулся, провел языком по ореолу твоего соска, коснулся его самого кончиком языка, одновременно играя с соском второй груди пальцами. Ты издала тихий стон, уже дыша ртом. Чонгук снова стал целовать тебя, в то же время расстегнул твои джинсы, стянул их, отбросил в сторону, присел на колени и начал покрывать горячими поцелуями твои икры, бедра, при этом держа их и не позволяя тебе рефлекторно сдвинуть ноги. У него даже не возникало желания сорваться, как раньше, он наслаждался процессом не меньше, чем ты. Чонгук смотрел на тебя, наблюдая за реакцией на его действия — прикосновения, поцелуи. Ему нужно было узнать каждое твое чувствительное место, узнать то, чего еще никто не знает о тебе, что будет только его. Чон так внимателен к тебе, еще потому что это твой первый раз, и он чувствует ответственность и приближение момента, когда сделает тебя своей. Это будоражит его, меняет до неузнаваемости, делая совершенно не таким в постели, каким он был с другими девушками, о которых он уже давно и не вспоминает даже, не замечает их, как бы они ни старались. Его руки вдруг сжимают твои бедра в области гребенчатых мышц, что сначала причиняет тупую легкую боль, после чего он спускается большими пальцами ниже (учитывая, что твои ноги приподняты) — к сокровенному месту, и ты вздрагиваешь, смотришь на парня. Он поднимает на тебя взгляд, неосознанно облизывает уголок губ, твое лицо горит от смущения, а ему это нравится. Чонгук стягивает с тебя нижнее белье, мгновение и ты прикрываешь промежность руками, просишь: — Не смотри… — Почему? — он улыбается, будто демон. — Ты же меня видела. Ты резко села и сказала: — Давай хоть свет выключим. Свет в комнате был включен, но это были только бра, как в зале, а не люстра. — Нет. — сказал он, улыбнулся и с поцелуем снова повалил тебя на спину. — Мг-мм!.. Это не!.. — ты хотела поспорить, но Чон снова увлек тебя в поцелуй. В то же время, Чон скользнул рукой к твоей промежности и улыбнулся в поцелуй, почувствовав влажность в этом горячем месте, и ему стало еще более неудобно в штанах и боксерах, чем было до этого. Ты не могла сжать колени, только талию парня. Чонгук нашел самое чувствительное место и теперь дразнящее играл с ним пальцами. Он прервал поцелуй, и чтобы позволить тебе дышать ртом, и чтобы слышать твои тихие постанывания, и стал целовать твою шею. Ты извивалась под парнем, зарывшись пальцами в его темные волосы, что ему очень нравилось. Парень провел языком от основания твоей шеи до верхней части уха, ненадолго ускорив движения пальцами по маленькой чувствительной части в твоем сокровенном местечке, из-за чего ты издала более высокий и громкий стон, но парень устроил тебе пытку, замедлившись снова. Ты уже хотела почувствовать, каково это, когда он внутри, но не могла сказать это прямо и, посмотрев на него, когда он приблизился для поцелуя в губы, произнесла: — Нечестно, что только на мне нет одежды. Ты подумала, что такой намек и сама бы на его месте не уловила, но ему удалось понять тебя сразу. Он ловко избавился от штанов и белья, ты только мельком увидела его стояк, после чего Чонгук поцеловал твою ключицу, одновременно приставив и слегка раздвинув головкой горячую узость, ты судорожно выдохнула, почувствовав размер. Парень поцеловал тебя в губы и сказал сквозь сбившееся дыхание: — Если хочешь, можешь сделать это сама… Представив это на считанные секунды, ты все же решила доверить парню этот шаг: — Нет. Ощущение внизу становилось мучительным, тебе еще больше хотелось, чтобы он вошел. — Хочешь, чтобы я это сделал? — спросил Чон, у которого уже едва хватало терпения. — Хочу. — ответила ты негромко, робко. Чонгук удовлетворенно улыбнулся, увлек тебя