«Мамина хорошая подружка»

Мы с тобой друг друга встретили Летом девяносто третьего. Нас с тобой тянуло-гладило, Мы крошли расстояния. Оплетали север струнами, Раздевались перед лунами.

В доме Дианы веяло покоем и уютом. Раннее солнце освещало кухню, зал, прихожую и навязчиво лезло в глаза. Света разулась, сняла кожаную куртку и не знала, куда себя деть. Она стеснительно переминалась на одном месте, в надежде, что хозяйка подскажет ей, куда идти. Сурганова чувствовала себя зажато. Находиться в атмосфере, где каждый миллиметр воздуха был наполнен энергетикой Арбениной, ей доставляло дискомфорт.  — Светка, ты что, как не родная? Проходи, присаживайся. — Диана спешно ставила чайник и пыталась одновременно прибраться в гостинной. Сурганова медленно проходила по комнате, осматривая стены, мебель, вид за окном. Она старалась смотреть куда угодно, лишь бы не на Диану. Наконец, Ди закончила расставлять посуду и пригласила Свету за стол. Неловкость этой обстановки зашкаливала, самое главное для Дианы было- не испортить момент.  — Ты, может, выпьешь? Чаю, кофе, чего покрепче?  — Чай, если можно.  — Спрашиваешь… я оставлю тебя ненадолго, надо проверить, спят ли дети. Арбенина вышла за пределы кухни, но направилась не к детям, а туда, где лежали письма. Найдя то самое недочитанное письмо, насчет которого у девушки было много вопросов, она вернулась в комнату, пряча измученный лист за спиной. Светка сидела за круглым столом, бесцельно дергая концы своей рубашки. Диана подкралась сзади, присела на корточки рядом со стулом и, слегка заигрывая, спустилась рукой по спине гостьи, обхватив чуть выше копчика. Увидев недоумевающий взгляд слегка отстранившейся Сургановой, Ди молча положила ей на колени письмо.  — Дин… что-то не так?  — Да, не так, Свет. Расскажи про это письмо.  — А что с ним? Оно точно такое же, как и остальные.  — Слушай, не веди себя, как невинная школьница, ты все прекрасно понимаешь. Оно действительно почти не отличается от других по содержанию, но эти следы от влаги и бумага- это единственный мятый лист среди сотен остальных. Ты не хотела его писать? Почему, Свет? Светлана медленно развернула бумагу, по ладоням пробежали мурашки.  — Это был единственный раз, когда я писала письмо и заплакала от воспоминаний. Вот, казалось бы, взрослая, уже даже старенькая девочка, а плакала, как подросток. Что-то во мне ударило, спустя десять лет, что после расставания прошли годы, а все стало таким другим. Я же всегда боялась изменений. Ты же помнишь, как долго я привыкала к новому инструменту в руках. Как сложно было привыкнуть к Магадану, по приезде к тебе, и как потом сложно было снова перестроиться на Питер. Я любила жить по шаблону, всегда зная, что будет впереди. А тут, получилось так, что я стала заложником событий. Это письмо я перечитывала почти каждое 19 августа, как мантру. Собственно, я не соврала в том, что оно ничем не отличается от других, просто в нем я сумела больше выложить на бумаге свою душу. Вот и все, Динь.  — Ты…ей Богу, как маленькая. Столько лирики, что даже для поэта со стажем- многовато. Диана встала, облокотившись о спинку стула, на котором сидела Света. Та, тем временем, развернулась к ней лицом и с невинной улыбкой заглянула в темные глаза Арбениной. Диана не знала, куда деть себя и как не выглядеть глупой в этой ситуации. Немного застенчиво и в то же время уверенно, ее рука потянулась к руке Светланы. Та ответила на жест, протянув ладонь Динке. Это должно было иметь продолжение, губы Арбениной потянулись к Сургановой, но уже без особого стеснения.  — Светка. Я так больше не могу. Ты должна что-то сделать со своей…болезнью… Я не хочу тебя терять, Сурганова! Слышишь, не хочу! Внезапно, Света разомкнула ладонь Дианы и опустила взгляд в пол. Буквально за мгновение скрипачка помрачнела и нахмурилась.  — А разве ты не потеряла меня много лет назад? Что изменится сейчас, если тогда я по сути и умерла для тебя. В твоей жизни больше не было Светки, Светули, Светика. Но просто теперь это будет совсем навсегда и ты больше не будешь жалеть, потому что это будет не по вашей, Диан Сергевна, вине. По-моему идеальный расклад для тебя.  — ЗАТКНИСЬ, СУРГАНОВА! Не смей даже говорить об этом. Ты же понимаешь, что это были ошибки молодости. Света, я сделаю все, чтобы ты жила, все, что угодно. Только позволь мне это сделать! — рука Дианы сжала Светину, как мягкую игрушку, что можно было поиграть костями. Её взгляд стал максимально серьезным. Она уже совсем не играла роль. Глаза Арбениной наполнились злостью и недоумением в ответ на ехидный ответ Сургановой.  — За ошибки, Диночка, надо отвечать. Это все равно когда-нибудь бы произошло, поэтому… можем видеться с тобой еще, наверное, пару месяцев, пока я могу ходить. Каждое слово, словно удар плетью застывало в голове у Арбениной. Диалог заходил в тупик. Светлана осторожно вытащила свою руку из стальной хватки Дианы, опустив её онемевшую ладонь вниз.  — Динь, ну скажи честно, по существу, зачем тебе это? Ты просто хочешь меня, или так сильно мучаешь себя за прошлое? Что двигало тобой, когда ты решила со мной встретиться? И что движет тобой сейчас, когда ты, больше чем родная мать, стараешься остановить приближение моей смерти? Тишина после слов Светы сохранялась несколько секунд. То-ли Арбенина обдумывала сказанное, то-ли придумывала ответ, но, скорее всего, её мозг отключился от реальности, не давая здраво мыслить. Светка говорила непривычно грозно, разделяя паузами каждое предложение. У Дианы больше не было сил выслушивать это. Она села на пол, облокотившись о деревянный стол и закрыла лицо руками.  — Да люблю я тебя, глупая! … Это как крионика, когда человека замораживают и возрождают через несколько лет или веков. Так и чувства мои. Мерзли больше десятка лет. И я не маленькая девочка, смогу отличить настоящие чувства от мимолетного желания. Я, может, хочу вину искупить за все прошедшие годы, чтобы еще 15 лет твоей жизни осчастливить. А ты нос воротишь. Глупая ты, Светка, ох глупая… В воздухе собиралась тревожная атмосфера диалога. Каждая из собеседниц тянула одеяло на себя…  — Динь, прости, я не готова сейчас говорить на такие темы. Да и дома меня уже заждались, поэтому, я поеду.  — Прости, что тебе пришлось из-за меня вырваться  — Не волнуйся, все в порядке. Светка улыбнулась и торопливо направилась к двери. Внутри ей было так обидно и больно, но показать она этого не могла. О страшном диагнозе сейчас знали только три человека: Диана, врач, который отправлял Свету на анализы и выписывал эпикриз и Элла, которая и направила Сурганову к этому самому врачу. Каково было снова оказаться в борьбе за жизнь, но на это раз понимать, что шанс победить теперь крайне мал. Диана перебирала в руках потертые четки, наблюдая за тем, как Света уезжает. Она готова была перевернуть прошлое, чтобы быть рядом с Сургановой, она готова из себя достать эти органы, лишь бы Светка осталась жива. Больше четверти жизни они не созванивались, не переписывались, не виделись, даже появляясь на одних и тех же мероприятиях. И почему теперь Арбенина, так резко и бесцеремонно ворвалась в жизнь Светы- непонятно. Прошло два часа, а Диана так и сидела на кухне, раз за разом перечитывая