Иначе

— Гарри? — тетя Петуния с недоверием смотрела на него, переводя взгляд то на банку консервированных ананасов в его руках, то на тележку полную упаковок полуфабрикатов. — Здравствуйте, — смущенно ответил Гарри, понятия не имея, о чем говорить. — Вы раньше никогда не ходили в этот супермаркет. Далеко от дома... На самом деле, раньше этот факт ничего не значил для Дурслей. Гарри можно было послать и на противоположный конец городка. Другое дело, что здесь продавались товары низкой ценовой категории, а в их районе появление сине-белой упаковки в мусоре немедленно снижало статус респектабельности семьи. Тетя неловко опустила сетку лука в свою тележку и несколько жалко улыбнулась. — А ты? Что здесь делаешь? — Живу. Комнату снимаю. Гарри не знал, что еще сказать, но и не знал, как закончить это тягостное для обоих общение. Он уже собирался промямлить что-то вроде «приятно было повидаться...», как Петуния вдруг расцвела красными пятнами на щеках и с показным оживлением спросила: — Где? — На Садовой. — И сколько платишь? — Двести фунтов. Тетя, полуотвернувшись, принялась суетливо поправлять банки на полке. И так же, не глядя на Гарри, делано небрежно сказала: — Рядом со школой. Там шумно. Особенно по утрам. Да и в обед. — Вечером тоже, — оторопело согласился Гарри. — Там теперь новая волейбольная площадка. — Вот-вот. А переезжай к нам, — быстро, будто вбегая в холодную воду, выпалила Петуния и низко склонила голову, пряча лицо. — Комната Дадли свободна. Некоторое время Гарри молчал, мучительно подыскивая слова для отказа, но быстро сдался и рубанул, не миндальничая: — А дядя Вернон от злости не лопнет? — Он бросил нас, — эту шокирующую новость тетя выдала так же, как если бы рассказывала о разбитой чашке, пусть и из любимого сервиза. С горечью, но и с уже ставшим привычным смирением. — Пойдем, — она по-прежнему избегала называть его по имени, — сегодня в кафе акция. За семь шиллингов можно получить кусок пирога и кофе. У меня есть два купона. Все и расскажу. Чуть позже, аккуратно отделяя ложечкой кусочки пирога, она, враз постаревшая, грустно улыбнулась. — Вот предложила тебе, не подумав... а ведь ты можешь отказаться. Гарри мотнул головой, но только потому, что так было правильно. — И давно вы расстались? — Скоро год. Мы разошлись полюбовно. Мне достался дом, поэтому Вернон не платит алиментов. Работаю в цветочном магазине неполный день. Дадли тоже подрабатывает. И Тони... но все равно денег хватает только на налоги, дом и еду. За обучение Дадли Вернон заплатил заранее, поэтому хоть этой заботы нет. — Тони? — Гарри удивленно поднял брови. Петуния надавила ложечкой на пирог с такой слой, что продавила тесто и сильно звякнула о тарелку. — Тони. Друг... Дадли, — она вдруг быстро подняла голову и смело взглянула в глаза Гарри. — Его парень. От удивления тот дернул рукой, едва не пролив кофе. — У Дадли парень? То есть... — он потряс головой, пытаясь собрать разбежавшиеся мысли. — Он гей? — Все было так внезапно. Он пришел и сказал, что влюбился, — Петуния говорила глухим голосом предельно уставшего человека, — сначала мы ходили к психотерапевту, но эта женщина могла только говорить, что это нормально, что такие дети такие же, как и остальные. А потом Вернон сказал, что ему надоело жить в семье уродов, и ушел. А я осталась с Дадли и Тони. Он переехал к нам. Так экономней. С одной стороны, это очень тяжело, быть матерью такого ребенка, но с другой — Дадли стал таким взрослым и ответственным, — она хмыкнула. — Всегда веришь, что с тобой никогда ничего такого не произойдет. Что ты нормальный, а такое случается только у ненормальных. А потом твой ребенок приводит парня, муж уходит к молоденькой секретарше, а у тебя нет денег на приличные чулки. Теперь ты точно к нам не переедешь, а жаль. Эти двести фунтов очень бы пригодились. — Я перееду, — прервал ее Гарри. Петуния нервным движением чуть подрагивающих рук поправила волосы и натужно улыбнулась. Было видно, что, несмотря на показную беспечность, с которой она рассказывала о Дадли, гибель ее маленького мира не прошла даром. Гарри представлял, каким ударом это стало. Особенно после его ухода, когда семья только-только вздохнула с облегчением и радостью, что можно наконец-то зажить нормальной жизнью. Он проводил тетю до автобусной остановки и навязал ей свои покупки. Тетя сдалась только после того, как он сказал, что все равно должен вносить деньги за питание, так пусть это будет первым взносом в семейный бюджет. Приехал он к двум: Петуния предупредила, что после обеда уходит на работу, и если он не застанет ее, то ключ будет под ковриком. Там и лежал. В дом Гарри входил со смешанным чувством возвращения в детство. Сначала он, не снимая сумки с плеча, заглянул в чулан. Его раскладушки там больше не было. Не было и старой табуретки, выполняющей роль тумбочки, шкафа, письменного стола да вообще любую роль. Кухня была все такой же идеально чистой, хотя на полотенцах поблекли яркие цветы, скатерть приобрела застиранный вид, а под столом по кафельной плитке змеилась длинная трещина. Лестница на второй этаж поскрипывала точно так же, как он помнил. Гарри открыл дверь, обезображенную кошачьей дверкой, и остановился на пороге. Узкая кровать, прикрытая пушистым покрывалом в цветочном орнаменте, была новой вещью. Так же, как и большой трехстворчатый шкаф с зеркальной дверью. Еще там стояло кресло из гостиной. В былые времена оно безраздельно принадлежало дяде Вернону. Сейчас в нем лежало вязание с воткнутыми спицами и бумажка со схемой. В комнату Гарри так и не вошел. Постоял на пороге и пошел в спальню Дадли. Кажется, ему обещали именно ее. По дороге он с любопытством заглянул в бывшую «взрослую» спальню. И замер. Несмотря на порядок и сидящего посреди двуспальной кровати плюшевого зайца, было видно, причем с первого взгляда, что в комнате живут двое мужчин. Запах, в котором не ощущалось ни единой женской ноты, большие клетчатые шлепанцы у кровати, полка, на которой вперемешку стояли книги по экономике и... психологии? И общее впечатление спальни давно сжившейся пары. Его новая комната встретила тщательно заправленной кроватью, пустым шкафом и старым письменным столом Дадли. Тут Гарри оставил сумку и вернулся на кухню. Ему оставили пару бутербродов на прикрытой салфеткой тарелке. Поев, он сделал еще один круг по дому, привычно собирая грязные вещи. В ванной загрузил стиральную машинку, все ту же, засыпал порошок, все тот же. Затем, войдя в привычный хозяйственный ритм, протер полы, вымыл посуду и принялся изучать содержимое холодильника, думая о приготовлении ужина. — Гарри... ты не должен, — тетя Петуния устало прислонилась к косяку двери. — Устроился? Может, тебе чего-то не хватает? Клетки для твоей птицы... — Хедвиг погибла, — просто сказал Гарри, продолжая