Игры стихий (Это не любовь...)

12 июня – Не ерзай, Анют! Весь тонак смажешь… Анжела уже минут сорок полировала мое тело своими кисточками и натерла до мозолей мои плечи и живот в попытке создать какой-то только ей ведомый оттенок. [spoiler] Анжела [img]http://s45.radikal.ru/i108/1212/ac/3d99744e9e21.jpg[/img] [/spoiler] – Долго еще? Тело уже все затекло от неподвижности, и мне хотелось просто расслабиться и немного потанцевать под плавную музыку, доносящуюся из колонок. – Заканчиваю, – она парой штрихов подправила мой «смоки айс», взбила еще раз волосы и потерла пальцами губы. – Потом Илья Андреевич тебя под прожекторами покрутит немного, и я добавлю, где будет нужно… – Со мной обычно Полина работает… – Сегодня Илья… Он крут, вообще-то. Виктория ценит его больше других. Пламя моё… – Почему так поздно, ты не в курсе? – поинтересовалась я. До этого фотосеты, в которых я принимала участие, проходили только в первой половине дня. – У него расписано всё, сегодня только в десять может… – Ясно. – Ань, а правду девчонки болтают, что ты живешь у неё? Она же… – Врут. Я не живу… Ночую уже почти неделю – это да! – Ты поаккуратнее с ней! Она жесткая мадам, да и увлечения у неё, говорят, нездоровые… – Врут! – улыбнулась я, вспоминая наше времяпрепровождение. В памяти сразу всплыли наши ночные сладкие разговоры. Слушать Вику было… приятно – такие томящие чувства… Ей тоже нравилось болтать со мной. Последние пару ночей наши разговоры из абстрактных областей перешли к более… конкретным. Но ничего нездорового я не почувствовала. Скорее, наоборот… – А откуда ты знаешь? – замерла Анжела. А этого тебе не надо знать… – Ты закончила? – я потянулась, пытаясь хоть немного размяться. – Пару минут… – Девчонки, вы скоро? – раздался мягкий и немного хриплый голос за моей спиной. Теплый… Приятный… – Всё! – щелкнула Анжела кисточкой по моему носу. Я обернулась и наткнулась на внимательный взгляд синих глаз, отстроченных густыми черными ресницами. По ощущениям - наткнулась почти физически. И еще раз потянулась, рассматривая его необычные глаза. Наше молчаливое знакомство затянулось, и Анжела прокашлялась, выводя нас из ступора. Его брови немного взлетели. – Привет! Ты, наверное, Аня? Я кивнула, переводя взгляд с его глаз на фотоаппарат с огромным объективом, который он немного покручивал пальцами. Их движения заворожили меня, и я снова зависла, разглядывая детали скольжения пальцев по черной кромке объектива. – Я Илья… Арверин… – представился он еще более хриплым голосом, чем вначале, и немного прокашлялся. – Я буду с тобой работать сегодня. Готова? Его пальцы замерли. Готова… – Еще так сделай… – негромко попросила я. – Что? – его вопрос привел меня в чувства, и я снова встретилась с ним взглядом. Он немного хмурился и разглядывал меня, склонив голову к плечу. – Твои пальцы… – объяснила я. – За ними приятно наблюдать. За тем, как они гладят пластик… Нахмурившись еще сильнее, он отвел глаза и, развернувшись, ушел в съемочный павильон. Спрыгнув с кресла, я пошла следом. В студии было холодно, а на мне одет только полупрозрачный белый шелк: юбка – а-ля повязка - на бедрах и короткий топ-шарф, который свободно лежал на обнаженной груди, фактически открывая ее нижние части. Вся кожа покрылась мурашками, и я задрожала. В попытке согреться я обняла себя руками и подошла к Илье, разглядывая его спину и открытые руки. Спортивный… Под его загоревшей кожей перекатывались тугие узловатые мышцы, растягивая короткие рукава футболки. Мой взгляд опустился ниже на огромный стилизованный шипами ремень, светлые джинсы, прихваченные снизу средней высоты зашнурованными берцами. Его было приятно разглядывать. Такой мягкий в движениях… И дикий одновременно. И непонятный… Мне захотелось немного спровоцировать его, чтобы понять, исследовать. – Встань сюда, пожалуйста. – не глядя на меня, попросил он, указывая рукой на зону, освещенную прожекторами. И я послушно спряталась под горячий свет ламп, со стоном расслабляясь от их теплой ласки. Он резко обернулся. На мой стон? Немного помедлив, попросил: – Медленно покрутись… – я начала медленно оборачиваться вокруг своей оси, закрывая глаза и слегка покачиваясь под приятную тихую музыку. – Руки подними, – его голос завораживал своей глубиной и хрипотцой, и я, не открывая глаз, с удовольствием начала выполнять его команды. – Губы расслабь… Руки в волосы… прогнись немного… погладь свою шею… живот… теперь бедра… С каждой фразой он говорит все тише и тише и, не расслышав за музыкой последней команды, я распахнула глаза, попадая как раз в его синий взгляд. Он вздрогнул. Его яркие глаза были так близко... И я подалась почти неощутимо вперед, всматриваясь в них опять. – Всё нормально… – перевел он взгляд на фотоаппарат и начал настраивать его, – давай начнем. Сначала ближние планы, хорошо? А то грим поплывет от прожекторов, да и устанешь… Давай, на черном фоне сейчас отщелкаем, – кивнул он мне к стене, задрапированной черным бархатом, и я шагнула к ней, замерев в ожидании его распоряжений. – Смотри вверх… голову откинь немного… сейчас на меня… – его слова сопровождались щелканьем фотоаппарата. – Мягче… Ты только проснулась… Тебе снилось что-то мягкое, теплое, нежное… «Виктория…» – тут же рождается в моей голове образ, и я улыбаюсь, прикрывая глаза. – Идеально…– шепчет он, продолжая освещать меня вспышками. – Давай еще… Ты спишь… Тебе снится что-то… Может быть кто-то… Кто тебе снится, Аня?– шепчет он. «Может быть, ты?» – я отвлекаюсь от его голоса, потому что он сейчас так близко! Я могу протянуть руку и коснуться его. Мне хочется… Он опустил камеру, и я впилась взглядом в его лицо. – Сколько тебе лет? – Что? – удивленно улыбнулся он. – Двадцать семь. Почему ты спросила? – У тебя в уголках глаз есть небольшие морщинки. Очень красиво смотрится… – объясняю я, разглядывая его, – Если бы ты был моложе, их бы не было. И мне было бы не так приятно смотреть на твое лицо. Его улыбка стала на мгновение шире, и он сверкнул белыми зубами, то ли закусывая, то ли облизывая губу. – Ну, хорошо… – посмеиваясь, медленно моргнул он. – Сколько лет тебе? – Четырнадцать. Улыбка резко исчезла, и он снова опустил только что поднятый к лицу фотоаппарат. – Четырнадцать?! Забавный… – Какие-то проблемы с этим? – усмехнулась я. Я знала, конечно, что выгляжу гораздо старше, а еще и яркий макияж... И реакцию тоже предвкушала… Но это оказалось вкуснее, чем я думала… – Эм… Я… Кажется – да. Хотя… Черт! Ну давай попробуем. – он в задумчивости проехался рукой по коротким выгоревшим на солнце волосам. Мне показалось, что они должны быть жесткими… Мне захотелось потрогать, также пробежавшись пальцами, чтобы подтвердить мою догадку. И еще мне очень понравился контраст между его светлым цветом волос и черными бровями и загорелая, натянутая на мышцы, кожа с виднеющимися веревками вен. Казалось, если ткнуть иголкой, она просто порвется от натяжения! Совершая новые открытия в его внешности, я, не стесняясь, разглядывала все её детали, пока он молча щелкал меня у стены. – Аня... Ты в курсе концепции фотосета, – через некоторое время, пощипывая пальцами нижнюю губу, спросил он. – Немного. – кивнула я, – Это реклама туалетной воды – невинность, нежность, страсть, желание, томление … – вспоминаю я описание пиарщиков. – Дааа… – протянул он, – Невинность и нежность мы отсняли. А дальше и ума не приложу… Он нечаянно задел ботинком рампу, и я резко обернулась, напугавшись звука и снося себе ноготь на среднем пальце о столешницу стоящего рядом драпированного стола. – Черт! – зашипела я, тут же засунув палец в рот, и начала посасывать пульсирующую от боли фалангу. Он замер. Вскинув фотоаппарат, он сделал несколько снимков под мои замедляющиеся от удивления посасывания. – Вытащи палец… – медленно и властно сказал он и, уже мягче, добавил. – Ты смажешь грим. Хныкнув, я с громким чмоканьем резко вытащила палец изо рта. Илья захлопнул глаза и через пару секунд резко распахнул. – Повернись спиной. – приказал он. – Руки на стену. Прогнись… Обернись сейчас. – вспомнив выражение его лица, когда он услышал мой возраст, я повернула лицо, оглядываясь через плечо. – Прекрати улыбаться… – пробормотал он, продолжая меня фотографировать, но от этого стало еще смешнее, и я закусила губу, чтобы удержаться. – Еще раз так сделай… – тихо выдохнул он. – Как? – повернулась я, чтобы уточнить, что именно он хочет. – Проехали… – качнул он головой и опустил взгляд на мою грудь. Я перевела свой следом. Мои соски затвердели и ярко выделялись под белой тканью. Я на секунду накрыла грудь ладонями, чуть сжав и пытаясь согреть, и тут же отпустила. Он нахмурился и громко сглотнул, но почти сразу вернул своему лицу невозмутимое выражение. – Холодно… – захихикала я, просверливая его глазами. Он смущается и … мама дорогая! Краснеет?! – Ты покраснел… – улыбнулась я, – Почему? Ты же фотограф… Вздохнув, он опустил фотоаппарат и опять закрыл глаза. – Сосредоточься на процессе… – немного раздраженно кивнул он на камеру в своей руке. – Процессе чего…? – закусила