Иначе

На билет ушла большая часть маггловских денег, но Драко не жалел. В Америке он найдет способ заработать. Дальше ему снова повезло: к нужной стойке его проводил еще один сотрудник аэропорта, там он пристроился к компании веселых леди в ярких соломенных шляпках. Полет прошел нормально. Драко поел, выспался и даже посмотрел маггловские движущиеся картинки. Веселая комедия о наивной девушке и ее незадачливом друге ему понравилась, и он решил найти возможность смотреть такое чаще. Указания отца заканчивались на посадке в самолет, поэтому что делать дальше Драко не знал, разумно решив следовать за магглами. Он прошел через паспортной контроль, получил назад свою сумку и неуверенно огляделся. В этот момент его схватили за локоть: — Привет. Регистрация для волшебников там. Впервые в Штатах? — Регистрация? — Драко отступил на шаг, борясь с нахлынувшей паникой. — Зачем? Я ни в чем не виноват. Голубоглазый парень в клетчатой рубахе отпустил локоть и примирительно поднял руки: — Так никто и не утверждает обратного. Просто регистрация. Рутина, с какой целью приехал, надолго ли, есть ли медицинская страховка. Пойдем. Раньше начнем, раньше кинешься на аллею славы, фотографироваться на фоне звезд знаменитых колдунов. Драко почти не понял, о чем идет речь, но послушно направился на регистрацию. В крохотной комнатке его усадили за шаткий стол, всучили пачку бумаги, маггловское перо и предложили кофе: — … откровенно говоря, дерьмовая дешевка, но если хочешь пить, то сойдет. Драко с благодарностью принял бумажный стаканчик с мутно-коричневой жидкостью и принялся разбираться в бумагах. В графе «Цель прибытия» он решительно отметил пункт «Обучение». Над сроком прибывания в стране немного подумал и робко обратился к парню: — Извините, мистер... — О'Коннол, — любезно подсказал служащий, — но я пока всего лишь стажер, так что просто Ларри. Судя по фамилии Ларри имел ирландские корни. Но не был ни рыжим, ни веснушатым, ни бледным. Выгоревшие до пшеничного блеска волосы, яркие голубые глаза и отчаянно смуглая кожа навевали мысли о смешении кровей. Хотя крайне удачном смешении. Осознав, что уже неприлично долго таращится на парня, Драко поспешно кивнул и подчеркнул ногтем строку: — А как написать, что навсегда? — Серьезно? — Ларри обошел свой стол и присел на его край. — Ты же из старушки Англии? Или просто проездом через нее? Я в том смысле, что эмигрантов англичан у нас не часто видят. — Из Англии. Я... — было трудно решиться, но Драко справился, — … был под следствием, как военный преступник. Оправдали, но для таких, как я, в Англии нет ни работы, ни учебы. — Военный преступник? — глаза Ларри едва из глазниц не выкатились от удивления. — Ты их памперсами закидывал? Или королеве на юбку нассал? Тебе хоть семнадцать есть? — Восемнадцать, — Драко понял, что мечты о новой жизни разлетаются семенами одуванчика. Сейчас его отправят назад. Туда, где он должен радоваться должности мойщика лабораторной посуды и шарахаться от прохожих, радуясь, что избежал плевка в лицо. — Выглядишь младше, — Ларри на минуту задумался и вдруг засиял новеньким кнатом. — Тебя мне видно сам Ворон послал. Будешь моим дипломным проектом. Я тут вторую неделю голову над темой ломаю, а она вдруг из самолета выходит. Он всучил Драко еще стаканчик кофе и затарахтел, рассказывая, что сейчас они вместе направятся в бюро эмиграции, заполнят кучу анкет, получат разрешение на пребывание и сразу же подадут прошение о гражданстве. Жить Драко пока может у него, койкой обеспечит. Не богато, конечно, зато бесплатно. А за это поможет ему с подробностями их английской заварушки. За имена выдающихся людей накинет еще и обеспечение завтраком. Ошеломленный напором, Драко мог только растерянно кивать, едва успевая справиться с потоком информации. Жить бесплатно? Хорошо, но немного подозрительно. Откуда такой альтруизм и доверие к незнакомцу? Скорее всего, узнав о военном прошлом, этот служащий решил взять Драко под наблюдение. Не впервые в жизни. И лучше так, чем в камере. Сразу пойти не получилось, сперва они дождались сменщика, и лишь потом Ларри аппарировал их в бюро. В лабиринте коридоров и мешанине людей Драко впервые порадовался встрече с Ларри. Он легко ориентировался и знал почти всех. Быстро стало понятно, что там, где обычный человек должен был сутками сидеть бы в очереди, Ларри справлялся за пару минут. Он бесцеремонно пробивался сквозь толпу, заглядывал в кабинет, весело орал что-то вроде «Энн, красотка! Меняю горячий ирландский поцелуй на пару бумажек», получал какие-то анкеты, вручал их Драко, пританцовывая от нетерпения, диктовал, что писать, и опять прорвавшись в кабинет, обменивал их на направление в следующий кабинет. Драко ошеломленно торопился следом за Ларри, порой переступая через ноги прочно обосновавшихся в коридорах людей. — Тут беженцы годами живут. Бюрократия, — Ларри закончил флиртовать с очередной ведьмочкой в неприлично короткой юбке и всучил Драко очередную пачку анкет. — Радуйся, красавчик, это предпоследний этап. Теперь только в отдел проверки на передающиеся проклятия и сглазы и можно идти домой пить пиво. Драко несколько приободрился, заранее радуясь скорому концу экзекуции и возможности хоть немного посидеть, вытянув гудящие ноги. Перед этим кабинетом очереди не было. Ларри помялся и велел идти одному: — Тут лучше без меня. Драко робко постучал и вошел, с любопытством оглядываясь по сторонам. Просторный кабинет был погружен в полумрак, пятно света маячило лишь над столом, за которым смутно угадывалась массивная фигура в светлой мантии. — Не стой столбом, — рявкнул басовитый, но, несомненно, женский голос. — Иди за ширму и раздевайся. Снять все цацки, весь металл, обувь, одежду. Рубашки в стопке. Живо. За ширмой Драко, путаясь в одежде, разделся, накинул на плечи бумажную сорочку на завязках и, смущенно придерживая расходящиеся на спине полы, вышел к столу. Невероятно крупная женщина с широким восточным лицом и раскосыми глазами бросила на него пренебрежительный взгляд и ткнула пальцем в сторону небольшого подиума в центре кабинета. — Слушай меня внимательно. Стань туда, замри и выполняй команды. В течении следующих нескольких минут Драко дышал и задерживал дыхание, вытягивался в струнку, приседал, наклонялся и выполнял множество странных, часто нелепых команд. В конце его заставили замереть, и на него сверху медленно опустилось кольцо, дошло до ног, мерно погудело, посылая по телу щекотку сканирующих заклинаний, и снова уехало вверх. — Слазь и переодевайся назад. Вернувшись к столу уже в своей одежде, Драко с облегчением принял из рук ведьмы тетрадку, на титульном листе которой стояло его имя и год рождения. — Теперь вали на третий минусовый этаж, в бюро по работе с фейри и становись на учет. Если плотоядный, то сразу напиши заявку на необходимость охоты. — Почему фейри? — до сих пор Драко думал, что не похож ни на лепрекона, ни на брауни. — Потому что здесь плевать на самоназвание твоей расы. Всех помнить — много чести. — Но я человек! Толстуха гулко захохотала, хлопая ладонью по гигантскому бедру: — Тогда мне повезло впервые в истории видеть беременного человека мужского пола, — она прекратила хохотать и швырнула через стол небольшой пластиковый прямоугольник. — Иди становись на учет. Здесь адрес опытной повитухи, она и ребенка поможет пристроить и оптимальную для тебя контрацепцию подскажет. Руки задрожали только за дверью. Сомневаясь, что сможет удержаться на подгибающихся ногах, Драко сел прямо на пол и