методично нарезать лук. — Я нашел немного подсохшего сыра и кусочек колбасы. Сделаю спагетти с сельской подливой. — Дадли будет рад. Никогда не могла сделать подливу такой, как получалось у тебя. — Надо просто добавить в томатный соус немного меда. Петуния села и потянула с шеи косынку. — Что-то случилось? — Да. Я ушел из волшебного мира, — взгляда от кухонного стола Гарри не отвел. Петуния вздохнула. — Чем-то помочь? Гарри пожал плечами, и тетя взялась за нож. Морковка должна была быть нарезана идеальной соломкой. Гарри делал толще, чем ей нравилось. Услышав, что кузен гей, Гарри почему-то представил Тони хрупким юношей с внешностью мальчика из хорошей семьи. Книги по психологии подтверждали ум и начитанность парня. Ну не Дадли же их изучает, в конце концов? Поэтому шумное появление крупного мускулистого мулата оказалось шокирующей неожиданность. — А, чокнутый кузен Ди! — Тони, сияя радушной ухмылкой, крепко пожал ему руку. — Я в магию не верю, но готов смириться с ее присутствием в своей жизни. Если у тебя не войдет в привычку превращать меня в кролика, конечно… — он втянул ноздрями воздух и голодно сверкнул глазами. — Божественный аромат. Тетя Петти, Дад забежал в магазин, что надо кроме хлеба? Петуния задумчиво покачала головой, но все же спохватилась. — Сегодня же пятница! К пиву крекеров и... Тони обнял ее за плечи и чмокнул в щеку. — К пиву мы точно никогда ничего не забываем. Спасибо. Я помою руки, брошу деньги в шкатулку и прибегу на кухню, — он развернулся, и, пританцовывая под песню собственного исполнения «Еда-еда-еда, что может быть лучше еды?», взбежал по лестнице. Гарри спохватился и потянул из кармана портмоне. — Вот, — он неловко сунул тете заранее отсчитанные фунты. Нагруженный пакетом Дадли прошел в кухню и удивленно уставился на Гарри. — Вот уж не ожидал? Проездом? — за прошедшие годы он перестал быть жирным и неуклюжим. Теперь это был просто очень крупным мужчина с коротким ежиком темно-русых волос и мощной шеей борца. — Снял твою бывшую комнату. — Тогда добро пожаловать. За ужином разговаривали о чем угодно, кроме появления Гарри. Тони похвастался, что ему набросили десятку к зарплате, Дадли наоборот жаловался на скаредного шефа. Петуния подкладывала мужчинам еду и молчала. Но разговор об еще одном госте завела именно она. — Сегодня пятница, — неуверенно начала она, но тут же откашлялась и продолжила более уверенно: — По пятницам к нам приходит Пирс. Мальчики смотрят футбол, пьют пиво, разговаривают... — Я уйду в комнату и сделаю вид, что меня тут нет, — пожал плечами Гарри. — Ты терпеть не можешь Пирса? — удивился Тони. — Зря, неплохой парень. Или футбол не любишь? Сегодня наши раздолбают ирландцев. — Или педиками брезгуешь? — буркнул Дадли. Гарри криво усмехнулся, отложил нож и вилку и откинулся на стуле. — Полгода назад от меня ушел мой парень. Тягостное молчание прервал звонок. Пирс ворвался на кухню, победоносно подняв упаковку с полдюжиной пива. — Танцуем, педики. И пьем. Марта отпустила меня до полуночи, — он превратился в длинного худого до истощения парня. Завидев Гарри, Пирс ахнул и ткнул в его сторону пальцем. — Вернулся? Ну тогда привет, уголовничек, — он протянул руку и одарил Гарри крепким рукопожатием. — Женат? А я вот уже сподобился. Забыл, что у баб между ног не только звезда, а и родильная машинка. Поздравь, через месяц стану папашей. — Поздравляю, — ошарашенно ответил Гарри. Ему сунули в руки банку пива и тарелку с крекерами, подтолкнув в сторону гостиной. — Давай-давай, через десять минут игра, а мы еще и по глотку не сделали. На диван не садись, там педики лижутся, — заявил Пирс и с хохотом увернулся от затрещины Тони. Гарри все же задержался и незаметно сунул Петунии десятку: — Извините, что напрягаю, но не могли бы вы сходить в магазин, купить еще пива? И пиццы, что ли? Тетя кивнула головой и сдернула с вешалки плащ. Гарри вспомнил ее слова о приличных чулках и неуверенно достал еще десятку: — Не подумайте, но… может, себе возьмете конфеты или торт? Вы же пива не пьете. Петуния порозовела, но деньги взяла. Футбол смотрели эмоционально, вскрикивая, громко комментируя игру, судью и футболистов. Гарри отошел от первоначальной настороженности и болел вместе со всеми. К концу первого тайма пиво закончилось, а постоянные подначки Пирса: «педики», «уголовничек» оказались беззлобной шуткой. Может, не самого лучшего пошиба, но шуткой. В ответ Дадли и Тони обращались к нему не иначе, как бык-осеменитель. В полдвенадцатого Пирс поспешно распрощался и сбежал к своей женушке, а распаленные пивом парни остались досматривать какой-то боевик. Тони растянулся на диване, устроив голову на коленях Дадли, лениво прихлебывающего пиво. — А где вы познакомились? — Гарри с сожалением отставил опустевшую банку, прикидывая, стоит ли брать еще одну. — На ринге, — весело ответил Тони. — Ди занимался платно, а я в обмен на тренировки подрабатывал грушей. Меня тогда выставили против него, чтобы он отработал технику боя с противником с более длинными руками. Мне он сразу приглянулся. Сначала я лег под него на ринге, а потом и в кровати. — Так сразу? — удивился Гарри. — А чего тянуть-то? Я с четырнадцати знал, для чего у меня задница. А вот Ди был цветочком нетронутым. Это сейчас его хоть в порноиндустрию сдавай. Бросит он меня с таким умением. Дадли засмеялся и с грубоватой лаской взъерошил курчавые волосы. — Обезьяна ты моя черномазая, куда ж я от тебя? А вы чего со своим разбежались? — Да не разбежались, — Гарри с досадой открыл банку и сделал крупный глоток. — Он просто взял и ушел. Ни записки, ничего. Мы, правда, немного поцапались накануне. Ничего особенного, как обычно. А он взял и ушел. — Как обычно? — Тони многозначительно приподнял брови. — Значит, вы часто цапались, и ты не знал, что ему не так? Давай, рассказывай доктору Тони, помогу понять. Они вместе с Дадли рассмеялись над непонятной Гарри шуткой, но Дадли немедленно пояснил: — Он три года шлялся по психотерапевтам, так что понимает в этом деле. Сам Тони притянул Дадли за голову к себе и быстро поцеловал в губы: — Защитник мой, — и, уже обернувшись к Гарри, пояснил, — Я и правда могу выслушать и что-то посоветовать. Только давай с самого начала. — С начала? — Гарри хлебнул пива и горько хохотнул. — А почему бы и не рассказать? Мы учились в одной школе и были врагами. Его родители служили одному отморозку, которого я должен был убить, что и сделал. После войны я стал героем, а ему предстоял суд за пособничество. Родители умерли. Отца приговорили, а мать умерла от сердечного приступа. Для него лично все обошлось конфискацией. Даже обвинения все сняли и признали законным членом общества. — А что он сделал? Гарри задумался, как лучше сформулировать вину Драко. Привел в школу Пожирателей? Под шантажом. Дамблдора