я губу, провоцируя его еще сильнее. Мне понравилось, как он нервничает и краснеет. Хочу еще! Он что-то там невнятно пробормотал и тяжело вздохнул, опять принимаясь за камеру. Злится… На меня?! – Голову ниже… Из-под ресниц на меня посмотри… Не так… Глубже… Черт… – опускает камеру и смотрит в сторону. – Скажи КАК. – попросила я. – Страстно… – со стоном развел он руками. – «Страсть, желание, томление»… Страстно? Он произносит это так, что мне хочется прикоснуться к его губам и потрогать пальцами, как они двигаются в этот момент. Они немного обветрены… И я пробегаюсь пальцами по своим, пытаясь представить себе ощущения обветренных губ. – Что. Ты. Делаешь. – завис он, рассматривая мои игры с губами. – Твои губы… обветрены… – объяснила я. – Что..? – почти не слышно. – Объясни мне, как это… – попросила я еще раз. – Как это «страстно»? – Аня… – его челюсти сжались, и губы немного вздрогнули. Он не в себе уже... Интересно, от чего именно? Мне нравится. И я, определенно, хочу еще! – Покажи! – пожала я плечами, не отводя от него глаз. И, пробуя каждое слово на вкус, уточнила: – Страсть, желание, томление… – Туше… – прошептал он, сглатывая. – Дай-ка мне пять минут. Повесив на стену камеру, он подошел к коммуникатору на другом конце павильона. – Вика… – негромко начал он, но акустика была такая, что я слышала каждое слово, – Ты прикалываешься надо мной?... Она справляется, я не справляюсь… Смешно!?... Страсть… желание, томление … Мхм… Четырнадцать, Вик!!!... Расслабить?... Она достаточно расслаблена, поверь мне! Хорошо… давай. Пока он разговаривал, я присела на стол, под тепло осветительного прожектора. Закончив разговор и немного помедлив, он вернулся ко мне и присел в паре метров от меня на корточки, опираясь спиной о стену. Я посмотрела на него сверху вниз. – Я что-то делаю не так? – отклоняясь назад, я попыталась заглянуть в его немного напряженное – или расстроенное? – лицо. – Нет, – покачал он головой. – Всё так. Только я не знаю, как добиться от тебя нужных эмоций. – А как обычно ты делаешь это с другими моделями? – Я разговариваю с ними… Погружаю в ситуации… Заставляю вспомнить некоторые моменты из их жизни… – Почему ты не сделаешь этого со мной? – Потому что я в противоречивой ситуации. Я должен снимать тебя как взрослую и использовать «взрослые» техники, а ты еще ребенок. Я не могу апеллировать к твоему опыту или передать тебе свой. – Мне очень интересен твой опыт,.. Илья. – он нахмурился, когда я тихо произнесла его имя, и сжал губы, не поднимая на меня взгляда. – Почему нет? Илья…– мне понравилось произносить его имя, оно приятно ласкало рот. Я облизала губы, как будто оно имеет еще и свой вкус. – Ты вообще понимаешь, о чем просишь? – просверлил он меня глазами. – Понимает! – Виктория, цокая каблуками и улыбаясь, подошла ко мне и села рядом. – В чем проблема, Илья? – Я объяснил, по-моему… – Я нужна тебе еще, Илья? – покрутилась в дверях Анжела. Илья, Илья, Илья… – его имя, звучащее теперь к каждой фразе, завораживало и очаровывало. – Все свободны на сегодня! – ответила за него Вика. – И дверь закрой за собой! – На чем вы остановились? – она встала прямо передо мной. – Страсть, Вик… – улыбнулась я. Это слово ассоциировалось у меня с ее рыжей копной распущенных длинных волос, – «Страсть, желание, томление.» – продолжила я цитировать, накручивая на палец ее прядь. – Илья… Андреевич… – Мы обе повернулись к нему. – не хочет поделиться со мной… своим опытом. Его лицо… Меня уже подколачивало от удовольствия наблюдать за сильными неуловимыми эмоциями, которые мелькали только в его глазах, почти не отражаясь на спокойном бесстрастном лице. Я хочу прорвать эту плотину! Виктория подняла мое лицо за подбородок и всмотрелась своими зелеными изумрудами в мои глаза. В ее взгляде было что-то такое, отчего мне захотелось растечься в ее руках и закрыть глаза. И я позволила себе это, тихо простонав. – Анечка, – замурлыкала она, ее губы сместились куда-то в район моего уха, заставляя задрожать от удовольствия. – Я могла бы поделиться с тобой ЕГО опытом... если ты хочешь… И ее «хочешь» с придыханием... – Да… – вздохнула я медленно и громко, переполняясь каким-то жгучим и щемящим чувством в груди. Немного толкнув, она заставила сесть меня чуть дальше и развела мои бедра, вставая между ними. – Смотри ему в глаза, Анечка… Я встретилась взглядом с Ильей – красивый… и очень … не знаю… раздраженный? Разозленный? Нет… Горячий! Его взгляд просто завораживал меня, он глубоко и медленно дышал, так что цепь с круглым медальоном на груди двигалась по футболке. Руки Вики легли мне на бедра, и, сделав пару круговых движений, она сместила их мне в пах. Я на секунду закрыла от удовольствия глаза и тут же открыла, вспоминая ее просьбу и снова находя его взглядом. Его губы нетерпеливо вздрогнули. – Вик… – неуверенный хриплый вздох. – Я сейчас решаю! – оглянулась она. – Расслабься просто… Пройдясь носиком по моей скуле, она немного прикусила мою мочку. Держать глаза открытыми стало невыносимо тяжело, и я опять медленно моргнула, чуть-чуть закатывая их от удовольствия. – Тебе нравится Илья? – зашептала она, касаясь всё время губами моего ушка. Я чуть заметно кивнула. – Он охренительно целуется, Анечка… Его губы теплые и мягкие, а движения жесткие. – Я перевела взгляд на его губы, пытаясь представить себе ощущения от них. – Мне нравится подчинять его себе, он очень выдержанный. Но его поцелуи… Это то, что нельзя обуздать! Всё равно делает все по-своему. Дразнит… Сначала без языка, – я прикусила свой язычок, продолжая исследовать взглядом его губы, и он облизал нижнюю, заставляя меня тихо простонать. – А потом, когда уже… Ах, моя сладкая… – она пососала кромку моего уха, и я всё-таки прикрыла на несколько секунд глаза. – Потом его язык! Это резко и всегда сносит крышу… Я, блять, люблю его язык! – она прошлась пальцами по перешейку моих трусиков, и я вскрикнула от неожиданности и удовольствия, распахивая глаза и снова встречаясь с его пронзительным взглядом. Ее пальцы заскользили по тонкой ткани, периодически задевая мой центр, и я начала тихо постанывать, разглядывая его играющие желваки и подрагивающие губы. Вика, простонав вместе со мной, раздвинула мои ноги шире и, наконец, скользнув под ткань, коснулась меня. Это было настолько… Я задохнулась, открывая рот в немом стоне. Слишком откровенно, слишком возбуждающе, слишком хорошо… Внизу живота разгоралось мягкое, невыносимо приятное ощущение, затапливая мое сознание. Я снова застонала… – Его рот… он одаренный мужчина… умелый… когда его губы касаются меня вот здесь, – она надавила на какую-то невероятно феерически приятную точку, заставляя меня вскрикнуть от удовольствии и немного податься бедрами ей навстречу. – Да, детка… Я тоже кричу, когда он играет со мной там, своим ртом и пальцами… Боже… ртом? ЕГО взгляд! Это было так же приятно, как и ее касания! Его глаза, полные сумасшедшего огня… и он тихо-тихо рычит. Я чувствую… – Его член… Уверена, тебе бы понравилось прикасаться к нему, детка… Может быть, если ты захочешь… мы могли бы поиграть немного втроем… Ты же любишь играть, Анечка? Было бы хорошо… Анечка… Тебе хорошо? – ее голос сбился окончательно, а движения стали быстрее, и я потеряла связь с реальностью, подрагивая от удовольствия. Единственное, на что я была еще способна, это не отпустить его пьянящий и тлеющий синий, почти черный сейчас, взгляд. Потому что не хотела лишать себя этого жгучего удовольствия. Виктория еще что-то шептала, но я начала слепнуть, и волна неги накрыла меня, заставляя мягко вскрикивать от каждого ее рывка пальцами, ее губы накрыли мои, и наши стоны смешались. Ощущение чужого языка в моем рту толкнуло меня куда-то в запредельные дали, и я мягко закричала и расплавилась от невыносимого сжигающего удовольствия. Почти без сознания, пытаясь отдышаться, я спрятала лицо у нее на плече, вдыхая такой знакомый запах её тела, смешанный с приятным горьковатым парфюмом… Медленно лаская мой язык своим и слегка посасывая мои губы, Виктория еще немного погладила меня и отстранилась. Её глаза полыхали не меньше, чем его, только зеленым. – Когда он будет фотографировать тебя, просто вспомни ЭТО… – подмигнула она, облизывая раскрасневшиеся и чуть опухшие губы. Обернувшись, она наклонилась и что-то прошептала ему, проведя пальцами, которыми ласкала меня, по его губам коротким быстрым движением. Его руки сжались в кулаки, и он резко вдохнул, облизав губы. Мне понравилась его реакция… От нее томящие ощущения сразу вернулись в тело, и мы встретились с ним взглядом, зависнув друг на друге. Виктория вышла, оставив нас одних. Он медленно встал и поднес к глазам фотоаппарат. Откинувшись на черном бархате, я закинула руки наверх и посмотрела в объектив. Вспышка. Щелчок. Еще… Еще… – Поднимись… – прохрипел он. – Давай к стене… Я послушно на ватных ногах качнулась к стене и, опершись на нее спиной, начала медленно сползать вниз под вспышками его камеры. – Идеально… – прошептал он, – теперь вверх… подвигайся… Погладь