Игры стихий (Это не любовь...)

13 ноября В среду меня обычно забирал Илья, но бывали и исключения. Когда он по какой-то причине не мог приехать, у ворот меня ждал Викин таксист – Эдик. Сегодня было именно так. – Привет! – запрыгнула я к нему на переднее сиденье. – Привет-привет! – заулыбался он, и немного сомневаясь, полюбопытствовал: – А что ты здесь вообще делаешь? Работаешь? Мхм… – захихикала я про себя. – Работаю над собой и преобразованием школьной системы. – Можно и так сказать… – кивнула ему я с улыбкой. Уже через двадцать минут я, поздоровавшись с Лилей на ресепшене, отправилась поприветствовать коллег и начальство. – Привет, Любимая! – забежала я к Вике. Не отрываясь от разговора по телефону, она быстренько мне изобразила воздушный поцелуй. Не желая ей мешать, я закрыла дверь и отправилась в своё привычное паломничество по кабинетам. – Привет, Чеширчик! – втолкнула я обратно, пытавшегося выйти из своей обители, режиссера. Женька, особо не сопротивляясь, втащил меня внутрь. Легко чмокнув его в губы, я выхватила у него из рук кружку и отпила два глотка до горечи крепкого кофе. – Гадость! – сморщилась я под его довольную ухмылку. – Как погуляли без нас? Сдвинув руками на столе его вечную свалку в сторону – все стулья в кабинете были безнадежно завалены «художественным беспорядком» – я уселась, отдавая ему обратно кружку. – Да как… – пожал он плечами. – Побухали, потусили по клубам и поехали по домам. Кстати! А куда вы слиняли-то? Куда-куда… улыбнулась я, вспоминая нашу тусовку в «Молекуле»: – Туда Женечка, куда юношей с нежной психикой еще не пускают… – подколола его я. – Так в такие места и маленьких дерзючек не пускают! – ущипнув меня за бок, прищурился он. – Колись… – Вы – коты – такие любопытные создания… – закатила я глаза. Он нахмурился и резко перевел тему: – Ты сказала Виктории, что девки тут против тебя военные действия развернули? – Меня не парит… – отмахнулась я. – Пусть тявкают. – А Ильюха знает? Я вспомнила, что так и не рассказала ему, хотя и собиралась. Но всё как-то… – Нет. Женька был один из немногих, кто периодически наблюдал наши маленькие прелюдии на троих и, конечно, не мог не догадываться о нашей связи. Но никогда не комментировал и не лез, лишь изредка отпуская скабрезные, но милые шуточки. Естественно без посторонних… – Он загруженный какой-то в последнее время, – в Женькиных пальцах мелькнула сигарета, через пару секунд я почувствовала запах ментола. – Ваши с Викой приколы? Потянув на себя его руку, я затянулась дымом и задержала его в легких, как учил Илья. Меня на долю секунды раздвоило и расслабило. Медленно выдохнув дым, я усмехнулась: – Вы – коты – такие любопытные… Дверь резко открылась, и Женька рефлекторно дернулся, пытаясь отстраниться, видимо спасая мою честь, но не успел. В дверях застыли несколько девчонок, и мы тоже замерли. Увидев его слегка виноватый взгляд, я фыркнула, обняв его на секунду и чмокнув в плечо, спрыгнула со стола. Нам хорошо так! На такой дистанции и с такой степенью близости! Мы выяснили это с ним и кайфовали… И если у кого какие проблемы с интерпретациями, то это их проблемы! – До вечера! – подлила я масла в огонь недружелюбных взглядов девчонок, быстро рванув к двери, заставляя разлететься их в стороны и пропустить меня. Проскочив мимо своей гримерки, я дошла до конца коридора и, постучавшись, приоткрыла дверь фотомастерской. – Ооо! – Все в сборе! – Всем привет! Они не стройно, но приветливо поздоровались. – Чай будешь? – махнула мне кружкой Саша, заваривая себе. Илья сидел на большом кожаном кресле, закинув верх голову, и лениво покручивался вокруг своей оси. В его руках дымилась кружка кофе. – Нет, спасибо! – облизалась я. – Я у Ильи Андреевича глоточек украду. Шагнув к нему ближе, я потянула кружку из его пальцев. – Горячо… – предупредил он. – Это хорошо, – подмигнула ему я, согревая еще холодные руки. Закрыв глаза, он улыбнулся, среагировав на игру со смыслами. Вернув ему кружку, я наклонилась над столом рядом с Сашей, рассматривая фотооттиски с последнего фотосета. Она отмечала фломастером те, фотографии, которые потом пойдут на распечатку. – Так ты съездишь со мной, Илья? – видимо продолжая начатый до моего появления разговор, спросила Полина. – Нет, Полина. – Занят? – Сложный вопрос, – начал рассуждать Илья. – Я всегда занят чем-то. И освобождая время для чего-то, я всегда просто расставляю приоритеты и делаю выбор между несколькими видами времяпровождения. – Выбор не в мою пользу? – Не в твою… – Ты всегда так усложняешь! – психанула Полина. Я развернулась. Было любопытно понаблюдать за ее эмоциями, нацеленными на Арверина. – Я просто осторожен в «раздаче слонов», – усмехнулся он. – «Мы в ответе за тех, кого приручили»… – В смысле? – нахмурилась она, не понимая, что он хотел сказать. – Ты о чем? – Это из «принца»… – Какого «принца»? – Ооо…– синхронно протянули мы со смехом. – Полина… – покачал он головой. – Оставь мне иллюзию твоей образованности – молчи! – Ты такой хам! – закатила она глаза. – Спасибо, что сама нашла причину моего отказа, а то я уже голову сломал… Нервно отшвырнув в сторону журнал, Полина присоединилась к Саше, отворачиваясь от нас. Облокотившись на спинку его кресла, я ласково ущипнула его за мочку, здороваясь теперь по-настоящему. Повернув голову, он коснулся губами моих пальцев и, закрыв глаза, снова закинул голову на спинку кресла. – Это тебе,– вытащив из рюкзака несколько сложенных пополам листочков, я положила к нему на колени. –М?– перехватил он их и с вопросом заглянул мне в глаза. – Ты просил… – напомнила я ему. – Кусок моей лекции про парадоксы волновой физики. Помнишь, обсуждали? Это была еще одна «епитимия», наложенная на меня руководителем физической лаборатории: я готовлю ему общеобразовательные лекции для какого-то педагогического конкурса – цена за его голос «против» при голосовании о моём отчислении. Это не сильно напрягало, тем более, что он освободил меня от последней лекции в субботу по физике, и теперь я могла уезжать на работу еще раньше. – Спасибо, Анечка!– улыбнулся он, и, не удержавшись, поддразнил Полину: – Как прочитаю, подкину Береговой… Пусть просвещается. Не поворачиваясь, она фыркнула: – Зачем мне? Я же женщина! Я лучше глянец полистаю… – Глянцевые женщины…– покачал головой Илья. – Вроде и глаз радует, а читать катастрофически нечего… Скучно. – Так ты поедешь со мной? – снова развернулась к нему Полина. Он устало закатил глаза и пробормотал что-то на французском. – Откуда ты знаешь французский? – я вспомнила, как он часто в порыве страсти выдавал мне что-нибудь эротично-ласкающее своим хрипловатым голосом. Но развивать эту тему в момент наших шалостей… – Долго жил во Франции, - пожал он плечами. – В семнадцать вернулся с родителями в Россию. – Расскажешь потом? – Если ты ПОТОМ захочешь… *** 16 ноября Я опаздывала. Илья, наверное, уже минут тридцать ждал меня на КПП. Опаздывать больше, чем на десять минут я не могла просто физически. Меня накрывало классическими симптомами ОКР. Все мысли смешивались, и навязчивый ментальный зуд начинал сводить меня с ума. Опаздываю! – стучало у меня в мозгах. И тот факт, что от моего опоздания мир не рухнет, никогда не облегчал мне этих моих навязчивых состояний в виде пунктуальных триппов. На идею поговорить на эту тему с моим психиатром я тут же махнула рукой: ОКР не лечится, а только купирует психодурью. А дури у меня в организме полно и собственной! – Подожди! – в очередной раз перехватил меня за руку Сашка. – Поговори со мной. – Саш! – от раздражения кровь стукнула мне в голову, снося напрочь контроль, и мне захотелось просто разнести его какой-нибудь жестью, чтобы это прекратилось. Но я взяла себя в руки и процедила: – Я ОЧЕНЬ опаздываю! Потом… – КОГДА?! – понесло его. – Ты приедешь к ночи и снова выставишь меня под предлогом «отбоя»! – я попыталась вырваться, но он только крепче сжал мои запястья. – Или снова пойдешь в койку к своему «Ангелу»! – Да о чем, блять, нам говорить-то?! – всё-таки сорвало меня. – О нас… Меня в очередной раз начало сносить от его безнадеги и тоски. А еще от упрямства! И еще я опаздывала… В голове взорвалось. ААААА! – прооралась я внутренне. – Сашка! – отбирая у него из рук, выхваченный у меня еще полчаса назад рюкзак, я пыталась найти слова. Но, слова были бесполезны. Он хотел слышать только одну вещь. Все остальное превращалась для него в информационный белый шум и просто мой голос. А мой голос он любил… Безнадежно покачав головой, я отобрала рюкзак и вылетела из-под арки КПП. Конечно же, он рванул за мной! – Аня! – перехватил он меня снова, разворачивая к себе. Мляяя… Сцена при Арверине! – меня затрясло от раздражения. Ну, хоть не слышит! – оценила я расстояние до машины – метров двадцать… – Меня человек ждет. – Попыталась я отрезвить его. – Подождет, блять, твой «человек»! – перешел он на крик. Если бы это был не Сашка, а кто-нибудь другой, я бы тут же отрезвила его жесткой пощечиной или сказала бы что-нибудь шокирующее и фрустрирующее. Но это был Сашка… С ним я не чувствовала себя свободной. Его тяжелые чувства ментально связывали меня. Как же