Игры стихий (Это не любовь...)

12 декабря Обложив себя книгами, я пыталась одновременно совместить подготовку по нескольким предметам и хоть частично разгрести завтра завалы и многочисленные долги. – Ань..? – дернула уже не в первый раз пытающаяся разговорить меня соседка. – Вот ты такая прям вся умная… А долгов у тебя до хрена. Почему так? – Отставания по учебе - не признак низкого интеллекта, – на автомате отмахнулась я. – Эйнштейн был в школе троечником. Я - одаренность, а не ботаник… – Ну и самомнение у тебя! – цокнула она языком. – Нашла, с кем сравнить! Он же гений! – А я что? На серость должна ориентироваться, что ли? – удивилась я. – Ты почему еще книгу до дыр не затерла, а, «посредственность»? – попыталась отвлечь я ее собственными долгами. – Стеф тебя нагнет завтра… – Потом… Побродив еще немного по комнате, она начала снова: – Ань… Я, не глядя, кинула в неё подушкой и продолжила рисовать структуру для классификации веществ. – Ты «шпоришь», что ли? – с любопытством заглянула она в мои записи. – Если надо – бери мои… – Нет… систематизирую… – Только время тратишь!– фыркнула она на мою привычку. – Выучила бы тогда - и всё! – Память надо по назначению использовать… не свалка, однако! Систематизированная инфа занимает в разы меньше места и хранится на порядок дольше… Оседлав меня сверху, Танюшка обняла меня за шею и, крепко сдавив, потребовала: – Почитай мне Цветаеву! – Твоё или мое? – уточнила я, переворачиваясь под ней. – Твоё… – мечтательно вздохнула она. Переплетя кисти своих рук с её, я начала: Как живется вам с другою? Проще ведь? Удар весла! Линией береговою Скоро ль память отошла? Обо мне, плавучем острове По небу! Не по водам! Души, души! Быть вам сестрами! Не любовницами - вам! Как живется вам с простою Женщиною? Без божеств?... В дверь постучали, и мы, разочарованно застонав, разняли руки. Танюшка спрыгнула с кровати. Я, дотянувшись до наушников, щелкнула кнопкой плейера, отправляясь в мир неорганических веществ. А лучше бы – неорганических существ*! – размечталась я, вспоминая свое увлечение новой мировоззренческой доктриной. Кровать качнулась, две теплые и наглые руки разместились на моих лопатках. – Отгрызу! – не снимая наушников, бросила я. – Как ты потом без рук, мой ангел? Руки исчезли, но через секунду исчезла и музыка из моих ушей. – Нююют… – Мммм… – в тон ему ответила я. – В Солярии сегодня сейшн – пойдем, расслабимся? Танцевать с Боречкой было одно удовольствие! Но я же человек разумный! – попыталась договориться с собой я. Потанцую я и потом… а завтра у меня ответств… – Только один часик! – согласилась я, подскакивая. Подхватив за талию, он закружил меня и поставил обратно на ноги: – Я знал! Быстренько впрыгнув в свои драные джинсы, я растрепала собранные в хвост волосы и на ходу запрыгнула уже в раскрытую для меня ангелом дубленку. На улице было безумно тепло и пасмурно. Для полноты картины не хватало только густого медленного снега. – Борь! – притормозила я его перед солярием, откуда уже гремела на полную музыка. – Немец с Сашкой там? Он кивнул и нетерпеливо потащил меня внутрь: – Не подпущу никого! Расслабься… [audio]http://www.fileden.com/files/2012/9/30/3352641/4-guns_n__roses-don_t_cry_%28original%29_%28zvukoff.ru%29.mp3[/audio] Помедлив еще секунду на крыльце, я с тяжелым сердцем шагнула внутрь. Дурное предчувствие накрыло меня так же непроглядно, как только что поваливший хлопьями снег. Так тому и быть… Скинув дубленку в тут же подхватившие её руки, я, не оглядываясь, пошла на танцпол, полностью выгружаясь из реальности. И с первым моим шагом в толпу тут же заиграла одна из любимых моих композиций, отключая мне мозг окончательно. Она была медленной… Но именно под медленные танцевать я любила одна и с закрытыми глазами. Подчиняясь тягучим и плавным аккордам, я закрыла глаза, и тело само начало плавно виться, не позволяя мне вмешиваться в этот процесс… Танец - это как шаманский ритуал, должен идти изнутри! Скользя по себе руками и раскачиваясь, я чувствовала, как волна эндорфинов поднимается по мне, взрываясь в мозгу ощущением удовольствия… Танец – это тоже игра… игра с музыкой… Она диктует правила, а ты служишь, выполняя все ее капризы… Взмахнув копной волос, я почувствовала, как что-то помешало двигаться им по инерции. Это не ангел… Ангел знает, что меня нельзя трогать во время медляков… Да все знают! – разозлилась я, останавливаясь и распахивая глаза. Сашка… Взглянув ему за спину, я заметила немного не успевшего ко мне ангела, притормозившего в паре метров и вопросительно смотрящего на меня. Поздно. – отрицательно качнула я ему головой. – Потанцуй со мной, – протянул мне руку Сашка. Всё... Хватит. И