в нежный поцелуй, который быстро стал более глубоким, и, пока ты расслабилась, вошел сначала примерно наполовину, а через пару секунд — до конца. На твоих глазах сами собой проступили слезы. Ты промычала в поцелуй, слегка царапая остриженными после облома ногтями бока Чона, что только больше заводило его, но он давал тебе время привыкнуть. Ты приоткрыла глаза, увидела сильные руки парня, упертые по обе стороны от твоих предплечий, снова закрыла глаза, увлеченная поцелуем, почувствовала, как пальцы Чонгука слегка сжали один твой сосок, издала почти жалостливый звук и ощутила желание. Ты немного расслабилась внизу, что призывало Чона к действию. — Т/и. — произнес парень, прервав долгий поцелуй, на его губах появилась озорная улыбка. — Не стесняйся прикасаться ко мне. — Я… не стесняюсь. — ты смущенно немного сжала пальцы. — Я не прочь после полюбоваться на царапины, что ты оставишь. — Не болтай… — Хотел бы я заснять это. — Дур… Парень начал двигаться. Сначала он совершал очень медленные толчки, наслаждаясь тем, как ты принимаешь его и упираешься руками в грудь парня, пока сам Чон слегка покусывал твое ушко и шею. — Ты можешь не сдерживать голос. — прошептал он. — Тут толстые стены. Даже если кто что и услышит… На первый раз простят. Но на деле, ему было все равно на мнение соседей. — Первый… раз?.. — не поняла ты. — Я раньше не приводил девушек домой. Не был… серьезен. — с придыханием ответил он. Чон где-то на уровне подсознания понимал, что слишком откровенен, но ему было слишком хорошо. Именно поэтому обычная для него скрытность исчезла. Твои мысли из-за всех ощущений тоже никак не могли собраться в единую картину, дать понять что-то. Вы больше не говорили, полностью погрузившись в процесс, полностью перешли на «язык тела». Парень буквально чувствовал при каких движениях и темпе тебе очень хорошо и скоро заставил напрочь забыть о боли. Он поставил перед собой крайне сложную задачу — довести тебя до пика наслаждения в твой первый раз. Однако Чонгуку это удалось. Только сам едва успел выйти из тебя прежде, чем будет поздно, и кончил на твой живот. Ты смотрела на парня в некой эйфории, блаженно, в исступлении, с чувством полного отсутствия мыслей, а его притянуло к тебе, как магнитом, и он поцеловал тебя, хотя вам обоим и так было трудно перевести дыхание. После, когда вы лежали рядом, он привстал на локте, лежа на боку, и сказал, рассматривая твое лицо: — Не хочу засыпать. — Почему? — ты посмотрела на парня, чуть повернувшись в его сторону. — Хочу смотреть на тебя всю ночь. — он очаровательно широко улыбнулся. — Спи, завтра посмотришь. — ты улыбнулась. Но он не сказал того, что думал: «Я боюсь, что утром тебя не будет рядом. Но как я могу сказать что-то настолько «сопливое»? И что ты подумаешь о парне, который говорит подобное?..». — Хорошо. — Чонгук поцеловал тебя в лоб, накрыл одеялом повыше, обнял одной рукой за талию и лег, положив голову на подушку. Ему впервые было так уютно на двуспальной кровати. Он обнимал не одеяло и подушку, а девушку. Не просто девушку, а «свою девушку». Чонгук улыбнулся этой мысли, глядя с небывалой нежностью и любовью на тебя, уже погружающуюся в сон, будто дитя, умаявшееся после целого дня, полного активности. Вскоре он и сам заснул. Ночью ты проснулась, сходила в уборную, вернулась, полюбовалась на парня, так мило спящего в постели, выключила свет бра и легла на то же место, Чон вдруг обнял тебя во сне, после чего довольно ты довольно быстро заснула. Утро Чонгука ждало довольно веселое. Твои бедра после такого ночного времяпровождения болели, давая знать о четырех годах сидячей работы и «задеревенелости» ног, из-за чего тебе было, мягко говоря, не