вырваться из этого!? – Пусти! – рявкнула я, выкручивая свою руку из его захвата. Он перехватил вторую и уже неосознанно немного выкрутил запястья пытаясь зафиксировать меня. Сзади хлопнула дверца машины. – Ничего не будет, понимаешь?! НИ-КОГ-ДА! – Я люблю тебя! – Замолчи! – ПРОСТО ПОСЛУШАЙ МЕНЯ! – Не хочу ничего слышать! – скрутило меня. – Не надо мне этого говорить! Меня трясло от его эмоций. И тошнило. И накрывало волнами тупой боли где-то в районе солнечного сплетения. Я судорожно пыталась вырвать свои руки, загибаясь под его отчаянным и пронзительным взглядом. – Не надо, пожалуйста! – взмолилась я, сгибаясь пополам и чувствуя, как в запале он еще сильнее выкручивает мои руки. Спиной я почувствовала подошедшего сзади Илью и его руки легли на мои запястья поверх Сашкиных. Он потянул их на себя, не позволяя тому больше выкручивать их. – Ты делаешь ей больно, – раздался его уверенный и спокойный голос. – Если намеренно, то я отпущу, и можешь продолжить. Сашка замер, поднимая глаза на Илью, и тут же ослабил хватку. Его плечи опустились, на лице появилась горькая неуверенная усмешка: – Кто ты ей? – глядя в глаза Илье, спросил он. Я никогда не отвечала ему на этот вопрос, который он задавал мне, наверное, тысячу раз. – Тебя не должно это беспокоить. Тебя должно беспокоить, кто ей ТЫ. – Я люблю её… – Уверен, что не ты один, – беззлобно усмехнулся Илья, – но право касаться женщины твоё чувство не дает. Это право дает только её желание, чтобы ты касался. Она желает этого? Сашка отчаянно покачал головой: –Нет. – Тогда не касайся. – Что же мне делать? – сломался он, доверчиво глядя на Илью. – Люби… – медленно оттягивая мои запястья из его уже расслабленных ладоней, пожал плечами Илья. – Это твоё право… Этого у тебя никто не отнимет. Тихонечко толкнув меня по направлению к машине и шепнув «иди», он протянул ему руку: – Илья. – Александр. – Крепких нервов тебе, Александр… Обогнав меня, Илья открыл дверь, я практически упала на сиденье. Он захлопнул дверцу. Судорожно вздохнув, я отпустила своё тело в краткую и необходимую мне сейчас истерику, которая, как мне казалось, поможет избавится от всех тех ощущений, которыми изнасиловал меня Сашка. Секунд через десять, когда меня почти уже судорожно переколотило, Илья сел в машину. Меня всё еще слегка потряхивало. Зажмурившись, я несколько раз глубоко вздохнула. Но кислорода не хватало. – Открой окно, пожалуйста, - зажмурилась я, сглатывая ком в горле. – Тошнит… Открыв бардачок, он достал пластиковую бутылку с водой, открутив крышку, протянул мне. – Не нужно так остро реагировать, Анечка, – покачал он головой. – Несъедобно… – пожаловалась я, точно зная, что он понимает. – Уверен что так и есть, – его взгляд расфокусировался. – Потрепи. Он скоро сломается и успокоится. И ты снова будешь свободна… *** 16 ноября Над дверью фотомастерской горел красный и, вспоминая Викино предупреждение, я постучала. Через минуту Илья открыл дверь, я шагнула внутрь. Темное кровавое освещение от нескольких источников создавало на стенах какие-то нереальные тени, которые двигались синхронно с нами, но в нескольких направлениях. Было ощущение, что вокруг совершается какой-то таинственный кровавый обряд. Тихо звучащая музыка в разы усиливала это ощущение. Я не стала сопротивляться ему и отдалась полностью этому загадочному действу. Всё вокруг стало замедляться и в ушах зазвенело. Останавливая себя на границе сдвига, я пробежалась пальцами по огромному серебристому барабану глянцевальной машины и подняла на него глаза: – Здесь все словно в крови… Так красно! – К этому привыкаешь, – немного цинично усмехнулся он. – И потом уже с трудом обходишься без этой атмосферы. – У нашего разговора есть скрытый смысл, – констатировала я. – Да. – Мы можем обсудить его сегодня, – я посмотрела на часы, – у нас еще три красных часа до полуночи. – Не можем… – отвел он глаза. Я терпеливо ждала пояснений. Резко почувствовав опустошение и усталость, я качнулась и немного прилегла спиной на стену. Он вернул мне свой взгляд. – Езжай к Виктории сегодня, пожалуйста. Мы с ней поговорили уже, – он сглотнул и продолжил. – Я завтра заберу тебя и у нас целый день… – Встретимся в следующую среду, – отрезала я делая шаг к выходу. – Подожди! – дернулся он следом, протягивая руку, но я увернулась, замерев возле двери. – Анечка… Это… – он нервно прошелся рукой по волосам. – Мне просто нужна эта ночь! Он больше не дышал и я тоже. – Пожалуйста… – закрыл он глаза. – Побудь у Вики. Внизу ждет такси... – Я в школу… – качнула я головой. – Встретимся в среду. Спасибо за такси. – Нет! – делая шаг ко мне, он поставил руку на косяк, преграждая мне выход. – Если так…, то поехали. Поехали ко мне! – До среды. – ПОЧЕМУ!? Почему?! Я оглядела глазами стол с линзами и подхватила одну. Второй рукой, одновременно извлекая из его нагрудного кармана зажигалку. – Держи! – впихнула я линзу ему в пальцы и подняла его руку выше. Щелкнув зажигалкой, я поднесла огонь к тонкому стеклу, накаляя его. Оно моментально начало покрываться черным чадом и, конечно же, нагреваться. Не выпуская линзу из пальцев, он сжал губы. – Больно? – ухмыльнулась я. Он кивнул. Я откинула зажигалку в сторону: – Тебя что-то жжет изнутри, и ты перестаешь быть прозрачным для меня! – выдохнула я. – Перестаешь быть прозрачным, накаляешься и мне больно! Я выхватила раскаленную замутненную черным линзу и вскрикнула, роняя её на пол. – До среды. *** 19 ноября Программирование я не любила. Не потому, что в нём было что-то особо сложное, а скорее потому, что оно не допускало интерпретаций. И самое неприятное – нужно было в невообразимых количествах запоминать всевозможные написания команд, функций и процедур, которые зачем-то отличались в каждом языке, хотя, каждый последующий ложился на структуру предыдущего, да и в основе лежала одна и та же архитектура… Не люблю несовершенств! - в очередной раз психанула я. Мне срочно было нужно сдавать курсак, по созданию собственной пользовательской среды. Пролистывая, скаченные у старшекурсников, прошлогодние курсовые я прыгала между экранами «Ревников-командер», «Дружинин-командер», «Стома-командер» и пыталась создать неузнаваемый для преподавателя микс «Симоненко-командер», комбинируя различные их части. Да… Я пыталась схалявить! – Тебе помочь или не мешать? – ухмыляясь, развернулся ко мне сидящий за соседнем компом Немец. – Мхм… помоги, пожалуйста – НЕ МЕШАЙ! – отмахнулась от него я. – Завтра защита. – В курсе. – У тебя и начала еще нет. – Мхм... – зависла я над своей блок-схемой, подыскивая подходящий элемент в чужих программах. – Давай, сделаю основу… – заулыбался он. – Ночью разбавишь своими фишками… и всё! – Какой добрый мальчик! – развернулась я. – Жаль, что не бескорыстный. – Немцы очень рациональны. – Я лучше Сашку попрошу. – Конечно, я не собиралась… – Не попросишь, – покачал он головой. – Тогда Боречку! – Уезжает на соревнования… И, правда! – Грустного ангела! – Он и сам не шарит в программировании! – довольно рассмеялся Немец. – Да мало ли кого! – закатила я глаза, подыскивая альтернативную кандидатуру. – У всех завалы… – его голос просто сочил самодовольством. – Сдавайся! Реально оценив перспективу, и еще раз пролистав открытые окна… Тупо не успею! – покачала я головой. Его глаза были похожи на глаза хищника загнавшего свою жертву в угол, осталось только облизаться и рвануть. – В животном мире есть такая стратегия охоты… – заулыбалась я. – Когда более сильный хищник, не желая тратить усилия на поиск добычи, которой является более слабый хищник, имитирует для того жертву… – Немец прищурился и всё-таки облизался! – Более слабый и мелкий хищник приходит сам и… – Я понял тебя, – кивнул он. – Но я рискну быть съеденным. – Ням-ням… – подмигнула я. – Что ты хочешь за программку? – Поцелуй. – Не разочаровывай меня банальностью…– фыркнула я. – Никаких банальностей! Я готов сыграть с тобой. – Ммм… – облизалась я. – Придумал правила? – Да! – Ну не молчи… – замурлыкала я. – Сделай девочке приятно… Он не мог не видеть моего возбужденного состояния, и тут же срезанировал сглатывая ком в горле. Выдержав паузу и справившись с эмоциями, он продолжил: – Мы подвесим твой «долг» и я выберу момент, когда потребую его с тебя. Если ты съедешь – ты моя рабыня на месяц, если нет, то я твой раб. – Блять - да! – завелась я. – Согласна! Я тебя сделаю, мой сладкий – это твоя прописка в «боты»*! – Что? – Да не важно! – поддразнив его, я поправила на нем ворот пуловера, касаясь пальцами его тела, и потребовала: – Завтра мой курсак должен быть готов! – Всё будет… – …моя госпожа! – стебанула я его. – Shhh… Дверь в класс открылась, и в дверях замерли мои ангелы, отыскивая взглядом… меня? Оглянувшись на чем-то занятого преподавателя, я тихо встала и вышла к ним за дверь. Появление кураторов во время урока обычно грозило мне какими-нибудь очередными неприятностями. Поэтому не могло не напрягать. – К директору? – тоскливо сморщилась я от перспективы. – Неа, тебя сегодня другой дяденька хочет! – усмехнулся мой веселый ангел. – Но тебя не отпустят… Может, что-то передать? Быстро сообразив, что приехал Илья, я