Shut up and dance with me

— Ты же понимаешь, что посылать меня на кухню — гиблое дело? — Вэй Ин скрещивает руки на груди, пытаясь отвертеться от поручения Цзян Чэна. — Даже если я приду только за продуктами, вахтерша выпнет меня оттуда. Она разве что табличкой «Вэй Ин, развернулся и вышел быстро» не размахивает! И буквы такие, знаешь, капсом и через пробел.       Распинается Вэй Ин слишком долго. Цзян Чэн глаза закатывает, качает головой, устало трет виски и, не дослушав до конца всю невозможную тираду, выпроваживает сводного брата за дверь, приговаривая: «Ничего не знаю, вперед и с песней!» По ту сторону возмущаются, но не ломятся обратно. Цзян Ваньинь ожидал несколько другой реакции — обычно Вэй Ин скребется, как выставленный на улицу щенок (несмотря на всю неприязнь Усяня к собакам), да разве что не мяукает жалобно.       Вэй Ин же, в свою очередь, превосходно зазубрив весь сценарий этого спектакля, знает, что сопротивляться бесполезно, но и покорно повиноваться тоже такая себе идея. В конце концов, собственных продуктов в холодильнике кот наплакал, однако имеет ли это значение, если этот самый холодильник один на весь этаж? Вот и Вэй Ин думает, что нет. «Одним больше, одним меньше, да?»       Поэтому, когда Вэй Усянь заявляется в комнату с полными руками еды, у Цзян Чэна возникает вопрос: — Откуда у нас колбаса? — крайне недоверчиво спрашивает он, разгребая гору продуктов, которую Вэй Ин весьма учтиво свалил на стол. — Я вот тоже думаю, откуда она у наших соседей, — развалившись на полу с телефоном, непринужденно ответил Вэй Ин.       Цзян Чэн на минуту подвисает, как третий виндовс на старом компьютере из аудитории информатики, ничего не понимая, раздумывая, при чем тут вообще их соседи (тихие, невинные первокурсники, еще ни разу не сталкивавшиеся с косматым чудовищем — сессией), а потом понимает все и сразу, но лишь удрученно вздыхает и, вручив находку обратно Вэй Ину в руки, говорит: — Верни туда, откуда принес, — Усянь уже открывает рот, и Цзян Ваньинь даже знает, что произнесет он нечто из разряда «а что если не верну», поэтому действует на опережение, — иначе, если потом наши соседи придут с требованием сжечь тебя на костре, я не то что укрывать тебя не буду, а даже наоборот — подарю им коробок спичек, чтобы жечь удобнее было, — конечно, можно было бы еще упомянуть про ритуальное сожжение с прочтением соответствующих текстов на латыни, но о какой латыни вообще может идти речь, если они с высшей математикой разобрать не могут. Еще произнесут какое-нибудь слово неправильно и ненароком призовут демона (который по-любому окажется неплохим парнем, потому что после компании Вэй Ина даже демон будет казаться адекватным и вменяемым). — Как прикажете, Ваше Величество! — максимально наигранно кланяется Вэй Ин, за что в него прилетает что-то очень тяжелое («Учебник по основам философии? Да ладно!») с таким предсказуемым: «Пошел уже!»       Колбаса благополучно возвращена, а побег от вахтерши удался на славу. Когда Вэй Усянь открывает дверь комнаты, он с порога чувствует чертовски вкусный запах, подтверждающий и без того общеизвестный факт — Цзян Чэн умел готовить. Да еще как! Не то, что бы Вэй Ин не выжил на своих кулинарных творениях (к слову, настолько острых, что у еды вовсе пропадал вкус), но Цзян Чэн, хотя и не шеф-повар, но точно являлся спонсором здорового вэйиновского желудка.       Вэй Ин подскочил к нему со спины, поглядывая на шкворчащую сковородку то с одного бока, то с другого. Он защебетал что-то совершенно неважное, отвлекая внимание, и протянул руку, чтобы стащить кусочек, но получил по тыльной стороне ладони деревянной лопаточкой. Усянь обиженно отдернул руку и подул на нее. Цзян Чэн буквально спиной почувствовал, как ему показали язык. — Вкусно пахнет, — всё же восторженно взвизгнул Вэй Усянь, усаживаясь за стол, — хотя с колбасой было бы вкуснее. — Напомни себе об этом, когда будешь пропивать в баре всю свою стипендию, — равнодушно отмечает Цзян Чэн, раскладывая еду по тарелкам. — Только осуждать и умеешь, — обиженно дуется тот.       Ваньинь громыхает посудой и, расставляя тарелки, тычет указательным пальцем Вэй Ину в щеку, чтобы он сдулся с глухим «пуф». Цзян Чэн улыбается. Вэй Ин смотрит на него поначалу наигранно оскорбленно, но столь легкое выражение на лице брата появляется очень редко и ему не хочется портить момент — Вэй Ин улыбается в ответ, ухватывает Ваньиня за руку и заставляет сесть напротив. — Потому что ты этого явно заслуживаешь, — усмехается Цзян Чэн, поддаваясь на движение брата. — Ты лучше вот что мне расскажи: что за купоны?       Уже начавший уплетать результат кулинарных навыков так, что за ушами трещало, Вэй Ин вскинул брови, мол: «Неужели все-таки заинтересовался?» Отнекиваться Цзян Ваньиню смысла не было — сам виноват, сам только что рот раскрыл. Поздно давать на попятную, вагончик тронулся. — Ты ведь помнишь Хуайсана? — проглотив, начал Усянь. — У меня не настолько все плохо с памятью, — собеседник недовольно фыркнул. — Естественно помню. — Отлично. Если что, будешь винить его, а не меня!       Что ж, ожидаемо.       И Вэй Ин приступил к рассказу на удивление серьезно. Даже без своих шуточек (о боже, как же так) и отвлеченных вставок. Когда он так говорил о чем-то, производил впечатление состоятельного молодого человека (Ваньинь мысленно прыснул со смеху от такого сравнения). Но. Но первое мнение, как правило, обманчиво, и именно поэтому уже через пару секунд после красочного рассказа Вэй Ин произнес: — В общем, «самолет летел, колеса терлись, вы нас не ждали, а мы приперлись», — сказали нам с тобой приключения. — Это плохая идея, — завершил Цзян Чэн. — Эй! Да ты просто не понимаешь, какой это шанс! — Вэй Ин внезапно подскочил со стула, оперся руками на стол и навис над Цзян Чэном. — Или мы боимся, м?       О боги, словами не описать, с каким вызовом была произнесена эта короткая фраза. Запасу провокационных фраз Усяня позавидует любой манипулятор.       Цзян Чэн и бровью не повел. — Это является отличным шансом потратить время впустую как максимум, но ты и так с этим прекрасно справляешься, — он положил руку на плечо Вэй Ина и ненавязчиво заставил сесть обратно на стул. — Приятного аппетита. — Хватит ломаться, как сдобный пряник! Мы на это даже не потратимся! — Вэй Усянь с каждым отказом, казалось, загорался идеей все больше и больше. — Слушай, — о нет, опять этот язвительный тон и ехидный прищур, — а давай поспорим?       