слишком комфортно передвигаться. Зато похмелья не было, ведь вино Чон подобрал хорошее, да и вы его ни с каким другим спиртным напитком не мешали. Ты успела умыться и принять душ, после чего вышла, прикрываясь небольшим полотенцем, висевшим на крючке рядом с халатом. Чонгук подумал, что очень удачно было проснуться позже тебя, иначе бы он дал полотенце побольше, не подумав, и не смог бы посмотреть на свою девушку в таком виде при дневном свете. И все же парень посмеивался над твоей «веселой» походкой, на что ты сказала: — Смешно ему. Я тебе не гимнастка. — Ничего, со временем, и на шпагат сядешь. — сказал он, найдя и надев боксеры. — Ага! Сразу после Вас! Парень встал немного размялся и без проблем сел на шпагат. Ты даже рот открыла от шока, а ему было смешно. — Ну, что ж. — сказал он, встав и уперев руки в бока, и игриво двинул бровью. — Я помогу тебе с растяжкой. Ты нервно усмехнулась, все еще не веря глазам, и сменила тему: — Не спеши. Иди в-в душ… А я пойду завтрак приготовлю. Ему понравилось это предложение, но кое-чего не хватало, и он сказал, подойдя: — Ты в таком виде пойдешь? Я хочу на это посмотреть. От тебя пахло его гелем для душа, но ему казалось, что гораздо лучше, чем от самого геля. Он положил руки на твою талию и принюхался к шее, вдыхая аромат, после чего заметил, что ночью все же был слегка груб с тобой, ведь оставил три засоса на одной только шее. А кроме нее, еще на ключицах, груди, бедрах и даже на одном запястье. Однако он лишь улыбнулся на это. Ты уже видела их все в зеркале в ванной, но не разозлилась. Тебе даже понравилось. — Нет. Я оденусь. — О! — Чонгук вдруг подбежал к шкафу, достал чистую красную рубашку и протянул тебе, хитро улыбаясь уголками губ. — Надень. Чистая. — Но у меня же есть… — Нет. Надень. — он кивнул. — А ты не возбудишься? Она же красная… — ты тонко намекала на символ года его рождения — «Быка». Парень улыбнулся уже шире и сказал, приблизившись: — Нет. А можно? — Конечно. — ответила ты с милой улыбкой. — Как только мои ноги перестанут болеть. — Повторная растяжка поможет лучше всего. — сказал он. — Гхм. — тебе не удалось «осадить» парня, ты обошла его и сказала, пихая в спину. — В душ иди уже! — Ладно, — он посмеялся. — а ты рубашку надень! Ты все-таки сдалась и взяла рубашку, мысленно говоря себе, что у этого парня совсем нет тормозов. Твоя кожа обсохла, ты сняла резинку с волос и сделала вместо пучка хвостик, после чего повесила полотенце на дверь, хотела надеть трусы, но не нашла их и догадалась, что их спрятал или унес Чонгук. Намеренно. Ты пораженно выдохнула ртом. Деваться было некуда, поэтому, надев рубашку, которая была достаточно длинной и закрывала тело почти до середины бедра, пошла к ванной и громко высказала парню: — Чонгук! Ты издеваешься? Верни, что взял! — Да так же лучше! Без белья ходить полезно! — Чонгук! Я тебе это припомню! Ты только услышала смех Чона, гневно вздохнула и пошла на кухню. Кушать все же очень хотелось, ведь алкоголь и насыщенный событиями прошлый день брали свое. За готовкой омлета ты немного успокоилась. Электрический чайник уже вскипел, ты искала чай или кофе, когда парень подошел к тебе снова полуголый и обнял со спины, из-за чего ты на миг испугалась от неожиданности, а он произнес: — Тебе эта рубашка идет гораздо больше. Ты улыбнулась и сказала: — Буду иметь в виду, что тебе нравится, когда на мне длинные вещи. — Мне нравится, когда на тебе ничего нет. — сказал он соблазнительно. — Чонгук… Даже не думай. Не сейчас. — говорила ты, пока Чонгук целовал твою шею. — Я кушать хочу. — Хорошо. Но после завтрака… — и он перешел на шепот, слегка щекоча горячим дыханием твое ушко. — Я «съем» тебя.