развернулась к Руслану: – Русь, ты же можешь меня снять с занятий? Тот отрицательно покачал головой: – Сегодня Ревников дежурный. – А меня нагнут за это! – покачал тот отрицательно головой. – Боречка! Сегодня вторник. Он не должен был приехать. Значит что-то срочное, и я по-любому сейчас сбегу. Но тебя просто нагнут, а меня отчислят… Ребята переглянулись и зависли в немом диалоге. – Будешь должна! – сдаваясь, цокнул языком мой веселый ангел и, слегка толкнув в плечо грустного, кивнул ему на дверь в класс. Вся в долгах! – внутренне хихикнула я, вспоминая нашу сделку с Немцем. – Захватите мой рюкзак, пожалуйста! – пискнула я им в след, не планируя возвращаться обратно. Разрешения от воспитателя, чтобы выйти за периметр школы у меня не было. Но я была намерена всё равно сделать это. Поэтому кивнув к знакомому охраннику, я уверенно пошагала в арку. – Куда? – ухмыльнулся тот. – Как обычно… – захлопала я ему глазами. Охранник был дядькой прикольным и не упускал возможности развлечься на рабочем месте. И поэтому мы периодически перестёбывались с ним на тему моих постоянных несанкционированных попыток слинять. Он единственный всегда прикрывал меня. – Опять без пропуска? – прищурился он. – Мхм… – виновато кивнула я. – Ох, Анька! – покачал он головой. – Принесёшь в подоле… – Мы ж тут все невинны аки агнцы! – цокнула я языком, и развела руками: – Я ж на работу. – Видел я, как на тебя твоя «работа» смотрит… – Очень надо! – взмолилась я. – Иди… Только чтобы по-тихому и до отбоя, – вздохнул он. – Ох, уволят меня «по собственному»… Послав ему воздушный поцелуй, я вынырнула из-под арки. Илья стоял ко мне спиной, опираясь руками на машину. Всё не так… Он прячет глаза. Он никогда не прятал от меня глаз. Даже в самом начале. И еще эта его отстраненность… В груди тревожно стукнуло. Но, может, я и ошибаюсь, и он просто по работе. Хоть бы просто по работе! – взмолилась про себя я. – Что случилось? Илья чуть заметно вздрогнул и развернулся, отрицательно качая головой. – Ничего. Поехали, пообедаем? – его глаза были слишком ленивые и спокойные, а голос ровным и медленным. Полный неадекват! Забираясь рукой под расстегнутую куртку, я прижала ладонь к его сердцу – колотится как сумасшедшее. Всё правильно. Понимая, что его состояние вскрыто мной, он цинично ухмыльнулся, глядя мне в глаза. Ну что происходит-то?! – Поехали… - кивнула я. Не позволяя ему поухаживать за мной, я сама открыла дверцу и села в машину. Постояв еще пару минут, он присоединился. – Извини. Что-то нашло, – теперь его глаза снова останавливались на чем угодно кроме моих. – Куда едем? – Пообедаем, погуляем… – пожал он плечами. – Ты не против? – Не против. – Анечка, – он потер руками лицо. – Я просто соскучился… Я могу соскучиться по тебе? В груди от его слов все наполнилось чем-то невыносимым, и я не могла нормально ни вдохнуть, ни выдохнуть. – Тебе виднее. Я давила специально. Потому, что было не выносимо тяжело наблюдать за его этим… Нет в моем лексиконе такого слова! Мне хотелось продавить, чтобы он озвучил ЭТО. Нам обоим стало бы легко! Быть может больно, но гораздо легче. Почему он молчит? Он смотрел в лобовое, кусая изнутри губы. – Ты хочешь разорвать отношения? – спросила я первое, что пришло в голову. Я не чувствовала, что он ХОЧЕТ, но, возможно, была какая-то причина. И именно это вызывало такую его реакцию. Он перевел на меня ошеломленный взгляд и медленно покачал головой. Я выдохнула – не это! Остальное должно быть решаемо... Привычно забираясь к нему на колени, я зафиксировала руками его лицо и впилась в губы глубоким поцелуем. Он тут же сорвался и стал отвечать мне – несдержанно и требовательно, заставляя меня просто улетать от ощущений. Я обожала его вкус – мята, дым и еще что-то неописуемое и только его. Но сейчас был еще и металлический привкус – кровь… кусал губы… Через несколько минут я притормозила, и немного поласкавшись о его лицо своим, заглянула ему в глаза. Уже гораздо лучше, – оценила я их выражение и тот факт, что он не отвел их. – Поехали, пообедаем? – улыбнулась я. Сдержанно улыбнувшись, он кивнул в ответ. Усевшись на свое место, я стянула с панели книжку «Чужак в чужой стране». Я любила эту книгу. – Мессия всегда обречен, – прокомментировала я. – Это один из социальных механизмов самосохранения – всё новое и потенциально опасное должно быть уничтожено, а только потом осмыслено. – Толпа – животное. Инстинкт самосохранения преобладает над познанием. Новое пугает… – Новое… Я чувствую скорее возбуждение… и страх… но страх тоже дико возбуждает! – проанализировала себя я. – А тебя пугает? – Хотел бы я сказать, что нет, но, видимо, я ближе к животным, чем ты. – Что пугает тебя? – ТЫ меня пугаешь, - улыбнувшись, попытался он перевести все в шутку. – Ты мой личный мессия… – Убьешь меня? Оставив без ответа мой вопрос, Илья нажал на газ, и мы поехали. Время шло медленно. Мы не разговаривали уже часа три. И каждая минута, словно песчинка песочных часов, падала вниз, придавливая нас своей тяжестью. Мы делали что угодно – обедали, гуляли, просто катались по каким-то эфемерным делам, но не могли обмолвиться и словом. Мои голосовые связки парализовало, и я не могла говорить даже при всем желании. Но он и не просил. По направлению его взгляда и общей рассеянности я уже давно определила, что он ведет сам с собой внутренний диалог, но я не торопила. Пусть… Сегодня мы наконец-то поговорим обо всем. От этой мысли в животе сводило тупой болью, и я начинала дышать глубже, чтобы не впадать в эти состояния. – Пойдем, прогуляемся по набережной, – это были первые его слова за все это время, и я вздрогнула от неожиданности. Кивнув, я натянула перчатки, накинув капюшон, вышла из машины, не дожидаясь, пока он откроет мне дверь. Сегодня мне почему-то не хотелось его галантности. Не знаю, почему… Но это словно от чего-то отвлекало, создавая завесу от настоящего смысла происходящего. Мы замерли, разглядывая друг друга. Ему хотелось прикоснуться – я чувствовала это. Как всегда, удовлетворяя эту его потребность по-своему, я первая протянула руки и поправила его шарф, касаясь немного его кожи. Он, как всегда, позволил и в ответ поправил на мне мой. Мы напряженно улыбнулись… Взяв его под руку, я кивнула на маленький мост, где небольшая подземная речка вливалась большую. Остановившись у перил, мы оба облокотились на них, разглядывая внизу мутные потоки и наморозь льда на серых неприветливых стенах. Было холодно. Он молчал. Атмосфера между нами уже почти звенела он напряжения. Просто выматывающе… Это изменилось в одно мгновение – как щелчок пространства. Всё. Началось. Он протянул мне руку, стянув перчатку и, подчиняясь его жесту, я стянула свою и вложила ладонь ему в руку – горячо… Уверенно сжав мои пальцы, он развернул меня к себе. Я словно ударилась о его решимость и, совершенно не понимая как, оказалась у него в руках. Он обнимал меня, прижимаясь губами к моему виску. Он обнял меня первый раз… Вот так вот просто. Не страсть, не близость, а… ЧТО?! Внутри всё снова защемило, и в груди взорвалось тупой болью, ослепляя и оглушая на несколько секунд. Он сжал меня сильнее препятствуя моим попыткам отстраниться. – Анечка… Не надо, пожалуйста! – мои ноги подкосились, и он, почувствовав это, снова сжал меня. Да что со мной!? Голова кружилась и дышала я с трудом. И еще непреодолимая потребность сбежать… Как приступ панической атаки! – сообразила я. Взяв себя в руки, я глубоко вдохнула несколько раз и сфокусировала взгляд, замечая, как нервно дернулся кадык на его шее. – Я должен кое-что сказать тебе… Кошмар… Сжав пальцами на его груди куртку, я подняла на него взгляд. – Не надо так, пожалуйста! – отчаянно покачал он головой. – Ты послушай меня сначала. То, что я скажу, ни к чему не обязывает тебя. И это ничего не меняет между нами – всё будет, как было… Я просто скажу и всё… И ты сразу забудь. Внутренне я закричала… – Я люблю тебя, девочка! – он до боли сдавил меня, не позволяя отстраниться, пряча моё лицо у себя на шее. – Прости… Следующее что я осознала, его руки с кружкой чего-то, настойчиво пытающиеся впихнуть это в мои. Я была в кресле у него дома, он присел передо мной, и мы о чем-то говорили. Понять бы еще о чем! – сосредоточилась я на своем голосе и тут же резко замолкла. – Ты в порядке? – нахмурился он, и я неуверенно кивнула. – Поговори со мной. Я открыла рот и, словно выброшенная на сушу рыба, снова захлопнула его. Мой голос опять пропал. Его глаза были такие отчаянные… Я протянула руку, желая разгладить морщинку между его бровей и хоть как-то согреть его в ответ. – Не смей ТАК касаться меня, – дернулся он от моей руки. – И так смотреть на меня не смей тоже! Это было так тяжело… И его боль и … – Как? – выдавила я из себя. – Мне не нужно твоего сочувствия, – зло отрезал он. – Меня тошнит от одной мысли, что ты испытываешь это ко мне. Он подлетел на ноги и, усмехнувшись, выдал: – Тебя тошнит от моих чувств, а меня от твоих – всё не как у людей! – Не говори так… – Но это же правда! В груди всё болело… Какой-то страшный сон! – передо мной все слегка расплывалось, но попытки проснуться ни к чему не приводили. Я