заморгал, чувствуя, как перехватывает горло. Он не человек и он беременный нечеловек. — Эй, ты чего? — Ларри присел на корточки рядом и заботливо заглянул в лицо. — Опасное проклятие нашли? — а так как Драко не отвечал, он вынул из ослабевших пальцев тетрадку и принялся листать, вчитываясь в диагноз. — О, да ты из наших! Ой... а я тебя целый день на ногах продержал. — Давай, в кафетерий, посидим, водички выпьем. Давай... — он осторожно приобнял Драко за плечи и потянул вверх. — Ты на Цинь не обижайся. Она только на словах грубая. На самом деле уже позвонила и в отдел, и в землячество. Тебе завтра и пеленок нанесут, и всем помогут. А если папаша откажется жениться, то я первый ему яйца выкручу. — Я замужем, — глухо ответил Драко. — Надеялся развестись. В кафетерии они просидели до закрытия. Узнав историю Драко, Ларри участливо повздыхал и предложил: — Давай, на сегодня все оставим, пойдем ко мне, и ты решишь, подходит ли тебе мое жилище. Дом оказался не совсем домом. Такого Драко точно никогда не видел: большой железный сарай с окошками и дверью. И почему-то на колесах. Он стоял в ряду таких же сараев на колесах, создавая своеобразную улицу. Кое-где висело разноцветное белье, под одним сараем громоздился большой загон, в котором важно расхаживала пара куриц. — Кэмпинг «Фейритаун», — гордо объявил Ларри, гостеприимно распахивая дверь сарая. — Бедненько, но дружно. Внутри оказалось не так уже и страшно. Сарай был разделен на две половины: в передней располагалась кухня и дверь, за которой нашелся крохотный санузел с душем и унитазом. — Зубы чищу на кухне. Вода подключена постоянно, но со счетчиком, так что особо не лей, — Ларри виновато покосился на стопку кружек в коричневых разводах и торопливо потянул Драко в соседний отсек. — Это спальня. Моя кровать та, на которой ничего не навалено. Кроватями он называл узкие лавки или полки у стен, напротив друг друга. — Врать не буду, засранец. Но милый и не храплю. — Повинился Ларри. — Предлагаю на ужин заказать китайскую жрачку. Драко понятия не имел, что это такое, но согласился. Есть хотелось до тошноты. Последний раз он перекусил почти сутки назад в самолете, а на американской земле пока пил только кофе. Китайскую еду принесли в коробках, и есть ее следовало двумя палочками. Немного помучавшись, Драко все же приспособился и с удовольствием полакомился непривычного вкуса лапшой с кусочками острого мяса и непонятных овощей. Доев, Ларри запихнул опустевшие коробки в мусорное ведро и, поколебавшись, провел рукой над ведром. Оно опустело. — Без палочки? — Удивился Драко и получил в ответ полный потрясения взгляд. Палочками в Америке не пользовались. Кольца, браслеты, даже накладные ногти, но не куски дерева, которые и таскать-то неудобно. Выслушав и рассмотрев массивный деревянный браслет, Драко решил немного подкопить денег и приобрести себе нечто подобное. Ларри включил телевизор и предложил чувствовать себя, как дома. Что означало — Драко может хоть купаться, хоть спать, хоть пойти и посмотреть на океан, пока не стемнело. Идти никуда не хотелось, а сон казался неуместным, пока хозяин не лег. Поэтому Драко вернулся на кухню, помыл посуду, прибрал в шкафчиках и принял душ. Вещи со своей кровати он аккуратно сложил и залез под одеяло. Ларри давно уснул, так и не выключив телевизор, а Драко все лежал, смотря в подсвеченный голубым потолок, и думал. В который раз его жизнь перевернулась с ног на голову, и он понятия не имел, что делать дальше. *** *** Утром Драко разбудил прерывистый тоскливый вой. С палочкой наготове прокравшись на кухню, он едва не расхохотался. Выл, временами отплевываясь от пены, Ларри. Но, поскольку в вое угадывались слова, Драко предположил, что тот поет. — Это песня о трагической любви? Ларри взвизгнул и развернулся, щурясь сквозь шапку пены и прикрывая пах мочалкой. — Фух, не подкрадывайся так больше! Что спросил? — О чем поешь и что хочешь на завтрак. Тот стеснительно отвернулся и оглянулся через плечо: — Прекрати таращиться, — он одновременно попытался прикрыть мочалкой задницу и потянуться захлопнуть дверь. Решив, что пока Ларри моется, можно вполне успеть приготовить поесть, Драко захлопал дверцами, разыскивая, что и в чем можно приготовить. С сомнением оглядев найденную в шкафу солидно закопченную сковороду, Драко поставил ее на горелку и плеснул немного топленого масла. Разбивая яйца, думал, как бы наиболее тактично спросить, стоит ли ему уже сегодня уйти. Судя по звукам, Ларри быстро заканчивал мытье. Вышел, тщательно одергивая длинную футболку из-под которой торчали синие спортивные трусы. Пряча лицо за полотенцем, пробубнил, что натянет штаны и тут же вернется. Выходил из кухоньки, старательно не поворачиваясь к Драко спиной. А выскочил одетым и снова уверенным в себе. Первым делом отломил кусок черствой булки и полез им в сковороду, вымакивая желток. — Ты умеешь готовить? А ирландское рагу забульбенишь? — Заб... что? — Драко с грустью посмотрел на развороченные яйца. И как теперь их аккуратно переложить на тарелку? Но все же получилось. Ларри схватил вилку и грозно урча, нацелился на единственный кусочек бекона: — Сварить. Мням... а где твоя порция? Пришлось предельно беззаботно пояснить, что по утрам привык довольствоваться кофе без ничего. Не говорить же хозяину, что в его холодильном шкафу нашлось всего три яйца, ломтик бекона и подгнивший помидор. Отвлекая от скудного завтрака, заговорил: — И я не таращился. На что там вообще смотреть-то?— спохватился и тут же торопливо поправился. — Ты красивый, не думай, но ничего такого... И спасибо, что приютил на ночь. Я сегодня же... Ларри вылизал тарелку и сыто причмокнул. — А кто мне с дипломом помогать будет? Авраам Линкольн? Живи и не рыпайся. Только учти — я не по парням. Мне сиськи нравятся. Так что для измены насчет развода ищи кого другого. Я могу даже пару ночей в кустах переночевать. — Вчера все мои планы на развод по причине измены ушли крупу под хвост. С сегодняшнего дня у меня целибат. Ларри немедленно заинтересовался столь радикальным изменением намерений. Пришлось его просветить: — Согласно брачному контракту рода Блэк, при измене я должен вернуть обманутому мужу все, что вынес из дому. Причем считается даже то, что заработал сам. Пока я ничего не заработал, то, что присвоил при побеге не жалко и вернуть, но вот ребенка не отдам ни при каких обстоятельствах. Поттер не в состоянии защитить себя, что уж говорить о моем сыне. Для окружающих он прежде всего будет малфоевским отродьем. — Ух ты... Ой, время поджимает! Ларри быстро доставил Драко в бюро регистрации фейри, извинился и полетел на работу. Прежде чем дойти до нужного кабинета, Драко прошел по всем кругам ада. Сегодня он в полной мере осознал, что вчера сделал для него Ларри. Очереди, тысячи анкет с тысячами вопросов, технические перерывы, время ланча или чая и другие изысканные или не очень способы отшить клиента. К трем пополудни изголодавшийся до тошнотворной мути перед глазами Драко потерял не только терпение, но и остатки собственного достоинства. Он развернул выданную Цинь тетрадку на записи о беременности и начал изображать обмороки у каждого стола. Третий чиновник отреагировал так, как хотелось: он взял Драко за руку и отвел в нужную комнату. А там у него сняли отпечаток магии, сфотографировали у белой стены и выдали жесткий прямоугольник паспорта. — Добро пожаловать в Соединенные Штаты. Не нарушай законы, не жри людей без разрешения, если выбрасываешь споры, то тоже не на людей. Адреса донорских пунктов