Инспекторы

      «Время так быстро летит. Не успеешь оглянуться, а уже будто полжизни прошло. Так бывает, когда находишь свое место в мире. Но… по стечению обстоятельств, приходит человек, который рушит твой хрупкий замок мечты и счастья… А самое обидное, что рушат, казалось бы, близкие тебе люди. Да уж… ключевое слово — «казалось бы». Правильно бабушка говорила: «Не жизнь, а гонка. Играть по правилам тяжело — приходится «подрезать других», чтобы найти себе самому место под солнцем». Но что делать, когда можно было решить все мирным путем?! За что так! Я же… я не верю в это…»       Дождь лил, как из ведра. Все белое платье обмокло, а в глазах застыл туман. Стало так холодно. Так невыносимо страшно. А она все сидела на мокрой и скользкой плитке; на коленях. Она смотрела на него взглядом; взглядом опустошённым и полным ненависти, недоверия, разочарования.       «Молния резко разрушила монотонный стук капель ливня, освещая на момент лицо человека, уж более не имевшего для меня смысла… Он все смотрел на меня… Думал, что со мной делать. Я что-то хотела сказать, но вся обида и горе, как комок в горле, не давали вымолвить и слово. Осознав, я с новой волной принялась плакать; реветь, если быть точным. Но моих криков никто не услышал. Дождь и ветер заглатывали звуки, не давая другим заметить моего горя.       Я помнила лишь луну, которая еле сочила свой серебряный свет сквозь пелену темных и страшных туч. Она была свидетелем, но не смогла помочь».