он не убил. Да и вообще никого не убил. Даже Гарри не признал, когда спрашивали. — Наверное, за то, что его отец был правой рукой Лорда. — Хороши у вас порядочки, — возмутился Тони. — Угробили родителей, пусть и за дело, так еще и обобрали. Хоть что-то оставили? — Ни кната, то есть, ни пенни. Дом, счета. У него… — Гарри вспомнил, с чем к нему пришел Драко, — даже из одежды было только то, что на нем, и смена в сумке. Тот школьный год нам аннулировали, и мы все стали второгодниками. Слизеринцы притихли. Почти у всех родители или сидели, или ожидали суда. Все были такие пришибленные, а он вдруг расцвел. Ходил с таким же надменным видом, как и всегда, и так же пах. То есть, пользовался все тем же шампунем и туалетной водой. *** *** Малфой повернул голову в сторону Паркинсон и внимательно слушал, временами кивая. От разговора его отвлек шум крыльев влетающих сов, и он, как и всегда в последнее время, принялся напряженно следить за подлетающими к слизеринскому столу птицами. В этот раз письмо получил и он. И тут же вскрыл — существенное отличие от прошлых лет. Раньше он считал недопустимым проявлять на людях нетерпение и любопытство. А сейчас ему явно было не до приличий. Просмотрев письмо, Малфой сжал его в кулаке, пустыми глазами глядя перед собой. Посидев немного, извинился и вышел из-за стола. Так и не позавтракав, как отметил Гарри. — Очередная свиданка, — невнятно проговорил рядом Рон. — Денежку зарабатывать пойдет, а то не на что будет духи покупать. — Прекрати придумывать, Рон, — Гермиона даже не высунулась из-за книги. — Скорее всего, скрыл часть имущества от конфискации. Джинни горячо поддержала брата, утверждая, что слизеринцы всегда отличались продажностью и развратностью, и вскоре все, за исключением разве что первокурсников, спорили, торгует ли Малфой телом или нет. К Новому году сплетня о нем обросла подробностями и свидетельствами «очевидцев». А в его глазах стыло отчаяние. Такое же, как и в тот год, когда умер Дамблдор. И с каждым полученным письмом оно становилось только глубже. *** *** — Скорее всего, писал родне с просьбой приютить, а ему отказывали. Знакомо. А насчет духов, то объяснить их наличие помощью друзей, ты никак не мог? Сам же сказал, что твой парень пользовался авторитетом. — Да какие там друзья, — весело запротестовал Гарри. — Слизерин же. Там нет, и не может быть дружбы. Тони присвистнул и кинул в Гарри крекером. — Олух. Дружба есть везде. Даже на малолетке. Другое дело, что бывает так, что дружат друг с другом, а бывает, что против кого-то. А у этих ваших слизринов был общий враг — вы. Они не могли не сплотиться. Так что там дальше? — Дальше? Весной я просто взял и подошел к нему. Предложил пожить у меня, пока он не найдет работу. И он согласился. После школы я решил отдохнуть. Провести лето без забот. Ходил с друзьями в кафе, гулял. А он с утра убегал куда-то. Когда возвращался — не знаю, я приходил поздно вечером. Однажды, уже ближе к осени, пришел, а он пьяный. Спросил в чем дело, а он вдруг расплакался. Не знал, что и делать, поэтому поцеловал. — А он дал тебе в челюсть? — Нет. Он ответил... *** *** Заплаканный, худой, как скелет Драко ответил на поцелуй с голодной яростью, отрываясь от Гарри лишь для короткого рыдающего вздоха. Их руки сталкивались на пуговицах, рвали с тел одежду, трогали, яростно мяли, едва не проникая сквозь кожу. Жадные поцелуи со вкусом дешевого спиртного не насыщали, а лишь раззадоривали голод. Гарри мог бы стыдиться своего первого раза за то, что выплеснулся на живот Драко лишь прижавшись к нему, если бы тот не ответил с той же скоростью и нетерпением. После чего немедленно заснул, правда, и во сне не отпустив Гарри. А тот и не хотел быть отпущенным. Вдвоем на диване было крайне неудобно, но они все равно спали спокойно до самого утра. *** *** — А утром он сказал тебе, что все это было ошибкой и надо забыть? — Нет. Мы так и проснулись в обнимку и крайне смутились. А я испугался, что он именно так и назовет прошедшую ночь. Ошибкой. И с перепугу кинулся целовать его. И он опять ответил. Так мы начали наш поцелуйный месяц. Гермиона как раз вспомнила, что до начала учебы осталось всего-ничего, и улетела с Роном в Австралию искать родителей. Джинни позвали в тренировочный лагерь. В кви... в одной спортивной команде открылась вакансия. И мы с Драко целовались до одури, бегали в кафе есть мороженое, ходили в кино. Я купил ему немного одежды. Спали в одной кровати, но дальше рук не зашли. Зато изучили друг друга, как себя самого. Он рассказал, что целыми днями бегает ищет место. Ученика или рабочее, все равно. А я сказал, чтобы перестал. Чтобы лучше взял учебники и занимался, а в следующем году пересдал экзамены и попробовал поступить учиться. — Подожди, — Тони перестал жевать и уставился на Гарри блестящими в свете телевизора глазами. — Он плохо учился? Провалился на экзамене? — На всех. Получил рекордное число Троллей, — и тут же поправился. — Неудов. — Такой тупой? — Дадли выразительно постучал пальцем по лбу. — Тупой? — Гарри задумался. А ведь почему он решил, что Драко провалился из-за глупости? Он же все время был на виду, по многим предметам опережал Гермиону, а в Зельях Снейп ему вообще прочил всемирную славу. — Нет, скорее стресс. Хотя прежде многие учителя ему явно завышали оценки. Отец был важной шишкой. Но свои тройки он мог получить вполне. Я еще думал попросить Гермиону помочь ему с учебой. — Понятно. И он перестал искать работу и взялся за ум? — Понятия не имею, — Гарри пожал плечами. — У меня как раз началась учеба, и я приползал вечером едва живой. Первый курс Академии авроров... полицейской… весьма напряженный. Нас до упаду гоняли в спортзале, а потом еще и эссе писать, да заклинания учить. Еще и Джинни в команду не взяли. Она сильно расстроилась, что год пропускает. Гермиона сказала, что ее надо отвлекать, и каждый выходной мы проводили в Норе. — Кто такая эта Джинни? И почему ты должен был ее утешать? — Тони гулко отрыгнул и стукнул себя кулаком в грудь. — Тьфу. Извините. У нее что, парня не было для утешения? Гарри хмыкнул. — Ну, вообще-то ее парнем считался я. Джинни сестра Рона и с детства была в меня влюблена. Все вокруг ожидали, что мы поженимся сразу после школы. — И в первую очередь она? Потому что ты, как я понял, немного не за ту команду играешь. Или за обе? Тогда пардону просим. — Теперь неважно, — резко ответил Гарри. — Неважно, потому что я, оказывается, имею мужа. Узнал вот неделю назад. Поэтому и ушел, что не знаю, как объяснить Джинни, почему мы не можем пожениться. — Э? — Дадли крякнул от удара локтем в живот попытавшегося вскочить Тони. — Это как? Без тебя тебя женили? — Ну не совсем без меня, — протянул Гарри, — просто я не думал, что... а, ладно, надо подробней. *** *** Постепенно Гарри