себя… шею… ниже… еще ниже… дай мне глаза… прикрой их немного… еще… как тогда… Блять! – зашипел он, и я сжала бедра от нетерпимого ощущения между ними. Он взял со стола бутылку воды и сделал несколько глотков. – Руки в стороны разведи… – я послушно открылась перед ним, и он, подойдя ко мне вплотную, медленно вылил воду прямо мне на грудь, заставляя меня шипеть и постанывать от холода и резких ощущений. И от его близости. Мы замерли, смотря друг другу в глаза, и одновременно глубоко вдохнули, втягивая запах друг друга. Он пах очень притягательно… мускус и цитрус… немного дыма… и еще какие-то еле уловимые древесные оттенки. Мы опять одновременно выдохнули, и он, прищурившись, сделал шаг назад. Я была почти разочарована… Отбросив пустую бутылку в сторону, он сделал несколько снимков и опять притормозил, задумчиво прикусив подушечку большого пальца. Это было так … что мне захотелось, чтобы он прикусил мою губу или шею, или что-нибудь другое… что угодно. Я сглотнула, не отводя от него глаз. – Всё! – сипло бросил он, отворачиваясь и сосредотачиваясь на камере. Я была почти невменяема от чувства, которое так и не отпустило меня после ласк Виктории и его горячих взглядов. – Мы закончили. Можешь одеваться… С улыбкой быстро скидывая в пустой гримерке шмотки, я влезла в свои белые брючки и черный облегающий свитер с крупной прозрачной вязкой на груди. Волосы заколола наверх шпильками и, посмотрев на себя в зеркало – дикая, возбужденная, ошеломленная – спустилась в холл. На выходе попрощавшись с охранником, я вылетела на улицу и остановилась, планируя, поймать тачку. Но улица была пуста, только у обочины стоял темно-синий БМВ. Синий… – тут же улыбнуло меня при воспоминании о его темных горящих глазах. Сигнал клаксона заставил меня вздрогнуть. Машина, плавно тронувшись, остановилась рядом. Дверца открылась – ОН! – Ты ждешь кого-то? – Нет, – улыбнулась я, – планирую такси поймать… – Садись. – его глаза были серьезными и не поддерживающими мой игривый настрой. – Не надо тебе ТАКОЙ в такси. Я подвезу… Я немного притормозила, пытаясь осознать происходящее, и он тут же напрягся: – Ты боишься меня? Боюсь?! – Нет, – улыбнулась я снова, запрыгивая на переднее сиденье, – ПОЕХАЛИ… 20 июня – Вика! Моя бронь аннулирована! – застонала я в трубку. Сама зарезервировать или снять номер я не могла – несовершеннолетняя… – Я разберусь завтра! Садись в такси и дуй ко мне! У меня веселая компания сегодня… – захихикала она в трубку. В принципе, я была не против, а очень даже «за»! Дорога немного вымотала меня, и джакузи с Викторией выглядело куда соблазнительнее, чем душ в гостинице. И еще мне хотелось опять поцеловать ее. Мне понравилось… Через полчаса я уже звонила в ее квартиру. – Привет… – мурлыкнула Вика, облизав свои пухлые алые губки, и втянула меня в квартиру, выдергивая из рук спортивную сумку. Мы замерли, обе удерживая ее руками за длинный ремень. Ухмыльнувшись, она качнулась ко мне и замерла в миллиметрах от моих губ… Я не против… Несильно закусив зубами ее нижнюю губку, я пососала ее, прислушиваясь к реакции. Она замурлыкала и пробежалась пальчиками по моему затылку, притягивая меня плотнее и перехватывая инициативу. Мы тихо застонали, соприкоснувшись языками, и выронили сумку, освобождая руки для более приятных занятий. Наш поцелуй становился быстрее и интенсивней. Я не сосредотачивалась на действиях, полностью покорившись ей и инстинктам. Знакомое ощущение неги и удовольствия начало разливаться по телу, сосредотачиваясь внизу живота. Мои пальцы ласкали ее шею и идеальную линию подбородка, запутываясь периодически в копне ее волос. Она потянула вниз собачку моей спортивной толстовки и обхватила рукой мою обнаженную грудь, немного сжав ее. Мои ноги подкосились от удовольствия, и она тут же прижала меня к стене. Мягко поцеловав мои губы еще пару раз, она отстранилась, с улыбкой заглядывая мне в глаза. – Я скучала… – шепнула она. – И хотела тебя… – Мне кажется, я тоже… – ухмыльнулась я в ответ, пробегаясь рукой по ее груди и ощущая, как под пальцами немного спружинил ее напряженный сосок. – Ты маленькая соблазнительная дрянь… – щипнула она меня за задницу, когда я юркнула вперед нее в гостиную. Уворачиваясь от ее рук, я со смехом прокрутилась вокруг себя и тут же врезалась во что-то твердое и мягкое одновременно. Вернее, в кого-то, потому что на меня тут же полилось что-то прохладное, и крепкие руки подхватили меня за талию, так как от удара по инерции я полетела в сторону. К ногам на ковер шлепнулись бокалы. Инстинктивно хватаясь за руки моего партнера по аварии и спасителя в одном лице, я оказалась прижатой к нему спиной. Его торс был твердым и рельефным. Несмотря на то, что моя оголенная после шалостей Виктории грудь была облита чем-то холодным и липким, мне было комфортно в его объятиях, и я вдохнула запах… знакомый… тот самый. – Здравствуй… Аня, – раздался мягкий знакомый голос возле моего уха, и руки сжали меня чуть сильнее. На секунду. Но тут же начали медленно отпускать. – Думаю, тебе стоит застегнуть кофту. Увереннее встав на ноги и все еще держась за его руки, я встретилась глазами с угорающей над нами Викой и тоже захохотала вместе с ней. Илья, видимо, не дождавшись моей инициативы, плавно потянул за собачку вверх, закрывая мое случайное декольте, и отпустил меня. – Я насквозь мокрая и липкая! – фыркнула я, беспомощно глядя на Вику. – Джакузи? – подняла она бровь. – Да! – простонала я. – Но только с тобой! Илья присел, поднимая бокалы и посматривая исподлобья на Викторию. Я вспомнила его заморочки и решила немного поиграть. – И с Ильей Андреевичем! – Илья… – стрельнула в него глазами Вика. – Сделай нам ванну… – Желтый, Вика… – он просверлил ее серьезным взглядом. – Но ведь не красный! Да ладно! Только топлесс… – захихикала она. – Мы все будем в трусиках! – Вот уж не сомневайся! – тихо шикнул он и понес пустые бокалы в сторону кухни. Обхватив за талию, Виктория потащила меня в спальню. – Почему желтый? И красный? – спросила я, ничего не поняв из их разговора. – Ммм… Красный - значит «стоп», желтый – «я подумываю, чтобы сказать стоп…, поэтому медленнее и аккуратнее, я прислушиваюсь к ощущением и не уверен, что они мне нравятся». Как-то так. Ах, значит, неуверен, что понравится?! – завелась я. Подхватывая меня под коленку, Вика плавно толкнула меня в грудь, заставляя упасть на кровать, и тут же запрыгнула сверху, опять расстегивая мою толстовку. – Сегодня ты – «Мартини», Анечка! – заскользила она языком по моей коже, и я расслабилась, позволяя ей ласкать мою грудь. – Малышка… – отстранилась она. – Ты тоже в любой момент можешь сказать «Красный», или «Желтый»… Мне не терпелось снова ощутить ее губы на моей коже, и я открыла глаза, встретившись с ее изучающим взглядом. – Твои глаза такие зеленые, Вика,.. – замурлыкала я с улыбкой, – что мне хочется говорить только «Зеленый»… – она захихикала, возвращаясь к нашим шалостям. Немного подумав – их отношения с Ильей не были мне полностью понятны – я добавила: – Но… Вик! Ты тоже можешь сказать сегодня «Красный»… Она замерла и уткнулась кончиком своего носика в мой, не прекращая нежно пощипывать мой сосок. – Анечка… Я тебе даже «Желтый» не в состоянии сказать… Ты, блять, себе даже не представляешь, что хочется сделать с тобой, когда ты… Ну вот такая… – прищурилась она, подбирая слова. – Я нахрен влюблена в твой внутренний беспредел! – она оседлала меня, расположив обе руки на моей груди. – Я шла годы к этому состоянию, а ты родилась такой! Я женюсь на тебе… Мы захихикали, и я пробежалась руками по ее бедрам вверх, как она делала это в студии со мной, и нажала большими пальцами ей на перешеек коротких шортиков, наблюдая за ее реакцией. Её дыхание сбилось, и она сдавленно застонала, улыбаясь мне. Мне понравилась эта маленькая власть… – А может, и замуж за тебя выйду… – задумчиво добавила она. – Девчонки… – я не видела его, он был где-то за ее спиной, в дверях. Пауза немного затянулась. Мы с Викой шкодливо улыбались друг другу, ожидая продолжения. – Ванна готова… – А ты? – пискнула Вика, зажмуриваясь, и меня тряхнуло беззвучным смехом. Илья не прокомментировал ее выпад и, видимо, удалился. Стащив с меня штаны и оставив топлесс, Виктория быстренько скинула с себя всё лишнее, оставшись в одних маленьких черных трусиках. Почти в таких же, как и у меня. Пока она крутилась перед зеркалом, я щелкнула их резинкой, оттянув ее пальцами, и выскочила из комнаты. Ванна была плавной треугольной формы, и мы развалились каждый в своем уголке, соприкасаясь только ступнями и щиколотками. Мы млели и играли с пеной, почти ни о чем не разговаривая, только перекидываясь короткими фразами. Вода была горячей… Вика с Ильей, судя по запаху, примешивающемуся к пенному парфюму, цедили что-то спиртное из бокалов, у меня в руке был какой-то безалкогольный сладкий коктейль с лимонным вкусом. Развлекаясь с Викой мы, вытащив из воды ноги, столкнули их ступнями прямо в центре нашего треугольника и лениво толкались пальчиками. Вики объясняла нам свою идею с очередной