снова подняла на него глаза. Он задумчиво смотрел в никуда. – Я хочу рассказать, – кивнул он сам себе. – Я никогда не влюблялся и не чувствовал особой привязанности к женщинам. Так уж вышло. Я вообще далёк от всего этого. Но… Когда я был молод – это было еще до того, как я вошел в Тему – я встречался с одной женщиной. Мы были любовниками – только секс. Наши отношения были изначально созданы на этих условиях. Я был откровенен с ней, не обещая ничего большего и не желая этого от неё. Это длилось больше года… не помню сколько… И через какое-то время легкость ушла, и меня начало что-то напрягать. Не буду вдаваться в подробности. В очередную нашу встречу, она сказал мне, что любит… И уже очень давно. И я не знаю, что со мной произошло тогда. Просто её потребность… Блять! Я чувствовал себя обманутым – потому что она создала разность потенциалов в наших чувствах, и я оказался ментальным должником… Ты понимаешь меня? – я понимала… – Она хотела большего, чем просто секс. А у меня не было ничего для неё! Она не позволила мне остановить все в самом начале, и не задолжать ей. Она ожидала от меня возврата этого долга в виде чувств. И там, подчиняясь её потребности и под давлением этого ментального долга, я сымитировал для неё нечто большее. Это было омерзительно. Я чувствовал себя изнасилованным. Но и не дать я этого тогда ей не мог. Видеть её после этого я тоже не мог. Меня тошнило от неё. Мы замолчали, я сглотнула, переваривая сказанное и прекрасно понимая его чувства. – Анечка… ты не должна позволить мне насиловать тебя! – он снова сел к моим ногам. – Я не хочу с этим жить. Но и уйти я не могу, не могу отпустить… – сдавив пальцами переносицу, он зажмурился. – Ты должна научиться игнорировать это. – Но как…? - покачала я головой. Он опять вскочил на ноги и, запсиховав, сорвался: – Я НЕ ЗНАЮ КАК, АНЕЧКА! – с усилием сбавив обороты, он вдохнул и уже спокойно продолжил. – Помнишь, в самом начале… Ты обещала мне что сделаешь, всё что нужно, чтобы облегчить мне… Вот сделай это СЕЙЧАС для меня! Ты должна научиться… – Разве это возможно? – я так устала и так была полна его отчаянием, что не могла даже заплакать, хотя очень хотелось! – Послушай меня, девочка! – снова сел он передо мной на колени, обхватив моё лицо руками. Теперь в его голосе сквозила злость. – Мои чувства никак не касаются того, что между нами. Мне не нужно никакой отдачи! Мне ничего от тебя не нужно, кроме того, что ты и так давала мне раньше. Мои чувства – это моё и тебя не касаются. Это мой выбор и мой кайф. – Ну, это же больно… – шепнула я, сжимаясь от того, как он сейчас рвался передо мной. – Больно! Но это моё мазо! Нравится – наслаждайся! Нет – тебя не касается! Между нами Тема, секс, дружба, близость – всё что хочешь, но не ЛЮБОВЬ! – рявкнул он мне в лицо. – И ты научишься чувствовать именно так, иначе… Он отпустил меня встал и медленно подошел к окну. – Иначе я просто остановлю это. Уеду, наверное… Не знаю, – сдавленно поговорил он, и тут же опять, резко развернувшись, подошел, присаживаясь к мои ногам. – Но я очень тебя прошу – ПОПРОБУЙ! Найди способ остаться свободной! Придумай правила… формат, условия... Способ, чтобы фильтровать то, что даю я… Всё что угодно! Поиграй со мной просто… ты же умеешь! Мне так не хотелось терять его! Это было почти так же тяжело, как и его чувства. Но его чувства всё-таки тяжелее… Я молчала, пытаясь все это гармонизировать с собой. Его нервняк и агония не давали мне спокойно думать. – Не нервничай! – рявкнула на него я, и еще раз прокрутив в голове зачатки идей… – Я попробую… – Блять… – выдохнув, он уткнулся лбом в мои колени, обнимая меня, уже тише сбивчиво продолжил. – Я, наверное, иногда буду говорить тебе, что… но я постараюсь, по возможности, не грузить тебя этим. Обещаю, что буду делать все как тебе нужно, если это… позволит нам остаться вместе. И еще обещаю, что научусь получать удовольствие от той ситуации, которая есть, чтобы тебе снова было «вкусно»… Но между нами не любовь, малышка. – Успокойся… – я запустила пальцы ему в волосы и немного сжала. – Я всё поняла. Это не любовь… Мы замерли, думая каждый о своем и его плечи расслабились. – Только у меня еще просьба, – он поднял на меня усталый взгляд, – не втягивай больше к нам Вику. – Почему? – расстроилась я еще сильнее. – Мне казалось всем в кайф… – Хотя бы временно…– закрыл он глаза. – Я не могу. – Мы обсудим это. – пообещала я, погладив его губы. Перехватив мою руки он поцеловал меня в ладонь и, пробормотав мне что-то на французском, кивнул: – Теперь поехали… – Куда? – В ресторан. Ребята ждут нас… – Зачем? – У меня сегодня день рождения. * – Bottom (нижний) партнер — обобщенное название партнера, который подчиняется в БДСМ-отношениях. *** 8 декабря Показ, в котором я сегодня принимала участие, проходил в другом городе. Мы, захватив Вику, выдвинулись пораньше, планируя еще прогуляться и успеть по кое-каким делам перед началом всей суматохи. Илья, врубив музыку чуть громче, уже минут тридцать не реагировал на нас – задумался о чем-то своем. Лениво потянувшись, Виктория прилегла на меня спиной, и я зарылась носом ей в волосы, вдыхая ее пьянящий запах и лаская через легкую кофточку грудь. Мы больше не игрались втроем… Вика отнеслась к этому так, словно ожидала. Время от времени, правда, тихо фыркала на Арверина по этой теме. Но мы с ней позволяли себе кое-какие шалости, иногда даже при Илье… Он не подавал никаких признаков недовольства, но и особой реакции не давал тоже, всегда эмоционально дистанцируясь от нас. Ломать насильно я его не хотела, хотя понимала, что смогу… Снизив голос и кивнув на задумчивого Илью, Вика спросила: – Как у вас? – Сложно, – призналась я. – Он … сказал…? Значит, Вика в курсе... Но я и так подозревала это, по её изменившемуся отношению к Илье. Ставшему более бережным, что ли… – Да… – сглотнула я, потеряв снова голос. – И… ты… ? Вика знала о том, как утроена моя чувственная реальность и как физически я ощущаю чужие эмоции. – Я с трудом могу, Вик… – призналась я. – Если бы не он, а кто-то другой… – Ну, в чем проблема, детка? – переворачиваясь, прижалась она к моему лицу, почувствовав, как я вся сжалась от подкативших тяжелых ощущений. – Разве это не вкусно? – Слишком много…– покачала я головой. – Слишком больно… С трудом дышу. – Не убивай его… – закусила она губу. – Просто будь сама собой и пусть он будет рядом. Как раньше… – Мы стараемся, – кивнула я, вспоминая, как тяжело нам было друг с другом первые пару встреч после его дня рождения. – Сейчас уже лучше. – Вы молодцы! – чмокнула она меня в губы, задерживаясь на несколько секунд. – Когда этот жмот успокоится, – возмущенно полыхнула она глазами, – я обязательно снова присоединюсь к вам! – Я скучаю… – притянула я её обратно в свои объятья, натягивая на нас мою меховую дубленочку, чтобы усилить ощущение близости. – Вы что там тискаетесь? – улыбнулся Илья. – Замерзли? Или как обычно? – Страдаем от твоей жадности! – начала задираться Вика. – «Только через страдание приходит истина», Виктория… – съехидничал он в ответ. – По себе судишь? – ляпнула она и тут же закусила губу. – Да. Дальше мы почти не разговаривали до самого города. Атмосфера вины, тоски и напряжения была для меня почти невыносима, поэтому, как только мы въехали в город, я тут же попросила Илью отвезти меня в салон и забрать оттуда через час. Высадив меня на нужной остановке – салон находился прямо у дороги – он повёз Вику дальше. На улице было холодно и я надела меховые наушники, пряча волосы под капюшон – шапки я не могла носить абсолютно: все, что касалось моего лба вызывало ощущение слепоты и я теряла ориентацию в пространстве, переставая чувствовать окружающих. Быстро закончив со всеми процедурами, на которые записывалась, я вышла, планируя немного подождать его на улице, и спустилась к остановке. Скучая я начала разглядывать редкий в воскресное утро народ. Собственно на остановке было всего три экземпляра. Какой-то угрюмый подросток и пара приблатненного вида отморозков лет восемнадцати. Беспредельные… Опасные… В воздухе неуловимо повеяло катастрофой. Я чувствовала себя зрителем какого-то злого шоу, которое уже началось. Эффект шоу усиливался еще и тем, что мои актёры не могли видеть меня, а я их могла. Неслышный хлопок сдвинул реальность и действо началось. Я сосредоточилась, стараясь не упустить детали. Подросток достал из кармана деньги и мелькнул очень крупной купюрой. Очень непредусмотрительно! Парочка на мгновение застыла и, переглянувшись, о чем-то быстро договорилась. Дальнейшее развитие событий было очевидным для меня. Но вмешиваться было глупо – чем я могла помочь? Хотя внутри прямо всё свело от желания вмешаться. Хоть как-то! На повороте показалась желтая неповоротливая туша автобуса, и отморозки рванули к подростку, вырывая из его рук деньги. Автобус притормозил, и я не зная еще чего хочу точно, тихо скользнула следом за ними в автобус, в переднюю дверь. Они прошли вглубь салона и, уставившись в заднее окно, довольно обсуждали случившееся, незамечая ничего вокруг. В автобусе сидело всего пара человек. Один спал, второй смотрел в окно, видимо