становилось мало лихорадочных тисканий, поцелуев до распухающих губ, сна в обнимку и крепко сжатых ног. Хотелось большего, чем взаимная дрочка или потирание членом о крепкое бедро. Но Драко, даже задыхаясь от ласк, выгибаясь в желании, говорил «нет». И однажды, когда Гарри, получив очередное «нет», откатился в сторону и отвернулся, Драко тронул его за плечо. — Гарри, я не могу. Мне нельзя. В моем роду запрещено заниматься сексом до свадьбы. Даже не представляю, как магия терпит вот это. Ну, то, что мы делаем. — Какая свадьба? — непримиримо буркнул Гарри. — Если ты вдруг забыл, то напомню: у нас в штанах одинаковое содержимое. Министерство не расписывает такие парочки. — А при чем тут Министерство? — Драко несколько опешил от слов Гарри. — Я говорю о Магии. Это она соединяет, а не какая-то запись в тетрадке. Пусть даже украшенная печатью Министерства. Главное обряд, а потом можно и расписаться. А можно и без этого. Гарри вспомнил, как Билл и Флер под аплодисменты гостей ходили вокруг украшенного лентами дерева, брызгали друг на друга водой, а потом Флер с радостным визгом показывала подружкам тонкий серебряный ободок на безымянном пальце. Билл не хвастался, но всякий раз поднимая бокал или протягивая руку для рукопожатия, ненавязчиво демонстрировал и свое кольцо. — Флер? — Драко нахмурил тонкие брови и вдруг просиял. — Полувейла! И Уизли. Тогда понятно, почему они воспользовались обрядом вейл. У них же нет своего Хранителя. Наверное, у меня уже тоже… — Драко сел и закрыл лицо руками. — Говорят, мэнор сгорел до основания. Сам он до сих пор так и не набрался сил, чтобы взглянуть на родное гнездо. Несколько раз аппарировал почти к границе, но так и не смог сделать несколько последних шагов. И даже не смог признаться, что боялся увидеть больше: обугленный остов дома или лишь слегка закопченные белые стены, за которыми в опустевших комнатах гуляет гулкое эхо. Но страшнее всего было ощущение пустоты внутри себя. Драко впервые не чувствовал ничего — ни холодной расчетливости матери, ни обжигающих амбиций отца. Гарри хотел, и ему было плевать на какие-то обряды. Сейчас он согласился бы и голышом вокруг майского дерева оббежать. Да и казалось, что без Драко жизнь будет не настолько прекрасной. Как в таких условиях не согласиться на какой-то обряд? Малфой-мэнор был разрушен, аппарировать в Стоунхедж или к кому-то из родственников не хотели они оба. Но Драко, немного поколебавшись, сказал, что так возможно и к лучшему, и повел Гарри в подвалы дома Блэков. Там оказался древний алтарь — большой отполированный валун гранита. Сначала Гарри просто повторял за Драко слова клятвы, но постепенно проникся моментом и наконец-то обратил внимание на клубящуюся вокруг магию. Древний дом встрепенулся и потянулся к Гарри, признавая в нем хозяина. В последний раз сказав «обещаю», Драко повернулся к нему и робко улыбнулся, протягивая руку, на которой неизвестно откуда появилось кольцо. Тонкая полоска нефрита закованного в сияющий металл. Кольцо Гарри было массивней, но такое же необычное. *** *** — А, ну это, как венчание, — знающе кивнул Дадли. — Сначала регистрация в мэрии, а потом в церковь. Красиво и многим нравится. — А многие верят, что в церкви самое правильное. Небесное благословение сильнее людских записей, — Тони внезапно перекрестился и быстро поцеловал вынутый из-под футболки крестик. Так же быстро спрятал его назад и похабно подмигнул Гарри. — И ты наконец-то его трахнул? Гарри давно перестал краснеть, но сейчас вдруг залился румянцем. Трахнул? Можно сказать и так. О любви речь даже не шла. Но все равно, несмотря на дикое желание и мягкую, чуть испуганную покорность Драко, он не торопился. Может быть потому, что страшась опозориться, быстро подрочил в ванной. Теперь терпения хватало на все. Поцелуи, неспешные, тягучие и тяжелые. С каждым из которых Драко клонился все дальше назад, опускаясь на еще не смятые простыни. Прикосновения, нежные и колючие от шершавых мозолей на руках, от них обдавало морозом и повергало в лихорадочный жар. Голодное нетерпение, что настигло внезапно и ударило в голову и пах. Драко, прикрыв испуганные глаза, уперся ладонями в грудь Гарри, вынуждая приподняться и, рывком перевернулся на живот. — Пожалуйста, — почти обреченно выдохнул он. — Я еще ни разу... пожалуйста. И вот тут у Гарри затряслись руки. И такими дрожащими, раскаленными от терзающей жажды ладонями, он тронул Драко. Уже изучил его тело наизусть, но сейчас все было как впервые: доступность и дозволенность заводили круче зелий. Гарри сжал пальцы, захватывая и разводя в стороны упругие половинки, и застонал от скрутившего живот спазма похоти. Захотелось немедленно попасть внутрь, ворваться, втереться, войти, преодолевая сопротивление тугих, Гарри был уверен, что тугих, мышц. Поэтому руки пришлось убрать и передохнуть, восстанавливая чистоту разума. Заодно и нашарить давно носимый в кармане тюбик смазки. Выдавив едва ли не половину пластиковой упаковки, он щедро нанес прозрачную субстанцию, а после провел скользкой рукой с остатками крема по расщелине между ягодиц Драко. На остальные ласки не было ни времени, ни терпения. Охватив крепко стоящий член рукой, Гарри прижал головку к сжатому колечку мышц и надавил, ожидая вскрика Драко. Но тот лишь сдавленно охнул и упал лицом в подушку. Входил он медленно, но не потому, что боялся сделать больно, а просто ощущая, что от любого быстрого движения немедленно позорно кончит. И все равно на большее, чем медленное движение внутрь, его не хватило. Не хватило даже и на это. На последних миллиметрах Гарри резко двинул тазом и вскрикнул от остроты ощущений. В унисон с Драко. Только в его голосе звучала боль. — Тшшш, — Гарри тряхнул головой, отбрасывая лезшую в глаза челку. — Сейчас, сейчас... — что «сейчас» он и сам не знал. Мог только облизывать пересыхающие губы и мелко дрожать всем телом, боясь хотя бы шелохнуться. К счастью, этих пары минут на передышку хватило и Драко. Он опять рвано выдохнул и приподнялся, расставляя ноги шире. Гарри почувствовал, как охватывающие член мышцы расслабились, и, для пробы, чуть подался назад. Потом так же коротко вперед, млея от нового ощущения скользящего по головке упругого шелка пульсирующей плоти. — Если бы ты знал, какой ты, — выстонал Гарри, уже размашисто вбиваясь в Драко. — Горячий, приятный, хороший. Тот в ответ вздыхал и прогибался еще послушней. Кончил Гарри внезапно. Вот только что он протянул руку, ощутив шелковистость кожи члена Драко, как уже вздрогнул от раскаленного удовольствия, выплескивающегося из него, принося освобождение и тягучую приятную слабость. Опустошенный, Гарри обессиленно рухнул на Малфоя, желая до конца получить вполне заслуженное удовольствие. Драко немного шевельнулся, и Гарри с неохотой скатился с придавленного