С языка чуть не сорвалось «кто спорит, тот говна не стоит», которым они так часто дразнились в детстве, но Цзян Чэн вовремя себя остановил. В конце-то концов, взрослые ведь люди! И, по-хорошему, надо бы сразу отказаться от вэйиновой идеи, но какой толк, если тот все равно подобьет его на участие в очередной авантюре? Поэтому Ваньиню осталось лишь вымученно вздохнуть, подняв глаза к небу (потолку) с немым вопросом: «За что мне это?» — и обратиться уже к Усяню: — На что спорим? Если на желание, как в тот раз, когда мне пришлось рисовать усы памятнику Мао Цзэдуна, то сразу нет! — К слову, усы ты ему тогда так и не нарисовал, — скрестил руки на груди Вэй Ин. — Зато ты ночью отлично нарисовал усы мне, да так, что они неделю не смывались! — Я же должен был как-то отыграться за невыполненное желание! — Это не оправдание. — Я тебя умоляю, кто тут еще оправдываться должен?       Вэй Ин словил на себе взгляд Цзян Чэна, черным по белому убедительно требующий следить за словами. Однако сделать вид, что все-непонятно-но-очень-интересно гораздо веселей, согласитесь. — Ты ходишь по тонкому льду, — подметил Цзян Чэн, параллельно прожевывая еще один кусок. — Когда ты угрожаешь вот так, больше хочется потискать за щечки, чем убегать в страхе. — Только попробуй.       Но тут Вэй Усянь внезапно стих. Подозрительная тишина заставила Цзян Чэна настороженно поднять голову и посмотреть на своего собеседника. Вэй Ин еще какое-то время молчал, задумчиво потирая подбородок, но потом медленно перевел взгляд на Цзян Чэна. — Я придумал, — внезапно выдал он. — Господи, только не это, — Цзян Чэн резво поднимается из-за стола, прихватив с собой тарелку. Он искренне надеялся избежать дальнейших слов Вэй Ина и тем не менее… — Знаешь, — начинает Вэй Усянь, растягивая гласные, — мне давно не нравилась твоя прическа… — О нет, — Цзян Чэн моментально разворачивается к нему лицом, пригрозив указательным пальцем, — Вэй Ин, даже не думай! — О-о да, твои длинные лохмы — явно не то, что привлекает девчонок! Тебе пора постричься, как… —…Нет, не смей произносить!.. —…Как самому настоящему… —…Блять, я в тебя тарелку кину, если не заткнешься!.. —…Альфа-самцу!       Повисла тишина. Тишина максимально недобрая, но только не для Усяня, лыбившегося во все тридцать два зуба. Цзян Чэн временами не понимал — Вэй Ин то ли мазохист и специально нарывается, то ли реально тупой. Скорее всего, второе. —…Почему я вообще до сих пор с тобой общаюсь? — хотя высказывание и не содержало ни одного нецензурного выражения, произнесено оно было Ваньинем с точно такой же интонацией, как если бы он материл сводного брата сплошным потоком. — Ладно тебе, серьезно, как насчет того, что, если мы займем первое место в конкурсе, ты сделаешь стрижку? — Вэй Ин достал из кармана телефон и с завидным энтузиазмом стал искать что-то в интернете. — Вот, смотри.       Цзян Чэн нехотя наклонился к протянутому мобильному, пытаясь не отходить далеко от раковины с намыленной посудой. Увидев картинку на экране, он немного подвис. — И ты хочешь, чтобы я сделал это с моими волосами? — медленно проговаривает парень на одном выдохе, а потом резко повышает голос: — Совсем крыша поехала?       С этими словами в хохочущего Вэй Ина летят мыльные брызги, приятно пахнущие лимонным средством. Цзян Чэн, конечно, злился жутко, но брать его на «слабо» — чертовски действенный способ, абсолютно точно не имеющий срока годности. Гордость являлась той прекрасной вещью, которая у него никогда не угасала, чем нагло-пренагло пользовался Вэй Ин. И, если уж на то пошло, то Вэй Усянь действительно мечтал увидеть своего брата с подобной прической. Господи, да он хоть десять конкурсов таких выиграет, лишь бы только взглянуть на это! — Нет, вовсе нет! — замахал руками Вэй Ин. — Просто если ты настолько в нас не уверен, то пеняй на себя, когда мы займем первое место!       Цзян Чэн мысленно досчитал до десяти, на самом деле очень слабо веря в то, что с Вэй Усянем подобный способ хоть как-то поможет, подхватил полотенце, висящее подле раковины (которым, к слову, пользовался исключительно он, когда как Вэй Ин предпочитал на отстаньте обтирать руки о собственные штаны), вытер воду и удобно расположил телефон брата в ладони, внимательно рассматривая стрижку. На удивление, она была продемонстрирована не в модном журнале на каком-то там красавчике в блестящем латексе, что гордо вышагивает по подиуму в Милане. Фотография была почти полной противоположностью — приветливо улыбающийся парнишка сидел на невысоком мосту, свесив ноги над рекой, и махал рукой оператору. Волосы его были сострижены несколько выше плеч, за исключением передних прядей — те были заплетены в косички и аккуратно проведены по бокам. Цзян Чэну, кажется, даже немного понравилось. Но только немного. Совсем. Да и Вэй Ину знать необязательно. — Ты до этого сам догадался или надоумил кто? — со скептицизмом, плещущим через края чаши терпения, интересует Ваньинь, возвращая мобильный владельцу. Тот озадаченно потирает шею. — По большей части сам, — честно (правда, честно!) признается Вэй Ин. — Вообще-то инициатором идеи стала та фраза нашей старосты, ну, помнишь, когда она заявила, мол, — Усянь прокашлялся и, зажимая пальцами нос, запищал тонко-тонко, — длинные волосы у парней уже совсем не в моде, на это ещё моя мамка клюнуть могла, но не я, но-но-но, — и демонстративно водит пальцем перед лицом. — Что-то такое, кажется. А потом я случайно посмотрел на тебя и…       Что там «и» Цзян Чэну уже было неинтересно — всё ясно без этого «и». Был ли смысл сопротивляться? Определенно нет. Просто согласиться на провокацию? Тоже особо не привлекало. Как говорится: «Лучшая защита — это нападение». — Что ж, — начал Цзян Чэн, — раз уж это спор, то не только же я должен оставаться в минусе.       Вэй Ин игриво прищурился в предвкушении самой коварной провокации в истории провокаций. — Давай так, если мы проиграем, то ты будешь до конца курса ходить на каждую пару. Абсолютно. На каждую.       Вэй Ина выбило из колеи. До конца курса?! Да чем же он это заслужил? — Цзян Чэн! — Вэй Ин соскочил со стула и замахал руками. — Это жестоко! Имей хоть немного снисходительности к моей безалаберности, прошу тебя! — А чего ты разнервничался, а? — Цзян Чэн по-царски развалился на стуле и сложил руки на груди. — Неужели не уверен в нашей победе?       Вэй Усянь буквально подавился своими возмущениями и отвернулся, надув щеки. Довольный собой и успешно проведённой атакой Цзян Чэн победно усмехнулся, но тут Вэй Ин облокотился руками на стол и заглянул прямо ему в глаза. — Раз уж нет сомнений в том, что мы победим, то я пойду, а ты пока порассматривай стрижки, ведь нужно же настроиться перед тем, как проиграть спор.       Ехидные искры в последний раз блеснули в серых глазах, ослепляя нарастающим удовлетворением от удавшегося шантажа, но ровно в тот момент, когда Вэй Ин, полностью уверенный в одержанной победе, проплывал мимо Ваньиня, ему по ногам прилетело полотенцем, которое Цзян Чэн так и держал в руках. Усянь взвизгнул, схватился за горящее бедро и крайне возмущённо уставился на брата, который всунул ему в руки его же мобильный, а следом за ним — тетрадь с конспектами. — Знаешь, всякое бывает, так что ты, на всякий случай, тоже подготовься, мало ли, — и гордо удалился из комнаты под аккомпанемент задыхающегося от возмущения Вэй Ина. Это ж надо! Против него его же приёмчики использовать!