фотосессией для журнала, которая должна была отразить его новую концепцию. К концу она запуталась, совершенно всё смешав в своем, моем и, наверняка, его мозгу. Мы нахмурились в попытке найти логику в ее слегка пьяном сбивчивом объяснении. – Вик… Ты раздели четко обстоятельства, идею и цель… – попросила я, пытаясь перевести ее логику на знакомый мне язык шахмат. – Еще раз… – пробормотала она, – для особо одаренных, пожалуйста… – Ну, ты мутишь сейчас какую-то комбинацию… – начала я, – это необходимо, потому как случились определенные обстоятельства – это обстановка. Опиши… чтобы мы догоняли. У тебя есть идея – способ осуществления комбинации… Какая? Ну и озвучь цель – чего хочешь добиться, замутив именно эту комбинацию... Потому, что мой мозг уже взорван твоей неразберихой… – Ооо… – протянула она, захихикав. – Это завтра! Выключай мозги, Анечка… – Подскажешь, где волшебная кнопочка? – поддержала я ее смех, подмигивая. – Ты играешь в шахматы? – он посмотрел на меня в первый раз за все время, пока мы были в Джакузи, и атмосфера резко поменялась. – Теперь редко… – я достала пальцами дольку лимона и обсосала ее, зажмуриваясь от кислоты, сводящей челюсти, – но теорию люблю… Он улыбнулся – открыто, во все тридцать два. И чуть заметно покачал головой. – Что такое? – стрельнула я в него глазами. – Ты… – он немного махнул бокалом, – сложно предсказуема… «Сложно» – мне понравилось, «предсказуема » – нет… И меня понесло! – Илья… – его задумчивый взгляд снова сфокусировался на мне, губы чуть заметно улыбались. – Я хочу задать вопрос… Он немного поерзал, изменяя позу, и меня затопило приятное ощущение предвкушения его эмоций. В паху резко заломило от возбуждения. – Хорошо, – его ноздри дернулись от глубокого вдоха. Почувствовал подвох? – Почему ты не сказал «красный», когда Виктория ласкала меня при тебе? Его глаза округлились, а челюсти сжались, прокатив мышцы под кожей лица. Я невозмутимо пялилась на него, ожидая ответа. Виктория, прыснув, зажала пальчиками нос и с головой ушла под воду. Мы продолжали молча смотреть друг на друга. Он склонил голову от одного плеча к другому, рассматривая меня. Вика, отфыркиваясь, вынырнула и, протерев глаза, с улыбкой начала наблюдать за нашим противостоянием. – Я отвечу, – кивнул он, наконец. – Только после того, как ты ответишь на мой вопрос. – С удовольствием… – закусила я губу. Это и правда всё было с удовольствием… и я еле сдерживала стоны от волн, мягко проходящих по моему позвоночнику и щекочущих затылок. Мои глаза стремились закрыться и расслабиться в этом удовольствии, поэтому я медленно моргала, стараясь всё-таки держать их открытыми и продолжать наслаждаться давлением его эмоций на плотный кокон его же выдержки. – Зачем ты спрашиваешь? Я задумалась… И на автомате начала поглаживать свою шею, чтобы усилить испытываемые ощущения, периодически запуская руку в волосы на затылке. Мне хотелось коснуться и помассировать себя там. – Тут несколько причин… – начала я. – Во-первых, мне нравится твоя реакция… Ты не хочешь, чтобы я ее видела, но я ее чувствую. И то, что ты не хочешь, еще сильнее обостряет мой кайф. Во-вторых, тебе кажется, что ты можешь предсказывать меня, но ты заблуждаешься, и это демонстрация… В-третьих, это самоисследование… Я люблю находить свои новые грани. Так почему ты не сказал «красный», Илья? – А я могу сейчас сказать «красный» и не отвечать на твой вопрос? – сделал он глоток. Его глаза были абсолютно серьезные. – Нет. Это не по правилам. А соблюдение правил – это основа любой игры. – Ты обыграла меня … – он ухмыльнулся. – Ладно, я отвечу… – Не надо! – остановила я его, довольно закусывая губу. Его брови взлетели в удивлении, и пальцы выбили раздраженную дробь на краю ванны. Виктория тихо рассмеялась, прикусывая пальчик и возбужденно смотря на меня. – Я могу задать вопрос, «почему?» – неопределенно махнул он рукой, уже явно демонстрируя раздражение. – Нет… – растеклась я, постанывая от непереносимого кайфа. Он злился... Открыто и не скрывая больше эмоций. Виктория в тихой истерике пыталась сделать глоток из бокала. – Почему «нет»? – тихо прорычал он. – Потому что своё удовольствия я уже получила… – честно ответила я. – И твой ответ ничего не изменит. Он протянул свой пустой бокал Вик, кивнув на бутылку. – Аня… – просверливая взглядом меня, начал он. – О своих... нижних нужно заботиться… Нельзя быть эгоисткой. Я не совсем поняла, что он имел ввиду, и посмотрела на Викторию. Но она была занята коктейлями, и я просто сосредоточилась на интуитивном восприятии фразы в контексте моего понимания «нижних». – Ты хочешь, чтобы я позаботилась и о твоем удовольствии? – наши ноги в воде соприкоснулись в тот же момент, как я закончила фразу. Он резко вдохнул и сглотнул. – А на этот вопрос я должен отвечать или нет? – улыбнулся он сдержанно. – А это доставит тебе удовольствие? – спросила я, пытаясь разобраться в новых правилах игры. Он закрыл глаза и расслабился, съезжая немного ниже в воду и пряча грудь в пене. Теперь я могла рассматривать только его красивые широкие плечи. – Ты уже доставила мне удовольствие… – улыбнулся он, не открывая глаз. – Спасибо! – Ты был нижним в этой ситуации? – спросила его Вика, протягивая наполненный бокал. – Однозначно, – усмехнулся он, не открывая глаз. – Меня отымели по-полной… – Тебе понравилось? – дернула она его за мочку уха, подмигивая мне. – Глупо отрицать очевидное… – пробормотал он чуть слышно, и я подмигнула Виктории. – Ты пробовала спиртное? – спросила она меня, закрывая законченную тему и махнув своим бокалом. – Красный, Вик! – жестко отрезал он. – Ну, вот видишь, что ты натворила с моим мальчиком! – возмущенно захихикала она, – теперь весь наш вечер пройдет в красных тонах. Я нашла ее ножку в воде и потерла своей. Я, конечно, могла бы взбрыкнуть сейчас и попробовать. Кто он мне, в конце концов, чтобы что-то запрещать. Но его слова, во-первых, не выглядели как запрет МНЕ, а во-вторых, мне было и так хорошо. Попробую в другой раз… Когда захочется. Я помяла шею пальцами и поморщилась. Три часа в рейсовом автобусе давали о себе знать. – Что такое? – тут же отреагировала Вика, и Илья тоже немного приоткрыл глаза, незаметно наблюдая за мной сквозь ресницы. – Шея… – хныкнула я, – сиденья были неудобные. – Сейчас поправим, любимая… – заворковала она и стянула с полки какую-то баночку. Отыскав в воде мою руку, она потянула меня на себя. Развернувшись, я легла на нее спиной и расслабилась, закрыв глаза и закинув голову ей на плечо. Пена немного осела, и я почувствовала, как мои соски затвердели от потока прохладного воздуха. Я была уверена, что он сейчас смотрит на нас из-под своих густых черных ресниц. Не в силах сдержать улыбку, я расслабилась окончательно и совсем расплылась. Руки Виктории, смазанные какой-то скользкой и пахнущей ванилью жидкостью, плавно и сильно скользили по моим плечам и шее. Это было и приятно, и возбуждающе. Хотя возбуждающим в этой ситуации было всё. Даже осознание того, что эта ситуация не может не возбуждать. Мы все втроем молча наслаждались тем, как Виктория ласкала моё тело. Любопытство взяло верх, и я открыла глаза. Конечно, он смотрел на нас. – Ты чем-нибудь занимаешься помимо фотографии, – спросила я. – Сейчас – нет. Но я врач… Психиатр. Я почти подпрыгнула в ее руках. Конечно, только внутренне… – Поставишь мне диагноз? – заулыбалась я. За последний год я перечитала тонну литературы в этой области… – Пытаюсь c момента знакомства… – закатил он глаза. – Учитывая сегодняшний вечер – активная социопатия, как минимум, может акцентуация… – Нет, – отмахнулась я, разочарованно – Это не девиация… Хотя… может, только частично. И истероидность тут ни при чем… скорее, гипертимность… Ошеломленное лицо Ильи было непередаваемо очаровательно, и я просто застонала от удовольствия. – Тебе точно четырнадцать? – покачал он головой в полном шоке. – Пара книг по психологии… – Психиатрии… – поправил он. – И пара по психиатрии… – развела я руками, – Я же говорила, что увлекаюсь самоисследованием. – Ты просто сундук с сокровищами, Аня… – он опять задумчиво прикусил подушечку своего большого пальца, и я снова тихо простонала, сжав под водой бедра Вики, которые были плотно прижаты к моим. Ее руки начали скользить чуть настойчивее. Мои ощущения были невероятно хороши, как физические, так и ментальные. Они ласкали меня сейчас оба… – Может, сама поставишь себе диагноз? – его хрипловатый голос каждым словом отзывался пульсацией во всем теле. Мне определенно нравился его голос… – Психиатрия несовершенна… – прокрутив в голове еще раз все известные мне патологические состояния и понимая, что ни одно из них не описывает меня, фыркнула я, – Мой синдром еще не описан… – Я бы мог заняться этим… – это не предназначалось для моих ушей… но у меня очень хороший слух. ТЫ – определенно бы мог… – мне хотелось сказать вслух, но почему-то я не стала. – Спасибо, любимая… – пробормотала я, закидывая голову, чтобы встретиться с её глазами – моя шея была уже в порядке. Вика, тут же воспользовавшись