одно и то же письмо, не дающее ей покоя. … Вернувшись домой, Света чувствовала себя совершенно подавленной. Слишком много переживаний за короткий период времени, да еще и в ее состоянии. Абсолютная странность была в том, что несмотря на жуткий диагноз, она совсем не ощущала себя больной. Как человек она понимала, что врачам нужно доверять, тем более, по словам Эллы- это лучшие специалисты в городе. Но, как человека, оканчивающего медицинский институт, её крайне тревожило полное отсутствие хоть каких-то внешних симптомов рака. «Доверяй, но проверяй», подумала Светка и, разложившись на диване стала искать других врачей, чтобы точно быть уверенной… что скоро её не станет. Сурганова девушка очень впечатлительная, ранимая и даже не смотря на это, при мыслях о «болезни» она была совершенно спокойна. Возможно, с возрастом к каждому приходит это самое спокойствие, когда все кажется обыденным, рутинным, и «если так происходит-значит так и должно быть».  — Свет?  — Элечка, доброе утро! Эллу явно смутила фраза «доброе утро», сказанная в три часа дня. Да и видеть Светку с ноутбуком было странно- она всегда просила сделать что-то за нее, когда требовалось взаимодействие с техникой.  — Ничего не хочешь рассказать?  — Может не сейчас? Давай отложим разговор, я немного занята  — Да что ты там смотришь?! — женщина буквально вырвала ноутбук из рук Сургановой, видимо, ожидая увидеть там переписку с любовницей. А вместо этого увидела запись Светы к трем новым врачам-онкологам.  — Ты зачем это делаешь?…  — Эль, я…  — Я не понимаю тебя, Света, тебе нашли лучшего врача! Тебе скоро ложиться к нему в больницу, есть шанс еще что-то исправить. Но, конечно, Сургановой обязательно надо найти себе приключения… где твоя врачебная этика? Ты же подставляешь Владимира Васильевича и его репутацию!  — Эль, я все прекрасно понимаю. Но, помимо врачебной этики есть еще врачебная практика и медицинский справочник, которые с точностью до 99% отвергают мой диагноз. Ну правда, если бы я была первой пациенткой с диагнозом без симптомов- меня бы давно разобрали на опыты. Однако меня просто отпустили домой, и сказали недельку подождать…где ты такое видела?  — Думай что хочешь. Но я не могу тебя пустить к другому врачу. Это не честно. Разговор между женщинами превратился в жуткую ссору. Элла отчаянно доказывала, что нужно доверять своему врачу и выполнять его указания, а Света настаивала на повторном обследовании. Создавалось ощущение, что диагноз действительно поддельный и Светка стала подозревать Эллу в заговоре. Хотя в каком и зачем ей это- Сурганова совсем не понимала. Ситуация, произошедшая в доме Сургановой добила её окончательно. Поддавшись своим чувствам, Светка заплакала от обиды и сомнения в каждом, кто её окружал. Она стала сомневаться в Элле, в Ленке, в Валерке и других музыкантах, даже в домработнице. Разозлившись по непонятной причине, Эля ушла из дома, оставив Светку одну, наедине с собой. Сурганова смотрела на осколки разбитой кружки, которые срочно нужно было убирать из-за животных, на раскрытый ноутбук с анкетами врачей, а в голове были только крики и боль от непонимания. Певица, скрипачка, гитаристка и просто рок-звезда Светлана Сурганова, имеющая несколько сотен тысяч поклонников вдруг оказалась одна. Сейчас ей казалось, что врут все. И только один человек мог ей помочь. Человек, который, казалось бы, предавал, обижал и делал больно, больше всех вместе взятых. Но сейчас ей хотелось верить. Потому что больше верить было некому. Дрожащими от нервов пальцами Света набрала на телефоне смс Диане: </i>Мне срочно нужна помощь.</i>