***

— Теперь ты точно никуда не сможешь слинять, — ехидно звучал голос за спиной, обладатель которого настырно пихал Цзян Чэна в спину, — помни о своих обещаниях! — Да помню я, пом… Эй, легче! — кажется, Вэй Ин случайно дал ему по голове. Или не случайно. — Сейчас доиграешься! — Зато так мы быстрее спустимся!       Вэй Ин расхохотался и со световой скоростью побежал вниз по лестнице, с удовлетворением замечая за собой такие же быстрые шаги. Цепляясь за углы перил на поворотах, он запрыгивал на них и стремительно скользил к выходу без малейших опасений за то, что может свалиться и что-нибудь сломать. На крыльцо общежития он выскакивает резко, неожиданно, да настолько, что врезается в случайно оказавшегося рядом прохожего. Они падают на асфальт на глазах только что вышедшего из здания Цзян Чэна — прохожий на живот, Вэй Усянь на прохожего. — Идиот… — выдыхает (констатирует факт) Цзян Ваньинь. — Чего ты обзываешься? — протягивает Вэй Ин, слезая с распластавшегося по земле человека и бросая на него наигранно жалобный взгляд. — Нормальный парень.       Лица «нормального парня» Вэй Ин так и не увидел, поэтому морально готовился к тому, что это может быть кто угодно, начиная со старосты одного из факультетов и заканчивая мимокрокодилом проходящего первокурсника. Однако этот самый «нормальный парень», услышав реплику в свой адрес, резко вздрогнул, оборачиваясь и вполне резонно возмущаясь: — Что, прости?! Совсем совесть потерял, Усянь?       Вэй Ин вновь переводит на него взгляд, смотрит так, будто впервые видит этого человека, и ему действительно очень хочется прикинуться дурачком — сделать вид, что он его не знает, еще и специально спросив погромче: «Ты кто?»       Вэй Ин предпочел бы не знать его потому, что этот человек повинен в ужасной смерти одной третьей части его нервных клеток, а еще потому, что характер этого человека (по крайней мере, с точки зрения Усяня) полностью соответствует кличке, данной одноклассниками, — павлин. Если бы у него был цветастый хвост, он бы его точно распустил, подобно вееру.       «…Еще совсем свежи воспоминания о юных годах, когда мы устраивали знатные потасовки после школы», — сказал бы Вэй Ин голосом загадочного бородатого странника из MMORPG и огреб бы за такое представление («Цирк уехал, а главного клоуна забыл!») от Цзян Чэна. Если уж говорить на чистоту, то потасовки действительно были, но даже не потасовки, а всего лишь одна потасовка, которой и Вэй Усяню, и Цзян Ваньиню, и Цзинь Цзысюаню хватило, чтобы понять — впредь так делать не стоит. Заявление в полицию никто, конечно, не писал — лишние проблемы никому не нужны, да и в целом обошлись участники вакханалии простым выговором и парой-тройкой ссадин и синяков, но с каким укором тогда смотрела на них Цзян Яньли!       После того случая вражда перешла в холодную войну: убийственные взгляды, многообещающие жесты, плевание в трубочку — и так до тех пор, пока не кончилась школа. Дальше стало не до этого по двум весомым причинам: а)университет, все дела, занятые невозможно; б)сколько еще эти ежики — Цзысюань и милая Яньли — будут продолжать колоться, но жрать кактус, неизвестно. Абсолютно всем, ну, всем понятно, что они любят друг друга! Даже им самим! Но их отношения все равно не заходят дальше прогулок в парке с последующими провожаниями до самых дверей родительского дома (из окна бывшей комнаты Вэй Ина и Цзян Чэна было отлично видно, как эти двое стояли на веранде, и оба брата, весьма красноречиво переглядываясь, уже готовы были в один голос закричать: «Да поцелуйтесь вы уже!»).       Да, Вэй Ин недолюбливал Цзинь Цзысюаня. Да, Цзян Ваньинь недолюбливал Цзинь Цзысюаня. Но с Цзян Яньли он становился буквально другим человеком: обходительным, максимально неловким, таким влюбленным — а сама Яньли была настолько счастливой, что два брата-акробата (один — мужской половой орган в нецензурной формулировке, другой — лопата, кто есть кто, выбирайте сами) не могли противоречить факту, стоя лицом к лицу с ним.       Они прекрасная пара.       Осталось только, чтобы они сами это поняли. — Так, закончили, — вмешался Цзян Чэн, обращаясь преимущественно к своему чрезвычайно остроумному братцу. Он протянул руку Цзинь Цзысюаню, скорее, чисто из вежливости, чем из благородных побуждений, и тот молча принял помощь. — Цзинь Цзысюань, ты откуда и куда?       Вэй Ин громко, почти показушно фыркнул и закатил глаза, за что получил львиную долю упрекающего взгляда. Ну, а что? Нашел, чьей жизнью интересоваться. — Я ходил на запись в танцклуб, — обрезал Цзысюань, явно не намереваясь выдавать большего. — Погоди, — еле слышно возразил Вэй Ин, ясно давая понять всем присутствующим, что бомба замедленного действия активирована, — в танцклуб?       Цзинь Цзысюань принципиально проигнорировал заданный только что вопрос и лишь чуть заметно поднял бровь. Он словил взгляд Цзян Чэна, рекомендующий быть умнее и не отвечать на вэйиновские провокации. — Запись на курс для новичков, я прав? — Вэй Ин больше утвердил, чем спросил, а, получив утвердительный кивок, раздосадованно всплеснул руками. — Вот же!.. Знал бы, что Не Хуайсан бесплатные купоны еще и павлинам раздает, не согласился бы. — Легче со словами, придурок, — отвесив Вэй Усяню подзатыльник, сказал Цзян Чэн. — Не Хуайсан? — Цзинь Цзысюань все-таки среагировал на слова Усяня. — Он меня не приглашал. Я сам пришел на запись. — Блеск! Судьба явно не на нашей стороне, — заключил Вэй Ин. — Еще огрести хочешь? — свел брови Цзян Чэн. — Ты явно не у того человека спрашиваешь. — Ах ты…       Обрывая весьма красноречивый диалог, засигналила машина на парковке возле общежития — водитель махнул Цзысюаню рукой, постучал пальцем по циферблату наручных часов, намекая на недостаток времени, на что сам Цзысюань лишь кивнул, давая понять, что ему нужная ещё минутка, и, снова обратив внимание на стоящих совсем рядом парней, бросил: — Если это все, то я ухожу, — развернулся и пошел, даже не взглянув на своих потенциальных друзей. — Не то чтобы ты вообще был нужен, — чуть слышно произнес Вэй Ин, прекрасно зная, что тот, кому это адресовано, все отлично расслышал.       