моментом, захватила мои губы своими и толкнула мне в рот свой язык. Мы простонали, и я запустила пальцы ей в волосы, не позволяя быстро отстраниться. Мне нравились её поцелуи и нравилось дразнить его. Поцелуй затягивался, и я уже стала забывать о нашем благодарном зрителе, когда Виктория всё-таки отстранилась. Её руки давно ласкали мою оголенную грудь, но я только сейчас поняла это. Останавливаться категорически не хотелось. Илья поставил бокал на поднос и встал из воды. Я заскользила взглядом по его крепкому подтянутому телу, отмечая его явно выделяющуюся эрекцию. Конечно, я знала наверняка, что он возбужден. Но мне было приятно от того, что он видит, что я вижу, что ему хочется… – Закончите без меня, девочки, – хрипло бросил он и вышел из ванной. Стоя спиной к нам, он стянул мокрые боксеры и обернул бедра полотенцем. Не оборачиваясь, он вышел, прикрыв дверь. Мы с Викой замерли… – Нехороший мальчик… – пробормотала она. – Что будем делать? – вздохнула я разочарованно. – Воспитаем…– прищурилась Виктория. Мы выскочили из ванной, обтирая себя и друг друга полотенцами. Виктория стащила с меня трусики и, замерев на секунду, провела пальцами по моему гладкому лобку… – Я могу втянуть тебя сегодня в небольшой беспредел? – лаская меня, спросила она, – обещаю, что без особых последствий для тебя… – Мне понравится? – простонала я от ее медленных чуть уловимых ласк. – Обещаю… – кивнула она. – Можешь делать всё, что захочется – и с ним, и со мной. Я сама буду контролировать пределы. – Он скажет «красный», – засомневалась я. – А ты не спеши… и мы поработаем над этим… Он запал… – целовала она меня в шею. – Никогда не видела, чтобы его так цепляло. Сорви ему крышу, любимая! – Пойдем! – отстранилась я в предвкушении, – а то сбежит… Накинув легкие атласные халаты, мы вышли из ванной. Илья, уже одетый в легкий серые брюки, сидел, развалившись на диване и щелкал пультом плазмы. Я откровенно разглядывала его торс, выбирая место, куда приземлиться, чтобы не испортить концепцию «не спеши». – Зачем тебе штаны, милый? – хохотнула Вика. – Блять, – тихо психанул он. – БОРДОВЫЙ, Вик! – Да шучу я… не нервничай, – она плюхнулась рядом с ним, и для меня осталось только одно место, если я собиралась насладиться вместе с ними просмотром телевизора. А я собиралась… Прости, Илья Андреевич… – внутренне усмехнулась я. Я уселась от него с другой стороны, поджав под себя ноги. Полы халата разъехались в разные стороны, обнажая мои ноги. Я не стала поправлять их. В конце концов, он полчаса пялился на мою голую грудь, чтобы напрягаться сейчас от вида голых коленей. Виктория подняла с пола какой-то крем. – Давай сюда свои ножки, любимая… – помахала она мне руками, и я, облокотившись о поручень дивана, протянула ей ноги, зависнув в воздухе над его коленями… – Сэр Арверин не возражает? - стебанула я его с усмешкой. Он закатил глаза и с улыбкой покачал головой, а я опустила ноги на его разведенные бедра. Вика начал втирать мне в ступни прохладный крем. Я расслабилась и кайфовала, поглядывая краешком глаза в телек. Боковым зрением я видела, как Вик ненавязчиво пристает к нему, блуждая губами где-то в районе его уха и шеи. Закончив с одной моей ступней, она настойчиво надавила на нее, располагая ее у него в паху. Я тут же почувствовала его твердый член, выпирающий через брюки. Судя по ощущениям, под ними ничего больше не было. Мне понравилось это ощущение… – Вик, – тихо заворчал он, – какого хера ты творишь? – Илан! – психанула она… – Я поняла твой «красный» и согласна с ним. Давай насладимся «желтым»! Или не еби мозги и вали домой! Мы тут и вдвоем оторвемся! Я не хотела, чтобы он ушёл, и автоматически немного придавила его ножкой, попадая прямо туда, куда нужно… или не нужно… но было поздно! Он задохнулся и немного сжался. Виктория, тут же отреагировав на его слабость, обхватила его лицо руками и впилась в губы. Я немного помассировала его член ступней. Мне нравилось наблюдать за их поцелуем… Его руки потянулись к ее талии, и одна из них прошлась по груди. Я опять вдавила пальчики в его эрекцию, наблюдая за реакцией. Он дернулся в ее руках, и она застонала. Улыбнувшись, я отвернулась к телевизору. Не знаю, почему… Просто так захотелось. Виктория отпустила его и уселась рядом, принимаясь за мою вторую ступню. Первая осталась там, где она её разместила. – Ань… – через пару минут позвал меня Илья. Его глаза опять горели темным синим огнем, и я облизала моментально пересохшие губы. – Что ты чувствуешь сейчас? Находясь в этой ситуации? Я чувствовала легкое распирающее чувство в груди, тянущее ощущение в паху и азарт. Последний заставил меня изменить показания. – Её руки… – улыбнулась я, пошевелив пальчиками в руках Вик. – И твой член… – я пошевелила пальчиками второй ноги, лаская его. Его глаза на мгновенье расширились и тут же успокоились. Илья взмахнул рукой и завис в сантиметре около моей ступни. Помедлил. Но всё-таки прикоснулся и провел пальцами по ее внутреннему своду, сжав ее после этого и вдавив в себя чуть сильнее. Я выгнулась и тихо простонала. – Я не это имел в виду… – пробормотал он, разглядывая мои пальчики и массируя их. – Тебе комфортно? – он внимательно вглядывался в мои глаза. Я съехала чуть ниже, неизбежно касаясь его паха чуть сильнее, пока устроилась и расслабилась окончательно. – Теперь – да. Мой халатик полностью задрался, окончательно оголяя мои ноги и прикрывая только их логическое завершение. Я хотела его пальцы там. Или её… – Как ты воспринимаешь происходящее? – продолжил он, двинувшись пальцами чуть выше по моей ноге и замерев в районе щиколотки. – Всё время по-разному, – улыбнулась я. – Но мне комфортно. Его рука скользнула выше, и он, не касаясь меня, сместил полу халата в сторону, открывая мой живот и всё, что ниже. Его ноздри расширились и дыхание сбилось. Мягко надавив мне на коленку, он заставил меня немного развести ноги. Я почти кончила, сжав напрягшиеся моментально бёдра. – А так? – тихо спросил он, не отрывая глаз от открывшегося зрелища. – Приятно… – сбивчиво шепнула я в ответ. Руки Виктории давно замерли. Она, покусывая губу, тоже разглядывала меня. – Хорошо… – кинул Илья, - А если так? Он повернулся к Вике и, оставив одну руку на моей коленке, второй притянул ее за подбородок к себе, медленно и глубоко поцеловав. Я застонала от эротичности и вязкого не отпускающего меня удовольствия. Он повернулся обратно, отпуская её. – Так тоже хорошо? – сипло спросил он, тяжело дыша. – Ммхм… – потеряла я голос. Виктория оседлала его колени и, касаясь моей ступни, настойчиво погладила его член через ткань. Он прикрыл от удовольствия глаза. Мне тоже хотелось коснуться его там. – Иди к нам… – протянул он мне руку, и я подтянулась, обхватив его горячую слегка шершавую ладонь. Вика сползла чуть дальше к краю его коленей, освобождая для меня место. Перекинув ногу через его бедра, я уселась верхом, впереди неё прямо на его горячую твердую плоть. Немного поёрзав под их обоюдные стоны, я устроилась удобнее. – Дальше я сама… – шепнула Вика. Она стянула с моих плеч халат, оставляя абсолютно обнаженной. Я прогнулась, требуя его руки, но он только тихо зарычал, оставляя их у нее на бедрах. – Поцелуй его… – тихонечко толкнула меня в спину Вика. Его голова была немного запрокинута на спинку дивана. Я наклонилась к его лицу и замерла, прислушиваясь к тягучим и превращающим меня в жидкость ощущениям. Он нетерпеливо облизал губы, но не шелохнулся. Я медленно коснулась его губ своими и прошлась по ним языком. Мне не хотелось торопиться. Расположив руки у него на груди, я прислушалась, как колотится его сердце, и улыбнулась, лизнув его губы еще раз. Шершавые и мягкие. Упругие… Горячие… На секунду в моей голове пронеслось несколько вариантов окончания нашей игры, и я простонала, понимая, что согласна на любой. Прижавшись к его губам, я начала целовать его, двигаясь только губами, он отвечал мне также, но через несколько секунд его движения стали резче, и он ворвался в мой рот языком, обхватывая меня за затылок рукой и углубляя поцелуй. – Руки! – рявкнула не него Виктория, и он моментально отпустил меня, продолжая целовать более медленно и нежно. – Хватит… – замурлыкала она. – Иди ко мне, любимая… Она развернула моё лицо и начала целовать меня сама. Одну его руку размещая у меня на груди, а вторую у себя. Он невыносимо жгучих ощущений я инстинктивно задвигала бедрами, желая получить хоть немного давления там, где мне больше всего этого хотелось, и он чуть ощутимо подался бедрами мне навстречу, вдавливаясь в меня. – Шшш… – надавила ему на живот Виктория, останавливая, и потом придержала руками мои бедра. Их руки теперь боролись за мою грудь, пощипывая, надавливая, сжимая и отбирая друг у друга заласканные полусферы. Ощущения в паху становились невыносимыми, почти болезненными и неотвратимо разрастались вверх по спине. Я снова задвигалась, скользя по его члену. Виктория толкнула одну его руку вниз и мягко надавила мне на шею, заставляя снова прижаться к его губам. В этот раз я обхватила