***

      Ранее       — Я не замужем. Поняла. Я - Дженис Адамс. Не раскрываю своих секретов. Таинственная, хладнокровная, — Остин поправила белую маску на лице. — Кто придумал этот странный дресс-код: женатые в черном, не женатые - в белом? Все будут сливаться. По костюму можно было бы определить статус людей…       — Ох, Остин. Не волнуйся, все там самодостаточные люди. Меня больше волнует, сколько времени нам удастся выкрасть, — Кевин сидел прямо, чтобы не помять свой черный костюм. — Другого шанса не будет… Надеюсь, будучи Майклом Норрисом, я смогу выведать чего-нибудь у дам. На таких мероприятиях есть свои сплетницы. Их отличает несдержанность.       — О дамах так и думаешь, Кевин, — Мистер Марлоу надел угольного цвета маску. — При девушке, здесь, мог бы так и не говорить.       — Да будто мне есть какое-то дело! — Всплеснул Форсайт недовольно руками. — Нужно быть серьезным, Коди Райс. Мы не хотим оплошностей.       Все это время они сидели в черном лимузине, чуть дальше особняка, который имел очень живописное строение готического стиля. Само здание возвышалось на обрыве, почти в сотне метров от пенящегося пролива Ла-Манша. Вся постройка выглядела величественной, манящей и одновременно с этим — пугающей.       Микаель обернулся с места водителя назад, на товарищей:       — Помните, если вы заподозрите что-то неладное - обратно, не думая. В любом случае, их можно будет потом допросить. Однако, если мы останемся инкогнито - у нас будет больше шансов взять группировку врасплох. Знайте, что сегодня вечером, нашей целью является узнать, где находится «Северноу», и кто у них «Отец». Не мало важен хозяин. Если его разговорить, он вам что-нибудь то расскажет о гостях. Но, — здесь он сделал акцент, — это лишь в случае, если вы будете максимально уверенными. Спросите напрямую - сразу заподозрит неладное и положит на вас глаз. Хозяина вечеринки зовут Ричард Болдуин. Его бизнес состоит в частном аэропорте и в продаже транспорта. Все ясно?       — Да, мистер Кэррол, — грустно ответила сержантка.       — Не беспокойтесь, мисс Сервантес. С вами опытные инспекторы. Втроем вы не пропадете. Еще раз говорю: если что - выметайтесь. Эдмунд, что-нибудь скажешь? — На сей раз Микаель обратился к старому другу. Тот задумчиво пялился в одну точку, рассуждая о чем-то.       — Я считаю, что «Северноу» — несомненно, мафия. Они убили мистера Льюиса, так как он потерял кольцо… Будьте осторожны. Они могут быть вооружены, но убийство - не цель их приезда.       Остин посмотрела на «Майкла» и «Коди». Они были абсолютны спокойны. Это придало сил девушке.       «Мы сможем, — заключила она в уме».       Все трое покинули машину и зашагали по каменным ступеням вверх, к особняку. Идти планировалось немало из-за своеобразного местоположения дома. Солнце начало скрываться за горизонтом, и, пока сержантка шла, она любовалась его ярким и красивым «прощальным жестом». Фонари вдоль ступень начали зажигаться сами по себе, как светлячки, один за другим. В воздухе чувствовалась прохлада, но особенная; не от Ла-Манша. Девушка бросила взгляд в другую сторону и увидела вдалеке тучи, прокладывавшие маршрут к особняку.       «Будет дождь», — подумала Остин.       Так они молча дошли до главного входа. Кажется, они опасались: их кто-то подслушивал. Охрана у входа встревожилась:       — Добрый вечер, господа. Могу ли я услышать ваши имена? — Спросил один из них, выходя вперед с книжкой.       — Да, конечно, — выступила Сервантес. — мисс Адамс. Дженис Адамс. Эти джентльмены со мной: Майкл Норрис и Коди Райс.       — Минуточку, — мужчина начал листать книгу. Его выражение лица помутнилось. Остин сжала клатч в руке — действие не ускользнуло от взгляда инспектора Форсайта. Он чуть подошел к ней, деликатно взявшись за ее локоть, пытаясь сказать этим: «Не волнуйся». — Мне почему-то кажется, что ваших фамилий здесь нет.       — Мистер Болдуин хотел нас принять пораньше. У нас, по сути дела, должна быть встреча насчет поставки новых… самолетов, — соврал Кевин.       — Самолеты?.. Мне кажется, я… все-таки проглядел ваши имена в списке. Гостей очень много, сами понимаете… Вы можете проходить…       — Спасибо, — поблагодарил блондин охранника. — Я буду обязан упомянуть ваше имя на встрече, — он по-лисьи улыбнулся.       — О, это было бы очень хорошо— Спасибо!       Они вошли в широкую прихожую, а сердце Остин все никак не унималось. Стены и пол холла были обложены холодным кремовым камнем. Впереди инспекторов снова ждала лестница, только широкая, покрытая дорогим красным ковром. В воздухе так и чувствовалась смесь разных душистых духов, а с глубины зала доносился смех и громкие разговоры.       — Нам нельзя ходить такой группой, — сказал Кевин. — Будет меньше шансов того, чтобы кто-то заговорил. Не упускаем друг друга из виду. Если что-нибудь узнаете или почувствуете опасность - скажите это взглядом.       — Нужно быть осторожными с гостями, — добавил Джеймс. — Они любят эффектные шоу. Старайтесь не привлекать внимание лишний раз, — мистер Марлоу первый вошел в бальный зал. Со своей тростью он выглядел довольно важным.       Вслед за ним зашли и остальные. Как и ожидалось — сборище черных и белых пятен. Кое-какие глаза из-под масок взглянули на новых гостей с таким большим любопытством, что весь этот вес казался грузом на плечах. "Майкл" и "Коди" разошлись кто куда. Сервантес тихо вздохнула и приняла у официанта бокал с шампанским.       «Теперь надо понять: у кого я могу выведать информацию, — размышляла сержантка. Она рассматривала всех по очереди, но ее взгляд сковал мужчина в белом. Он улыбнулся ей. — Было бы некультурно отвернуться. Пойду, поздороваюсь».

***

      Мистер Марлоу нашел место у банкетных столов. Вся скатерть была обложена блюдами разных кухонь, которых шатен даже не встречал. Его растерянность заметил рядом стоявший низкий старик в черном:       — Да-а-а, господин Болдуин любит похвастаться своими поварами, — начал разговор незнакомец сиплым голосом.       — А как же, — Джеймс был рад, что нашел, точнее, его нашел человек, который мог бы рассказать что-нибудь полезное, — стол, так-то, многое может сказать о человеке и его достоянии.       — Ха, и что, по-вашему, говорит этот стол? — Спросил седоволосый.       — А-а-а, что… господин - очень разносторонняя личность! — Выпалил инспектор, что первое пришло в голову. Собеседник негромко рассмеялся.       — Лучше бы, ха-ха, вас Ричард не слышал.       — Это почему? — Напрягся на сей раз Марлоу.       — Ну-у-у, он не любит, когда о нем говорят такие… ну знаете, резкие вещи, — он стал говорить все тише.