Цзян Чэн все же одарил Вэй Усяня еще одним подзатыльником, на что тот звонко расхохотался. — Что ж, — начал Вэй Ин, все такой же радостный и сияющий из ниоткуда взявшимся позитивом, — может нам и придется танцевать в одной группе с Цзинь Цзысюанем, но на конкурсе от этого павлина и перышка не останется! — Чисто теоретически, мы все еще можем отказаться, — наводяще напомнил Цзян Чэн, — поэтому… — Э, нет! Теперь ты так просто не отделаешься! Либо я поведу тебя на стрижку прямо сейчас! — Еще чего захотел!       Никого на улице уже не смущали два бегающих по проезжей части студента, систематично наступающие друг другу на пятки и взаимно обменивающиеся колкостями. Вечер был такой же холодный, промозглый и сырой, как день, только (не) чуть-чуть хуже.       Честно, Цзян Чэн не хотел здесь быть. Он не хотел шлепать и так убитыми кроссовками по лужам, не хотел зарываться лицом в воротник пальто, оттого что ветер бил по замерзшим щекам, и уж тем более не хотел силком вытаскивать Вэй Ина из грязи, в которую тот залезал, конечно же, совсем не потому, что идти по тротуару не так интересно, как прыгать через ямы на газоне, представляя себя победителем игры на выживание. Было правда холодно. Очень. — Ну же, Цзян Чэн, — Вэй Ин окликнул его, в очередной раз наступая в лужу, — дай мне руку. Так мы сможем согреться.       Цзян Чэн недоверчиво взглянул на брата и нехотя вынул ледяную ладонь из кармана. Вместо того, чтобы услужливо выполнить свое обещание, Вэй Ин со звонким смехом буквально вцепился в чужую руку и резко дернул на себя, затягивая Цзян Чэна в грязевое псевдо-болотов, после чего кроссовки стали не только убитыми, но ещё и напоминающими по цвету грязных далматинцев, потому что грязно-чёрные пятная на белом это уже косплей на Стервеллу Де Виль какой-то.       Вэй Ин вышагивает рядом с ним и, как маленький мальчишка, размахивает сцепленными руками из стороны в сторону. Ваньинь невольно вспоминает, как в детстве, когда он точно также махал, они оба вывихнули по плечу. Как так вышло непонятно до сих пор, но удивлённые лица родителей и врачей в детской травматологии того определённо стоили. — Цзян Чэн, ты далеко собрался? — дёргает его за руку Усянь, когда, задумавшись, парень проходит мимо нужного здания и оборачивается лишь на прозвучавшее досточно громко имя. Вэй Ин отпускает его и кивком зазывает за собой, мигом подскакивая на несколько ступенек вверх по лестнице перед входом.       Здание было небольшое и немаленькое. Точно можно сказать, что выглядело по-простому солидно и прилично. Отличали его от других лишь большие окна и яркая-преяркая вывеска, которая одним только видом заряжала энергией и оптимизмом. На Цзян Чэне это не сработало, к слову. Внутри все также светилось и горело. Неоновая подсветка заставляла щуриться и то и дело потирать глаза. Весь этот световой хаос временно закончился на ресепшене, где сидела девушка и что-то набирала на клавиатуре, вглядываясь в экран ноутбука. — Вечер добрый! — Вэй Усянь резко подскочил к стойке, наваливаясь на нее всем своим телом. — Мы вообще-то собирались на вводное занятие по хип-хопу, но ради такой особы можем задержаться здесь подольше…       Тут сзади на него резко натягивают капюшон, заставляя замолчать, и бьют локтем в бок. — Простите его, — вежливо произнес Цзян Чэн, отталкивая Вэй Ина подальше от стойки и, в частности, от симпатичной девушки, к подобным которой этого дурака вообще подпускать нельзя. — Всё в порядке, не извиняйтесь, — миловидная блондинка с улыбкой качает головой. — Вы на пробное, да? Проходите в третий зал: в ту дверь и налево, подниметесь на второй этаж, а там таблички с номерами висят. Верхнюю одежду можете оставить в гардеробе, — она жестом указывает в дальний угол помещения. — Занятие должно начаться через двадцать минут. — Спасибо, — кивает ей Цзян Чэн и, подхватив Вэй Ина под руку, тащит за собой.       Вскоре братья вновь попали в царство неоновых гирлянд, обрамляющих стены лестничной клетки. Знаете, в этом все же был какой-то свой уют. Вот так вот вечером выбраться из общаги, пойти куда-то с Вэй Ином под боком, который может из самого плохого настроения слепить что-то позитивное и жизнерадостное. Даже его прыжки по лужам или привычка не ходить по лестнице ногами, а съезжать с визгом по перилам, ставя себе новые синяки на коленках, раздражали лишь поверхностно.       Они оставляют куртки и отправляются по маршруту, указанному девушкой, находя нужный зал на удивление быстро и даже без приключений, что с Усянем было не то что редко — практически невозможно. Видимо, скоро снег пойдет. Коридор на втором этаже был длинным. Из-за света сложно разглядеть, что находится на другом его конце. Пройдя чуть дальше, Вэй Ин свел брови и прищурился: вырисовывался до боли знакомый силуэт. Парень стоял у входа в зал и что-то смотрел в телефоне. На подсознательном уровне Вэй Ин узнавал его, но хотел бы надеяться, что у него резко упало зрение до минус так десяти, и силуэт у дверей принадлежал вовсе не Цзинь Цзысюаню. — Блять, — тихо сорвалось с губ Вэй Ина, когда они подошли ближе и, прости господи, Цзысюань (нет, всё-таки со зрением у Усяня всё в порядке) резко заблокировал мобильный, обернувшись к ним лицом. — И тебе добра, — скривился тот.       В общем, не ясно, чем всё это могло закончиться, если бы не появившаяся как нельзя вовремя (только свистни, и она появится!) Цзян Яньли. Она вынырнула из-за поворота, что следовал далее по коридору, вместе с симпатичной девушкой, по виду, чуть младше неё. Обе они остановились в паре метров от зала, перекинулись ещё парой слов, неслышных с такого расстояния, и незнакомка, вручив Яньли ключ от входной двери, удалилась. Удивительно, но стоявшим поодаль — и Вэй Ину, и Цзян Чэну, и даже, кажется, Цзинь Цзысюаню — девушка показалась знакомой. Или не показалась? — А-Чэн! А-Сянь! Вы тоже здесь? — голос Яньли звонко и приятно разлился нежным эхом по коридору. — Шицзе!       