тела. — Тяжело? Тебе хорошо было? — Все хорошо, Гарри, — тихо ответил Драко и легко коснулся его виска губами. — Спасибо. — Угу, — почти мурлыкнул тот, подгребая любовника ближе, и уснул. *** *** — А как отреагировали твои друзья на твою неожиданную женитьбу? — Никак. Я им не сказал. — Что? — Тони хлюпнул пивом и закашлялся. — И считаешь это нормальным? — А что такого? — Гарри пожал плечами, вспоминая, что не так. После их первой ночи ничего не изменилось: Драко по-прежнему вел домашнее хозяйство, подавал ужин, соглашался с Гарри во всем и вообще оставался предельно незаметным. — Что такого? Что такого? Да ничего, кроме твоей трусливой подлости по отношению к бедному пареньку. Он-то считал вас семьей, а получал привилегии любовника. — Не любовника, — Дадли злобно хрюкнул, навевая Гарри воспоминания о детстве. — Если бы любовника. Он обращался с беднягой, как с подстилкой. Трахал и прятал. — Да я не знал, что этот идиотский обряд правда, и что мы семья! — заорал Гарри в ответ, сминая банку дрожащей от злости и непонимания рукой. — Не были вы семьей, — внезапно спокойно ответил Тони. — Никогда не были. Вот мы с Дадли не обменялись даже колечками от пивных банок, но мы — семья. И не потому, что трахаемся. Получив деньги, я беру на необходимые расходы, а остальное отдаю маме Петти. Дадли делает так же. Потому что мы семья. Ди познакомил меня со всеми друзьями и пережил, что с ним остался только Пирс. Потому. Что. Мы. Семья. А теперь мы идем спать. Потому что завтра, вернее, уже сегодня, я буду чинить гаражную дверь. Ведь это дом моей семьи. Если захочешь еще сеанс перетряхивания твоих грязных воспоминаний, то обращайся. Послушаю. *** *** Гарри свалился поверх покрывала и уставился в сереющий в темноте потолок. Не семья. Плохо обращался. Чем же плохо? Они постоянно целовались и занимались сексом, и Драко был не против. Через пару месяцев даже стал изредка сам проявлять инициативу. Гарри разок взял его с собой к Уизли, но ему там явно не понравилось. Он постоянно сидел в углу, молчал и даже не стал играть в квиддич. Правда... Гарри перевернулся и зарылся пылающим лицом в подушку. Его никто не звал, и метлы у него не было. Они просто договорились погонять за снитчем, поднялись и рванули на поляну. А Драко сидел на крыльце и смотрел на них. После этого Гарри ходил в гости сам. Зато Рон, Гермиона и Джинни зачастили к нему. Особенно Джинни. Она врывалась веселая, раскрасневшаяся и тут же принималась суетиться. С ее приходом в старом доме становилось светлее и чище. И в памяти тотчас возникла картинка: Джинни хватает одиноко стоящую на столе плошку с печеньем, с размаху вытряхивает в мусорное ведро и сует под струю воды: — Вы тут совсем плесенью зарасти решили? Холостяцкая берлога, а не дом. Ну ты, Гарри, занят, а вот твой нахлебник мог бы хоть немного ручками поработать. Не развалился бы. А то сидит на всем готовом и в ус не дует. Драко внимательно смотрит на Гарри, как будто ожидает чего-то, а потом спокойно выходит из кухни. Печенье, Гарри точно знал, было испечено только утром, но он не сказал Джинни ни слова. Не сказал и тогда, когда, войдя в Нору, увидел громоздящуюся в мойке пирамиду тарелок, подпертую боками двух закопченных кастрюль. Но Гермиона заботилась о будущем Драко. Она постоянно заговаривала о его положении, убеждая в том, что нет непрестижных профессий, а есть лень и нежелание трудиться. А когда весной Драко еще раз провалил все экзамены, решительно сказала, что так дальше продолжаться не может, и принесла ему записку с именем и временем встречи. — Все, Драко, — решительным тоном начала она. — Погулял и хватит. Пора браться за ум и начинать хоть как-то устраивать жизнь. В Университете освободилось место лаборанта на кафедре Алхимии. Тебя ждут на собеседование. Поработаешь и еще раз попробуешь пересдать экзамены. Сколько можно у Гарри на шее сидеть? — Да ладно, — Гарри чуть смущенно покосился в сторону Драко, и дружески приобнял подругу за плечи. — Ничего страшного. Мы отлично сжились вместе. Он ничуть не мешает. Но если хочет работать, то... — Гермиона фыркнула и разразилась лекцией о доброте Гарри и его наивности, которой пользуются все, кому не лень. Особенно некоторые слизеринцы. И если все понимают, что Малфою действительно некуда идти, то почему он даже не пытается заработать хотя бы кнат, не понимает никто. Да и о проживании вопрос спорный. Сейчас еще куда ни шло, но как Драко представляет совместную жизнь после того, как Гарри и Джинни поженятся? — Поженятся? — Драко перестал вертеть в руках листок с контактами и с беспомощной надеждой в глазах посмотрел на Гарри. — Но это невозможно! У Гермионы и на это был ответ: — Конечно, поженятся! Любящие люди рано или поздно задумываются о семье. А Гарри и Джинни прекрасная пара. Они не только влюблены друг в друга, у них общие интересы, общее боевое прошлое. Джинни чудесная девушка, крепкая, хозяйственная, умная. Красивая и преданная. — Целомудренная, — с неожиданно ядовитым сарказмом в голосе добавил Драко. Гермиона всплеснула руками, став в одночасье невероятно похожей на Молли, — Вот от тебя я этого услышать как раз и не ожидала! Хотя это все издержки вашего средневекового отношения к женщинам. Сам мог едва ли не со всем волшебным миром переспать, а вот девушка должна хранить чистоту? Драко вскинулся и возмущенно вскрикнул: — Я ни с кем... К счастью для Гарри, Гермиона не дала ему договорить до конца, перебив пренебрежительным «пф». — У мужчин это не проверяется, а сказать можно что угодно. И я не собираюсь с тобой спорить и вообще разговаривать до тех пор, пока ты не устроишься на работу. Гарри проследи, — и, уже входя в камин, назидательно сказала. — Вот когда докажешь, что тебя можно воспринимать как взрослого человека, а не избалованного ребенка, тогда и поговорим о твоем вопиющем отношении к женщинам. Тогда Гарри впервые услышал о брачном контракте. Драко даже попытался сунуть ему в руки старый свиток, но он жутко торопился и только замахал руками, умоляя не заставлять его читать эту древность. Но в покое его не оставили: — Гарри, брачный контракт Блэков достаточно суров к младшим супругам, и меня не должны интересовать твои связи на стороне, но жениться ты все равно не можешь. — Да какая женитьба? — хохотнул Гарри. — Мы еще так молоды. Успеем еще в ярмо влезть. Тогда Драко только нахмурился, но ничего не сказал. Промолчал. Заговорил он позже. Когда через несколько дней вернулась Гермиона. Едва поздоровавшись, она немедленно напустилась на него. — Да как же так, Малфой? Я стараюсь, ищу тебе работу, поручаюсь за тебя, уговариваю, а ты не приходишь? Просто берешь и отказываешься. Думаешь, Гарри будет вечно содержать тебя? С чего бы вдруг! Почему ты отказался от должности? Отвечай! Лень? — Нет, — Драко гордо вскинул