***

      Кевин сымитировал искренний смех, пока общался с молодой рыжей вдовой. Он уже успел выпить целый бокал шампанского, отчего стало заметно теплее, так как снаружи опустилась полноценная ночь.       — Ну так, — Форсайт улыбнулся, — как это так — такая красивая необыкновенная девушка все еще одна? Я подозреваю, на ваше состояние многие посматривают, - втирался в доверие Кевин.       — Господи, и не говорите, — чуть злобно сказала она. — После смерти мужа все состояние перешло мне. А теперь еще с этими деньгами возиться… Не то, чтобы я против, конечно. Просто… это неприятно, когда на тебя смотрят, как на мешок с деньгами!       — Мне жаль. Наше общество забывает понятие чести и достоинства, — хмыкнул парень, — но вы-то не забываете, так ведь? — Он поднял бокал. — Выпьем за вас! За веру в лучшее общество, — они чокнулись бокалом. Рыжая рассмеялась. — Вы безупречно выглядите. Можно кое-что спросить?       — Да, конечно, — смущенно отвела при этом взгляд девушка.       — Сколько людей сегодня попало в аварию, от вашего прекрасного образа! Я серьезно, не смейтесь, — расплылся вновь в улыбке Форсайт. — Такое ощущение, что я видел вас в каком-то фильме.       — Ой, ну хватит, — хихикнула та. — А то еще отец узнает.       — А что, ваш отец сегодня тоже-- А-а-а-а-а-а, я понял вас, — протянул Кевин.       — Карин Болдуин, к вашим услугам, — она протянула руку для рукопожатия, но инспектор притянул ее ладонь для поцелуя. В ответ, она никак не могла оторвать взгляд с незнакомца. — А вас, как зовут?       — Майкл Норрис.       — С вашей стороны, женатому человеку, как вы, лучше не распускать руки, — мягко сказала Карин.              Кевин вовсе забыл про дресс-код.

***

      — Добрый вечер, — поприветствовала незнакомца Остин. — Вы не против моей компании?       — Никак нет, — ласково посмотрел мужчина на девушку. — Рад вашей компании.       — Как вам шампанское? — Пыталась найти тему для разговора Сервантес.       — «Великие любовные отношения начинаются с шампанского и заканчиваются with tisane». Оноре де Бальзак, французский писатель и драматург, — процитировал он.       — О, так вы ценитель французской культуры?       — Даже более, мисс. Я сам родом из Франции…       — Что привело вас в нашу страну? — Осторожно поинтересовалась блондинка.       — Ну, — собеседник сделал паузу, — я искал здесь покой, который не нашел на Родине; здесь все совсем по-другому. Я жил на берегу Ла-Манша и каждый день думал, какая жизнь находится здесь - в Англии. Мне это казалось чем-то невероятным.       — В итоге, вы обрели покой, который так искали? — Остин отпила с бокала.       — Да, даже больше. Сейчас у меня собственный бизнес - продаю машины. Дело идет нормально.       — Дженис Адамс. А вы?..       — Корнет Моро… — светлые усы дернулись от недоброй усмешки.

***

      — Да не может такого быть! Оставили с лошадью! Одного? — Мистер Марлоу удивился. Он успел найти общий язык с Майло Моррисоном, своим собеседником. Оказалось, в прошлом он был путешественником и сейчас рассказывал истории своих приключений. — Знаете, а я сразу почувствовал от вас этот… аромат джунглей!       — Да? Это, наверное, мой одеколон.       — Да нет-нет! Точно, этот запах приключений, — протянул торжественно Джеймс. — Столько всего повидали на свои года, я уверен.       — Разумеется. Долго еще буду скучать по временам, когда мы вместе с командой рассекали на корабле волны Индийского океана. М-м-м, мистер Райс, вы обязаны побывать в Индии. Там вам подадут спелые плоды гуава! Все бы отдал, чтобы снова попробовать этот фрукт!       — Ну, раз вы так зарекомендовали страну… Столько воспоминаний, должно быть, осталось.       — Еще бы! Эх, только Ричард не делит со мной страсть к приключениям. Говорит, что только бесстрашные до глупости полезут в такие дебри! А ведь мы раньше-то любили вылезти куда-нибудь.       — Вы давно знакомы с мистером Болдуином? Я так понял, он ваш старый приятель? — Джеймс знал, что это, возможно, единственный момент, чтобы упомянуть хозяина.       — А как же! Мы с ним со времен школы знаем друг друга. Только вот, он изменился после выпускного.       — О чем вы?       — Эх, не хочется говорить про друга ничего плохо, но… Рич словно закрылся в себе, что ли… Он даже не любит объявляться на таких мероприятиях, — Майло указал рукой на гостей.       — Это, что ж… организовывают бал, определяют особый дресс-код, а сами не выходят?       — Ну, такой он человек. А у вас к нему дело какое-то? Я могу передать, если что.       — Благодарю вас. Мне ваша компания по душе.