где-то там, — вялый взмах рукой куда-то в сторону. — В пособии отказано. В конце ему всучили бумажный пакет, куда без разбору набросали брошюрок для разных рас, и велели выбрать то, что подойдет ему больше всего. По дороге в Фейритаун Драко вспомнил о пустом холодильнике и зашел в магазин. Купить еды, а заодно соотнести цены с оставшимися деньгами. Результат анализа одновременно казался и обнадеживающим и прискорбным. Если Ларри не выгонит, и Драко по-прежнему не будет платить за жилье, то денег хватит на два месяца. Негусто, но за такое время можно найти работу. На первое время любую, а вот на последних неделях что-то щадящее. Дома, то есть в прицепе Ларри, Драко занялся обедом. Вернее ужином. Просьба сделать ирландское рагу прочно засела в голове, и он даже потратил четверть часа, украдкой переписывая рецепт из поваренной книги в книжном магазине. Брошюрки с возможностью самоопределения можно было отложить на вечер. Неожиданно стряпня увлекла. Рецепт чем-то походил на рецепты зелий среднего уровня сложности. Драко резал, припускал, помешивал, всячески стараясь не думать и не перебирать возможные и невозможные варианты собственного будущего. Постепенно прицеп наполнялся вкусным ароматом специй, распаренного хорошего мяса и тушеных овощей. Вернувшегося Ларри пришлось отгонять от кастрюли половником. Он нетерпеливо переминался с ноги на ногу за спиной Драко и почти по-собачьи поскуливал. — Мне выдали паспорт и кучу брошюр о разных расах и правилах для них, — Драко ловко провернул половник в кастрюле и выложил на тарелку Ларри большой кусок мяса в обрамлении сочной картошки с овощами. — Просмотрел, пока тушилось, и не нашел ничего похожего на меня. — Ларри не отвечал. Только мелко кивал и быстро ел, подмазывая подливку куском хлеба. Драко подлил ему еще, получил благодарное мычание и продолжил рассказ. — До сих пор я честно считал себя человеком. Да наша семья гордилась чистокровностью. И вдруг я непонятно кто. А, может, эта ведьма ошиблась, и я не беременный? — Драко разговаривал сам с собой, Ларри чавкал, благодарно сопел и реагировал на рассказ пожатием плеч, но последний вопрос заставил его замычать и замотать головой, отметая подозрения в некомпетентности Цинь. Но Драко решил настоять на своем выводе. — Я в жизни не слышал, чтобы мужчина мог понести. — Лепреконы только так и размножаются, — выдавил Ларри и занялся вылизыванием тарелки. Закончив с мытьем посуды, сыто отвалился и сложил руки на животе. — Но это не важно. Сейчас я хочу знать, почему ты скрывал, что умеешь готовить? — Готовить? Но это не сложнее, чем варить зелья, — удивился Драко. Ларри напрягся и прищурился: — Ты умеешь делать зелья? Можешь колдовать и, наверное, знаешь несколько заклинаний. Что еще? — в его голосе появилась жесткость, и Драко немного испугался. Может, в Америке запрещено колдовать? — Школьная программа. Увлекался артефактологией. Читаю руны. Высшая арифмантика. Защита и нападение не очень. Да, как и все. — Нет, — Ларри вытянул руку и тряхнул браслетом, — в нашем кемпинге от силы десяток жителей умеют колдовать. — Как? — Драко не понял. — Ты же сказал, что здесь живут сплошь фейри. А они волшебники по определению. Люди-волшебники появились только потому, что их предок завел ребенка с фейри. Поэтому у каждого рода можно найти нечеловеческого основателя. — Процитировал Драко учебник. — Не рекомендую повторять это чистокровным фейри. Ту часть, что они волшебники. Плотоядные могут и сожрать ненароком. — За что? — Не за что, а почему. Решат, что ты издеваешься. На самом деле, чистокровные фейри способны лишь на пару присущих их виду фокусов, самоисцеление и долголетие. Хотя у людей и того нет. А вот общий ребенок может родиться волшебником. Если повезет. У мамы нас пятеро, и только я с магией. Остальные фейри. — А кто ты? — ляпнул Драко и смутился под укоризненным взглядом. — Такое спрашивать не принято. Или отгадывай, кто перед тобой или молчи и следи в оба, чтобы, опять же, не сожрали ненароком. Но наш народ тайны из происхождения не делает. Мы дети великого койота. Правда, я только наполовину. А на вторую ирландец. Представив остроухого длинноногого пса в ирландских четырехлистниках и зеленом цилиндре, Драко понял, что ему стоит срочно посетить библиотеку и потратить несколько дней на классификацию фейри. После еды Ларри решил показать океан. Драко пошел только из вежливости и чтобы осмотреть кэмпинг. Воду он видел: отец каждую зиму вывозил его на побережье. Сине-серая, сливающаяся с таким же небом, масса воды с небольшими грязно-белыми нахлобучками на морщинах от ветра. А еще галька под ногами — холодящая ноги даже сквозь подошву ботинок и больно впивающаяся в ступню. Гораздо интереснее было глазеть по сторонам, рассматривая выставленную на всеобщее обозрение жизнь обитателей Фейритауна. С Ларри здоровались, на Драко поглядывали со сдержанным любопытством, но без враждебности. За последним прицепом раскинулся пустырь с торчащими из ржавой почвы скудными пучками травы. Драко стало скучно, и он лениво плелся позади Ларри, не ожидая ничего интересного. Поэтому, когда тот раскинул руки с видом коллекционера, демонстрирующего свое лучшее приобретение, и замер на достаточно крутом обрыве, Драко ожидал увидеть привычно безрадостный пейзаж, не больше. Действительность ударила в лицо неправдоподобно ярким бирюзово-синим цветом, ослепительно белым песком и запахом. Не вечно мокрого рыбного базара, но ароматом соли и свежести. Драко уже видел такие картинки в рекламных буклетах дорогих отелей на островах, но никогда не соотносил их с реальностью. Красиво и неправдоподобно. Действительно неправдоподобно. Потому что на картинках не было ликующих воплей чаек, теплого и одновременно свежего ветра в лицо и самое главное — не было простора и свободы. Только стоя над океанским пляжем, под слишком синим и слишком высоким небом, Драко полностью и окончательно понял, что он в чужой стране. И не испугался. Успокоился. — Ну и как? — пыжась от гордости спросил Ларри. — Невероятно, — честно ответил Драко. — А на пляж спуститься можно? Домой они возвращались уже в темноте, Драко где-то споткнулся и, кажется, сбил ноготь на пальце, но сохранил прекрасное настроение и ощущение свободы. Утром он встал привычно рано и занялся приготовлением завтрака. Домовых эльфов у Поттера не было, так что обязанность младшего мужа обеспечивать супруга едой и уютом оказалась не только прописанной на бумаге. Пришлось научиться готовить и убирать. Далеко не лишнее умение для волшебника без кната в кармане. Чтобы окончательно не отупеть от ежедневной рутины и одиночества Драко учил наизусть таблицы векторов и значений магической совместимости материалов. Это потом. Сначала он вызубрил учебники. Пока у него еще теплилась надежда на успешную пересдачу ТРИТОНов. Потом он чистил, убирал, стирал и готовил, ожидая от жизни непонятно чего. Ларри ворвался на кухню и с ходу восхищенно заорал, приветствую горку румяных масляных лепешек. — Уйяяяя!!! Ты бог! Сегодня же куплю бейсбольную биту и буду отгонять от дома желающих увести тебя. Поев, он опять убежал на работу, клятвенно пообещав, что сегодня они наконец-то возьмутся за диплом. А Драко решил посвятить день уборке. В доме Ларри можно было спать, но никак не жить. К полудню по чистому полу прицепа можно было пройти без риска даже в темноте. Свалив груду грязной одежды в найденную корзину, Драко решил передохнуть и налив себе чаю, вышел на крыльцо. И тут же наткнулся на симпатичную брюнетку в драных джинсах