его затылок, не позволяя отстраниться. Он импульсивно и нетерпеливо, но не сильно покусывал мои губы. Его рука скользнула мне между ног, и он плавно погладил меня. Я застонала, впиваясь в его плечи. Мои глаза давно были закрыты, и контроль над телом потерян. Просто море сжигающего меня удовольствия. Мы все трое периодически постанывали и двигались навстречу друг другу… Рука Вики скользнула мне между ног следом за его. Пока мы целовались с Ильей, она перекинула мои волосы на плечо и заскользила зубками по моей шее, заставляя меня хныкать ему в губы от удовольствия и нетерпения. Но их движения снизу были чересчур мягкие и медленные и только дразнили, не позволяя приблизиться к разрядке. Я почувствовала, как чьи-то пальцы вошли в меня, и сжалась, замирая на грани срыва. Их руки тут же задвигались быстрее, и, вскрикнув, я полетела, теряя его губы и вырываясь в судорогах удовольствия из их рук. – Твою мать…– зарычал он, обхватывая меня рукой за талию и не позволяя соскочить с их рук. А меня все трясло и трясло от удовольствия, никак не отпуская. – Умница… – хрипло шептала мне в ухо Виктория, и от этого меня несло еще дальше и сильнее. В полном бессилии и немного подрагивая, я спряталась лицом на его плече, тихо простонав. Виктория потянула его руку дальше, к себе, и он начал ласкать ее прямо подо мной, скользя предплечьем по моей чувствительной плоти и заставляя немного приподнять бедра, чтобы им было удобнее. Я улыбнулась ему в шею и начала посасывать и целовать ее. Вика потянула собачку его ширинки и задвигала рукой по его члену. Я отстранилась и заглянула в его сумасшедшие от возбуждения глаза, накрывая ее руку своей. Его губы вздрагивали от удовольствия, и Виктория перехватила мою руку сверху. Я замерла на секунду, привыкая к новому ощущению его плоти в моей руке. Его член был твердым и, как мне показалось, большим, хотя я впервые касалась мужчины. Моя рука легко скользила по нему, и я погладила большим пальцем скользкую шелковую головку. – Блять… – зашипел он, закрывая глаза. И мне понравилось, что он не сдержал эмоций. Это снова возбудило меня, и я потерлась о его плавно двигающуюся руку. Виктория сжала мою ладонь на его члене сильнее, и задвигала моей рукой, задавая более интенсивный темп. А второй рукой опять скользнула мне между ног и, надавив на самую чувствительную точку, начала потирать меня. Мы простонали в унисон, и я снова завладела его губами. Он медленно отвечал мне, не перехватывая инициативу. Было безумно хорошо! И я чувствовала, что еще пара минут, и меня снова накроет оргазмом. Мне захотелось обострить ощущения, и я отстранилась от него. Вспомнив, как меня сносило от того, что он смотрел на меня, когда Вика ласкала, я позвала его. – Илья… – голос не слушался. Он, сдавленно простонав, распахнул стеклянные от удовольствия глаза. – Смотри на меня… В несколько секунд мы сплавились, разглядывая удовольствие в глазах друг друга, его лицо исказилось, словно от боли, он нахмурился и, зашипев, вздрогнул, судорожно задвигавшись в наших руках. Меня снесло следом, и я, закинув голову, кончала под умелыми пальцами Вики, которые вдруг тоже стали непослушными, и она громко застонала, нежно укусив меня за плечо… Еще через несколько секунд мы в изнеможении буквально свалились с его коленей в разные стороны. Мои веки не желали открываться – я засыпала в полном восторге от происшедшего… 1 июля Нежась в теплой воде дома, я вспоминала, как делала это в своей, уже кажется любимой, компании. Вспоминая подробности и моменты острого удовольствия, я закрыла глаза, но моё занятие прервал телефонный звонок. Стряхнув с рук пену и воду, я потянулась к трубке и прижала ее к плечу. – Да, – настроение было не очень дружелюбное, и мне хотелось побыстрей отделаться от звонящего. – Привет, любимая… – Викин голос тут же заставил меня пересмотреть мои планы, и я расслабилась, планируя поболтать подольше и сползая глубже в теплую воду. – Привет-привет… – пропела я, улыбаясь. – У тебя есть для меня радостные новости, малышка? Она намекала на мой возможный переезд в «Зеленый», который, к сожалению, пока было нереально осуществить. Попасть в школу без местной прописки и личного присутствия родителей… Но я всё равно нашла одну возможность! – Есть один вариант. – порадовала её я. – Но очень мутный… «ШеКа», – уточнила я. – Я попробую поступить в ваш пригородный интернат для одаренных. – Ммм… – замялась Вика. – Это не идеально и сложно осуществимо, но это, и правда, вариант! Ты умница… – Эй, эй! – одернула я её радостный настрой. – Там дохера частностей… И я не уверена, что меня примут. – Что за частности? – Дохера частностей! – вздохнула я раздраженно. – Начнем с того, что конкурс десять человек на место, затем… я не была на отборочных турах, и теперь нужно землю рыть, чтобы допустили к вступительным экзаменам… Нужны рекомендации... – эта часть напрягала меня особо. – Мне никогда не напишут положительные, Вика… Я уже вижу счастливое лицо моей директрисы! И это еще не всё! Даже если мне удастся... Там очень жесткий режим, один полноценный выходной в неделю, полный контроль перемещений – за периметр только по пропускам, и… мед контроль – три раза в год… – Контроль чего? – не поняла она. – «Девичьей чести», любимая! – фыркнула я. – Частная школа… несовершеннолетние… Они несут полную ответственность, и пару лет назад был скандал с беременностью… Теперь там - как в монастыре! С чувством, с толком, с расстановкой – врач, социальный работник, прокуратора… Я не очень готова идти на такой подвиг. Ты же меня знаешь – моё терпение не безгранично! – У тебя оно есть?! – стебанула меня Вика и рассмеялась. – Сделаем так, детка: ты давай учи свои экзамены, а я сделаю тебе все нужные документики, будешь у меня комсомолка, спортсменка и просто красавица! А там посмотрим… – О`кей, любимая, – сдалась я. – Давай сделаем ставку на этот вариант. – Чем сейчас занимаешься? – в её тоне проскользнули заигрывающие нотки. Мне нравились её игривые интонации, и я живо представила, как она хищно заулыбалась сама себе. – Принимаю ванну… – подыграла я. – Вода такая теплая… У нас была гораздо ГОРЯЧЕЕ… – Контроль «девичьей чести»… – застонала она разочаровано. – Лучше бы тебе теперь следить за язычком, детка! – Пусть это будет твоя прерогатива… – замурлыкала ей я, – у тебя всё равно получается лучше… следить за моим язычком. – Послезавтра, Анечка… – напомнила мне она о нашей договоренности. – И обещаю, что за всем прослежу. *** 3 июля В лифт одновременно со мной вошла Катя – одна из ведущих моделей нашего агентства. Я была еще знакома не со всеми девочками, но те, с которыми пересеклась… С вызовом взглянув на меня, она отвернулась. Это всегда пожалуйста, дорогая… – ухмыльнулась я. http://twilight-saga.ru/forum/98-7778-1806035-9-1 Рассматривая себя в зеркало, я провела по нему ноготками, вызывая скрип. Мне понравилось, и я проделала это еще раз. Катя что-то злобно забормотала. Тихо усмехнувшись, я опять повторила свой раздражающий маневр. Лифт остановился на очередном этаже, а когда створки открылись, я увидела знакомые берцы и, рассматривая их владельца, медленно подняла глаза. – Привет, девчонки, – делая шаг внутрь, поздоровался Илья. – Привет Илья! – тут же оживилась моя временная недружелюбная соседка. Я улыбнулась и подмигнула ему. Мы не виделись, наверное, пару недель, и я начала забывать детали его лица, поэтому тут же уставилась, восполняя свои потери. Он тоже разглядывал меня. Мы стояли напротив друг друга, между нами не было и метра. Я чувствовала его давление. Физически. Уверена, он чувствовал меня также. Нам не о чем было разговаривать, но нам было, о чем переглядываться, и через несколько секунд наше дыхание почти одновременно сбилось. Двери лифта разъехались. Это мой этаж. Я подалась на выход, и он чуть-чуть отстранился, но потом, словно передумав, качнулся обратно, так что мне пришлось коснуться его, чтобы выйти. Маленькая стычка с Катей и встреча с Ильей подняли мне настроение, и, пританцовывая под музыку из динамиков, я взяла на ресепшене конверт от Виктории. Развернув три листа описания разных рекламных проектов, я погрузилась в чтение. Все три отработать было нереально за указанные сроки, и Виктория позволила мне выбрать в этот раз самой, потому что так и не смогла определиться, в каком хочет видеть меня больше. Наш разговор состоялся при свидетелях, и теперь «свидетели» не разговаривают со мной, считая, что такой эксклюзив, как «выбор» - это чересчур для такой неопытной модели, как я, и в этом явно есть скрытый контекст. Но на самом деле в этом не было никакого особого контекста. Это была просто случайная блажь Вики. Но оправдываться перед ними ни мне, ни, тем более, ей было не к лицу. Пусть себе пыхтят… Внимательно перечитав всё на два раза, я посмотрела строку «техническое обеспечение». В двух проектах был задействован Илья, в третьем – Александра. http://s020.radikal.ru/i719/1301/fe/7a122c582606.jpg Я хотела третий. Но фотографироваться больше хотелось у Ильи. Я остановилась в центре