голову. — Я готов работать, но не там, где лучше всего справится сквиб. И да, я уверен, что Гарри будет содержать меня, потому что я его муж. — Что? — Гермиона жалко заморгала, осмысливая услышанное. *** *** Вероятно, Гарри все же задремал и был вырван из тяжелого сна металлическим скрежетом под окном. Выглянув, он увидел Тони, дергающего жалюзи подъемной двери гаража по направляющим. Можно было продолжить спать, но уже понятно было, что проснется после обеда с больной головой и отвратительным самочувствием. Поэтому он встал, кое-как пригладил волосы и поплелся вниз. Тони уже загнал дверь в барабан и теперь рассматривал алюминиевую дорожку. Он помахал Гарри и примерился резиновым молотком к какому-то месту. — Что там? — Гарри зевнул и протер очки, присматриваясь к работе Тони. — Направляющая погнулась. Менять дорого, попробую выпрямить. Гарри уже и сам увидел искореженное место. — Посторонись, — репаро у него получалось отлично. Как-никак первое заклинание волшебного мира. Алюминиевая полоска заколебалась, как будто на нее смотришь сквозь раскаленную воздушную пелену, и приняла прежние четкие очертания. — Охуеть, — пробормотал Тони, отползая от Гарри на заднице. — Так ты и вправду волшебник? — Так Дадли же рассказал тебе, — не менее сильно удивился Гарри. Тони хмыкнул и расхохотался, сверкая белоснежными зубами: — Откровенно? Да я тебя психом считал. Таким, знаешь, тихим, с которым легче согласиться, чем потом успокаивать, — он помотал головой и вдруг хмыкнул. — Так волшебники существуют? А инопланетяне? — Не встречал, — так же весело ответил Гарри. — Оборотни, драконы, вампиры, зомби... что там еще в кино показывают? Этих видел, а маленьких зеленых человечков — нет. Тони принялся закидывать Гарри вопросами, попутно вытаскивая из гаража лестницу, банку и малярный ролик. — Не вздумай помогать, красить я с детства люблю, — предупредил он и включил разворачивающий дверь механизм. Вся поверхность металлического листа оказалась изрисована похабными картинками и исписана пожеланиями педикам сдохнуть. — Как тебе граффити? Раньше появлялись каждый день, а теперь реже. Привыкают постепенно, — за разговором он не забывал аккуратно, стараясь не заляпать плитку, красить дверь. Гарри с минуту полюбовался чужой работой и уселся на газон. — Ты не против, если я опять буду жаловаться? Не смейся, но кажется после разговора с вами, у меня появились некоторые догадки. Пытался думать дальше самостоятельно, но... — Срываешься? — Тони отошел и полюбовался ровным слоем краски. — Вроде не просвечивает? Или второй слой все же нужен? — Докрась все, а там посмотрим, — голосом профессионального маляра ответил Гарри. — Так вот, я тут не спал и все думал. Вел я себя с ним не очень хорошо, но и он... — Стоп! — Тони помахал валиком. — Давай начнем с твоих косяков, а уж потом плавно перейдем к твоему мужу. Ты им пренебрегал. Везде, кроме как в кровати. Заваливать его тебе нравилось, а вот помочь... да хотя бы поговорить, считал лишним. Почему он не пошел на работу, которую ему нашла подружка? — Понятия не имею! — запальчиво выкрикнул Гарри, вздрагивая от нахлынувших воспоминаний. — Когда он ляпнул, что мы женаты, такое началось! Гермиона схватилась за сердце и заявила, что никогда бы не подумала, что я извращенец. Что ей даже думать о подобном тошно. Что это противоестественно. — Хороша подруга, — хмыкнул Тони. — И что дальше? — Ничего, — буркнул Гарри, отводя глаза. — Я собрался и сбежал, потому что Гермиона орала, Драко пихал ей контракт, и они оба требовали чего-то. Походил по улицам, потом устал и пошел к Дину. Вернулся почти ночью, и дома уже никого не было. Утром Гермиона привела Рона, миссис Уизли, Джинни, Джорджа... — Может, легче перечислить, кого она не привела? Гарри спрятал лицо в руках. — Был такой скандал. Гермиона все говорила, как это противно. Миссис Уизли плакала и пыталась обнять, причитая о том, где же она недоглядела. Рон... ну Рон орал одно и то же: Как ты с Хорьком? Это же Хорек! А как же Джинни?! — А как же Джинни? — сочувственно переспросил Тони. — Никак. Она сказала, что большего оскорбления я и придумать не мог, но она меня прощает, потому что любит. И что всем ясно, что это вина Малфоя. Он совратил меня и заставил пройти этот дурацкий ритуал, в котором-то и смысла ни на кнат. Потом Гермиона перестала орать и завела нотацию. Я же герой и должен быть символом Гриффиндора. — А символы в жопу не ебутся? — Где-то так, — хмыкнул Гарри и горько рассмеялся. — Короче говоря, я сдался. Искать Драко не пошел. Сначала, чтобы никого не волновать, а потом... Потом я проверил шкафы, и понял, что он забрал все. Одежду, что я подарил, у меня в столе всегда было немного денег, их тоже... — А ты бы хотел, чтобы он ушел с той парой трусов, что и пришел? — Тони отошел и полюбовался свежеокрашенной дверью. — Да нет, мне не жалко. Я не понимаю, почему вдруг так сразу. Гермиону я потом спрашивал, она ему не угрожала, не выгоняла. Говорила, что я и убежать не успел, как Драко сказал, что разговор окончен, и он уходит, — Гарри поднялся с места и нацелился палочкой на дверь. Заклинание отторжения входило в стандартный курс защиты собственности, так что проблем с его выполнением не было. — Вот теперь на эти ворота и воробей не капнет. Почему он ушел? Почему не подождал меня, не поговорил? Тони с сомнением посмотрел на валик, повертел его пару раз и задумчиво поинтересовался: — Как думаешь, отмывать или выбросить? — Дай сюда, покажу фокус, — Гарри очистил валик и отнес его в гараж. — Тоже не можешь ответить... — Слушай, — Тони вдруг хлопнул себя по лбу. — Ты говорил, что он тебе совал что-то типа правил вашего брака. Дай зачесть. Гарри пожал плечами и принес в гостиную кожаный футляр со свитком. Контракт Блэков он уже едва не наизусть выучил, но ответа, почему Драко ушел, там не было. Было описание ритуала: омовение, Гарри вспомнил, как тот, став на колени, вымыл ему ноги. Ужин — какие-то зерна с медом и вином, обещания у родового камня. Драко был торжественно серьезен, а Гарри изнывал от похоти. После ритуала шло собственно разделение обязанностей. Да, Драко был прав: младший супруг должен был выполнять распоряжения старшего мужа и не задавать вопросов. Финансовый вопрос был представлен одним предложением: все, что младший супруг принес в дом, в доме и остается. Но, так как Драко не принес ничего, то и это было не интересно. Переодевшийся в чистое Тони пришел с Дадли и едва не застонал, увидев свиток: — Уй ты ж бога мать... это ж стоит не меньше пары штук. Давай загоним? — Ошибаешься, — Дадли с благоговением поднял пергамент на вытянутых руках и восхищенно уставился на темно-коричневые буквы. — Десять штук дадут, не спрашивая, где взяли. А если окажется, что кожа человеческая... Гарри пожал плечами. С Блэков станется и