уже давно выключившись из реальности. Кондуктор был в кабине у водителя. Все эти моменты я проанализировала за несколько секунд. «Выход только через переднюю дверь» - прочитала я. Решение пришло мгновенно, и я быстро скинула на ближайшее сиденье дубленку, стянув наушники на шею. Стоп, стоп, стоп! – орала вменяемая половина моего сознания. – Опасно! Ням-ням… – мурлыкнула вторая. Заткнув их, я сделала уверенный шаг в сторону ржущей парочки, и по-хозяйски пройдясь по салону, вцепилась пальчиками в край купюры, которой один махнул перед носом второго. – Приготовим плату за проезд мальчики! – похабно улыбнулась им я, и не позволяя отвлечься на мой не очень подходящий внешний вид, добавила: – Люблю БОЛЬШИЕ купюры! Удивленно и нагло заулыбавшись мне в ответ, держатель купюры разжал пальцы. Я медленно и пошло жевала жвачку, добавляя в атмосферу побольше отвлекающих факторов. – Сейчас, разменяю! – подмигнула ему я. – И верну сдачу с телефончиком. Сердце от адреналина ломало изнутри грудную клетку, волны удовольствия и драйва слепили меня наслаждением. Вот оно мне надо!? – усмехнулась я про себя, и тут же ответила: –ДААА! Я чувствовала на спине их протыкающие взгляды. Автобус притормаживал перед остановкой. Двери открылась и я, задержавшись на несколько секунд чтобы подхватить дубленку, быстро вылетела из него. Если они сейчас сообразят… Мне пиздец! Но видимо не привыкнувшие к ответным нагибонам отморозки с места не сдвинулись, а только ошеломленно смотрели на меня в заднее окно отъезжающего автобуса. Помахав им ручкой я быстро оделась и подгоняемая азартным кайфом перешла дорогу, быстро тормозя тачку, чтобы вернуться. Илья был уже на месте. Его машина была припаркована там же, где он и высадил меня. Подросток тоже всё еще стоял на остановке. Перебежав дорогу в «неположенном месте» и улыбаясь раздраженным водителям, я быстро впихнула в руки потерявшему дар речи подростку его деньги и запрыгнула в машину. Меня наконец-то начало отпускать и я рассмеялась… Илья явно заметил мой маневр с деньгами и подростком. Да и мой неадекват было сложно не заметить. – Что произошло? – нахмурился он, разглядывая неудержимые спазмы улыбки на моем лице. – Что ты опять натворила?! Нееет! Этого рассказать тебе я не могу! Боюсь, что забив на наши статусы, загнешь меня прямо над капотом и выпорешь… – закусывая губы, моргала я ему в ответ. – Не расскажешь… – покачал удрученно он головой, не глядя на меня. – Через пару лет! – пообещала я ему. – Если ты всё еще захочешь послушать. И пытаясь хоть как-то расслабиться от одуряющего меня драйва, я притянула его к себе и прижалась своими губами к его. – Да тебя трясет всю! – в перерывах между медленными поцелуями попытался вставить он. – Просто – «вкусно»! – хихикнула я. – Не думай об этом… *** Вырисовывая мне что-то невообразимое на веках, Леха сосредоточенно сжал чуть блестящие губы. Протянув руку, я коснулась их и размазала на пальцах… – Гигиеническая помада! – закатил он глаза. – Всё время обветриваю. Не шевелись… – Меньше надо на морозе целоваться… – поддразнила его я. – Да ты знаешь, в нашем варварском городе особо-то на улице и не поцелуешься, – пожаловался он. – Можно и по фейсу получить. А он мне дорог как шедевр природы… Да, Леха был красавчиком! Но чересчур гламурненьким, чтобы его красота вызывала во мне хоть какие-то отклики. Но во мне-то и не должна! – хихикнула я про себя. – Как твой секси-бой? – поинтересовалась я. – Всё было? – Нет, у нас конфетно-букетный период… Я же приличный парень, в конце концов. Мы и недели не знакомы. – Прям БУКЕТНЫЙ? – нахмурилась я, не очень понимая этой стороны отношений. Особенно между парнями. – Я фигурально… – запорхал он широкой кистью по моим скулам. – Ну, хоть что-то было? – Пара поцелуев… – сдался он заулыбавшись. – Он хорош? – Ммм… – мечтательно закатил он глаза. Позволив ему на пару минут зависнуть в сладких грёзах, я помолчала, пытаясь визуализировать себе близость между мужчинами. Мои глаза были сейчас как раз на уровне его паха, и я заметила его явную эрекцию. – Леха? – М? – Ты бы остыл, – захихикала я, – а то девочки не так поймут! Объясни им потом, что не их прекрасные формы вызвали в тебе столь бурную реакцию… – Это проблема… – промурлыкал он. – Ты такая засранка! Специально всё на секс переводишь, чтобы я тебе про косметику не рассказывал, да? – Прокупил он мой маневр. – Про секс же интересней! – попыталась оправдаться я. – Всё красавица, – растер он пальцами по моим губам помаду. – Готово! Он отступил в сторону, и я с восхищением уставилась на свой макияж – просто произведение искусства! – Сегодня ты опять будешь самой зачетной девочкой! – Долго еще облизывать её будешь? – в дверях, уперев руки в бока, стояла недовольная Лора. – Здесь между прочим люди ждут! – Подождут… – подправляя макияж на моих скулах, отмахнулся Лёха. – Хотя я понимаю… – ох, Лора, Лора, как же вы меня заебали! – Чтобы сделать из неё что-нибудь приличное, нужен не один час… Лёха удивленно обернулся к ней, застыв с кисточками в руках. Я спрыгнула с кресла, подгоняемая омывшей меня адреналиновой волной. Почувствовав напряжение, он перевел на меня вопросительный взгляд. – Недотрах! – развела я руками, и подмигнула ему. – И прочие комплексы! – Ясно… – пропавшим голосом проскрипел Леха, ничего не понимая. А я рванула на выход, с вызовом смотря ей в глаза: – Побольше грима Лёха! Ревность так старит… – Она была старше Вики, и я чувствовала, что это пунктик, поэтому точно знала, куда бить. – А рыжие красавицы любят всё свеженькое! – клацнула я зубами перед её лицом. – Сука! – её рука взлетела в попытке залепить мне пощечину и нерешительно застыла. – Давай! – дразнила я её, уже откровенно нарываясь. – Сделаем друг другу больно… М? Лора была в ярости… И теперь – да: было вкусно! Моё новое блюдо было аппетитно приправлено Лёхиным ужасом и недоумением. Дернувшись, она схватила меня за горло и немного сжала. Я нагло и сладострастно простонала ей в лицо, закатывая от удовольствия глаза и еще сильнее выводя её из себя. – Shhhhh… – и вспомнив Викины интонации, я прошлась еще раз по больному, повторяя ее иногда произносимую во время секса фразочку: – Еще, детка! – Тварь! – зашипела на меня Лора и впечатала меня спиной в косяк. – Что происходит? – спокойный, но звенящий голос Ильи немного вывел меня из драйва. Лора тут же отпустила руку, переводя на него растерянный взгляд. – Ты где находишься? – стеганул он её ледяной интонацией. – Что ты себе позволяешь? Подхватив меня за талию, он немного сместил меня в сторону, закрывая собой. – Эта сука сама спровоцировала! – Херня… – вступился за меня Лёха. – Ты первая её дернула и накинулась тоже! – Лора… – процедил Илья. – Никаких нахер касаний! Еще раз и… Это в моей компетенции. Лора молча шла пятнами, мстительно уставившись мне в глаза. – Ням-ням! – одними губами поддразнила её я, подмигивая. Меня слегка потряхивало от эмоций, но было отлично! За сценой наблюдали еще несколько девочек, растеряно застывших у окна. Развернувшись ко мне, Илья аккуратно поднял моё лицо за подбородок, разглядывая мою шею. Незаметно приласкав пальцами, он шепнул «пойдем» и подтолкнул меня рукой в спину по направлению кулис. Оставшись со мной наедине, он присел на какую-то стойку, расположив меня у себя между ног, аккуратно растирал мою шею. Грим придется подправить… – Ты теперь не остановишься, да? – потянув мое лицо за подбородок вниз, он вынудил меня посмотреть ему в глаза. – Я только отвечаю, Илья, – попыталась вырваться я, но он удержал. – Это уже давно длится. – Кто еще кроме Лоры? – Зачем тебе? – Это опасно… – отпустил он мой подбородок, снова принимаясь за шею. – Нужно остановить это. – Всё нормально, Илья, – попыталась успокоить я его. – Я справляюсь. – Это Викин косяк, – нахмурился он.