коридора, прислушиваясь к себе. И выбрала всё-таки третий. Скомкав и выкинув в ближайшую урну два забракованных мной проекта, я сложила лист пополам и всунула обратно в конверт, оставляя сообщение для Вики на ресепшене. Всё. Теперь у меня пара свободных часов до встречи со стилистом проекта. *** – Леха… – попыталась прервать я экскурсию в мир профессиональной косметики. – Почему тебя девочки называют вредителем? – Мальчиков порчу! – подмигнул он и тут же продолжил. http://s017.radikal.ru/i417/1301/96/233bfa011069.jpg Лёха мне нравился. Доброта и открытость сочетались в нём со стойкостью к общественному давлению и хорошим чувством юмора, но местные стервы за глаза его не любили. Был в Лёхе и свой недостаток… Выбрав наконец-то нужный мейк-ап, после трех часов пыток Томилин закончил. Отымев мне в процессе мозг всеми косметическими новинками сезона. Даже моё упрямое молчание и отсутствие реакции на все его восторженные комменты не могли заткнуть его ни на секунду. Жесть… Идеальных людей не бывает! – твердила я себе, как мантру, чтобы не разлюбить случайно полюбившегося нового знакомого. Оставив на мне последний вариант макияжа в стиле лисицы – стрелки на глазах, темные скулы и бронзовые высвеченные губы – он чмокнул меня в лоб и отстегнул виртуальные ремни от кресла. – Спасибо, блять, спасибо! – перекрестилась я и быстренько свалила, под его тихий смешок. В лифте я собрала волосы в высокий хвост и расстегнула пару пуговиц на рубашке, туже заправив ее в черные обтягивающие джинсы, – это была попытка сделать стрелки на глазах более гармоничными моему облику. Я покрутилась перед зеркалом – попытка удалась… Кивнув на прощание охраннику, я вышла на улицу и оглянулась по сторонам, надеясь на такси, но наткнулась глазами на синий пронзительный взгляд. Илья стоял, облокотившись на свою машину, и разговаривал с каким-то незнакомцем, не отводя от меня взгляда. От неожиданности встречи я немного стормозила и тоже зависла на нем. Не прекращая разговора, он открыл дверцу пассажирского сиденья, кивнув мне на нее. Прислушиваясь к себе, я поняла, что не хочу сейчас ехать с ним. Он был какой-то… тяжелый и хмурый, а мне хотелось легкости. Поэтому я осталась на месте, обдумывая как выйти из ситуации. И… решила прекратить думать в принципе! Развернувшись, я пошла в сторону центра, решив прогуляться. Минут через десять он обогнал меня и притормозил. Пока я дошла до его машины, он уже вышел и ждал меня, опираясь на нее. – Аня, – негромко позвал он. – Илья, – улыбнулась я ему в тон, притормаживая около него. – Ты сбежала. – Я сбежала, – продолжила я копировать его интонации и слова, слегка улыбаясь. – Думаю, нам нужно поговорить. И мне ни хрена не понравилось то, как он это сказал. Его интонации звучали назидательно, и мой рефлекс «рвануть отсюда побыстрее» заставил меня начать оглядываться по сторонам в поисках пути отступления. – Тебе хочется сбежать? – поднял он брови, разглядывая мою тихую панику. – Есть немного… – честно призналась я, он поморщился. – Вот об этом я хотел бы поговорить. Сядь в машину, пожалуйста. Он снова открыл дверцу и в ожидании замер. – Что будешь делать, если я откажусь? – спросила я, пытаясь вскрыть его мотивы. – Уеду и оставлю тебя в покое, – отводя глаза в сторону, ответил он. – Ну, тогда ладно, – выдохнула я и присела на переднее сиденье. Он хлопнул моей дверью и обошел машину, присаживаясь за руль. Покрутив на панели звук, он включил знакомую музыку (Энигма – Ameno- Dorime), и я закатила со смехом глаза, вспоминая сюжет фильма ужасов, к которому она была саунд-треком. Сдержанно улыбнувшись, он включил следующий, более нейтральный трек. – Пытаешься меня расслабить? – хихикнула я. – Есть немного, – кивнул он, наблюдая за мной через зеркало. – Ты хочешь посидеть где-нибудь или поговорить здесь? – трогаясь с места, спросил он. – Давай покатаемся немного… – предложила я, откидывая кресло в полулежащее положение. – Что ты делаешь? – улыбнулся он, наблюдая за моими манипуляциями. – Ну, я так полагаю, у нас сейчас сеанс психоанализа будет – имитирую кушетку… – располагаясь поудобнее и закидывая ноги на панель, ответила я, закрывая глаза. – Начинай, док… – Итак, Аня… – мягко начал он. – Ты избегаешь меня? – Не считая последних полчаса – нет. – Ты слила фотосэт неделю назад и теперь отказалась от двух заказов, которые делаю я… – Да. – Да… и? – Это не имеет к тебе отношения, – честно ответила я, не собираясь оправдываться. – Так сложились обстоятельства. – Хотелось бы верить… – пробормотал он. – Сеанс закончен? – открыла я один глаз, подглядывая за ним. Он снова чуть уловимо поморщился. –Нет. Мне бы хотелось расставить некоторые акценты, чтобы максимально облегчить нам жизнь. – Вся во внимании… Илья… – не удержалась я, почти простонав его имя. Идея сеанса у доктора вдруг показалась эротичной, и я, улыбаясь, поёрзала на сиденье. – Почему твои ноги на панели? – внезапно спросил он ледяным голосом. – Потому что это расслабляет меня, – ответила я, подумав, – разве мы не над этим работаем? Он потер переносицу и быстро продолжил. – То, что произошло между нами, напрягает тебя? – Нет. – Я напрягаю тебя? – Нет. Но сейчас - да. – Хорошо. Давай как-нибудь квалифицируем произошедшее, чтобы расставить все точки над «i». Твоя версия? – Халявщик… – тихо фыркнула я. – Квалифицировать… Я задумалась над значением слова. Ладно. Сейчас я тебе квалифицирую… – Я думаю, что это было совращение малолетней невинной девочки двумя взрослыми извращенцами. Он резко затормозил, и я схватилась за ручку, чтобы не поцеловаться со своими коленками. – Извини! – опомнился он. Я ухохатывалась, пытаясь успокоить свою истерику… – Социопатка… – покачал он головой, закрывая глаза. Он хмурился, переваривая мой прикол, и один уголок его рта на мгновение дрогнул в улыбке. Со стоном я успокоилась и завалилась обратно на сиденье. Нагнувшись надо мной, он потянул ремень безопасности и пристегнул. Я показательно и громко вдохнула его запах и, выдыхая, тихо простонала, пытаясь отвлечь его от загонов. Он злился. Я кайфовала. – Хочешь услышать мою квалификацию? – вернув себе невозмутимость, тихо спросил он. – Нет, – покачала я головой, и он, раздражаясь, закатил глаза. – Почему? – Думаю, моя концептуальнее. – Концептуальнее!? – поднял он бровь. – Да. Я знаю, что значит это слово, Илья, и могу употреблять его в правильном контексте. И слово «контекст» я тоже знаю… – Понял, понял…– с улыбкой перебил он мой раздраженный монолог. – Мы сейчас имеем мои мозги потому, что ты хочешь повторить, или потому, что ты сожалеешь о случившемся? – Моя очередь опускать кресло? – ухмыльнулся он и уже серьезно добавил. – Я не знаю, Ань, – немного помолчал и добавил еще, – но я точно знаю, что этого больше не должно повториться. – Без проблем! – не то, чтобы мне не хотелось, но я переживу это… Мы проезжали как раз мимо моей гостиницы. – Можешь высадить меня прямо здесь. – Подожди… – вздохнул он и нахмурился, – Я отвезу куда надо. – Сюда надо. – Аня… Я расстроил тебя? – заглянул он в мои глаза, нажимая на тормоз. – Илья, – развела я руками. – Я остановилась в этой гостинице. И нет, ты меня не расстроил. Было, конечно, отлично, но если мне захочется еще, я справлюсь с этим, – подмигнула я ему. – В мире много мужчин. Просто это будешь не ты! – Просто это буду не я… – повторил он, глядя в лобовое стекло. – Пока! Я быстро выскочила из машины, вздыхая с облегчением, что этот разговор закончился. *** 5 июля – Анечка, ты должна остаться на завтрашний показ! – Я НЕ МОГУ! Мне наконец-то удалось пробить ее защиту, и я безнаказанно сожрала ладьей ее коня. – Это важно. Мне некем тебя заменить. – Вик, мне нужно подготовиться к поступлению, или вся наша концепция накроется! А мой добровольный куратор послезавтра уезжает на месяц. Без него я в пролете! – Виктория? – заглянула Анжела. – У нас проблемы. Думаю, тебе нужно вмешаться… – М? – оторвалась от доски Вика, и я тут же смела ее ферзя. Теперь она, однозначно, проиграла эту партию… Я довольно замурлыкала какой-то крутящийся в голове мотивчик. Ее было сложно обыгрывать… – Там Арверин… не в духе. – Илья?! – округлила она глаза. – Да он же спокойный, как удав! Меня в секунду съело любопытство, и мы, нахмурившись, переглянулись с Викторией. – Ты со мной? – приподняла она бровь. Я задумалась. После не очень легкого разговора, мы с ним ни разу не встречались Да и плевать. Интересно же посмотреть на взбешенного Илью. – Да!