такое. — Поймешь, почему ушел Драко, сам дам эти десять тысяч. — Ага! — Тони азартно кивнул. — Ловлю на слове. Читал он долго, бубня что-то под нос и делая пометки в блокноте. Оторвавшись, почесал нос и задумался: — Ну-у-у... если не считать части на староанглийском, в котором я практически ничего не понимаю, и части на латыни, которую я могу опознать, все остальное банальное соглашение между домом и сабом. БДСМ. Я в этом понимаю. Был такой период в моей жизни, — извинительно пробубнил он, прижавшись головой к плечу Дадли. Тот отвесил ему легкий подзатыльник, прощая, и подтолкнул, требуя рассказывать дальше. — Так вот, — спохватился Тони, — согласно этой писульке младший муж должен подчиняться, а старший обеспечивать ему защиту. А ты слинял в самый трудный для него момент. Вот парень и решил, что такой старший ему ни к чему. Точка. С тебя десять тысяч! — он повелительно протянул руку. Гарри призвал кошелек и бросил на стол две перетянутые банковскими бандеролями пачки. — Вот. — Да я пошутил, — тут же почти испуганно запротестовал Тони. — А я нет, — Гарри спокойно свернул пергамент. Тони завороженно смотрел на деньги. Наконец, он, не отводя взгляда от пачек, нащупал руку Дадли и сжал ее. — Я куплю мастерскую? — Дурак будешь, если откажешься, — согласился Дадли и вдруг спохватился. — Эй, кузен, а у тебя то деньги останутся? Гарри заглянул в кошелек, пересчитал оставшиеся деньги: — Хватает, перед уходом я поменял три тысячи галеонов. — Кстати об уходе, — Тони любовно перебирал купюры. — Почему ушел? Почему? Гарри сел и опустил голову на сложенные на столе руки. Живя с Драко, он и не подозревал, насколько ему хорошо. Когда бы он ни вернулся домой, его всегда ждала горячая еда, ванна, внимательный слушатель и секс. А еще советы. Хорошие и вдумчивые советы, как поставить на место зарвавшегося преподавателя, что подарить однокурснику на День рождения, куда вложить деньги. Они всегда были правильными и ненавязчивыми. Через месяц после его ухода Гарри буквально осатанел от раздирающих его противоречивых желаний: хотелось общаться хоть с флоббечервем, лишь бы не молчать, пялясь в стену, и одновременно до зубовного скрежета раздражала вечно хохочущая, желающая то в клуб, то в ресторан Джинни. Никогда не слушая, она только требовала «не быть таким букой», постоянно таскала Гарри по магазинам и вынуждала одобрить ее выбор штор то в одну комнату, то в другую. В команду она опять не попала, а в Академию не пошла, потому что устала. А на Рождество Гермиона таинственно отвела Гарри в сторону и попеняла, что он не догадался сделать предложение в этот Святой вечер. Тогда Гарри окончательно плюнул на все и поплелся в Министерство назначать день свадьбы. Вот там его и просветили о его статусе замужнего человека окончательно. *** *** Глуховатый старичок в мантии на сюртук сшитый едва не в начале века, открыл пудовую книгу, долго листал ее, выискивая имя жениха, а найдя, с осуждением уставился на Гарри. — Молодой человек, следовать родовым обрядам похвально, но принуждать к браку... такому браку человека и без того наказанного за грехи отца, подло, — и тут же, без паузы переходя к будничному тону, спросил. — Хотите добавить к обрядовому браку министерскую запись? А выяснив, что Малфой тут вовсе ни при чем, старичок возмутился едва ли не до инфаркта. Долго брызгал слюной, объясняя, что записать он может хоть с козой, но пусть Гарри подумает о детях. Им-то за что такой позор? Бастарды, не имеющие не то, что права, возможности, называть себя фамилией Поттер. Пусть в лицо национальному герою ничего и не скажут, но за глаза... И опять о бедных детях, которые мало того, что из семьи предателей крови, так еще и бастарды. Устав от брюзжания, Гарри грубо прервал его, сообщив, что его так называемый супруг собрал манатки и покинул дом, а Джинни вот она, рядом. На это старичок мог только посоветовать найти мужа и дать ему развод. Или дождаться пока такой блистательный молодой человек, как Малфой-младший не совершит акт супружеской измены, что автоматически аннулирует брак. Или стать вдовцом. Хотя ему-то, Гарри, в смысле, вполне можно изменять мужу. Контракт Блэков это не запрещает. WTF Drarry 2014 *** *** — Вот я и смылся ото всех, чтобы не доставали нытьем о свадьбе. Где искать Драко — понятия не имею. Пробовал писать его друзьям, но совы возвращаются. — А может, ты уже того... вдовец? — Тони плеснул в стакан немного бренди и сунул Гарри. — Говоришь, мальчик домашний. Такие на улице не выживают. В ответ Гарри молча снял кольцо и вышвырнул его в окно. Через минуту на его пальце опять засеребрился обручальный ободок. — Развод или смерть. Только так оно исчезнет. Он еще жив и ни с кем мне не изменял. Только где он? Они помолчали все вместе, а потом Дадли вдруг крякнул и немного неуверенно заговорил: — Слушай, кузен, ты же вроде у вас большая шишка? И на копа учишься? Так чего сбегать? Возвращайся в свой мир и ищи своего мужа. Только Джинни свою трахай осторожно, а то затолкает пузом под венец, будешь, как Пирс на поводке гулять и верить, что счастливый. Гарри даже отмахиваться от предположения не стал. Рассказывать о первой и единственной попытке он не собирался. Как можно объяснить кому-то, что у тебя банально не встал только потому, что у девушки ляжки в веснушках? Пока Гарри молчал, Тони спрятал деньги и ушел на кухню. Вскоре оттуда потянуло запахом жареной рыбы, когда к рыбьему аромату прибавилась горелая нотка, Гарри решительно подошел к плите и отнял у него вилку. Тони успел испортить лишь один кусочек. За готовкой разговаривали о мастерской, которую тот собирался купить, и о том, что тогда Петуния сможет бросить работу. О дипломе Дадли и его перспективе устроиться в банк Барклай. О разном, но не о том, что вертелось в сознании Гарри. А думал он, что и вправду тупой. Настолько, что позволяет собой манипулировать всем, кому не лень. Гермиону тошнит от представления, что Гарри гей, а вот от Дамблдора, который по молодости крутил любовь с мужчиной, ее не воротит. Других не воротит и от Гарри. Тот дедуля в отделе бракосочетаний возмутился не фактом однополого брака, а контрактом Блэков. Еще и Джинни прилепилась, как репей к собачьему хвосту. Кто и когда решил, что они пара? Гарри так точно никогда не смотрел на нее в таком плане. Мысли опять сделали финт и вернулись к Гермионе. На этот раз Гарри вспомнил бесконечные вилки брюссельской капусты, которые был вынужден прожевать и проглотить под бдительным взглядом. Только потому, что «мальчикам требуется железо». В бифштексе с кровью этого железа на порядок больше, но такое мясо было строго запрещено «в нем же глисты, Гарри!». Да, она помогала, была верным и преданным другом. Но война закончилась, разве не мог Гарри пожить так, как хочет? Выходит, что нет. Теперь он должен