***

      «Куда же делся Кевин? — заволновалась Остин».       Гости начали танцевать, и теперь найти инспектора стало почти невозможным. Звучала музыка, но эта музыка сопровождалась стуком капель об окна.       — Могу я вас пригласить на танец, мисс Адамс, — мистер Моро подставил свою руку, как принято было в вальсе.       — Конечно, месье, — она вежливо ответила на предложение реверансом. Корнет вывел ее в центр зала. Некоторые пары аккуратно отступились.       Его тонкая рука обвила талию Сервантес, и они вместе следовали ритму оркестра, который играл на выходящем балконе второго этажа. С минуты они оба молчали, наслаждаясь танцем, но сержантка помнила, зачем пришла сюда:       — Мистер Болдуин часто устраивает такие вечера? — Осторожно спросила зеленоглазая.       — Только когда в настроении, — усмехнулся Моро.       — Вы близко знаете хозяина торжества? Что-то я не видела его среди гостей сегодня. Хотелось бы обменяться парой слов, — она продолжала наступление.       — Уверяю вас, ему хотелось бы, несомненно, потанцевать с вами, но, какая же напасть - вы уже танцуете с мной, — усы его дернулись. Девушка посчитала его реплику нахальной, но отвечать не стала.       — А как вы считаете: вежливо ли устраивать бал, при этом не выходя, и не здороваясь с гостями?       — Да на что вам мое ничтожное мнение, мисс Адамс? К тому же, если бы вы знали Ричарда, как я, то были бы в курсе, что мистер Болдуин не любит показываться гостям.       — Это невоспитанно, — заключила Остин.       — Вы бы лучше так не раскидывались мнениями о хозяине, — он невежливо притянул ее к себе, чтобы та расслышала. Голубое перо подпрыгнуло на широкополой шляпе — У стен есть уши, а другие гости рядом. Но я польщен, что вы открыто показываете свое лицо с таким человеком, как я.       «С таким человеком, как я? И что это вообще должно значить? — Задумалась сержантка».       Краем глаза, она увидела Кевина и мистера Марлоу, которые шли вместе на балкон. Балкон, кстати, был отделен от зала дверью, чтобы холодный ветер не мог пройти вглубь комнаты.       «Возможно, Кевин или мистер Марлоу что-то разузнали?»       — Мне было приятно с вами танцевать, но боюсь: мне надо отойти, — Остин закончила разговор реверансом и направилась к балкону.              Корнет Моро остался в центре зала и, лишь со злобной улыбкой на лице, поправил головной убор.