Всё напряжение Вэй Усяня моментально исчезло, да настолько резко и неожиданно, что Цзинь Цзысюань конкретно подзавис, пытаясь разглядеть в этом человеке раздвоение личности. Губы Цзян Чэна тоже тронула улыбка, и он последовал за бешено несущимся навстречу шицзе Вэй Ином. — Какими судьбами здесь? — Вэй Усянь, словно щенок, подскочил к Цзян Яньли и взглянул на нее полными счастья глазами. — Могу я спросить у вас то же самое? — девушка перевела заинтересованный взгляд с него на Цзян Чэна. — Мы пришли сюда по приглашению Хуайсана с целью подзар… — начал было Вэй Ин, но весьма красноречивый тычок в бок моментально выбил воздух из лёгких и заставил прикусить язык. — С целью повысить свои танцевальные навыки, — продолжил за него Цзян Ваньинь. Если бы Вэй Ин продолжил говорить, то точно бы обмолвился об их планах на конкурс, а следовательно и о недостатке денег в студенческой жизни. Сестра волноваться будет, а волновать её как-то не хочется. — А то мы ж танцуем, как хромые кузнечики.       Цзян Яньли посмотрела на брата с полной иронии усмешкой, мол, «да-да, конечно, так я и поверила». Ей ли не знать, что Цзян Чэна танцевать вытянуть — задание из разряда «Миссия невыполнима». И если Том Круз со своими миссиями справлялся, то тут случай настолько запущенный, что даже он бы руки опустил. Но Вэй Ин — не Том Круз, он руки не опускал никогда, особенно если это касалось Цзян Чэна. И, собственно, Вэй Ин был единственным способным вытянуть Ваньиня на танцпол. Хотя актовый зал их школы танцполом назвать язык не поворачивается, но факт остаётся фактом: на выпускном балу, когда все одноклассницы разбежались, Усянь полез к Цзян Чэну с просьбой станцевать с ним. Танец получился, конечно, больше шуточный, однако. — О, так вы тоже в конкурсе участвовать будете? — внезапно встрепенулась Яньли, только-только вспомнив. — В смысле «тоже»? — подобной синхронности добиться от сводных братьев было сложно, но, как видите, Цзян Яньли это удавалось. Ещё сложнее добиться синхронности с ними было у Цзинь Цзысюаня, но и это удавалось прекрасной Яньли, иначе бы тройной возглас не прокатился по зданию клуба, распугав голубей на подоконнике у открытого окна в конце коридора.       Повисла тишина. Вэй Ин еще несколько мимолетных секунд непонимающе смотрел в одну точку, но потом вскрикнул и вздернул руки к потолку, будто смог предсказать сюжет дешевого детектива. — Шицзе! Моя дорогая шицзе! Неужели ты танцуешь в паре с… эм, этим? — Вэй Усянь презрительно сощурился и перевел взгляд на донельзя возмущенного Цзинь Цзысюаня. — Ну, хотя бы павлином его не назвал, — хмыкнул Цзян Чэн, и ни капельки не пожалел. Да, он спокойней и рассудительней, чем Вэй Ин, и даже не всегда заводится с пол-оборота, но это не повод любить Цзинь Цзысюаня. Хватит ему хотя бы недоуважения. — Это так здорово, что мы с вами попали в одну группу! — Цзян Яньли рассмеялась и с искренним восторгом посмотрела Цзинь Цзысюаня, который от ее чар даже (о боже, Вэй Ину не показалось?) размяк и приподнял уголки губ. — То есть ответ «да»? — Вэй Усянь обиженно надул губы.       Цзян Яньли на его слова лишь с улыбкой покачала головой. Что ж, Вэй Ина менять, если он сам не хочет, — дело «крайней степени гиблости», как любила говорить Вэнь Цин. А Вэнь Цин (читать как «богиня») чуши не скажет.       С противоположного края коридора послышались шаги группы людей — остальные записавшиеся на курсы уже приближались к залу, поэтому Яньли, до этого державшая ключ от него в ладонях, поспешила отпереть дверь и включить свет. Большие округлые светильники под потолком зажигались по очереди — от самого ближнего ко входу до самого дальнего в конце зала. Панорамное окно и длинное, во всю стену зеркало — как два портала в другой мир, Вэй Усянь (ему только дай волю) разбежался бы да ка-а-ак прыгнул в один из них! Да, и либо разбил зеркало, либо вылетел со второго этажа, получив пару-тройку переломов и, в качестве вишенки на тортике, долгую ругань Цзян Чэна.       Две небольшие двери в конце зала — раздевалки. На них так и написано, а под надписью — обозначение мужской и женской. Вошедшая группа людей быстро рассосалась по залу, заполняя звенящее тишиной помещение шумом разговоров. — Цзян Чэн, чего у тебя такая недовольная физиономия? — дёрнул скривившегося брата за рукав свитшота Вэй Ин, когда они одни остались стоять близ входа. — Что-то случилось? — Люди случились.       Вэй Усянь похлопал Цзян Чэна по плечу и пробежался глазами по присутствующим. Все люди, находившиеся здесь, походили на студентов. Молодые, красивые и полные сил (или нет, ведь мы же говорим о студентах). Почти все пары, состоявшие из девушки и парня, выглядели особенно очаровательно. Точнее, 99,9 процентов. 0,01 приходился на Цзинь Цзысюаня.       К тому времени, как Вэй Усянь уже успел сформировать первое впечатление о всех присутствующих, в зал зашел хореограф. Премилая девушка, хочется отметить. — Доброго вечера, друзья. Меня зовут Ло Цинъян, — она подошла к зеркалам и встала к ним спиной, положив одну руку на пояс.       Девушка очаровывала своей внешней слабостью, ее хотелось защищать. Однако все в ее движениях говорило о невообразимой гордости, умении постоять за себя, а во взгляде были такие близкие Вэй Ину искры, которые предупреждающе сверкали, заставляя подчиниться. О боже, как она во вкусе Вэй Усяня.       Цзян Чэн посмотрел на брата и едва заметно нахмурился.       Как правило, у Вэй Ина было несколько режимов. Для одного из них такой взгляд, которым студент обвёл хореографа, был основным признаком — заинтересованность. В этом режиме Вэй Усянь мог бетонные стены лбом сшибать, копировать трюки из всех частей «Форсажа», лёгким движением руки перевоплощаться из одного образа в другой, и всё это с целью добиться внимания от объекта своей симпатии. Вообще-то Вэй Ин ко многим испытывал симпатию, но тут она особенная, такая, какую вполне можно приравнять к романтической. И хотя режим этот никогда долго не пребывал в активированном состоянии, но провоцировал на безбашенные поступки со стопроцентной вероятностью.       Также этот режим не сулил ничего хорошего — Цзян Чэну ли не знать. Именно поэтому, завидев в родных чертах знакомые плутовские нотки, Ваньинь закатил глаза настолько сильно, что чуть не увидел собственный мозг.       