Уйду

      Сквозь сон Максим услышал шум воды. Это было хорошим знаком: Алла наконец поднялась с постели и, скорее всего, приводила себя в порядок. Обрадовавшись, Максим перевернулся на другой бок и решил спать дальше. — Алла, доброе утречко! — улыбнулся он, входя в её комнату. — Ну что?! Идём гулять сегодня?! Тебе лучше? — Макс!.. Да нихрена мне не лучше! — прервала Алла восторженную речь мужа. — То есть?.. Ты ведь вставала! — А что мне было делать?! Кто бы мне помог?! Ты-то спишь, тебе хорошо-о… — Алла… Ну, прости… Ну, позвала бы хоть кого-то на помощь! — оправдывался Максим. — Кого звать, если даже муж не помогает? Эх! Ладно. Бог с тобой.       Алла за сутки как будто успела постареть. Её глаза были непривычно маленькими, лицо слишком белым, а волосы — слишком серыми. Максим, конечно, давно знал, что Алла обожала всевозможные парики, но теперь состояние её волос в действительности (а не только в глазах их обладательницы) оставляло желать лучшего.       Она закрыла окно шторами, и в комнате сделалось непривычно темно. К тому же Алла включила лампу и лежала в её тусклом желтом свете, вызывая у мужа худшие ассоциации. Максим чувствовал: всё плохо. — Так… А есть ты снова не собираешься, да, Алла? — спорил он учительским тоном. — Ничего не хочу. — И что с тобой делать? — Выйди, Макс. Разговаривать сложно, — грубо попросила она, не ответив на вопрос, который на самом деле не был риторическим. — Хорошо, уже выхожу. Но я вызываю врача. Это невозможно, Буль. Надо что-то делать!       Макс с трудом объяснился с диспетчером «скорой». Ему было так неловко и даже страшно, что он едва смог назвать данные потенциальной пациентки — Алло… Это Максим Галкин… — Что? Говорите громче, пожалуйста. — Алло… Тут, в деревне Грязь, женщине плохо. — Вы знаете, что случилось? — Нет. Но она второй день не встает с постели и ничего не ест. — Назовите фамилию, имя и отчество пациентки, если знаете. И год рождения, примерный хотя бы, пожалуйста. — Пугачёва Алла… Э-э-э… Борисовна. Сорок девятый год рождения. — Алла Борисовна?! — удивились на том конце провода. — Да. Она. Это Максим. Максим Галкин, её супруг… Прошу, приезжайте! — Бригада прибудет в течение пятнадцати минут!       Как ни странно, Алла нормально восприняла появление «гостей». Макс стоял за дверью комнаты и слышал обрывки фраз: её просили выполнить ряд действий для осмотра, а она, пусть с ворчанием, всё же на это соглашалась. — Ну что там?.. — спросил он с тревогой. — Если станет угодно, Алла Борисовна сама расскажет Вам о своих делах в подробностях. — Я… Я понимаю… Врачебная тайна, все дела, но… Это очень серьёзно? — Нет, ничего подобного, если честно. Мы уверены, что это нечто психологическое. Берегите супругу, до свидания!       Максим выдохнул. Вероятнее всего, Алла просто капризничала. — Алла, пожалуйста, поешь! Хорош лежать. Дети второй день переживают, я на иголках, а ты лежишь! — Тьфу. Как грубо! — Обиделась? Что такого я натворил, что ты второй день не ешь? — Делать больше нечего, только обижаться… — Ладно. Лежи. Котлеты в холодильнике. — Какие нафиг котлеты, Галкин?! — изумилась Пугачёва. — Тошнит от них. Надоело. — Тошнит?! Ты же только-только сказала, что тебя не тошнит вовсе! Я слышал. — Ох, ну, выражение такое есть, Максим! Всему тебя учить надо! — Отлично поговорили, Аллуся, — произнёс Максим с интонацией сарказма. — Надумаешь — иди есть! Зови, звони. Телефон на тумбочке, я вчера зарядил, пользуйся. — Какой ты добрый… «Иди есть», да, обязательно… Как до кухни доползти с такой спиной, не знаешь, а, Макс? — она как будто нарочно продолжала ворчать. — Алла… Так сказала бы раньше, что это спина! Вызываю мануальщика, и мы живем дальше, договорились? — казалось, решение проблемы близко. — Вызывай хоть «ночных бабочек»… Ох-х-х… Ужас, как я задолбалась!