***

      Сервантес подошла к двери и, удостоверившись, что никто не следил за ней, нырнула в темноту. Как и ожидалось — шел дождь. Не то, что дождь — ливень! Холод пробирал до костей, и сержантка инстинктивно обхватила себя руками. Капли дождя били в глаза — приходилось щуриться, чтобы хоть что-то разглядеть. Благо луна немного освещала, пытаясь бороться с тучами.       — Ах, Кевин? — Звала она. — Мистер Марлоу? Это я - Остин. Я видела, вы зашли сюда. Вы где? Тут такой ливень, я еле что могу разобрать.       Девушка прошла чуть далее, снимая маску.       «Ну и где они? Они же не растворились, в самом-то деле».       Блондинка хотела убрать маску, чтобы не мешалась и подняла глаза, остолбенев. Ее пальцы сразу же похолодели, выронив маску, которая бесшумно встретилась с мокрым полом. Колени Сервантес начали предательски дрожать. Сержантка все не верила в картину, которую лицезрела прямо сейчас:       Кевин… Кевин с револьвером… направленный на мистера Марлоу…       Последний стоял, подняв руки верх. Когда он увидела Остин, его лицо выразило безумный страх. Такого Джеймса блондинка еще не видела.       — Остин, беги отсюда! Живо! — Прокричал он сквозь дождь.       — Молчи ты - сын собаки! Если ты будешь и дальше так кричать - умрете оба! — Форсайта было не узнать... Это был другой человек в его образе.       — Кевин, что это… все такое? — Голос ее так покидал, что инспекторы не услышали ее вопроса.       — Наконец, я могу поплатиться с тобой, убийца ты никчемный! Я не желаю больше видеть твоего лица на этой земле! Ты меня понял?! — Кевин снова демонстративно направил оружие на инспектора. Тот занервничал, — Но, я думаю, ты имеешь право знать почему ты сейчас распрощаешься с жизнью…       — Кевин, — снова сказала Остин, — Кевин, пожалуйста… нам страшно, — Форсайт все игнорировал слова сержантки.       — Помнишь, огонь?       — О-огонь? — Переспросил Джеймс.       — Огонь. Огонь. Пожар. Крики! Пожарных! Горящий дом! — С каждым словом инспектор становился все злее. — ТВОЕ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ПЕРВОЕ ЗАДАНИЕ?!       — Кевин… нет…       — Да! ДА! — Он рассмеялся… но не так, как обычно это делал. — Какое же ты убожество, Джеймс Марлоу. Ты тварь. ТЫ УКРАЛ У МЕНЯ ВСЕ, ЧТО БЫЛО!       — Я не совсем понимаю, о чем ты, Кевин…       — Да? НЕУЖЕЛИ? Это еще раз доказывает, что ты просто БЕССТЫДНЫЙ УБИЙЦА! — Взревел инспектор. — Но, возможно, твоя дырявая башка все позабыла. Ничего, я напомню тебе этот день… Это был конец весны. Все было мирно и спокойно. Все жили, не волнуясь ни о чем. Все жили, наслаждаясь действительностью. И жил мальчик, со своей семьей. У него были добрые родители. У него были очаровательные сестры-близняшки! И все шло своим чередом. Но ночь. Ночь эту запомнили все на той улице… Ох, какой эффект… Еще не припоминаешь? Так вот, этот мальчик жил себе спокойно. Стояла глубокая ночь, все крепко спали… Но проснулся тогда мальчик. И когда проснулся - увидел очень завораживающую картину - все полыхало! ОГОНЬ! ЖАР! ДЫМ! Старая крыша начала обваливаться! Паренек так сильно испугался, так испугался! Его оковывал ужас… Он не мог двинуться, но несколько упавших досок с потолка его подтолкнули на то, чтобы бежать прочь. Он еле выбрался из комнаты. По глазам текли горячие слезы: «Мама! Папа! Вы где! Мне страшно! Мамочка!» - Он кричал, но никто не подавал ответа… — Остин закрыла рот руками. — Мальчик побежал в дальнюю комнату, там, где спали родители с его сестренками. Дышать было уже нечем… Обломки перегородили вход. Но тут он слышит: «Кевин, мальчик мой! Кевин! Держи!». Он бросил ребенку свое черное пальто… — Кевин коснулся груди, будто пытался нащупать то, чего не было. — «Беги! Накройся пальто! Задержи дыхание!» — «Папочка, мне страшно, а как же вы? Папа, пожалуйста, вставайте, где мама?». В ответ лишь послышался детский крик. Мальчик снова начал плакать навзрыд. «Кевин, беги сам! Ты должен позвать соседей!». Он все пытался успокоить ребенка. «Беги! Живо! Иначе мы погибнем все вместе!». Дитя испугалось от слова "погибнем вместе"… Он накрылся этим