Англии еще больше. Или не Англии, а Гермионе? Тони придирчиво осмотрел рыбу и отложил самый красивый кусочек. — Для мамы Петти. Придет с работы и покушает. Гарри машинально прикрыл тарелку согревающими чарами и сел за стол. Ему тоже выделили отличный кусок и навалили риса с горой. Дадли ел, как в детстве: жадно и быстро. Тони только сочувственно хмыкал и подкладывал ему салат. Поев, Дадли тут же встал и налил всем чая. — Поттер, — он, старательно отводя глаза, от тарелки Гарри, сунул ему чашку и сел напротив. — Ты точно должен вернуться назад и найти своего парня. Даже если вы решите, что больше вместе вам не быть, то хоть поговорите. Нельзя оставлять за спиной обиды. Грех это. — А как копу, тебе расскажут больше, чем просто мужику с улицы. И вот счас я скажу умное. Я ведь кроме порнухи и футбола еще и детективы смотрю. Так вот, пройди по всем. Не только по друзьям своего мужа, но вообще по всем, кто его знал. И спрашивай не в лоб «где Драко?!», а ненавязчиво так: ой, какая у вас герань! Мой муж выращивал такую же. Не у вас случайно рассаду брал? И тебе расскажут о твоем парне все и еще немного. Гарри прикусил губу. Вот почему умные советы он получает от автомеханика-гея, а не от умненькой Гермионы? А Тони между тем продолжал: — И вот еще... мне совсем не нравятся эти несданные экзамены. Ну, две или три плохие оценки я бы понял, но завалить вообще все? Да еще и два раза. Попробуй узнать, что там с этим всем было. Вот это было именно то, что смутно беспокоило Гарри еще раньше. Драко же все-таки хорошо учился. Его даже старостой назначили, и вдруг полный провал. Решение было принято немедленно. — Так, парни, от комнаты я не отказываюсь, буду иногда наведываться по пятницам с пивом. А сам начну рыть. Заодно узнаю, куда подевался весь наш выпуск Слизерина. *** *** Дверь за Грейнджер захлопнулась, и Драко направился наверх. Навалившаяся после неприятного разговора слабость требовала прилечь. Но заснуть он не смог, мешали тяжелые мысли. Перевернулся на спину и уставился в потолок. Наивная надежда на Поттера таяла куском сахара в горячем чае. Не сегодня, так завтра их заставят развестись, и он, раздираемый желанием быть хорошим для всех, уступит друзьям. Для Драко он снимет комнатку и даже будет некоторое время подбрасывать денег. Потом рыжая выйдет за него замуж, и помощь прекратится. А сам Поттер поверит лохматой магглокровке, что Драко хочет всю жизнь сидеть на его шее. Получается, зря он пошел на поводу у чувств. Надо было уезжать вместе со всеми, а не цепляться за родину и… Поттера. Сейчас можно дождаться Гарри, пройти через еще один тягостный разговор, получить развод и уйти свободным. А можно избавить себя от очередного стресса и уйти немедленно. Осмотрится на новом месте, найдет кого-то, изменит и получит развод без унизительной процедуры отказа. Полежав еще немного, Драко поднял отяжелевшее тело и направился в кладовку. Любимая сумка Поттера, его рубашки с чуть коротковатыми для Драко рукавами, свитер, кошелек с сотней галеонов из стола — угрызений совести не наблюдалось. Была только циничная мысль, что проститутки обошлись бы Поттеру дороже. Выходя из дома, Драко задержался у тяжелых ставень и, подумав, открыл их: — Бабушка, я ухожу. Извини. Вальпурга протянула руку, будто желая приласкать внука, и уронила ее. — Иди, ребенок. Без тебя в этом доме будет пусто. Я бы попросила оказать мне услугу и сжечь его, чтобы не достался предателям крови и грязнокровкам, но не хочу, чтобы тебя обвиняли еще и в этом. Иди и постарайся не возвращаться. Драко неловко кивнул, вздернул сумку на плечо и захлопнул за собой дверь. Ключи он оставил на каминной полке. Потом наведался в Гринготтс и обменял галеоны на маггловские деньги. Хорошо, что гоблинам плевать было на все, кроме дохода. Они оказались единственными, кто не бросил в него хотя бы уничижительный взгляд. Молча обменяли по курсу и все. От банка Драко сразу аппарировал к воротам поместья и на этот раз сделал шаг вперед. Он не знал, что здесь происходило, но разрушения затронули даже парк. Искореженные огнем деревья, взрытый заклинаниями дерн и груда закопченного щебня на месте дома. Драко немного постоял, глядя на разбитого мраморного льва у бывшего крыльца, и пошел по тропинке, ведущей к пруду. Раньше в нем лениво шевелили плавниками откормленные кои, а теперь мерзко перекатывались жирные щупальца бурых водорослей. Но и это не было конечной целью прогулки: за очередным изгибом тропинки открылся вид на семейный склеп. Место последнего упокоения, пусть даже и Малфоев, авроры все же пощадили. Уважение к мертвым или недостаток времени? Неважно, все равно Драко шел не сюда, а к нелепому гипсовому постаменту с бюстом древней старухи в чепце. Рядом сиротливо приткнулся чахлый куст сирени. Драко криво усмехнулся: тайники Малфоев могли искать самые лучшие взломщики заклятий, но найти мог только тот, кто имел лопату. Здесь не было ни капли магии, и поэтому здесь не искали. Подкопав куст, Драко напрягся и потянул его из земли. Корни выходили туго, вытаскивая за собой небольшой ларец. Отряхнув землю, Драко медленно огладил крышку: — Спасибо, папа. Внутри лежали три паспорта и портмоне. Сначала Драко просмотрел паспорта. Мама, отец и он на странных маггловских неподвижных колдографиях. Паспорта родителей Драко решительно спрятал в сумку. Из всего великолепия семейных фотографий у него остались только эти изображения. В портмоне нашлись две пачки разноцветных бумажек — немного фунтов и доллары. Это Драко прочел в записке, уголок которой зазывно торчал над деньгами. Отец с присущей ему скрупулезностью описал каждый шаг на пути из Англии. Он даже привел приблизительные цены на услуги маггловских таксистов и еду в кафе. Следуя указаниям, Драко прошел пять километров пешком и вышел к маггловской железнодорожной станции. Было страшно, но он справился с покупкой билета в странной железной коробке с кнопками. В поезде, совсем не похожем на Хогвартс-экспресс, Драко смог немного вздремнуть. Суровый мужчина в форменной куртке не только пообещал разбудить его, но и подсказал, как добраться до аэропорта. Внутри гигантского, кишащего людьми зала Драко растерялся, но быстро взял себя в руки и почти решительно подошел к стойке: — Мне надо улететь в Америку. Открытая виза есть, — повторил он написанную отцом фразу. Милая девушка в голубом костюме радушно улыбнулась и опустила пальцы на доску с буквами перед собой. — Куда именно? — Не важно, — Драко вернул вежливую улыбку и опять повторил заготовленную фразу, — но хотелось бы сегодня. Девушка принялась быстро клацать клавишами, поглядывая на что-то перед собой. Закончив свое странное занятие, подняла голову и опять улыбнулась: — Вам повезло. Через полчаса заканчивается регистрация на рейс до Лос-Анджелеса. Берете? — Да.