Нас не догонят

      Зельда выжидающе смотрела на нее. Видимо, женщина действительно рассчитывала получить объяснения, жаль только Мэри их давать не планировала. — Слушай внимательно. Сейчас ты берешь ноги и собаку в руки и уходишь отсюда. Как можно дальше, — видимо, Зельда все еще пребывала в состоянии, непригодном для возмущений, поэтому молча сверлила дырку во лбу Мэри, — трейлер должен остаться здесь, — эти слова быстро привели Зельду в режим «Тебе конец», и та все же решила высказаться. Как только рыжеволосая открыла рот, Мэри поняла: остановить ее вряд ли получится. — Ну уж нет, леди. Пять минут назад я чуть не умерла. Из-за тебя. В мою машину стреляли. Из-за тебя. Мне придется потратить кучу времени и денег на автосервис. Из-за тебя. Моя собака до чертиков напугана. Из-за тебя — женщины, которую я знаю от силы сутки! И, после этого, ты, ничего не объясняя, предлагаешь оставить тебе все мое, черт бы его побрал, имущество? — лицо рыжеволосой стремительно багровело, сама она, по всей видимости, не могла подобрать слов, чтобы выразить все свое негодование, смешанное с гневом. Слова она благополучно заменяла на выразительно-убийственный взгляд и жутковатый тон. — Я понимаю, ты зла, — глаза Зельды метали молнии, она снова открыла рот, готовясь излить на Мэри все, что о ней думает, но шатенка подняла руки, пытаясь приостановить монолог рыжеволосой и, при удачном раскладе, умерить желание аппонентки растерзать ее к чертовой матери: — И у тебя есть на то весомые причины. Но, во-первых, я не планирую приватизировать твой транспорт. Мне правда жаль, что из-за меня ты претерпеваешь такие неудобства, но тебе необходимо оставить трейлер в целях безопасности. Если ты поедешь на нем, они легко тебя найдут, сама посуди: трейлеров с вмятинами от пуль в округе не так уж и много. А во-вторых, просто скажи, куда его доставить, и я сделаю все возможное, чтобы он вновь оказался у тебя, — Зельда нервно и недоверчиво рассмеялась, — я понимаю, ты мне не веришь, но я постараюсь. Честно, — Мэри не лгала, она готова сделать все возможное, чтобы хоть немного загладить свою вину перед этой невероятной женщиной. — Честно?! Честно, черт тебя дери! Женщина, которая врала мне все то недолгое время, что мы знакомы, говорит мне о честности? Какого черта я вообще должна слушать тебя? Представим, что эти люди меня поймают, так я объясню им, что просто подвезла тебя, и они... — Тебя убьют. Ты, ведь, взрослая, вроде умная женщина, не будь такой наивной. Люди, которые будут тебя искать — не шайка мелких воришек, они —профессиональные убийцы и церемониться, поверь мне, не будут. — Что ты такого натворила, что тебя разыскивают киллеры? — Сбежала от их хозяина, — наигранно беспечно бросила Мэри. Бушевавший ещё пару минут назад ураган, который брюнетка окрестила, как «Буйная, но Привлекательная», по неведомым ей причинам, утих. «Какого черта я думаю об ураганах и ее привлекательности сейчас?» Рыжеволосая нервно сглотнула, опустила пса на землю и двинулась в сторону автодома. — Я же сказала, тебе не стоит... — Заткнись, — рявкнула Зельда, и черноволосая — одна из опаснейших женщин Нью-Йорка — побоялась не повиноваться.       Через некоторое время Спеллман вышла из трейлера, предварительно закрыв его, с внушительным по размеру походным рюкзаком на плечах и поводком в руках. Она подошла к собаке и пристегнула ту: — Хороший мальчик, — потрепала пса за холку, затем встала и подошла к брюнетке, протягивая небольшую бумажку. — Если ты не вернешь мне это чертово корыто, то мечтай, чтобы эти парни нашли тебя первой.— Зельда была вполне серьезна, но шатенку лишь умилило такое поведение. Так странно выглядело это заявление из уст миниатюрной, хрупкой женщины. Мэри она напомнила хомяка, жившего в квартире ее очередных опекунов, тот был размером с мизинец, но умудрялся внушать страх даже огромному коту. «Пожалуй, переименую ураган в «Не размером, так напором»» —Прощайте, — холодно проговорила Зельда и резко развернулась, так, что медовые локоны, собранные в хвост, почти ударили Мэри по лицу, обдавая приятным травянистым ароматом. — Прощай, — бросила брюнетка вслед. «Вот и все»       Она посмотрела на свернутый пополам клочок бумаги, покоившийся в ее руках — последние напоминание об этой удивительной женщине. Написанные в спешке разборчивым, ровным почерком строки гласили: <«Гриндейл, Миффлин-стрит, дом 13».