черным пальто и со всех ног бежал по горящим ступеням… Когда он выбежал, соседи встретили мальчика на улице. Пожарных все не было… но подъехали недалеко стоявшие полицейские… Как только из одной машины выбежал полицейский — деревянный каркас дома не выдержал и рухнул. Рухнул вниз. Мальчик бился в истерике… Его увидел тот шатен, синеглазый! — Указал он пистолетом на Марлоу. — Он взял на руки мальчика и прижал к себе, как родного сына! Обнял и сказал: «О Господи, это моя вина… моя вина…». Как и оказалось потом: человек, который устраивал серию поджогов, сбежал. Сбежал с участка и снова начал устраивать пожары! Это был первый жилой дом, который попался этому психу! А виновным в том, что преступник сбежал… оказался мистер Марлоу- новый, на тот момент, инспектор! Он даже не квалифицирован для такой работы!       — Ох, Господи…       — Да. ДА! Того мальчика, которого ты обнял, был я! Я! ТЫ! УГРОБИЛ МОИХ ЛЮБИМЫХ! ТЫ НЕ ЗАСЛУЖИВАЕШЬ ЖИЗНИ, СТАРИК БЕЗМОЗГЛЫЙ!       — Кевин, не надо! — Стала говорить Остин. — Пожалуйста, опусти оружие! Мы же можем все решить мирно! МЫ РАЗБЕРЕМСЯ! Не забывай, зачем ты сегодня здесь…       — Да, я здесь сегодня, Остин, чтобы посмотреть на смерть Джеймса. Я ждал этого, добрый десяток лет, — сказал он, взглянув на девушку, но вновь обратился к инспектору. — Прыгай.       — Что? — Переспросил шатен.       — ПРЫГАЙ Я СКАЗАЛ! ОТСЮДА, ВНИЗ! — Блондин указал револьвером на край балкона. Он выходил на обрыв, в сотне метров…       — Кевин, прошу тебя! — Умолял Марлоу друга. — Я… Мне жаль, что так произошло, и я готов встретиться со справедливостью в суде!       — Ох, нет. Нет-нет-нет… Справедливость будет здесь и сейчас. Прыгай!       — Но—       — ПРЫГАЙ СЕЙЧАС ИЛИ Я ПРИСТРЕЛЮ ТЕБЯ ЗДЕСЬ!       — Кевин, — Сервантес опустилась на колени, — Не совершай ошибок! У нас есть время!       — Я тоже так думал…       Остин подняла заплаканные глаза на Форсайта и встретила дуло револьвера:       — Нет… Кевин… что? — Произнесла сержантка.       — Если Марлоу не станет прыгать, то я пристрелю тебя! — Хладнокровно сказал блондин.       — Кевин, я думала, мы друзья!       — Считаю до пяти, Джеймс.       — Кевин, пожалуйста, мы сделаем, что угодно!       — Раз.       — Я тебя умоляю!       — Два.       — Пожалуйста, Кевин, опомнись.       — Три.       — Я не хочу этого! Нет!       — Четыре.       — ДОВОЛЬНО! — Прокричал мистер Марлоу. Это был первый раз, когда Остин услышала, как кричит Джеймс. Возможно, и последний. — Я сделаю это…       Инспектор встал на низкий заборчик балкона, но обернулся, чтобы сказать последние слова:       — Остин… Ты… была самой доброй, кого я встретил за прошедшее время… Я… Не скучай по мне, пожалуйста и… следи за Бэлой… Кевин… увидимся в аду, сынок…       — Не смей со мной так обращаться! — Вскрикнул Форсайт.       Послышался выстрел. Послышался крик. Мистер Марлоу исчез в дождливой темноте. Кевин прострелил ему ногу… И все вопли… все вопли поглотила бездна Ла-Манша.       Дождь лил, как из ведра. Все белое платье обмокло, а в глазах застыл туман. Стало так холодно. Так невыносимо страшно. А она все сидела на мокрой и скользкой плитке; на коленях. Она смотрела на него взглядом; взглядом опустошённым; при этом, полным ненависти, недоверия, разочарования.       «Молния резко разрушила монотонный стук капель ливня, освещая лицо человека, уж более не имевшего для меня смысла… Он все смотрел на меня… Думал, что со мной делать. Я что-то хотела сказать, но вся эта обида и горе, как комок в горле, не давала вымолвить и слово. Осознав, я с новой волной принялась плакать; реветь, если быть точнее. Но мои крики никто не услышал из зала. Дождь и ветер заглатывали звуки, не давая другим слышать моего горя. Я помню лишь луну, которая еле сочила свой серебряный свет сквозь пелену темных и страшных облаков. Она была свидетелем. Но она не смогла помочь».       «И если кто-то узнает о том, что здесь произошло, — в угрозе Кевин подставил револьвер ко лбу девушки, — говори, что несчастный случай»              Он пошел к выходу.       «Иным образом, ты тоже пожалеешь»