и короткой курточке на бюстгальтер. Вдобавок к вызывающей почти наготе девица оказалась на голову выше Драко. — Эй, куколка, — отлично поставленным баритоном начала она. — Ларри хвастал, что ты колдовать умеешь. Поможешь? Выяснилось, что ее бабушка занималась гаданием, обеспечивая пропитанием всю семью, плюс колледж для внучки. Гадалка из бабушки была никакая, весь фокус заключался в трубке. Древний артефакт преобразовывал обыкновенный табак в нечто волшебное. Клиенты слушали неразборчивое бормотание старухи и считали, что им открывают все тайны мироздания и они познают истину. С этой уверенностью и уходили. Предсказаний никаких не помнили, но были уверены, что они точные. А теперь трубка сломалась, и бойкий ручеек денег иссяк. Драко с благоговением принял артефакт. Пристально изучив, решил, что все упирается в трещину в чашечке. Судя по почти коричневым краям, старая кость треснула еще в незапамятные времена, но недавно кто-то позаботился о сохранности трубки и обмотал чашу аккуратными витками медной проволоки. Медь и кость вступили в противоречие и «погасили» артефакт. Срастить кость не удалось бы и Мерлину, но с медной оплеткой можно было что-то решить. — Мисс... — Дельга. И это имя, голубок. Мисскать будешь, когда я колледж окончу. — Дельга, извините, если я случайно скажу нечто, что покажется вам оскорблением, но мне необходимо знать, как относится ваша раса к серебру. Девица высоко подняла брови и на минуту задумалась: — Нормально относится. С тобой надо серебром расплачиваться? После пояснения, что серебряная проволока возможно вернет артефакту работоспособность, Дельга спокойно сняла с пальца кольцо, а из ушей вынула серьги. — Если заработает, то бабушка купит новые, а если нет, то в ломбард все равно, что сдавать — вещи или проволоку. Проволоку Драко тянул едва ли не три часа. Теорию он приблизительно знал, но с практикой встретился впервые. И все получилось! Ровные витки серебра даже украсили костяную чашку, придав трубке еще более мистический вид. Напоследок Драко почистил трубку и протянул ее скучающей Дельге. — Пробуй. — Спешу и падаю. Я не курю. Отнесу бабуле. Драко посмотрел ей вслед и понял, что его надули. Просто и незамысловато украли несколько часов работы. Вздохнув, он решил постирать хотя бы часть вещей. На обед можно было доесть вчерашнее рагу. Дельга вернулась с большой птицей под мышкой. Деловито вогнала каблуком колышек в грунт, привязала к нему веревочку, второй конец которой закрепила на ноге птицы. Посмотрела на замоченное белье и решительно оттеснила Драко от тазика. — Посторонись, крошка. Наличных сейчас нет. Цесарку можно съесть, а можно продать. Ну и постирушку присчитай. Драко присчитал и рекламу. Потому что уже на следующий день у него было два клиента. Мелкий и крупный ремонт, небольшая починка, выяснение, что именно делает доставшаяся от предков вещица... все это давало неплохой, но относительно стабильный заработок. Откладывать почти не получалось, но и в свой «основной» капитал Драко не лазил. Оставил на операцию. Днем он занимался хозяйством, а вечером, когда Ларри возвращался с работы, надиктовывал ему свои воспоминания о войне. Рассказывать, ничего не делая, было скучно, и Драко принялся за старую задумку, по памяти восстанавливая расчеты, переделывая их и примеряя к идее разные материалы. К тому времени, когда округлившийся живот выпирал даже из просторных рубах Ларри, и появились клиенты из соседних штатов, браслет-напоминалка был готов. Ракушки и кусочки перламутра нанизанные на волосы келпи выглядели несколько своеобразно, но по своему изящно. Главное — браслет работал. Драко сдал его в магазин волшебных вещичек, хозяин которого был его постоянным клиентом на починку артефактов. Ларри защитил диплом и находился в поиске работы. Перевертышей койотов с удовольствием брали на таможню, но мест там не было. А в полицию он не хотел. Еще Драко набрался смелости и побывал у повитухи. Моложавая ведьма определила срок и предположила, что его вид не приспособлен к самостоятельным родам. По крайней мере, она не нашла ни малейших признаков появления родового канала. Поэтому назначила срок операции, велела хорошо питаться и бежать к ней при малейших недомоганиях. Недомоганий не было, хорошее питание он себе обеспечивал, так что платить деньги за плановые осмотры Драко считал нерациональным. Еще он старался больше быть на свежем воздухе. Ларри даже притащил откуда-то парковую скамейку и пластиковый стол. Драко пил травяной чай, когда у их прицепа остановился роскошный лимузин. Затемненное стекло медленно поползло вниз, и он понял, что обязан подойти. Из окна протянулась рука, на ладони которой лежал браслет-напоминалка. — Твоя работа? — голос принадлежал человеку, привыкшему командовать. Отрицать смысла не было. Да собеседник и не ждал ответа: — Я хочу купить это. Пять тысяч. Безбожно мало для артефакта такого рода, пусть и из таких дешевых, почти дармовых материалов. Но деньги были нужны. У Драко уже начались проблемы с дисбалансом магии, и он подозревал, что после родов тоже будет некоторое время беспомощен. Поэтому он кивнул и зашел в прицеп за расчетами. На этот раз его впустили в салон. Драко и забыл, насколько приятно беседовать с человеком равного себе интеллекта. Собеседник, задавал правильные вопросы, интересовался причинами выбора именно этих материалов, вчитывался в формулы и окидывал Драко оценивающим взглядом карих глаз. Медленно свернув расчеты, он похлопал ими по ладони и усмехнулся тонкими губами: — Я передумал. Ты лучше безделушки. Покупаю. — Что? — Шестьдесят тысяч в год, должность в отделе разработок и служебная квартира, — он с видимым отвращением покосился на купол живота и неохотно добавил: — Твой любовник может рассчитывать на место в службе безопасности. — Идем! — расплывшийся в улыбке Ларри быстро прикрыл рот Драко рукой, зажимая возмущенное отрицание факта их любовной связи. *** *** Домой Гарри вернулся полный надежд и планов. Он собирался найти Драко хотя бы для того, чтобы узнать, почему тот ушел без развода. Ну или мордобоя. Еще хорошо было бы поговорить. Тони прав, убеждая выяснить недоразумения и отпустить обиды. Но сначала отыскать если не самого Малфоя, то хотя бы кого-то со Слизерина. Возможно, повезет, и Драко обнаружится с первой же попытки, а может придется пройти по длинной цепочке. И первое звено он будет искать в Хогвартсе. Перепишет адреса всех, кто мог знать Малфоя. Даже тех, кто в год их выпуска учился на первом курсе. Дорога от Хогсмита до школы ничуть не изменилась. Те же деревья по бокам, те же скользкие кошачьи головы булыжников дорожного камня и, разумеется, тот же самый вид за последним поворотом. Величественная громада замка с горделиво таранящими небо угловыми башнями. Большой зал был пуст. Судя по времени, у старших курсов шел второй блок занятий, а мелкие отдыхали от непосильного труда уроков. Гарри шел медленно, растягивая удовольствие от возвращения в свой первый настоящий дом. С Флитвиком они столкнулись в коридоре второго этажа. Крохотный профессор левитировал перед собой стопку книг, которую едва не уронил, когда завидев Гарри, радостно всплеснул руками. — Гарри! Соскучился по Хогвартсу? Смущаясь подобной радости, Гарри быстро подхватил ношу профессора и прижал к груди обеими руками, чтобы не думать, нормально ли здороваться с профессором, пусть и бывшим, за руку. Он до сих пор был неуверен в своей достаточной взрослости и всякий раз терялся, когда волшебники старше его протягивали руку, ожидая