Нас не догонят

      Брюнетка села в машину двадцать минут назад, точнее девятнадцать минут и тридцать две секунды назад, не то чтобы Зельда засекала, она просто посмотрела на время, пока ее новая знакомая забиралась в транспорт, и продолжала смотреть на него каждые пятнадцать секунд, надеясь, что все кончиться как можно скорее.       Только вот время тянулось слишком долго, так еще эти чертовы законы физики или чего-то там еще, из-за которых два с половиной дня, если они будут ехать не останавливаясь, не могут пролететь за двадцать две минуты и — рыжеволосая глянула на наручные часы — тридцать четыре секунды.       Вдруг Зельда осознала, что им придется останавливаться, чтобы поесть и... о, черт, им. придётся. спать. Не в смысле спать вместе, а просто спать, да, спать в смысле СПАТЬ Зельда с этой женщиной не будет. Или же?       К такому жизнь Зельду Спеллман точно не готовила. —Спать пора, — изрекла незнакомка, задумчиво смотря в окно. Зельда чертыхнулась. —Так спите, — ответила Зелдс, стараясь выглядеть как можно спокойнее, но мысль о том, что она звучит и выглядит, как полная дура, не давала ей покоя. — Не мне, Вам. За последние десять минут Вы зевнули три раза, —произнося это, попутчица снова отвернулась к окну, и Спеллман подметила насколько отстраненным был вид женщины а еще у нее были шикарные волосы. — Докажите, — ощетинилась рыжеволосая, а через секунду поняла, что сказала, а еще через секунду захотела покинуть машину, предварительно прибавив газа – чтоб уж наверняка.       «Зельда, мать твою, Спеллман, возьми в себя в руки! Это всего лишь чертовски привлекательная женщина. С каких пор ты стала такой рохлей? С того самого момента, как эта чертовка села в твой трейлер.»       Рыжеволосая действительно недоумевала. Она всегда была остра на язык, можно сказать груба (возможно, именно поэтому она осталась совершенно одна. Хотя, почему одна у нее есть собака и... впрочем, об этом уже упоминалось). Так какого черта она так растеряна сейчас? Видимо, у этого места такое влияние, или сказывался ее хронический недосып, или же эта женщина так на нее воздействовала, хотя, последний вариант — абсурд.       Все естество ее попутчицы, чье имя Зельда все еще не знала, выражало насмешку с оттенком удивления, но изюминкой ее вида стала тонкая, саркастично поднятая, бровь. — То есть... Вы правы, мне следует отдохнуть и выпить, — Зельда мысленно отчитала себя, за то, что так быстро сдалась.       Поскольку до ближайшего кемпинга было еще несколько часов езды, трейлер свернул на накатанную дорогу, ведущую в лес, и, проехав еще немного, остановился на миленькой полянке, или она только казалась миленькой, так как свет фар позволял увидеть лишь небольшую часть всего пейзажа. — У Вас есть палатка?— спросила знакомка — Зачем?       «Зельда Спеллман, ты собираешься прекращать нести чушь?» — Не думаю, что у вас в трейлере две кровати, — произнесла любительница посверкать ногами (и почему Зельду так интересуют ее ноги?), и, после некоторой паузы, добавила: — Или Вы предлагаете мне спать с Вами? — О, Вы ведь тоже...просто думала, что у людей, оказавшихся в часах пути до намека на цивилизацию, имеется палатка. — Если бы я знала, что меня занесет в такую даль, обязательно захватила бы, — беспечно отозвалась голубоглазая и, заметив удивление на лице Зельды, добавила, — это очень долгая история. — У нас есть много времени. — Долгая история, которую не стоит рассказывать первым встречным, даже таким симпатичным. «Она назвала меня симпатичной? Это флирт или...»       Хотя в груди Спеллман поднимались давно забытые чувства-интерес и любопытство и, возможно, что-то еще, что Спеллман никак не могла понять, она не стала допытывать новую знакомую, память Спеллман и сама хранила слишком много таких историй. — У меня где-то валялся спальный мешок, постараюсь найти— произнесла Зельда, направляясь в трейлер.       Дабы найти этот злосчастный мешок, Зельде пришлось перерыть весь свой слишком громоздкий для путешественника со стажем багаж и, что самое неприятное, побеспокоить мирно спящего пса, впрочем, этот лентяй просто продолжил дремать на другом конце помещения.       Женщина застала свою спутницу за распиванием спиртных напитков в непосредственной близости от своего трейлера.       «Да она издевается!» — Вы не удосужились взять палатку, но прихватили с собой бутылочку белого полусухого? — Нет, бутылочку красного полусухого — отозвалась женщина, делая еще глоток, — что может быть лучше бокальчика вина перед сном, будете? «Что ж, вкусы на вино у нас совпадают»—подметила Зельда про себя, разумеется. — Сон в уютной палатке, например, — ответила Спеллман, принимая бутылку— а где же бокалы? — Один потерялся, другой разбился, — объяснила женщина, и Зельда не была уверена, в том шутит она или действительно тащила с собой винные бокалы. —С Вами точно не все в порядке— сказала Спеллман, делая еще глоток. Собеседница ничего не ответила.       Они простояли так еще немного, и, впервые за все время их знакомства, Зельда смогла расслабиться, но продлилось это недолго, ведь слова, нарушившие тишину ночи, выбили почву из-под ног рыжеволосой. — Что ж, спокойной ночи, Тетя Зи, — тихо сказала брюнетка с легкой улыбкой. — Что? Откуда Вы... я ведь...я не говорила, — Зельда выглядела абсолютно растерянной, и, в какой-то степени, напуганной. — Прошу прощения, если я влезла не в свое дело. Это вылетело, когда я выходила из кабины, — женщина протянула сложенный пополам листок, — еще раз простите, если это... не уместно.       Зельда выхватила бумагу с детским рисунком и корявой надписью "ТЕТЕ ЗИ". Сейчас все встало на свои места, и Зельда должна была успокоиться, но всегда есть небольшое-или не очень небольшое- "но". Сейчас этим самым "но" было то, что Зельда терпеть не могла, просто ненавидела, когда люди лезли в ее жизнь без разрешения. В вопросах личной жизни и, тем более, семьи она была категорична, слишком категорична. Самое незначительное вмешательство злило Спеллман. Даже сейчас, когда это произошло абсолютно случайно, да и ничего, даже мало-мальски секретного, брюнетка не узнала, Зельда была раздражена. Ей не нравился тот факт, что какая-то женщина с улицы знала, как ее называют только самые близкие, хуже того, эта нахалка назвала ее так, и самое ужасное этом то, что ей понравилось. Не то, как брюнетка назвала ее тетей, конечно. Зельде понравилось свое имя, произнесенное глубоким голосом голубоглазой бестии.       Сейчас Спеллман точно осознавала одно-ей нужно успокоиться, чтобы не наговорить лишнего. — Ничего страшного,-цедит она, и, уже открывая дверь, ведущую в ее "апартаменты" бросает, — спокойной ночи, мисс... — Мэри, просто Мэри.