Тем временем Ло Цинъян с энтузиазмом принялась разъяснять что да как. Девушка светилась энергией снаружи и изнутри — не засмотреться на неё было действительно трудно. Причём, привлекала не столько её внешность (хотя внешне Ло Цинъян напоминала произведение искусства, сошедшее с полотна талантливого художника или выточенное из мрамора умелой рукой скульптора), сколько задор и тяга к жизни, которые отчётливо прослеживались в её уверенном голосе, в её фигуре, в чётко выверенных движениях рук. Во всей ней. Одним словом, примерно половина всех присутствующих готова была упасть перед ней на колени с просьбой наступить на них.       Ло Цинъян — Вэй Ин был готов поклясться, что когда они учились вместе, многие подруги называли её ласковым «Мянь-Мянь» — коротко зачесала одним слитным движением спадающую на лицо чёлку назад, фыркнув. И даже в этом несколько неловком жесте было легко заметить всё тот же непоколебимый стержень, внутреннюю опору. Цзян Яньли, глядя на неё, подумала о каком-то сходстве девушки с Вэнь Цин — возможно, они нашли бы общий язык.       Мянь-Мянь словила на себе взгляд Вэй Усяня и игриво подмигнула, отчего тот встрепенулся, панически пытаясь вспомнить, сколько времени он не сводил с нее глаз. Цзян Чэн выдал крайне наигранное «кхм», с иронией подмечая, что, о боги, Вэй Ин растерялся перед девушкой! Завтра точно снег пойдет. — Давайте начнем разминку, — Ло Цинъян обратилась сразу ко всем присутствующим, — а пока вы будете ее выполнять, я расскажу основную информацию о данном курсе.       На запоминание упражнений Вэй Ину понадобилась минута, и столько же времени ушло, чтобы понять, насколько ему они не нравятся. Разминка шеи, махи руками, «мельница», наклоны тела в разные стороны — все это раздражало Вэй Усяня еще с уроков физкультуры в начальной школе. Но, как бы там ни было, эти упражнения были базовыми, о чем ему не поленился напомнить Цзян Чэн, лишь бы брат не показывал всем видом, насколько ему наскучило жить. — Если вы пришли сюда, то, смею предположить, вы никогда не танцевали профессионально ранее, — Мянь-Мянь размеренно обходила всех учеников, местами помогая в выполнении упражнений. — Этот курс будет очень интенсивным, но уже к его концу вы научитесь управлять своим телом, разовьете мышечную память и заодно сможете попытать удачу в итоговом конкурсе.       Вэй Ин, растягивая плечо, приостановился. Конкурс! У присутствующих просто нет шансов против него с Цзян Чэном! Отвлёкшись на свои мысли, Вэй Усянь потянул плечо сильнее да настолько сильнее что оно аж хрустнуло. Скривившись от звука, студент решил, что с этой части тела, кажется, на сегодня хватит. — Цзян Чэн, — уже выполняя «мельницу», чуть приподнимается Вэй Ин, чтобы брат точно смог разобрать его речь, — слышишь, что она говорит? Сколько полезного, понял? И мышечная память, и управление своим телом, и конкурс. А ты говоришь, зачем нам туда идти, зачем нам туда идти, — он намеренно кривляется, передразнивая тон Ваньиня, который, заслышав его пламенную речь, чуть замедляется, чтобы одёрнуть Усяня. — У тебя рот хоть когда-нибудь закрывается? — Тебе ли не знать, что нет!       Проходящая мимо Ло Цинъян специально останавливается между ними, заставая последние несколько реплик, а потом резко хватает обоих студентов за головы, склоняя ниже. «Знаки внимания будете друг другу оказываю чуть позже, йес, голубки?» — вполне дружелюбно (хотя Цзян Чэн отчётливо слышал в голосе нотки, обещающие долгую и мучительную смерть) оповестила их девушка и, получив в ответ «оф корс» от Вэй Усяня, прошла дальше.       Как только Ло Цинъяо отошла, Вэй Ин и Цзян Чэн переглянулись — их мысли совпадали. Они оба помнили Мянь-Мянь. Девушка училась с ними в одном классе и, как сейчас, пока они были лишь на втором году обучения в университете, она уже вела курсы, оставалось загадкой.       Если вы хотя бы раз контактировали с Ло Цинъян, то, как и Вэй Ин с Цзян Чэном, можете подтвердить, что она — тот самый человек, которого легко найти, сложно потерять и невозможно забыть. Она обладала той редкой незримой харизмой, какая заставляла людей следовать за её обладателем (обладательницей). В общих красках, при желании Ло Цинъян вполне могла бы устроить революцию.       Она и устроила. Коротко стриженая востроносая девчонка, что перевелась к ним в старшей школе, устроила такой разнос, какого «не было ни разу за все годы, что я работаю здесь» (©Лань Цижэнь, завуч по воспитательной работе). Девушка была умной, по успеваемости быстро стала одной из лучших в параллели, но желание добиться справедливости во что бы то ни стало сыграло с ней злую шутку. И не одну. Если тот же Цзян Ваньинь, в котором Вэй Ин зачастую подмечал эту же черту, умел держать язык за зубами на почти профессиональной уровне, Ло Цинъян сдерживаться либо не умела, либо была не намерена. В этом она была похожа на Вэй Усяня. Но парня тормозил Цзян Чэн, имеющий благоразумия побольше, чем сводный братец. В случае Мянь-Мянь же дела обстояли по-другому: девушка остра на язык, скажи ей слово — в ответ получишь двадцать. Иной раз Цинъян не гнушалась и хорошенько врезать разок-другой.       Но вопреки гулявшим по школе слухам, вопреки тысяче и одной воспитательной беседе с Лань Цижэнем, Ло Цинъян оставалась при своём мнении. Казалось, ничто не способно пошатнуть её мировоззрение.       И тем не менее, девушка, только что стоявшая перед ними, мало чем напоминала прежнюю Мянь-Мянь. Смягчившиеся черты лица сохранили остроту клинка лишь на скулах, ставшие заметно длиннее волосы подобраны в аккуратную причёску, а на руках вместо сбитых в драках костяшек — красивое кольцо на указательном пальце. Движения девушки, что прежде были резкими и отрывистыми, сейчас будто бы вплавлялись друг в друга. Даже голос и манера общения изменились, хотя старые нотки озорства и проскальзывали.       Цзян Чэн не то чтобы был в восторге, но начало этого непонятного движа, на который его привел Вэй Ин, вполне устраивало и даже начинало интересовать. Разумеется, ничего не может быть лучше, чем убивать время в общаге за просмотром хорошего фильма или аниме, но это тоже сойдет. Да и присутствие Ло Цинъян в какой-то степени его радовало. Смотря на Мянь-Мянь, Цзян Ваньинь сам себе признавался в том, что все здесь присутствующие в хороших руках. — Отличная работа! — Ло Цинъян вновь встала напротив зеркал. — Разминка будет являться обязательной частью наших с вами занятий. Ну, а теперь перейдем к самому сладкому.       Вэй Ин, утомившийся тоской от классической разминки, будто загорелся. Наконец-то хип-хоп!       