– Вот пусть она и решает. – Ты в курсе про них с Лорой? – уточнила я. – Ты видимо тоже… Вика? – Нет. Просто очевидно… – Если она еще раз посмеет, ты должна сказать мне. – Должна…– фыркнула я. – Хорошо, – кивнул он. – Не должна. Я прошу тебя об этом. Скажи мне, если она не успокоится. Или кто-то другой… – его пальцы замерли, и он на секунду прикрыл глаза. – Будь осторожнее, Анечка! Его пальцы на моей шее стали вдруг нежными и медленно поползли вниз, как и его вдруг ставший тоскливым взгляд… – Не надо волноваться… – сжимаясь от чего-то раздирающего меня изнутри попросила я, срывающимся голосом, бессознательно реагируя на его потребность, коснулась кончиками пальцев его скул. Он на секунду позволил мне это, прикрывая глаза, но тут же дернулся, уворачиваясь от моих нежностей: – Это не наша история! – грустно ухмыльнулся он, закусывая изнутри губы. – Не надо… – Не буду! – подмигнула я ему, и, проведя пальцем по четкой линии подбородка, добралась до чуть приоткрытых губ, надавливая и забираясь внутрь. Наше дыхание сбилось, и он прикусил мои пальчики. – Так лучше? – замурлыкала я, приближая свои губы к его. – Мхм… – моргнул он мне в ответ, покусывая меня. Не сдержавшись, я лизнула его приоткрытые губы, ласкающие мои пальцы. Он свёл бедра, зажимая меня, и тихо зарычал. Забив на возможных свидетелей, я впилась в него поцелуем, вцепляясь пальцами в плечи – нам нужно было наше лекарство и плевать на… Дразня его еще сильнее, я потянула его руки, заставляя забраться мне под короткую пышную юбку. Он жестко сжал мои бедра, впечатывая в себя. – Хватит, – резко тормознула его я. Удержав меня еще на пару секунд, он опустил, убирая руки. – Позже… – шепнула я, стирая с его губ следы моей помады. – Дома… Хочу попробовать скарфинг… – немного сжала я рукой его горло. – Научишь меня? Он громко втянул воздух сквозь сжатые зубы, прикрывая от возбуждения глаза, и кивнул. Такой вкусный… Наклонившись и запуская руки ему в волосы, я зашептала ему в губы, не в силах удержать в себе очередную фантазию: – Хочу, чтобы ты придушил меня тоже.. . Вика говорила… – Охренели! – задрав мою короткую юбочку, Вика больно и неожиданно шлепнула меня по заднице. И я, подпрыгнув, резко развернулась к ней. Она требовательно уставилась на нас. Прислушавшись, я поняла, что на сцене полным ходом уже идет генеральная репетиция. Понимая, что мы выключились и абсолютно не видели, что происходит вокруг… Косяк! – На сцену быстро! – легонько щелкнула она меня по носу, поправив макияж – Арверин! Ну, ты то?! – услышала я вслед. – Надо поговорить, Вика… – перебил он её. Расскажет… – задергалась я внутренне, выскакивая на сцену и, блять, врезаясь в кого-то проходящего мимо. Качнувшись на каблуках, я взмахнула руками и нечаянно залепила прямо по лицу второй половине аварии – Катя… Пиздец! Поехали по-новой! – внутренне собралась я. – Стоять! – подлетел к нам Женька, явно спасая меня. – Разборки потом, сейчас все на позиции. Мы обе не двигались, застыв как две разъяренные кошки. Женька аккуратно влез между нами и, приподняв меня, закинул на плечо. Хихикнув, я расслабилась, позволяя унести себя с поля боя. Но не понимать, что это только обострит конфликт, я не могла. Да и плевать… Прикольно же! После дефиле, которое было центральной частью презентации, мы спустились на вторую и неформальную часть действа – фуршет. – Какая милая дама! – Вежливо улыбнувшись, я приняла бокал из рук незнакомого мужчины. – Составите мне компанию? Оглянувшись, я заметила несколько человек сопровождения за его спиной. Кто-то из властьимущих… – Смотря в чем… – рассеяно бросила я, рассматривая публику. – Ну, явно не в шахматной партии! – усмехнулся он плотоядно. – Жаль… В этом могла бы и конкуренцию... – Уворачиваясь от его протянутой, чтобы приобнять меня за талию, руки, холодно улыбнулась ему я. Извинившись, я сделала шаг в сторону, отыскивая глазами официанта, чтобы поставить ему на поднос нетронутый бокал. – От меня так просто не сбежишь… – преградил он мне путь. – Я привык получать те ВЕЩИ, которые мне нравятся. Ты мне нравишься… Поужинаем? Ну, я не знаю как ты… – ухмыльнулась я про себя. – Но я сейчас непременно «поужинаю»! Внимательнее оглядев его, я заметила «обручалку» на пальце. – Чужая собственность меня не привлекает! – стрельнула я глазами на его левую руку. – Я не собственность! – фыркнул он. – Я, скорее, хозяин! – Хорош хозяин, – рассмеялась я. – Меченный своим рабом! – подмигнула ему я, кайфуя от того, как бешено блеснули его глаза и сжались челюсти. – Я могу и по-другому… – опасно прищурился он. И я тоже завелась от его угрозы, планируя нагнуть его еще сильнее и оценивая степень реальной опасности. Я смогу фрустрировать его потом? – Добрый вечер! – подхватывая меня под талию, Илья протянул руку моему случайному знакомому. Тот, кивнув, пожал её. – Прошу прощения! – извинился он, настойчиво потянув меня в сторону. – О чем вы говорили? – Да как обычно… – Аккуратнее, Анечка, – вынимая из моих рук бокал и, делая глоток, попросил Илья . – Он опасный человек. – Ты знаешь его? – Да… Постарайся больше не пересекаться. Сплавив меня под Женькин присмотр, Илья занялся репортажной фотосъемкой. Не сильно сосредотачиваясь на разговоре с ним, я наблюдала, как один из «группы поддержки» моего недавнего собеседника подошел к двум нашим девочкам и вступил с ними в беседу. Я не слышала разговор, но было ощущение чего-то грязного и тошнотворного. Девчонки вроде бы улыбались, но… – Что происходит? – кивнула я на них Женьке. Сморщившись, как будто попробовал что-то неприятное, он ответил: – Полагаю, «эскорт»… – Он их снимает для того важного дядечки? – кивнула я на своего нового знакомого. – Да. – И… девочки…? – Девочки любят деньги. – Все? – Почти… – Ясно, – меня слегка затошнило от ситуации. Я вспомнила, как Вика меня предупреждала в рабочем режиме, что я должна сразу сообщить ей о ситуации, если кто-то попытается надавить на меня в этом плане. Обеспечение безопасности - это проблемы агентства. Значит, добровольно… – встряхнулась я, еще раз радуясь, что переехала в гримерку к мальчикам. Не люблю жить в грязи! Скручивая объектив, к нам подошел Илья: – Поехали? – заглянул он мне в глаза. – Вика тебя отпустила. Попрощавшись с Женькой, я взяла под руку Илью, и мы пошли в «закулисье». – Наверное, это не очень хорошо, что мы всё время светимся с тобой при девочках,– задумалась я, понимая, что если они захотят серьезно нагнуть меня, то могут использовать и эту тему. – Не волнуйся, – качнул он головой. – Я в сопровождение периодически и так включаюсь. Но с сегодняшнего дня сопровождаю только тебя и Алию – вы обе несовершеннолетние. Остальных сопровождает Ожников. Это официальное распоряжение… http://s004.radikal.ru/i205/1301/f5/fb8df14604f4.jpg Алия была хорошей девочкой, и я порадовалась, что именно она со мной в одной компании. Забросив её домой, мы поехали к Илье. *** http://www.fileden.com/files/2012/9/30/3352641/Mumiy-Troll_-i-Del_fin-Tonesh_%28muzofon.com%29.mp3 8-9 декабря Взглянув на многострадальные часы на столике, время на которых уже давно перестало иметь отношение к реальности от моих систематических переводов, я пыталась прикинуть, который сейчас час. – Одиннадцать… – улыбнулся Илья, откидывая полотенце на кресло. – Как водичка? – поддразнила его я. – Бодрит… – На кровать. На живот. – Скомандовала я. С сомнением прищуриваясь, он вопросительно поднял бровь – Всего лишь дружеский массаж, – закатила я глаза, – мой нерешительный друг! – Массаж это хорошо… – подчиняясь, он зашел в спальню и, сдернув одним движением покрывало улегся на темно-бордовые простыни. Илья всегда выбирал тёмные – эстетика контрастов… Забравшись на него сверху, я положила горячие ладони на его прохладную и еще влажную после душа спину. Он повел плечами, и мышцы под моими ладонями перекатились, вынуждая меня рефлекторно немного сжать пальцы. Это приятно… – Начнем, пожалуй, отсюда… Я перебралась пальчиками к нему на затылок, и немного помассировав, съехала на шею, отыскивая вдоль линии роста волос нужные точки. Обнаружив искомое, я вдавилась пальцами и помассировала по часовой стрелке. – Мхм… – одобрительно простонал он, расслабляясь окончательно. Проработав первые точечки я медленно двинулась на шею, разминая нервные окончания вдоль позвоночника. Хорошая проводимость нервных каналов обостряет ощущения… – вспомнила я, недавно изученный мной кусок из техники массажа. Обострять – это моё всё! – хихикнула я про себя, переходя на предплечья и вдавливаясь большими пальцами в нервные узлы. Дернувшись, он зашипел подо мной, и почти сразу расслабился снова. Значит, можно продолжать… Опять помассировав по кругу аккупунктурные зоны я просто начала разминать немного напряженные мышцы. – Так хорошо? – уточнила я, усиливая давление. – Может, сильнее? – Мхм… – Рассказывай… – М? – Скарфинг… – Прямо сейчас? – невнятно пробормотал он. – Почему нет? Пробормотав опять что-то нечленораздельное, Илья развернулся подо мной, и я оказалась верхом прямо на его эрекции, которая уже видимо по привычке стала входить в наше дружеское общение «до двенадцати». – Ты хочешь, чтобы я придушил тебя? Я кивнула, продолжая разминать мышцы на его груди: – И еще хочу попробовать сделать это с тобой. – Желтый… – Это «медленней» или «неуверен, что понравится»? – уточнила я. – Это всё вместе. Я не уверен, что хочу попробовать это… – я стянула с себя рубашку, одетую после душа и осталась голой, – … на себе… друг… – закончил он осипшим голосом. Мне нравились наши игры на эту тему, и я довольно заулыбалась ему: – Жарко! – двусмысленно ухмыльнулась я. – Тебя никогда не придушивали партнерши? – Меня никогда не придушивала Вика для усиления ощущений, – уточнил он. – Скарфинг подразумевает это, в первую очередь. – А другие? – Какие другие? – улыбнулся он. – Я всегда был «сверху». – Тогда теорию… – потребовала я, сосредотачиваясь на его «софте». – Начнем с меня… Почему мне это понравится? Он мягко рассмеялся моей формулировке и медленно моргнув, облизал губы. – Адреналин, серотонин… ты любишь остроту… – закрыв глаза, он покачал головой и попытался приподнять меня за бедра. – Может, слезешь с меня, а то я теряю мысль? Сопротивляясь, я вдавилась сильнее, и он немного сократился подо мной от возбуждения. – Ты придушишь меня руками? – Как захочешь… – оставив руки на моих бедрах, он немного сжал их. – Руки, шарф, удавка… Его голос был такой хриплый… – Удавка? – облизнулась я. – Хочу посмотреть! – Надо достать