ответного приветственного жеста. — Здравствуйте, профессор. Да, решил заглянуть. Тем более, мне надо кое-что узнать у профессора Макгоногалл. Флитвик опять всплеснул руками. — Ой незадача! У нее только-только начался урок. Но если тебе надо срочно, то... Договорить Гарри не дал, отрицательно замотал головой, одновременно и пугаясь, что ради него могут прервать урок, и чувствуя себя польщенным этим. — Нет-нет. Я подожду. С вами поговорю, если можно. Если вам не надо идти. Флитвик с восторгом ответил, что с радостью уделит время Гарри. И любому другому выпускнику. Тут же схватил за рукав и потянул вперед, предлагая засесть в учительской и выпить чаю. Рассеянно мешая сахар, Гарри думал, как бы деликатно начать расспрашивать, но так и не нашел правильных слов. Молчание неприлично затягивалось и он начал действовать по-гриффиндорски прямолинейно. — Профессор, я вот что хотел спросить. Вы принимали экзамены у слизеринцев, и мне интересно... — Нет! — профессор рубанул воздух кулачком и покраснел от гнева, — ни я, ни Помона, ни уважаемая Вектор не участвовали в этом издевательстве. На экзамене я требую честности не только от учеников, но и от себя самого. Уровень знаний — вот все, что меня интересует, и министерские указы мне не указ. Гарри подобрался и чуть склонился вперед, немного понижая голос: — Уровень знаний? А какой уровень был у слизеринцев нашего выпуска? — У-ни-каль-ный! Более блистательного выпуска не было и, думаю, не будет. Поколение гениев. Сколько раз я разговаривал с министром, убеждал, что этих детей надо беречь. Будущее нации. А их вышвырнули, как ненужный хлам, — Флитвик спрыгнул с высокого стульчика и забегал по комнате, вспоминая прежние обиды, — выгнали с родины. — Гении? — Гарри вспомнил Кребба и Гойла с лицами умственно отсталых, Буллстроуд и ее проблемы со связной речью. Нотт вообще всегда молчал, только придурковато ухмылялся. Из их курса нормальными были только Малфой и тихая блондинка. Флитвик вдруг вскочил и топнул ногой: — Самородки. Все до единого. Забини— зельеварение и гербология. На шестом, вдумайся, Гарри, уже на шестом курсе он написал реферат о взаимодействии минеральных ядов. Но и остальные предметы готов был сдать на лучшие оценки. Буллстроуд... бедная девочка. Ты ее помнишь? Она могла быть в числе лучших, если бы не бросила все силы на модификацию гламура. Нотт, Кребб, Гойл, любой из вашего выпуска — магия не обделила дарами никого из них. А Драко Малфой? Мальчик починил артефакт, который более опытные волшебники признали безнадежно испорченным. Гарри вспомнил исчезательный шкаф. Действительно, в обвинительных записях Малфоя ему посвятили около десяти страниц. Но о сложности ремонта не писали. Хотя, кому было интересно упоминать о трудностях пожирателя? А Флитвик разошелся не на шутку. — Необычайно острый ум. И скажу не без гордости, что в моем предмете он выказывал наибольшее рвение. Может, он рассказал бы и больше, но в дверь учительской постучали, а следом в комнату вошла смутно знакомая хрупкая блондинка. — Здравствуйте, профессор. Можно забрать мои эссе по Чарам? Флитвик очнулся от воспоминаний и недоуменно посмотрел на девушку. Тут же ахнул и закивал головой: — Конечно-конечно, мисс Гринграсс. Все давно подготовлено. Он вручил ей стопку пергаментов и отдельный, аккуратно сложенный лист: — Я написал немного о вас, мисс. Некоторые коллеги тоже подписались. Удачи вам, — он порывисто сжал руки девушки, немного подержал и отпустил, отступая на шаг. Пока он прощался, Гарри в два глотка допил невкусный остывший чай и встал. Дверь за девушкой еще закрывалась, а он уже прощался с профессором, обещал заходить и не забывать. Гринграсс он догнал у самого выхода. — Эй, подожди, — девушка замедлила шаг и оглянулась. Поняв, кто окликнул, она вновь ускорилась. Гарри пришлось перейти на бег, чтобы поравняться. — Привет! В Хогсмит? Я тоже. Вместе не так скучно, правда? Гринграсс продолжала идти, все так же молча. Тяжелая сумка на слишком длинном ремне била ее по коленям, не позволяя ускориться. Отличный повод поговорить: — Давай помогу? — Гарри протянул руку и отдернул ее, когда Гринграсс молча перекинула сумку с одного плеча на другое. — Да ладно, ты меня не узнаешь? Я учился с тобой на одном курсе. И с Малфоем. — Мистер Поттер, вы учились не со мной, и даже не с моей сестрой, но прекрасно понимаю, что различать слизеринцев слишком много чести для нас. Гарри смутился, но ненадолго. Он, правда, забыл, как выглядела Гринграсс, только сейчас вспоминая, что она была младше, но извиняться не собирался. Не будь он знаменитым, его бы тоже не запомнили. — Вы похожи. А зачем тебе эссе? — Для поступления в институт, мистер Поттер, — ровным тоном ответила Гринграсс. — О... А разве ТРИТОНов недостаточно? — Я провалила ТРИТОНы, мистер Поттер. Но в Кёльне согласились рассмотреть мои школьные работы. — В Кёльне? Ого куда собралась! Далеко от дома. Но там, наверное, требования меньше, чем у нас? И все равно, не понимаю. Не лучше ли усиленно позаниматься год, пересдать ТРИТОНы и поступить здесь? Гринграсс остановилась настолько неожиданно, что Гарри проскочил пару шагов вперед. Девушка сильно сжимала губы, будто скрывала смех. Или не смех. В голосе, когда она ответила, была лишь привычная горечь: — Святая гриффиндорская наивность или издевательство? Шли бы вы, мистер Поттер, куда шли. Нам не по дороге. — Хорошо, — сражаться с упрямицей Гарри больше не хотел, — как скажешь. Дай только адрес Малфоя. — Не дам. Не знаю. А если бы знала, то точно бы не сказала. Если он решил скрыться, то это его дело. — Тогда своей сестры или любого, кто учился с Драко. Гринграсс на секунду свела брови, задумавшись, и решительно кивнула головой: — Забини в Ватикане. Академия Иллюминати, — и тут же аппарировала. Дома Гарри вспомнил, что кроме куска вчерашней пиццы с утра, желудок сегодня не получил ничего питательного. Идти никуда не хотелось, поэтому он решил поискать что-то съедобное у себя. На кухне обнаружилась пара окаменевших булочек, заварка и банка неведомых консервов. Рыбных. Булочки Гарри разбил молотком для отбивки мяса и кусочки замочил в томатном соусе. Ел прямо из банки, не захотев пачкать тарелку. Когда он наконец-то убедил себя, что еда нормальная, ничем не лучше и не хуже любой другой, из гостиной донесся гул заработавшего камина. И тут же громкий голос Гермионы: — Гарри! Гарри, я знаю, что ты дома! — Интересно, — буркнул Гарри, прожевывая особо жесткий кусок булки, — откуда она это знает? Следилку навесила? — Исполненный самоуверенности голос верной подруги отчего-то показался крайне противным. Как он не замечал раньше этих покровительственных обертонов? Особенно в ее любимом «Я знаю!». — Гарри! — Гермиона возникла на пороге кухни и неодобрительно посмотрела на консервную банку. — Где ты был? Мы же волновались! А Джинни просто извелась. И что ты ешь? — Еду, — угрюмо ответил Гарри. — Предложил бы и тебе, но тут самому мало. — Демонстративно выловил ложкой кусок рыбы и сунул его в рот. — Что такое Академия Иллюминати? — Ох, — Гермиона плюхнулась на табурет и оперлась подбородком на сцепленные в замок руки. — Самое престижное образовательное учреждение Европы. Там на курсе всего семь человек. Я посылала свои документы, но они даже отказа не прислали! — в голосе Гермионы звучали нежно лелеемая обида и негодование. — Наверное, только чистокровных берут! Да прекрати ты есть эту гадость! Пойдем к Молли, она накормит. — Не хочу, — вяло отозвался Гарри. — Почему? — Гермиона брезгливо отодвинула грязную