Мянь-Мянь подошла к колонкам, вынула из заднего кармана джинс телефон и подключила его к аппаратуре. Она еще некоторое время водила пальцем по экрану, а потом вновь обратилась к ученикам. — Хочу отметить одну особенность курса, из-за которой вы сейчас разбиты по парам. Мы посчитали, что новичкам, ранее никогда не танцевавшим профессионально, будет проще освоиться в новом деле за короткий срок, если они будут развиваться вместе. Старайтесь следить за своим партнером, поправлять, либо же учиться у него чему-то. И это именно то, чем мы сейчас с вами займемся. Ничто не помогает в полной мере прочувствовать своего партнера так, как, — она демонстративно приподняла руку с телефоном и нажала кнопку в плеере, — вальс.       Когда в колонках действительно заиграла классическая мелодия «раз-два-три», Вэй Ин подвис. Простите? Он, конечно, всё понимает, но вот этого он не понимает. Вэй Усянь посмотрел на довольную Ло Цинъян, посмотрел на окружающих, что первые пару секунд ошарашенном хлопали глазами, а потом сменили эмоциональный тон на «ну, окей, давайте так», и в конце посмотрел на Цзян Чэна, лицо которого можно было смело делать мемом, характеризующим апогей обречённости, потому что на лбу у Ваньиня капсом высвечивалось одно-единственное, но такое красноречивое: «Пиздец». — Вальс — парный танец. Ваш партнёр — тот, с кем вы пришли сюда, — как ни в чём не бывало продолжила Мянь-Мянь. — Итак, в силу того, что на пары вы уже разбиты, перейдём к основным движениям. Сначала отработаем их по отдельности, а после — собственно, в парах. — Можно отнять минутку Вашего времени? — со всей вежливостью, со всей толерантностью, со всей тактичностью, на которые только был способен, негромко обратился Вэй Ин к девушке, аккурат когда она проходило мимо них. — А… А, в смысле, — он жестом указал на себя и Цзян Чэна, безуспешно пытаясь сформулировать мысль. — Нам в такой паре и танцевать?       Ло Цинъян приостановилась, подумала. Аккуратный носик слегка сморщился из-за того, что на какую-то долю секунды девушка нахмурилась, пребывая в недоумении. Она осмотрела всех присутствующих, подмечая ещё несколько однополых пар. Тем не менее рот свой раскрыл только Вэй Усянь. Грех не постебаться, не так ли? — Так, хорошо, — уголки губ дрогнули, но Мянь-Мянь мастерски сдержала улыбку, приняв наигранно серьёзный вид, — а почему вы в принципе в такой паре? — Вы сами сказали по таким парам, по каким пришли, — усмешка у Вэй Ина вышла максимально напряжённой и натянутой, не говоря уже о том, что к Ло Цинъян обращаться на «Вы» — непривычно от слова «очень». — Значит, дорогие мои, это — ваши проблемы, — и с невероятно ехидной улыбкой бодренько пошла дальше.       Вэй Ин опасливо посмотрел на Цзян Чэна, в глазах которого будто разлился керосин. Еще одно неосторожное слово, и внутри все вспыхнет, загорится, мгновенно превратится в пепел. Он медленно повернул голову на Вэй Усяня, и тот ясно понял, что после занятий стоит писать завещание. — Попрошу выйти одного из молодого людей для наглядного примера, — Мянь-Мянь отошла чуть дальше от зеркал, осмотрела учеников и остановилась на парне, который был чуть выше нее ростом, — вот Вы, да, Вы, прошу, подойдите. Потренируем с Вами стойку.       Ло Цинъян несколько раз медленно показала какую часть тела и куда нужно положить для того, чтобы красиво начать танец. Парень искренне пытался держаться молодцом, но то, что он смущался и терялся, видели все. Делал он это, вероятно, даже не от того, что стойка была сверхсложной, а от того, что он делал ее с Мянь-Мянь. Почему смущался? Понятно даже дураку.       После прозвучавших слов хореографа Цзинь Цзысюань нерешительно посмотрел на незримо воодушевившуюся Цзян Яньли. Было нетрудно заметить, как в её глазах зажёгся огонёк — такой огонёк можно было увидеть в глаза Вэй Ина, в глазах Цзян Чэна, но Яньли, вероятно, последний человек, в чьих глазах Цзысюань ожидал столкнуться с ними. Однако не стоит забывать, что мать Цзян Яньли — сильная и волевая Юй Цзыюань — наверняка воспитала девушку так, что, хотя внешне она всегда остаётся спокойной и дружелюбной, на деле могла и в горящую избу войти, и коня на скаку остановить. — А-Сюань? — Цзян Яньли встаёт лицом к нему, мягко окликая.       Цзинь Цзысюань вздрагивает от неожиданности, поворачивается к ней, но голову склоняет низко, чтобы не было видно, как лёгкий румянец закрадывается на щёки. Парень переводит дыхание и протягивает Яньли руку. Её ладонь, по сравнению с его, такая маленькая и нежная, что сердце невольно пропускает удар-другой, и Цзысюань недоумевает — столько раз держались за руки, переплетая пальцы, а сейчас-то что. Цзян Яньли, повторяя позицию, которую демонстрировала Ло Цинъян, сделала шаг вперёд и накрыла свободной рукой плечо Цзинь Цзысюаня.       Цзысюань смотрит на неё и задыхается щемящим сердце восхищением: его возлюбленная сейчас такая прекрасная, такая счастливая, что не достроить позицию, положив руку на лопатку и кратко погладив, кажется абсолютно непозволительным.       Из всех присутствующих лишь меньшинство попыталось самостоятельно повторить позиции, подавляющее большинство учеников просто стояли и не могли понять, что творят эти люди перед ними. Именно поэтому Ло Цинъян посчитала нужным позаниматься индивидуально с каждой парой. А Вэй Ин посчитал, что когда она дойдет до них с Цзян Чэном, то его наказание за подобные трюки усугубится вдвое. К слову, не просчитался. — Что ж, голубки, давайте поработаем, — Цинъян появилась перед ними так внезапно, что Вэй Усянь вздрогнул, а Цзян Чэн боязливо сглотнул, — вставайте друг напротив друга.       И они встали, только вот расстояние между ними было даже больше, чем от Земли до Марса. Мянь-Мянь цыкнула языком и заставила их встать ближе. — Ребята, я понимаю, вы не привыкли делать это на людях, но я никому не скажу, поэтому раскрепоститесь, — она усмехнулась после того, как Цзян Чэна сразил легкий приступ кашля, — вот так, верно. Теперь нужно определиться, кто из вас — кавалер, а кто — дама?       Цзян Чэн повторно подавился воздухом. Это переходит все границы! Вэй Ин с каждым сказанным Ло Цинъян словом все больше вжимал голову в плечи, как испуганный заяц, лишь бы остаться живым после этого дурацкого занятия! — Я! Я буду! — выдал Вэй Усянь, чуть шагнув вперед. Он решил, что если каким-то макаром в качестве девушки окажется Цзян Чэн, то в живых не останется абсолютно никто из присутствующих. Хотя, знаете, смысл смущаться? Когда у Вэй Ина еще появится шанс выделывать такие вещи с Цзян Ваньинем? Да никогда! Если уж он и умрет после этого вальса, то умрет счастливым. — Отлично, — Ло Цинъян заулыбалась так, как будто добилась того, чего хотела, а парни старательно делали вид, что не заметили этого, — соедините свои правые руки в замок, а левую ты, Вэй Ин, должен положить на плечо, а Цзян Чэн — на лопатку. Правильно, да. А теперь сойдитесь так, чтобы ваши правые ноги соприкасались в районе ляшек, — на этих словах парни подвисли, на что девушка закатила глаза и подтолкнула их ближе друг к другу, — вот так. Вэй Ин, ты девушка, поэтому откинь голову в левую сторону — так будешь выглядеть грациозней. Замрите!       