– выпалила я. – В чем суть проблемы? – выспрашивала Виктория по дороге у Анжелы. – Я не знаю… точно… четыре часа фотографируем губы! Он… Ты же знаешь, как он иногда… Она почти плачет! Я извела на нее весь грим! –тараторила Анжела. Мы втроем залетели в съемочный павильон. Илья стоял у окна спиной к нам. Катя нервно листала в кресле журнал. Услышав перестук наших каблуков, он повернулся и молча психанул – его лицо раздраженно дернулось. Он был горяч, как никогда, и мне захотелось дернуть в разные стороны его черную рубаху и оголить торс. Зрелище стало бы идеальным! – Анжела, – сдержанно зарычал он. – Сделай ты ей, блять, губы! Мне просто нужны нормальные чуть приоткрытые припухшие губы с эффектом зацелованности! – Я делала уже вариантов двадцать! – развела руками Анжела, оправдываясь перед Викторией. Виктория подошла к Кате и подняла ее лицо за подбородок, разглядывая неудовлетворяющую Илью часть тела. – Арверин! Да они так опухли уже от кисточек, что прям и не знаю! – закатила глаза Вика. – Чего тебе еще надо? Я, не сдержавшись, захихикала, и он стрельнул в меня прищуренным взглядом. – Мне, блять, надо, чтобы не от кисточек, Вик! А от поцелуев! – он закрутил крышку объектива. – Я не буду снимать лажу. – Можете быть свободны на сегодня! – бросила Вика девчонкам. – Анечка, через сколько у тебя автобус. – Через полтора часа… – отозвалась я. – Пойдемте ко мне кофе попьем и успокоимся. Вика развернулась и, виляя бедрами, пошла вперед. Мы с Ильей - следом за ней. – Привет, кстати, – улыбнулась ему я. – Привет, Аня, – ответил он спокойно, как будто пять минут назад не рычал из-за некачественно «зацелованных» губ. Мысль об этом заставляла меня улыбаться. – Как у тебя дела? – не глядя на меня, поинтересовался он. Дела? Ну, лови… – Это ты сейчас меня об оценках спрашиваешь или о моих новых сексуальных экспериментах? Его шаг немного сбился, и я удовлетворенно усмехнулась. – Это не очень смешно, – холодно прокомментировал он. – Я… переживаю за тебя. Ты можешь попасть в опасную ситуацию. Не вздумай… – Илья, – он пропустил меня вперед в кабинет к Виктории, придержав дверь. – Я не идиотка. Но и это слегка тебя не касается. – Мы можем поговорить с тобой об этом? – С каких пор ты говоришь шаблонами? – Перестань цеплять меня, я сегодня не в настроении, – он упал в кресло напротив меня. – «Стоп-слово» - и каждый в свой угол… – ухмыльнулась я, ожидая его реакции, и она последовала. Злится… Как обычно, незаметно. Только глаза темнеют. – Это тебя Литинская уже просветила? – Представляешь, я умею читать! Понимаю, что навык слишком сложный для четырнадцати… – Аня! – отрезал Илья, перебивая меня на полуслове. – Я настаиваю на разговоре. – Только если ты в процессе опять засунешь в меня свои пальцы… – Это была Вика… – сжав зубы, процедил он. – Спасибо тебе, любимая! – подмигнула я ей, и она подмигнула в ответ. – Было здорово! Поставив перед нами по миниатюрной кружке кофе, она вышла. Мы замолчали. – Что же мне делать с тобой..? – постучал он пальцами по столу. – А что бы ты хотел? – Я не знаю… Знаю, не знаю… – Ты проработал мой диагноз? – Я в процессе... Ты наблюдаешься у психолога? – Конечно. У школьного. Каждый раз, когда я захожу, у него случается амок… – Амок… – закатил он глаза. – Охотно верю. У меня и самого случается. Над чем вы работаете? – Нарушение общественного спокойствия. – Кто бы сомневался… – мягко рассмеялся он. – И как? – Нормально. Я нарушаю, он работает, общественное спокойствие отдыхает… Мне нравилось, когда он улыбался так, сверкая своими зубами. Мне захотелось поцеловать его. Снова ощутить жесткое давление его губ на мои. И – да… Язык… Вика не обманула меня, расхваливая его, хотя я еще, конечно, не испробовала всех прелестей… – Он поставил тебе диагноз? – вырвал он меня из моих сексуальных фантазий о нём. – Да – «хаос и паника»… – вспомнила я выражение, которым тот часто одаривал меня. – Ты потрясающая… – он задумчиво потер свои губы большим пальцем и прикусил его подушечку. Мляяя… Мне нравилась эта его привычка! При случае обязательно исследую зубами его пальцы… и языком. Внизу всё запульсировало, когда я, совершенно некстати, вспомнила, как он раздвинул мои ноги и как смотрел, разговаривая со мной в тот момент… – Когда ты раздвинул мои колени на диване, мне хотелось сказать тебе то же самое, – промурлыкала я, вербализируя свои ощущения. – А сейчас? – тихо спросил он и тут же нахмурился. – Извини, проехали… – Мне пора… – На автобус? – Мхм. – Поехали, отвезу, – его взгляд упал на телефон, – минуту подожди… Набрав номер, он отошел к окну и отвернулся. Парой глотков я выпила уже почти остывший кофе и быстро перевернула остатки кофейной гущи на блюдечко. Постучав пальцами по дну кружечки, я перевернула ее обратно и рассмотрела рисунок. Немного подумав, я проделала ту же процедуру и с его допитым уже кофе и тоже изучила кофейные разводы. Детали на стенках различались категорически, но! В центре, на дне кружки, рисунки были идентичными, только немного разной пропорции. Я присмотрелась. Что это? Два круга, касающиеся друг друга в центре… Петли? Восьмерка? Перевернутая восьмерка? Бесконечность? Наручники? Обручальные кольца? Я ничего не поняла, кроме того, что нужно срочно сваливать отсюда. Прихватив сумочку, я тихо выскользнула за дверь… *** 16 июля Показ уже закончился, а банкет как раз был в самом разгаре. Но настроения не было. Даже на провокации. Вика заправила мне за ушко выпавшую прядь. – Солнышко, прекращай! Тут нет твоей вины… Сучки запороли мой последний выход, испортив платье. Конечно, исподтишка. Виктория считала его одним из центральных в коллекции, и я взбесилась, разглядывая испорченную красоту. Конец был скомканным, и Вика расстроилась. – Я даже догадываюсь, кто! – Не надо, Анечка. Будь выше этого. Я сама нагну их. – Ну, хочется же элементарно дать сдачи! Успокаивающе сжав под столом мою коленку, она встала и отошла к очередной группе заказчиков. Я была не удовлетворена. Это сносило крышу. И я не знала, что сделать, чтобы избавиться от этого состояния. Вспышка… Еще… Еще… Вспышек, в принципе, было много, но эти - слишком близко. Я подняла глаза. Ну, конечно… Он улыбнулся и снова щелкнул меня. Сделав пару шагов ко мне, он сел рядом. – Привет! – Привет, Илья. – По какому поводу напряжение? – Никакого напряжения… – вяло отмахнулась я. – Никакого напряжения – повторил он мою интонацию, захватывая пальцами клочки разорванной лежащей передо мной салфетки и «посолил» ими оставшуюся на столе горку. Я улыбнулась. Настроение медленно возвращалось. – Ты была сегодня великолепна, – тихо сказал он. – Хотелось фотографировать только тебя. – Ты умеешь делать комплименты?! – округлила я глаза. – Я не люблю делать комплименты. Это бессмысленно… – Согласна. – Уверен, что так и есть. Хотя поначалу мне показалось, что ты делаешь именно это, когда комментируешь мою внешность. – Нет, – качнула я головой. – Я уже понял. – Это, скорее, демонстрации моего состояния. Я протянула руку и расстегнула на его груди пару пуговиц, придавая ему более расслабленный вид. Он позволил, только вопросительно поднял бровь. – Мне так больше нравится… Несколько неуловимых эмоций пронеслись на его лице, но он никак не прокомментировал мое заявление. – Что случилось сегодня? – Так… У Вики неприятности… Я косвенно виновата. – Косвенно… – он на секунду прикрыл глаза. – Ну что?! – психнула я. – Просто когнитивный диссонанс… – сжал он губы в попытке сдержать улыбку. – Между возрастом и способом мышления. Завораживает… Я застучала пальцами по столу, раздражаясь уже надоевшей темой. – Когнитивный диссонанс – это… – начал он, улыбаясь. Но он неправильно сынтерпретировал моё раздражение, и я, просто тая от удовольствия, перебила его. – … состояние, характеризующееся столкновением противоречивых фактов, убеждений, установок, касающихся определенного объекта или явления, при котором из существования одного элемента вытекает отрицание другого, и связанное с этим несоответствием ощущение психологического дискомфорта…. В общем, дихотомия восприятия… – подвела я итог своими словами. – В шоке… – развел он руками, обреченно смотря куда-то сквозь меня. – Да ладно… Я посещаю элективы по психологии, – сдала я свои позиции, посмеиваясь. – Дважды в шоке… Я засмеялась, окончательно приходя в тонус. – Мы можем еще Шопенгауэра обсудить, чтобы добиться твоего ментального оргазма, – предложила я, переходя в режим провокации. – Я помню, ты учил заботиться о нижних… – Спасибо я уже кончил от КД! – прошипел он. Но, подумав, всё-таки повелся: – Ты читаешь Шопенгауэра? Да!!! – Ммхм… но мне не нравится его мировосприятие. Он недооценивает женщин! "Женщины не сознают всей беспредельности своего кокетства." – процитировала я. – Наивный… – Он просто не имел удовольствия познакомиться с тобой… – его глаза уже горели вовсю, и это неизбежно разжигало и меня тоже. – Комплименты? – ухмыльнулась я опять его странному настрою. – Скорее, ментальный бандаж… – вздохнул он. Я месяц уже пыталась разобраться в философии Темы, и именно бандаж заставлял меня мгновенно возбуждаться. Мне хотелось почувствовать власть – в себе или на себе… – Бандаж – это возбуждающе… – в голове пронеслось несколько картинок из моих фантазий на тему связывания. – Хочешь отдать контроль? – его лицо дрогнуло. – Скорее забрать, – прислушалась я к своим ощущениям. – Но смущает атрибутика. – Тебе не нужна атрибутика, – покачал он головой. – Она у тебя в голове. Мы оба замолчали, думая каждый о своем. – Илья, – сжала его плечо подошедшая к нам Виктория. – Пойдем поработаем. Не взглянув на меня, он встал и ушел вместе с Викой.