чашку. — Заболел? — Нет, просто не хочу видеть Джинни. В глазах Гермионы пробилось беспокойство. Она со скрипом подвинула тяжелый стул ближе к Гарри и участливо заглянула в глаза: — Так вы поссорились? Теперь понятно, почему ты исчез. Но все же можно исправить. Сейчас мы пойдем к Молли, вы встретитесь, поговорите, ты извинишься, и все. Заодно обсудим, чем объяснить твои прогулы в Академии, — вспомнив об учебе, Гермиона возмущенно повысила голос: — Какая все же безответственность! Мы с завтрашнего дня начнем догонять программу. — Не хочу, — отказался Гарри. — И объяснять ничего не буду. Заберу документы и все. — Что? — Гермиона подавилась воздухом и закашлялась, отмахиваясь рукой. Гарри смотрел, как она багровеет и откашливается. Но помогать не спешил. Откашлявшись, Гермиона налила себе воды и, только выпив, вернулась к разговору. — Но почему? — Не хочу быть аврором. Да и раньше, оказывается, не хотел. — А кем... хотел? — Гермиона, поняв, что речь идет только о смене учебного заведения, немного успокоилась. Гарри пожал плечами и с сожалением отодвинул пустую банку. Он понятия не имел, какие вообще профессии есть. Видел учителей, медиков и авроров. И все. Ни одна профессия его не прельщала, так он и сказал Гермионе. Решение бросить Академию пришло к нему только что, и он еще не успел подумать, что будет делать. — Поезжу по Европе, гляну, чему учат, подумаю. Поищу занятие по душе. — А как же Джинни? — А почему бы ей не поступить куда-нибудь учиться? Гермиона оживилась и, сделав хитрое лицо, погрозила Гарри пальцем: — Так вот в чем дело. Ты задумал свадебное путешествие? Как романтично. Вместе по Европе, чтобы потом вместе учиться. И куда сначала? — В Ватикан, — отрезал Гарри. — Посмотрю на эту академию. И я поеду один. — Но почему? Почему не с Джинни? Гарри надоели бесконечные напоминания о Джинни, и он решил раз и навсегда покончить с этим. — Мне она не нравится. Вообще. Ни капли. Извращенец я, не забыла? Растерянность Гермионы выражалась в сильной жестикуляции и некоторой бессвязности речи. — Но...но... Джинни очень красивая девушка. Яркая и умная. И по женски мудрая. Любит тебя. Будет прекрасной женой и матерью. Родит тебе детей... в доме будет чисто и еда будет... Детей родит. Пока она лепетала, Гарри вскипятил чайник и заварил себе чая. Заодно подобрал слова. — Я приходил домой, и меня ждала горячая еда, чистота и отличный секс, но тебе это не понравилось, а я струсил отстоять свою жизнь. Драко был прекрасной женой. Тебя не виню, сам дурак. Но теперь я собираюсь искать его и просить хотя бы поговорить, если не вернуться. — Так, — Гермиона поднялась с места и решительно одернула мантию, — все понятно. Мы немедленно идем в святой Мунго. Зря я не заявила на Малфоя в аврорат. Это или проклятие, или амортенция. — А почему бы и нет? — мысль показалась неожиданно привлекательной. В амортенцию или любовное заклятие от Малфоя верилось с трудом, но общая проверка здоровью не повредит. В свое время Драко вообще настаивал на глобальной чистке организма. Опасался, что смерть, пусть даже временная, несколько вредна для волшебника. Еще и зуб внезапно заболел. Только идти немедленно казалось глупой затеей. Почти ночь на дворе. Убедить Гермиону перенести проверку на утро было не легко, но реально. Труднее оказалось выгнать ее домой, подруга непременно хотела остаться с Гарри и проследить, чтобы он спал. Наверное, в отместку она явилась в семь утра. Хорошо хоть одна. Идти в больницу со шлейфом друзей и знакомых казалось постыдным. Хватало и одной Гермионы. Едва войдя, она немедленно развила бурную деятельность, требуя ни много ни мало провести их к главному целителю. От попыток остановить она только отмахивалась: — Это только для твоего блага, Гарри. Ты не понимаешь, как важно вовремя обнаружить проклятие. Я читала, что... — Бла-бла-бла, — вполголоса пробурчал Гарри, но вслух осмотрительно поблагодарил за заботу и почти силой вытолкал из кабинета. — Гермиона, мы друзья, конечно, и многое пережили вместе, но не хочу к нашим будущим воспоминаниям добавлять то, в котором я стою перед тобой без штанов. Та ойкнула, покраснела и практически бегом выскочила из комнаты. Гарри показалось, или главный целитель все же вздохнул от облегчения? Рассчитывая на потерю двух, ну от силы трех часов, Гарри поверить не мог, что его протащат по всем кругам ада. Двенадцать! Двенадцать разных целителей, полсотни тестов и проверок, сотни диагностических заклинаний, а выцеженной из него крови хватило бы на завтрак среднего вампира. Хождение по мукам прекратилось совершенно внезапно. Осоловевшего от различных процедур и обследований Гарри ввели в очередной кабинет, усадили и сунули в руки стакан крепкого чая и бутерброд. Он машинально куснул и, только прожевывая, понял, что снова в кабинете главного целителя. А рядом с ним Гермиона с чрезвычайно серьезным выражением лица и заготовленными блокнотом и ручкой. Целитель перебрал лежащие перед ним пергаменты и негромко откашлялся. — Итак, мистер Поттер, вначале о вашем физическом состоянии. Множественные следы давних травм, недостаток мышечной массы, остаточное истощение, но все не настолько страшно, как звучит. Курс зельетерапии, и все не только придет в норму, но возможно, вы еще и подрастете. — Подрасту? — Как бы Гарри ни храбрился, но рост всегда был его слабым местом. — Согласен на курс. Когда начинать? Целитель сделал пометку и пообещал выдать рецепты и указания по приему. Отложил часть пергаментов и перешел к состоянию крови. Там не нашлось ничего. Даже остаточных следов каких бы то ни было зелий. Кровных проклятий тоже не обнаружилось. Даже родовых. Закончив с удивлением по поводу столь идеального здоровья, целитель перешел к магическому фону. Сканирование ауры показало такое же отсутствие проклятий, заклятий, сглазов и порч, как и остальные исследования. На этом месте целитель оторвался от пергамента, с которого монотонно зачитывал список проклятий, на которые проверяли, и одарил Гарри укоризненным взглядом: — Мистер Поттер, в следующий раз, начиная глобальную проверку магии, предупреждайте, что состоите в магических союзах. Брак, побратимство, нерушимая клятва, долг жизни любой магический обряд дает отпечаток. Хорошо, что в вашем случае сразу было видно, что это брак. Поздравляю, кстати. Гермиона оторвалась от записей и возмущенно откашлялась, привлекая внимание и напоминая Гарри о незабвенной Амбридж. — Целитель! — главный поморщился, а Гарри вспомнил, как медсестра говорила «господин главный целитель», но вежливость никогда не была сильной стороной Гермионы. Торопясь высказать собственное мнение, она абсолютно не замечала как и каким тоном обращается к оппоненту. — Целитель, но Гарри холост. — Простите, мисс, но все же в браке. — Но это просто фарс какой-то! — звонко воскликнула Гермиона, заранее отмахиваясь от не сделанных Гарри попыток остановить ее. — Во-первых, я не понимаю, как какие-то шаманские пляски могли отразиться на ауре, во-вторых, в любом случае, этот брак профанация! Как можно серьезно считать семьей союз двух мужчин? Смешно! Шокированным целитель не выглядел. Только смущенным, как смущается приличный человек, застав особь противоположного пола за публичным исправлением нужды. — Не смешно, а вполне обыденно. Случается и такое, хоть и не часто. Да вот хотя бы у нас в госпитале работает такая семейная пара. Растят двоих мальчиков. А вы магглорожденная? — Что? — Часть фразы о детях заставила Гарри подпрыгнуть от ужаса. — Мужчины еще и рожать могут? Целитель