Нас не догонят

      Он. Его глаза, кровожадные с примесью безумия, будто прожигают в ней дыру тяжелым, презрительным взглядом. Его руки, сильные и грубые, сжимают ее бедра, оставляют на них синие и багровые следы. Его губы, тонкие, растягивающиеся в полуулыбку-полуоскал, обнажают белые зубы, стремящиеся не поцеловать, но укусить ее, оторвать кусок плоти. Его поглощает огонь ненависти, кровожадности и подозрительности, он хочет утащить ее с собой. Утащить в собственный, созданный ими же ад. Ад, в который им суждено попасть еще при жизни.       Она вырывается, она кричит, она не хочет, но шершавые ладони до хруста сжимают ее в тисках, а жар языков пламени окутывает их фигуры. — Мы связаны, помнишь? На-все-гда, — раздается шепот, заполняя собой все пространство, повторяется снова и снова, заглушает мысли, бьёт набатом.       Воздух становится вязким, пространство заполняет отвратительный запах. Она смотрит вниз. Тела. Трупы. Горы трупов, служащие топливом для костра, на котором они горели. «Мы связаны» Отравленные, со вздувшимися, почерневшими венами. «Мы связаны» Со свернутыми шеями. «Мы связаны» С пулями во лбах. «Мы связаны» Изуродованные огнем. «Мы связаны» Мы связаны.Мы связаны.Мы связаны.Мы связаны.Мы связаны мы связаны мы связаны мы связанымы связанымы связанымы связанымысвязнанымысвязанысвязанысвязаны.             Они.                   Связаны.                         Навсегда. Мэри распахивает глаза. Вдох-выдох. Осознает, что это просто сон. Вдох. Оглядывается по сторонам. Выдох. Она в километрах от него. Все в порядке. Вдох-выдох.       Мэри сидит, прислонившись спиной к трейлеру, прикладывается головой о металлический корпус транспорта, окончательно приходя в себя. Холодно. Это хорошо, холод отрезвляет. «Зельда так и не принесла ей спальный мешок»       Зельда... мысли Мэри переметнулись к рыжеволосой бестии, к ее слегка печальным глазам, к тонким, изогнутым в легкой улыбке, губам, такой загадочной, такой красивой и такой утонченной, слишком утонченной для этих простых джинс, футболки и грубых ботинок. «Чертовски красивая женщина»       Затем Мэри вспомнила шок, застывший на лице зеленоглазой после их поцелуя, хотя и поцелуем это назвать сложно, так, ерунда. И все же эта ерунда вынудила Зельду прервать их попойку. Перед глазами женщины всплыло обескураженное лицо Зельды, то, как она удивленно приоткрыла рот, а затем снова закрыла, то, как женщина, не очень грациозно встала и с таким же уровнем грации направилась к транспорту, хлопая дверью перед самым носом собаки. «Даже находясь под ударной дозой алкоголя и шока, она была шикарна. Будет обидно, если по моей вине мисс Роскошная Задница будет в опасности»       Опасность... факт, что Мэри никогда и нигде не будет в сохранности давил на нее постоянно, заставляя оглядываться по сторонам, уходить окольными путями при виде всего мало-мальски подозрительного, вздрагивать от каждого шороха. Если ее поймают, в лучшем случае она окажется забитой до смерти в одном из многочисленных подвалов, принадлежащих им Ему, в худшем, ее ночной кошмар станет реальностью. Снова. «Когда-нибудь это сведет меня с ума. если не сдохну раньше» Женщина глубоко вздохнула, наполняя легкие прохладным воздухом. Светало. Редкие лучи солнца, с трудом пробивающиеся сквозь облака, светили крайне слабо, но позволяли разглядеть очертание темного соснового леса, казавшегося бесконечным. «Это стоит побега знакомство с очаровательной рыжеволосой тоже»       Женщина притягивает к себе рюкзак, в поисках бутылки с водой. Пить охота безбожно. Нащупав заветный предмет, вытаскивает его и залпом выпивает все содержимое почти пустой емкости. Выпитого оказалось слишком мало, а будить Зельду-слишком рано. Тихо выругавшись, Мэри снова погрузилась в свои размышления. «Ехать на одной машине так долго слишком опасно. нужно сменить. у водительницы аппетитный зад. не хочу расставаться с ним так быстро. с каких пор я так озабочена? зад действительно хорош.» «Сколько времени? нужно было прихватить часы» «Воды. уже можно будить Зельду? Спасибо, что похмелья почти нет. Пить. » «Какой породы пес Зельды?» «Нужно добыть яд, на случай, если поймают» «Техас. Почему Техас?» «Подвергать опасности ни о чем не подозревающую Зельду-верх эгоизма. раньше побочные жертвы меня не заботили. что изменилось?» «Мне пол века. я веду себя, как подросток» «Она все еще не проснулась?» «Какие у нее губы...» «Она любит яичницу?» «Почему полотенце пачкается, если мы выходим из душа чистыми?» «Хочу принять с ней душ» «В трейлерах есть душ?» «Мы знакомы меньше дня. думаю о ней слишком много» «Что я несу?»       Вынырнув из потока своего престранного сознания, Мэри обнаружила, что, спящий все это время под дверью Том исчез. Затем она услышала возню, исходящую из трейлера. «Святые черти! Она проснулась»       Мэри, встала со своего места, прокляла затекшие ноги, почувствовала отголоски похмелья и только тогда смогла дойти до двери. Она стучала. Зельда не открывала. Еще раз. Ничего. —Зельда, Вы обижены? Тишина. —Все в порядке? Молчание.       Мэри не знала, с каких пор стала такой паникершей, но воображение уже подбрасывало ужасные, кровавые картины, коих брюнетка видела в достатке. «Не будь мертвой. Не будь мертвой. Не. будь. мертвой» Зельда бьется в конвульсиях на холодном полу. Зельда истекает кровью в ванной. Зельда, отравленная, лежит на столе. Зельда с ножом под рёбрами. Зельда с дырой 45 калибра в спине.       Зельда открыла дверь.       Мэри открыла рот. Зеленоглазая стояла перед ней в темно-синем полотенце. Мокрая и недовольная, всем своим видом она показывала, что ждет объяснений. Мэри молчала и наблюдала, как с потемневших от воды волос, падают капли, стекая по плечам и спине, скатываясь в ложбинку между грудей. Зельда бьется в конвульсиях под темноволосой. Зельда стонет в ванной. Зельда, возбужденная, лежит на столе. Зельда без одежды. В объятьях Мэри.       Брюнетка, встряхнула головой, отгоняя наваждение. — У Вас не найдется воды?       Зельда развернулась и, плавно покачивая бедрами, скрылась в глубине автодома. Вернувшись через несколько минут (или секунд, Мэри не была уверена) она сунула бутылку в руки брюнетки, которая старательно пытается отогнать фантазии, щедро подкидываемые ей развращенным, не по возрасту развитым воображением. — Все? — Выглядите крайне недовольно. Вам не понравился вечер? — Не важно себя чувствую, — выражение лица Зельды подсказывало, что с расспросами к ней приставать не стоит. — Спасибо за воду. Дверь захлопнулась. «Мне. Нужен. Душ. с Зельдой»