Мянь-Мянь воодушевленно сделала несколько шагов назад и с одобрением взглянула на двух здоровых студентов, которые, как выпускники школы, неловкие и смущенные, смотрели на нее и желали, чтобы это все побыстрее закончилось. — Замечательно! Всем быть на последнем звонке в девять часов! — Ло Цинъян расхохоталась и быстро переключилась на другую пару, как будто всего этого концерта не было и в помине.       Когда девушка отошла на достаточно большое расстояние от братьев, Цзян Чэн брезгливо поморщился и отпихнул Вэй Ина от себя. Тот обиженно отошел, показывая язык и театрально вытирая руки о штаны, как будто он только что дотронулся до чего-то крайне неприятного. Или кого-то. — Наконец-то это закончилось, — на выдохе проговорил Цзян Чэн, оглядываясь на суетившуюся с другими парами Цинъян. — Какой ты у нас недотрога, аж слов не нахожу, — кривится Вэй Ин, а потом смотрит за спину брату, — но, по-моему, все только начинается.       И как раз после его слов Ло Цинъян, закончив с последней парой, вновь вышла в центр. — А сейчас мы с вами займемся отработкой основных комбинаций и потренируемся чувствовать ритм, — она снова подошла к колонкам. — Я не требую от вас профессионально отточенных движений или чего-то подобного. Ваша задача: прочувствовать партнера. Дерзаем!       Оставшаяся часть занятия пролетела для Цзян Чэна настолько быстро, что аж страшно. Увлечься вальсом? Да ни в жизнь! Тем временем Ло Цинъян четко и звонко хлопала ладонями под ненавязчивую раз-два-три, чтобы изученные ими комбинации выполнялись в ритм. Если бы существовал счетчик по оттаптыванию ног, то у Вэй Ина и Цзян Чэна была бы бесспорная ничья.       Каким бы странным не казался факт изучения вальса на курсах по хип-хопу, это странное сочетание стилей действительно срабатывало. Вэй Ин заметил для себя — Цзян Чэн двигается точно, но скованно. Цзян Ваньинь, в свою очередь, обратил внимание на свободу и открытость Вэй Усяня в танце. Также он подметил, что местами парень выдает слишком много отсебятины. Они оба обязательно когда-нибудь научатся подстраиваться друг под друга, идти на компромиссы и не стрелять упрекающими взглядами при каждом неверном движении, но это будет уже совсем другая история. — Вы хорошо поработали! — Ло Цинъян так ласково улыбнулась, что падающие от усталости ученики («О боги, вальс — это слишком выматывающая вещь!»), набирались сил, чтобы улыбнуться в ответ. — Мне было приятно с вами работать. Жду всех на следующем занятии. Хорошего дня!       Вэй Ин не знает, кому продать душу за то количество энергии и энтузиазма, что находились в Ло Цинъян, но он определенно был в восторге. Даже Цзян Чэн, уже наполовину растекшийся по полу, находил накатившуюся усталость довольно приятной. — Я, конечно, успокоился, но тебя ждет та еще взбучка, — проговорил Цзян Ваньинь, протягивая руку в немой просьбе помочь подняться. — Да, да, я в курсе, — Вэй Ин, протягивая руку в ответ, не иронично подметил, что даже он сам после пьянок выглядит лучше, чем Цзян Чэн сейчас, — вот доберемся до общаги, а что ты там будешь со мной делать — мне искренне наплевать.       Тем не менее, возвращаясь в общежитие, Вэй Ин морально готовился буквально ко всему, что только мог выкинуть Цзян Чэн, который сейчас был, на удивление, крайне спокойным. Нет, разумеется, внешняя умиротворенность Ваньиня далеко не всегда свидетельствовала о его душевном состоянии, и именно поэтому Вэй Усянь концентрации старался не терять.       Пешая дорога от клуба занимала порядка получаса — не так уж и много. Вечерний город, светящийся загорающимися вывесками и рекламными баннерами, отлично подходил для расслабляющей прогулки после богатого на события дня. Вэй Ин часто останавливался на месте, засмотревшись на что-то на другой стороне дороги, и Цзян Ваньинь, чуть ушедший вперед, останавливался также, оборачиваясь и терпеливо дожидаясь, пока Усянь опомнится и выйдет из импровизированного астрала.       Бабушка-вахтерша спала, оперевшись на собственную руку. Проходить мимо неё пришлось на цыпочках и еле дыша, чтобы не разбудить, и, только добравшись до своей комнаты, студенты смогли вздохнуть полной грудью.       Вздохнуть полной грудью и… — Вэй Ин, какого хрена? — Цзян Чэн говорит вымученно, снимая тёмно-фиолетовую куртку, не столько реально возмущаясь, сколько просто интересуясь (интересуясь в крайне нестандартной формулировке, хорошо). — Белого, наверное? — тот лишь плечами весело пожимает, опираясь на стену позади себя. — Окей, признаю, я сам не ожидал такой подставы с вальсом, но тогда и ты должен признать, что не каждый день выпадает возможность потанцевать со мной, — и многозначительно поигрывает бровями, на что Цзян Чэн только матерится и резко отвечает: — Да и слава богу! — он проходит мимо сводного брата к своей части комнаты, бурча что-то вроде: «Невидаль, с тобой я еще не танцевал, то-то все думал, чего мне для счастья в жизни не хватает, конечно, вальса».       Вэй Ин взглядом прослеживает, как Цзян Чэн опускается на свою кровать и дергает за язычок выключателя небольшой настолько лампы — света от нее было мало, но вполне достаточно для того, чтобы рассмотреть Ваньиня, что уже успел стянуть свой свитшот и остаться в одной белой футболке. Силуэт его кажется максимально домашним и таким мягким, что Вэй Усяню нестерпимо захотелось обнять — каких усилий стоило сдержаться. Зато, вместо объятий, можно было сесть рядом с ним на кровать — почти вплотную, — оперевшись рукой на матрас чуть позади себя, положив голову на чужое плечо и сказав: — А-Чэн, но вот давай честно, — и дальше горячим шепотом, притиснувшись еще чуть ближе, — я был хорош? Тебе не было жарко, когда мы танцевали? Потому что я буквально видел искры, которые между нами… — Вэй Усянь, блять!       И Вэй Ин, заливаясь хохотом, поскорее отскакивает на свою кровать, чтобы не огрести на орехи. Он откидывается на подушку, почти ударившись затылком о быльце, но вовремя сползает ниже. От смеха уже слезы выступают, и потому Вэй Ин никак не может понять: это у него перед глазами плывет или Цзян Чэн действительно покраснел?..