хмыкнул и покачал головой. — Читал в легендах, но слышать о свершившемся факте не приходилось. Обычно пара мужчин, желающая обзавестись семьей, собирает некоторую сумму денег и договаривается со здоровой, способной выносить ребенка женщиной. Гермиона тут же начала возмущаться эксплуатацией женщин, но Гарри уже надоело здесь сидеть. — Давай я получу свои рецепты и пойду лечиться, а ты останешься и выскажешь все, что хочешь. Оставаться та не захотела, заторопившись домой. Гарри же решил немного пройтись, перекусить в кафе и напоследок купить еды. Дома его ожидал сюрприз. Джинни в простой домашней мантии, с подобранными в узел волосами и мокрой тряпкой в руках. На столе исходил паром судок с гороховым супом. — Не ходи по чистому, — окрикнула она Гарри и шутливо замахнулась тряпкой. — Садись есть, а потом будешь помогать. — По-мо-гать, — задумчиво протянул Гарри. Он не помнил, чтобы Драко делал что-то руками вооруженными только тряпкой. Наверняка есть какие-то бытовые заклинания. У Молли, помнится, сковородка мылась сама. Вообще, он сам себя не узнавал. Неприязнь к Гермионе, неожиданно разумные мысли о хозяйстве. Еще полгода назад он схватился бы за тряпку и горячую воду и кинулся тереть пол. А теперь думает о заклинаниях и домовых эльфах. Где их, интересно, берут? — Джинни, я не женюсь на тебе. Я уже женат. Джинни тяжело опустилась на стул, почему-то пристраивая мокрую тряпку на коленях. — Не соврал, значит. Думала, что не рискнет, а он... Что теперь делать будешь? — Искать. Сначала съезжу в Ватикан. Гринграсс сказала, что Забини учится в местной Академии. Он вроде бы дружил с Драко. Джинни пустым взглядом обвела кухню и тяжело вздохнула. — Ищи. Я все равно закончу уборку, а потом напишу слизеринцам с моего курса. Знаешь, у нас не все были сволочами. И, Гарри, я всегда буду рядом. Не то, что Малфой. Собраться в Италию сразу не получилось. Джинни засиделась до ночи. Но вела себя совершенно иначе, чем Гарри помнил. Была сдержанной и тихой. Не было громкого смеха, требований пойти куда-нибудь развеяться. Они сидели у камина, пили чай и разговаривали обо всем сразу и ни о чем одновременно. Джинни вспоминала, как ревновала брата к Флер и как сожалеет об этом сейчас. Та оказалась прекрасной подругой, одалживала украшения, а некоторые просто отдала, посчитала, что они не для замужней женщины. Дешевые, конечно, но красивые. Джинни с детской непосредственностью похвасталась колечком и тут же засобиралась домой, обещая прийти завтра еще раз. По-дружески попрощавшись, она аппарировала прямо с крыльца. А Гарри побрел в спальню, в надежде выспаться и с утра направиться в Ватикан. Надежды рухнули с шорохом раздвигающихся портьер. — Веселишься? — гулкий голос леди Блэк раздражал неимоверно. Слишком напоминал о Сириусе. Его нет, а она все еще ругается. И, кажется, ей все равно с кем и о чем. — Выгнал моего внука и тешишься с рыжим отродьем предателей крови? Ждешь, когда опоят приворотным? Гарри медленно развернулся: — Я Драко не выгонял. Он сам сбежал. Струсил даже объясниться. А насчет приворотного, бабуля, то тут ты в пролете. Только сегодня прошел проверку на зелья и проклятья. Так что с друзьями тебе меня не рассорить. — Сразу видно маггловскую кровь. Проверять на то, что легче всего выявить! Артефакты надо искать, полукровка, — перебила она, но Гарри продолжил: — Я ему слова не сказал! Его капризы — не моя вина! — Вот именно, что не вина, а всего лишь тупость, — отрезала Вальпурга и отвернулась, не желая продолжать разговор. Заснуть неожиданно не получалось: раздвинутые портьеры впускали в комнату слишком много луны, а с задвинутыми, в полном мраке, Гарри начинал задыхаться. В голову лезли дурацкие мысли, обрывки разговоров с Драко, в которых находилось все больше и больше недоговорок, усталое раздражение на Гермиону. Джинни и ее простодушие. Джинни… Гарри встал и полез в комод. Где-то среди поломанных перьев, свернутых носков и еще чего-то валялся подаренный ею медальон. Безвкусно блестящее сердечко на тонкой цепочке. Она оказалась слишком короткой, и буквально накануне похода в отдел брака порвалась. Сомневаться в друзьях не хотелось, но и слова Вальпурги мешали успокоиться. Заклинание выявления он помнил наизусть, но понять, каким чарами светится кулон, не смог. Утро застало его в кресле у камина, с абсолютно пустой головой. Где-то на периферии сознания вертелась вялая мысль о том, что «Снейп был бы доволен такой чистотой разума». Верить в предательство не хотелось, но со стола издевательски поблескивало стразами сердечко. Из тяжелых раздумий вырвал стук в окно. Настолько неожиданный, что Гарри вздрогнул. Поняв, что это всего лишь сова, отложил палочку. Птица важно перешагнула на подоконник и со сдержанным достоинством протянула лапку со свитком. Письмо оказалось от Шеклбота. Министр вызывал поговорить о будущем Гарри. И до встречи оставался всего час. Только на то, чтобы умыться и переодеться. Еще и тщательно упаковать медальон. В министерстве вполне можно заглянуть в отдел артефактов и спросить, что это. Шеклбот встретил Гарри дружеским объятием и крепким чаем. А еще разговором без экивоков. — Ты действительно решил бросить Академию? Скрывать смысла не было. Сведения могли исходить только от Гермионы. Подруга, даже повзрослев, не смогла избавиться от привычки советоваться со старшими. И помогать там, где ее не просили. — Да. Решил попутешествовать. Я ведь даже Англию не знаю. Кроме Хогвартса и Тисовой ничего и не видел. Заодно найти Малфоя и взять развод. — Взять или дать? — от волнения Шеклбот не сдержал голос, и чайные чашки на столе жалобно звякнули от громоподобного рева. Гарри нахмурился. Опять тонкости, в которых ничего не понятно. Почему он настолько тупой, что за все время ни разу не задумался о том, из-за чего чистокровные маги вечно вспоминают о родовых законах. Малфой же не зря утверждал, что без брака не может заняться сексом. И с легкостью разобрался с ритуалом Блэков. — Какая разница? Взять, дать. Брак распадется, если Драко переспит с кем-то или я верну ему кольцо. — Дать, — Шеклбот заметно успокоился и перестал нависать горой. — Хоть ума хватило стать старшим. Хвала Мерлину за малые милости. С этим разобраться легче всего. Пойдешь в отдел магических браков и подашь заявление, что гаденыш сбежал. Через семь лет брак автоматически распадется. Неприятность, не больше. Ну да кто по молодости не вляпывался в неприятности? Мерлин вообще... — Кингсли поджал губы и выразительно закатил глаза. На какую юношескую глупость Мерлина он намекал, понятно не было, и Гарри решил промолчать. Подождать. Он уже заранее приготовил решительный отказ на предложение вернуться в Академию. Но, оказывается, Шеклбот умел удивлять. Потому что в следующий момент и Мерлин, и Академия, да и Малфой были забыты: — Но давай решать проблемы по одной за раз. Предлагаю тебе стать моим помощником. — Секретарем? — Гарри не мог вспомнить, куда пропал Перси, и кто вместо него сидел в приемной министра. Кингсли улыбнулся вежливой улыбкой человека, не понявшего шутку, но желающего поддержать общее веселье, хотя и не видел в этом толку. Его взгляд медленно переполз с лица Гарри в точку чуть выше плеча. Пальцы выбивали неторопливую дробь по поверхности закусочного столика. — Начальником Департамента магического правопорядка. Моей правой рукой. Доверенным лицом. Ближайшим другом и помощником. Из связных мыслей у Гарри осталась лишь уверенность во всеобщем помешательстве. Предложить из жалости место секретаря — невероятно