игрушки… – теперь его руки вдавливали меня вниз. – Ящик под кроватью… Мы никогда не пользовались до этого игрушками… Игрушки - это хорошо… Приподнявшись на нем, я скользнула взглядом вниз и, рассматривая мокрые от моего возбуждения на его ширинке домашние брюки, немного поддразнила его: – Прости, друг… – стрельнула я в него глазами. – Я испачкала тебе брюки… Ты просто ТАК хорошо рассказываешь… – Я почувствовал… ДРУГ… – процедил он, ухмыляясь мне в ответ. Подобравшись к краю кровати, я потянулась рукой вниз. Чтобы выдвинуть волшебный ящичек и заодно продемонстрировать ему прекрасный вид сзади. – Бляяять… – тихо выругался он, заставляя растечься внутри меня какому-то горячему и наркотическому сплаву. Сколько там времени? Усилием воли я сфокусировала взгляд на разнообразии, царящем в обнаруженной мной коробке. – Оу… – нахмурилась я, с усилием вытягивая двумя руками огромные стальные звенья. – Цепь!? – Пугает? – ухмыльнулся он. – Немного… – подняла я в удивлении бровь, пытаясь представить себе её назначение. – «Всякая вещь, представляющаяся вам ужасной, более не будет являться для вас таковой, как только заставит вас кончить»… – Shhhh…– внутри все полыхнуло и тело бросило в жар. – Уже хочу это… – А как же удавка? – Пожалуй, немного отвлечемся… – замурлыкала я, втягивая себе на колени огромную тяжелую цепь. – Что же мне делать с тобой? – пробежалась я пальчиками по ледяным массивным звеньям. – Хочешь, чтобы я показал? – Да! – падая на спину, потребовала я. Цепь ледяной тяжестью скрутилась у меня в паху, спадая по бедрам. Поднявшись на локти, я разглядывала картинку: – Красиво… – оценила я, и развела ноги, позволяя ей съехать между ними. Несколько тяжелых звеньев проехались по моей возбужденной плоти, и я задохнулась от удовольствия, падая на спину. Перевернувшись Илья завис над моим лицом и прошептал в губы: – Такая догадливая подружка… Погладив его медленно говорящие губы, я спустилась рукой вниз и, продев пальчик в крайнее звено, медленно потянула стальную змею вверх по своему телу, задыхаясь и выгибаясь от касания каждого звена о клитор. – Цепи – это чудесно… – стонала я, стараясь держать глаза открытыми и плавясь от его возбуждения. – Добавим, пожалуй, к ремням… – Что там с ремнями? – наши губы слегка соприкасались во время разговора. – Собираю коллекцию фетишей… – Цепи, ремни и…? – сглотнул он, облизав губы, но всё еще не касаясь. –… ты! – призналась я честно, теряя вменяемость от моих игр с цепью. – Не против – побыть моим фетишем? Простонав, он уткнулся лицом мне в шею: – Сколько время? – прохрипел он. – Рано еще… – простонала я, начиная уже подрагивать от приближающегося оргазма. – но ты можешь посмотреть на меня… – Я мог бы помочь… – возбужденно прошептал он, прикусывая губами мою шею. – Ммм… – простонала я, передумав. – Пожалуй уже двенадцать… И ты определенно мог бы! – Спасибо… – зашипел он, прикусывая снова губами мою шею. Запустив свободную руку ему в волосы, я немного сжала пальцы и требовательно потянула его вниз. Покусывая меня губами и облизывая, он медленно спускался на встречу движения цепи и когда добрался до своей цели… Резко, но несильно прикусив меня за внешнюю губку Илья настойчиво потянул цепь вниз, вырывая ее из моих рук. Звенья быстро заскользили по мне, и я слетела в оргазм, выгибаясь в его руках и чувствуя как его горячий язык мягко ласкает меня в контраст ледяным и жестким звеньям, одновременно с ним быстро скользящим по моей плоти. – Боже… – задохнулась я, выгибаясь и дрожа в его руках. Перехватив меня за бёдра, он впечатал меня обратно в кровать, не позволяя увернуться от его настойчивых ласк. Это было вечной проблемой! Тело становилось абсолютно неконтролируемым и меня так метало и выгибало от удовольствия… Но может, и не проблемой… Я чувствовала, что ему нравилось! Когда я начала понемногу успокаиваться от яркого и сильного оргазма, он снова медленно двинулся вверх, теперь уже нетерпеливо прикусывая меня зубами. По всему телу бежали какие то невероятно приятные электрические импульсы… Это бывало и раньше, но сейчас это было каким-то отдельным сногсшибательным ощущением. Не выдержав его медленного подъема по мне, я настойчиво притянула его лицо, прикусывая губы. Закидывая ногу ему на талию, я перевернула нас, оказываясь сверху: – Теория… – потребовала я, быстро освободив его от одежды и начиная медленно скользить вдоль его члена. Закусив губы он, он как будто не веря в происходящее покачал головой и хрипло начал: – Ограничение дыхания создает… дефицит кислорода в крови… и когда резко появляется… доступ… То происходит резкое перенасыщение… переизбыток… это… бляяять… – закрыв глаза он двинулся навстречу моим движениям, – пьянит… кайф от опьянения… Он усиливает и продляет… послеоргазменные ощущения… Всплеск серотонина…дофамина… Он замолчал отдаваясь ощущениям от моих игр. – Ты отличный лектор! – простонала я тихо. – Продолжай. – Дыхание… жизненно-важная потребность… тело ставит в приоритет его сохранение… когда асфиксия… отключаются все мышцы… кроме тех… которые могут позволить… вернуть его… Пах расслабляется,… снимаются мышечные зажимы… Усиление оргазменных ощущений… – Еще… – требовала я, продолжая свои игры. – Еще… – Не могу… – прохрипел он, ускоряясь в моих руках и я тут же притормозила. – Нет-нет… – покачала я головой, – сначала лекция… Он требовательно потянул меня за бедра и я, шлепнув его по рукам, слезла с него окончательно, вызвав в нем стон разочарования. – Непослушный мальчик… – зашипела на него я. Наручники! – мелькнул у меня в мозгу образ еще одной игрушки, замеченной мной среди прочих. И я поспешила достать их, прихватив тонкий шарф. Та техника асфиксии, которую я нашла в инете выполнялась именно с таким… Отстегнув от наручников маленький ключик, я прокрутила их на пальчике, вопросительно подняв бровь. Он сглотнул, но никак не «отсветофорил». Забравшись к нему на грудь, я потребовала его руки и, застегнув на запястье один браслет, перекинула длинную цепочке через прутья изголовья кровати, фиксируя следом вторую его руку. – Не страшно? – зашептала я ему в губы, полыхая в азарте глазами, – может, я сумасшедшая… – Может?! – рассмеялся он, оставляя на моих губах легкий поцелуй. – Конечно, страшно… – Доверяешь? – Стараюсь… – Будем работать над этим… – прикусила я его за подбородок и провела ласковой хваткой вдоль его челюсти, добираясь до мочки, – Продолжай лекцию… «Усиление оргазменных ощущений из-за снятия мышечных зажимов в паху…» – напомнила я, возвращаясь к нашим играм. – Еще – адреналин… – Адреналин? – Нужен бандаж… Чтобы нижний не мог сопротивляться… Надо секунд на пять… перейти его предел… паника от асфиксии… всплеск гормональный… Проводимость нервных каналов… в разы… – сбивчиво зашептал он теряя логику, но я уж поняла её. – Все ощущения… как выстрелы… – Сейчас проверим, – не позволяя ему больше говорить, я целовала его, делая одновременно самозатягивающуюся петлю на шарфе и, одев её ему на шею отстранилась, заглядывая в глаза. – Красный… – отрицательно качая головой нахмурился он, пытаясь притормозить мои ласки снизу. – Ты не умеешь… Слишком опасно. – Ты должен доверять мне, зашептала я ему между поцелуями, – не думай об этом… Просто расслабься… – потянув за край шарфа, я немного затянула петлю, не ограничивая его дыхания совсем, а лишь создавая небольшой дефицит. – Я сама решу за тебя… Конечно, я не собиралась… Слишком ценный экземпляр для таких опасных экспериментов, но он должен доверять мне. – Анечка… – выдохнул он, ощутимо увеличиваясь в моей руке, и я замедлила движения, сжимая его сильнее. – Ммм… – дернулся он от нетерпения. – Пожалуйста… – Только так… – затянула я чуть сильнее шарф, планируя поиграть только с эффектами перенасыщения крови кислородом, а не жестким удушением. – Скажи – «да»… – медленно целовала я его, подтягивая шарф на каждую попытку глубокого вдоха. – И всё будет… – я опять ускорила темп и он уже слетел за границу невозврата. – «Да» или остановлюсь! – потребовала я. – Да! – агрессивно прохрипел он, дернув руками, на которых тут же более рельефно прорисовались трицепсы. Красиво… Еще чуть-чуть натянув шарф, я позволила ему кончить, наслаждаясь его агрессивными и бесконтрольными поцелуями и пульсацией его члена в моей руке. – Хороший мальчик… – замурлыкала я, расслабляя полностью мою импровизированную удавку на последних его судорогах и наглаживая его шею. – Зараза! – простонал он зло и глубоко вдохнул. Приподнявшись, я больно шлепнула его по губам и он, тихо простонав еще раз, поджал их, закрывая глаза. – Ну что там с эффектом опьянения? – замурлыкала я, забираясь выше ему на грудь и зависла над его лицом, расстегивая наручники. Повернув голову, он резко, но не больно прикусил меня за бедро. Вскрикнув, я засмеялась. – Понравилось… – констатировала я. Освободив одно его запястье, я растерла пальцами красный след от стального обода: – Такой нетерпеливый и строптивый… – мурлыкнула я, прикусывая ребро его ладони. Он зашипел от остроты ощущений, снова впиваясь в моё бедро. – Вике выговор за проколы в воспитании! Помассировав и второе запястье, я освободила его, возвращаясь