просто и даже выгодно для имиджа министра магии. Но кто даст место начальника департамента недоучившемуся юнцу? Пусть даже мальчику с особо легендарным прошлым. — Я даже не знаю, что делает начальник! — И это прекрасно! — Шеклбот доверительно сжал руку Гарри. — Рассмотришь внутренний мир министерства незамутненным взглядом. Без шор лишних знаний и знакомств. Поработаешь моими глазами и ушами. Англия... Англия была на грани экономического коллапса. Конфискованные у осужденных средства были бездарно растрачены на поощрения, премии и компенсации. Бывшее правительство не рассчитывало, что денежные вклады чистокровных окажутся не бездонными. К тому же, некоторые состояния были сильно переоценены. А еще почти все вложены в дела: предприятия, фермы, рудники. И лишь растратив последний вынесенный из Гринготса кнат, победители потрясенно обнаружили, что восстанавливать уже нечего. Например, на принадлежащей Флинтам ферме золоторунных овец им оставалось только зарыть трупы павших от бескормицы животных. В сгоревшем имении Малфоев погибла уникальная коллекция артефактов. Гринграссы и их всемирно известный аптекарский огород. Хотя с этим более-менее хорошо. Лонгботтом хоть и плачется, что почти не встает с колен, но едва ли не ежедневно сообщает о новой находке. Клубни и корни редких растений, семена, иногда черенки — Невилла восхищала любая возможность восстановить хоть что-то. Но до хотя бы самоокупаемости нового огорода оставались годы самоотверженного труда и тысячные вложения. Поэтому Министерству не остается ничего, кроме предельно непопулярной среди простых волшебников меры — повышения налогов. Своим местом Кингсли не дорожил. Должность Министра гарантировала нечеловеческий труд, не более. Но вот Англия, ее благо... — … общее благо, Гарри. Нам будет трудно. Но нашим детям, твоим детям, Гарри, предстоит жить в обновленной Англии. В стране равных. Ради этого и стоит жить. Но не все это понимают. Вот мне и нужен тот, кто прикроет спину. Мы с тобой… — он дружески обнял Гарри за плечи и проникновенно заглянул в глаза, — мы вместе сражались, вместе поддерживали дело Дамблдора и вместе поведем Англию в ее счастливое будущее. Гарри даже не кивал, бросил все усилия на понимание ситуации. Еще полгода назад, он бы вскочил и кинулся если не благодарить за доверие, то хотя бы обещать приложить все силы. А сейчас перебирал слова, как бусины, разыскивая в звонком стекле жемчужины. И не находил. Разве что на этой должности он сможет обладать более мощными ресурсами для поиска Драко. Жаль, что поездка в Ватикан временно откладывается. *** *** Первой его поздравила Гермиона. Подруга вышла из камина, крепко обняла Гарри, прижалась щекой, шепнула «Всегда верила в тебя», но тут же сделала серьезное лицо и указала Гарри на кресла у камина: — Нам надо поговорить! Ты хоть понимаешь, какая на тебе теперь ответственность? Какое тебе оказано доверие? Ты должен, нет, обязан соответствовать. Мы немедленно же составим расписание твоих задач. В первую очередь окончание Академии. И в числе лучших, Гарри! Затем мы все вместе подумаем о твоем будущем. Я поговорила с мистером Подденби о твоем браке и уже предприняла некоторые шаги к решению этого вопроса. — Кто это такой? — Уставший Гарри вяло возмутился тем, что его жизнь обсуждают все, кому не лень, но ругаться с Гермионой не стал. Было интересно, что она там успела натворить. — Сотрудник отдела регистрации браков. Прекрасный специалист, хоть и магглорожденный! — показалось, или Гермиона действительно выделила происхождение этого мистера какой-то истерично восторженной интонацией? — Так вот, он согласен, что брак следует расторгнуть. И чем быстрее, тем лучше. Но я разговаривала с ним о возможности твоего счастливого будущего. И оно возможно! Даже с учетом твоих девиаций, — Гермиона мило покраснела и отвела глаза. Несмотря на начитанность, она никак не могла научиться говорить о сексе, не смущаясь темы. Или не хотела, предпочитая игнорировать все, связанное с плотскими утехами. Рон как-то обмолвился, что она и в постели ведет себя так, будто происходящее ее не касается. Сейчас подруга долго мялась, а затем с долгими паузами и многозначительными недомолвками, рассказала, что, разведясь, Гарри возьмет в жены хорошую девушку, лучше всего Джинни, потому что она в курсе проблемы и не будет против если Гарри обзаведется любовником. — А почему бы мне сразу не взять мужа? И ты, и я уже знаем, что это не противозаконно. — Да потому что ты — гордость нации, символ нашей победы! Пример для подражания. А что будет, если дети увидят, что ты живешь с мужчиной? Они же решат, что это нормально! Мерзость. — Хорошо, будь по твоему, — препираться не хотелось, тем более, что Гермиону легче убедить в согласии ее тезисам и сделать по-своему, чем вступить в спор и проиграть. — Ты лучше помоги. Услышав волшебную формулу, Гермиона приободрилась и немедленно достала блокнот для записей. — Кингсли сказал, что Англия в экономическом кризисе. А как из него выходят? Экономику Гарри не учил, поэтому Гермиона и разговаривать на эту тему не захотела — все равно не поймет. С этим и без него есть, кому разобраться. Важным для Гарри было осознать свою роль. Рядом с министром он будет олицетворять стабильность и уверенность в будущем. Он уничтожил терзающее страну зло и он же, поддерживаемый мудрым наставником, приведет всех к благосостоянию и... Гарри слушал и думал, какая все же Гермиона умная. Мгновенно, без подготовки, сочинить настолько проникновенную речь — это или гениальность, или тайный дар. На самом деле, место рядом с министром должно было достаться ей. Сам Гарри в трудных ситуациях или начинал грубить (вспомнить только, что он молол, выйдя к Волдеморту), или терялся и замолкал, силой выдавливая из себя лишь невнятное мычание. Вот и сейчас, под напором гермионового красноречия, он покорно кивал головой, угукал и никак не мог собраться, чтобы перевести разговор на другую тему. Выручила его, как ни странно, Джинни. Войдя, она немного послушала, затем горько вздохнула и ободряюще сжала руку Гарри. — Бедный ты мой. Все на твою голову. Но ты справишься. Я буду помогать. Мы все будем. И помогали изо всех сил. Что значит: не оставляли ни на минуту одного. Джинни перебралась к нему жить. В ту же комнату, с которой по ее словам у нее было связано множество воспоминаний. А Гарри только помнил, что она жила в ней с Гермионой. Молли ежедневно приносила горячую еду и забирала вещи в стирку, Гермиона принялась помогать с учебой — стояла над душой и требовала читать учебники. Рон хлопал по плечу, говорил, что завидует, но по дружески, и все они не давали ни минуты покоя. И на работе он был под постоянным надзором. Кингсли, главный аврор, личный секретарь... Последний серьезно напрягал. Протянув три месяца, Гарри понял, что ему стоит сделать паузу и подумать. Поэтому однажды в пятницу он, не говоря ни слова и не возвращаясь домой, сел в маггловское такси и уехал к тете. Точнее к Дадли и Тони. Встретили его воплем восторга, немедленной экскурсией в купленную мастерскую и попытками расцеловать. Оставив ощутимо помятого Гарри в покое, Тони кинулся отмываться после работы и готовить ужин для Дадли и тети. Одновременно он, не переставая, трещал обо всем сразу. Дадли нашел классную подработку, и его обещали включить в постоянный штат сотрудников. У Тони появились первые его личные, а не перешедшие по наследству с купленной мастерской, клиенты. Тетя Петуния стала председателем клуба садоводов и расцвела коллекционной розой.