взглядом к ящику с игрушками: – Пожалуй, продолжим… – задумалась я, вспоминая, какие еще интересные девайсы бросились мне в глаза. – Добралась! – простонал он, переворачиваясь на живот и натягивая подушку на голову. – От меня не спрячешься… – посмеялась я этому маленькому маневру, и прикусив его плечо, свесилась с кровати, болтая в воздухе ногами. – Мммм! Плеть! *** Уже выключив свет мы обессилено валялись на кровати. Мы не касались, но Илья был рядом и моя кожа горела с той стороны, с которой он лежал от меня. Он давно уже больше не спал со мной, просто без объяснений покидая меня после того, как я засыпала, но всегда дожидался этого, перед тем как уйти, даже если нам и не хотелось разговаривать. И еще мы негласно перестали друг друга касаться, после окончания наших сессий. Мне казалось, это его потребность в дистанции после… Если ему проще так, то пусть так и будет. Немного еще подержав себя в реальности, я настроилась на осознанное погружение и сон и начала тихо уплывать, стараясь зафиксировать каждое изменение состояния на менее осознанное. Это было похоже на погружение в глубину – темнее, давяще, страшнее, потеря ориентации, дрожь, легкая паника… Еще раз вздрогнув сознание раздвоилось и где-то на границе моего сна я услышала тихий знакомый шепот: – Мне так невозможно мало тебя, моя маленькая девочка… *** 9 декабря – Просыпайся, Анечка…– его голос, запах кофе и тихий стук ложечки о кружку – размешивает сахар в моем кофе со сливками. Конечно же, в моей любимой кружке, которая раньше была его любимой… – Ммм… – потянулась я, не открывая глаз, – Спасибо! – Пожалуйста. Прогнувшись, я замерла на несколько секунд, точно зная, что он рассматривает меня – это было очень мягкое и одновременно пьянящее ощущение. Мне нравилось… Спрыгнув с кровати я отправилась в душ, забирая у него из рук свой кофе и еще раз благодаря его взглядом за приятное пробуждение. – Я быстро… – кофе был идеальным. Вот откуда он знает, как именно я люблю? – Идеальный кофе от идеального мужчины! – улыбнулась ему я, сделав глоток. – Почти. – кивнул он сдержанно. – Почти. – подтвердила я. – Нам нужно поговорить… Волна беспокойства и легкой паники смяла меня, вынуждая дать ему еще информации. – Не беспокойся. – я забралась пальцами в вырез его небрежно застегнутой рубахи, и обвела пальцами его ключицы. – У нас все в порядке. Большего говорить я пока не хотела. Быстренько сполоснувшись, я промокнула волосы и, подхватив с раковины мой уже слегка подстывший кофе, вышла к Илье. Он стоял там же, где я и оставила его, опираясь спиной на косяк. У меня снова всё заболело внутри и, задержав дыхание, я дрожа от холода замерла напротив. Вот и поговорили… – начала злиться я. – Ну что ты… – опомнился он, качая головой, как-будто стараясь в чем-то переубедить меня. – Оденься… холодно… Закрыв глаза, я взяла себя в руки и ушла в спальню, где на автомате натянула на себя вещи. Всё НОРМАЛЬНО! – дала я себе установку и вышла к нему снова. Илья сидел в кресле, задумчиво поглаживая пальцами лоб. Оседлав его как обычно, я, обхватила его лицо, вынудив смотреть мне в глаза. – У меня небольшие проблемы, – начала я, и он тут же нахмурился, с беспокойством заглядывая в них. Но тягучее болезненное ощущение между нами сразу пошло на спад. Прекрасно… Надо это запомнить! – Никаких катастроф! – фыркнула я, закатывая глаза от его чрезмерного беспокойства. – Это по учебе. Медленно выдохнув – я только сейчас заметила, что он не дышал – он сжал губы и прищурился: – Обязательно было..? – Но они касаются и нас, Илья. Он молчал, ожидая объяснений. – У меня сессия. Я беру отпуск и пропадаю безвыездно в школе, потом каникулы и я обещала, что приеду домой хотя бы на неделю. Мы долго не увидимся… Я выдержала паузу. Опустив глаза он ненадолго завис. –…и? – требовательно поднял он брови. – Три недели… Может больше. – И? – он закрыл глаза и медленно подышав, открыл их снова. – Я хочу разорвать отношения на это время. – наконец-то смогла вербализировать я. – Зачем? – процедил Илья, сжимая губы. – Потому что я знаю, что тебе и того, что между нами мало, а… – МНЕ НОРМАЛЬНО! – разозлился он, в моей груди всё занемело. – Подожди! – тормознула я его. – Я знаю сейчас всё, что ты мне скажешь! Но… Ты вывел Вику… И я точно знаю, что даже если я попрошу тебя, ты не станешь… – Замолчи! Меня снесло волной его возмущения и еще чем-то совсем… – Подожди! – снова попыталась я. – Я просто хочу, чтобы… – Я понял! – отрезал он, ссаживая меня с колен и вставая с кресла. – Анечка… – его грудная клетка ходила ходуном, и я мне захотелось чем-нибудь прикрыться от его эмоций. Я обессилено рухнула в кресло. Ну почему такая реакция!? – Ты предлагаешь мне другую женщину на время твоего отсутствия. –Внешне спокойно констатировал он. – Что ты чувствуешь, когда предлагаешь мне это? Из каких побуждений? Пытаясь блокировать его эмоции, я прислушалась к себе и объяснила: – Заботу, Илья… – Заботу… – вздохнул он. – Анечка… Это проекция? Ты хочешь другого мужчину, пока меня не будет рядом? – Нет. – Если бы я предложил тебе…? – Я бы оценила… – развела я руками, – если бы вдруг захотелось – взяла… Но мне не хочется... – То есть ты считаешь, что МНЕ хочется? – безнадежно покачав головой, грустно усмехнулся он. – Это другое! – начала злиться я. – Это физиология! – Я не животное! – рявкнул на меня он, и, сбавив обороты, добавил. – Но я понял тебя. Присев передо мной, он задумался разглядывая моё лицо: – С этого момента у нас новое правило. У тебя нет передо мной обязательств. Можешь брать любого, кого захочешь. – Разговор был не об этом Илья! Лучше бы блять и не начинала! – Я просто хотела вернуть тебе этот твой предел, чтобы ты сам решал… – Да ты и так почти все вернула!!! Оставь хоть что-нибудь между нами… Всё… Почему я не могу уйти!?! Меня разрывало противоречивыми желаниями сбежать от этой боли и что-нибудь сделать для него, чтобы он перестал чувствовать это… Или хотя бы перестал чувствовать это ко мне. На щеках бесконтрольно нарисовались дорожки из слёз. Он пока не смотрел на меня. И ему не надо… Иначе его опять сорвет, потом в ответ меня и потом… Бляяя… Тихо встав я попробовала бесшумно слинять в ванну. – Стой.– я замерла. – Повернись. Что мне делать?! – Подожди меня в машине. – холодно и спокойно попросила я, делая над собой усилие. Это единственное, что я могла делать, во избежание дальнейшего развитие нашей периодической катастрофы – уходить в отчуждение. Тогда всё быстро заканчивалось и мы могли… Рванув в ванную, я умылась и, отдышавшись, вышла в коридор. Его уже не было. Захлопнув за собой дверь, я спустилась к нему в машину. Было плохо… – Извини, пожалуйста. – прошептал он. Говорить я не могла, но и молчать сейчас был не вариант – он загонится еще сильнее и мы снова… Я разложила сиденье, и легла, планируя поспать эти полчаса до школы. Закрыв глаза я сжала его руку, лежащую на ручнике, и, нарисовав на ней пару узоров пальчиками, сжала ее еще раз. Спазм на голосовых связках стал отпускать… И я постаралась расслабиться окончательно. Через несколько минут я уснула. Проснулась я от того, что перестала чувствовать движение и еще от того, что остро чувствовала его взгляд, блуждающий по мне. Во сне поиграв с пазлами нашей сумасшедшей мозаики я сложила наконец-то удобоваримую картинку. – Илья. – М? – Теперь будет так. – я сжала его руку, пытаясь усилить нашу близость. – Чтобы тебе было спокойней с этого момента у меня нет вообще никаких обязательств перед тобой. Я свободна и не ориентируюсь на нашу связь, принимая те или другие решения. Всё, что я буду давать тебе, это только то, что мне хочется здесь и сейчас… Но я возьму под свой контроль всё, что ты захочешь отдать. Ты принадлежишь мне, я тебе нет… Это новое правило игры. Он тяжело сглотнул – Ты вернешься ко мне? – перевел он на меня уставший взгляд. – Не могу этого знать Илья! – честно пожала я плечами. – Новые правила игры этого не гарантируют. Он тихо простонал, сжав челюсти. – Но есть и другая сторона… – сжав руками его куртку, я требовательно притянула его к себе. – Всё, что даю – твоё… Не надо думать и анализировать, не надо напрягаться. Твоё, потому что я так хочу, а не должна… А у меня много планов! – медленно втянув в себя его губу я прошлась по ней языком, чувствуя, как он напрягся и тут же расслабился от моих ласк. – Давай научимся получать удовольствие от этой игры… http://www.fileden.com/files/2012/9/30/3352641/mumij_troll_-_nepokoj_%28zvukoff.ru%29.mp3 Где-то умоляет вас один, Где-то дожидается другой. Всё что вы мне сможете дарить - Непокой, непокой. Крошатся печально лепестки, Ждёт не дождётся осень простудить. Больше не разводятся мосты Мы не спешим друг друга навестить. Проникают в гололёд шипы, Изрезает стужею губу. Завернуться нам в меха любви Почему-то не дают. Где-то умоляет вас один, Где-то дожидается другой. Всё что вы мне сможете дарить - Непокой, непокой. Зноем изнуряющим томим, В два раз влажнее страсти пыл. Только кто из нас весну свою Так и недождавшись упустил. Где-то умоляет вас один, Где-то дожидается другой. Всё что вы мне сможете дарить - Непокой... Непокой... Непокой...