мне интуитивно показалось, что это как раз реперная точка нашей ситуации. Вложив ладонь ему в руку, я кивнула. В голове все перекрутилось, и мне захотелось подарить ему на прощанье что-то особенное. Дернув его за руку, я быстро потащила его на улицу. Выскочив прямо в таком виде, как были, в темноту, под теплый снегопад мы на секунду притормозили и, быстро оглядевшись, я втянула его в круг света от фонаря… Ощущение было сюрреалистичное! Словно свет отрезал нас от всего остального мира. Качнувшись ему в объятья, я прижалась губами к его скуле и вильнула бедрами, увлекая его в танец, под кричащую из отрытых окон музыку. Пройдясь рукой по его груди, я погладила его лицо, вынуждая посмотреть наверх. Снежинки, как белые ангельские перья, кружились над нашими лицами, а свет немного слепил глаза. – Нравится? – зашептала я ему. Не отвечая, он сжал меня крепче. Я дала ему еще несколько мгновений насладиться моментом и прошептала: – Это мой подарок тебе на прощание. – Прощанье!? – тормознул он, прижимая меня ближе. – Да, Саш… – кивнула я. – Это всё, что я могу дать тебе, и это уже закончилось. Отпусти меня, пожалуйста… – Нет. – напрягся он, упрямо глядя мне в глаза. – Оцени красоту момента… – попросила я. – Опусти! И это навсегда останется у нас с тобой… – Нет… – У меня ничего больше нет для тебя! – пыталась убедить его я, – ты делаешь мне больно своей привязанностью! – Ну и пусть! – разозлился он, – пусть тебе тоже будет больно! Пусть нам обоим будет! – Пусть будет… – обреченно кивнула я, – Всё, как попросишь… Музыка замерла, и волшебство рассеялось. Только сейчас я заметила, что почти все танцующие пары вышли вслед за нами и присоединились, танцуя за границами нашего светлого маленького мирка. Я видела только темные тени – свет от фонаря не позволял разглядеть лица. Пара секунд неподвижности и тишины… К нам в круг шагнул Немец. А вот и наше «больно»... – поняла я, – должок… [audio]http://www.fileden.com/files/2012/9/30/3352641/zhenya-melkovskiy_ya-by-ubil-tebya-dura-no-net-sil-zaycev-net.mp3[/audio] – Должок… – зло усмехнулся он, разглядывая, как Сашкины руки сжимают мою талию. Нет, Немец, ты неправильно понял увиденное, но это тебя не оправдывает! – И тебе привет, раб мой! – зло усмехнулась я ему в ответ. Хотите жести, мальчики? Боли, мести? Всегда пожалуйста! – разорвалось что-то внутри меня, заполняя мощным ощущением на грани ожога и удовольствия! Оторвав от себя Сашкины руки, я подошла к Немцу и без предисловий смяла его губы своими, агрессивно врываясь языком ему в рот под ошеломленный вздох толпы. Несколько секунд тишины, и дальше я почувствовала себя словно на сломанной карусели. Всё пришло в резкое движение, и я отлетела в чьи-то подхватывающие меня руки. Девчонки закричали. Мою грудь рвало от эмоций, летающих в воздухе – азарта, агрессии и еще чего-то незнакомого и сжигающего… ревности?, которые щедро были разбавлены любопытством и страхом толпы. Глубоко вдохнув, я узнала парфюм моего грустного ангела и, развернувшись в сжимающих крепко меня руках, попыталась отыскать глазами выпавших за границы света парней. Сфокусировав взгляд на темных силуэтах, словно в замедленной съемке я видела, как летят их кулаки в лицо друг другу, размазывая кровь. Они дрались молча, жестко и быстро, целясь друг другу исключительно в лицо и даже не пытались уходить от ударов. – Да хватит! – не выдержав, закричал кто-то из толпы, и, словно по команде, Ревников и еще пара ребят рванули разнимать их, заваливая на снег в разные стороны. Меня заколотило. – Зачем?! – заглянул мне в глаза Русь, разворачивая к себе. – Так было надо. – отрезала я. – Им обоим. Веришь? – Дурочка! – Уведи, блять, её! – крикнул ему Ревников, но было уже поздно. К нам пожаловали господа воспитатели. Сашка с Немцем, вытирая кровь, льющуюся из рассеченных губ, бровей и разбитых носов, сидели прямо на снегу. Их лица были с трудом узнаваемы. Между ними столпились старшекурсники. – Кто зачинщик? – спросил кто-то из взрослых. – Симоненко! – синхронно прозвучало несколько женских голосов. – Сучки… – стянув с себя толстовку, мой грустный ангел быстро обернул меня в свою теплоту и заботу. Да… Однокурсницы, за исключением моей соседки, которая знала меня ближе, на дух меня не переносили. Я не винила их за это. Я понимала, за что – лучшие мальчики школы были все в моей свите, и как церберы опекали меня, спасая из любых ситуаций. Зависть - страшная вещь… Ну и еще, конечно, я была при необходимости страшной сукой! Я успокаивающе обняла его в ответ. Толпа старшекурсников отступила в сторону, с сожалением открывая ребят – воспитатель обращался к ним. – Все зачинщики будут отчислены. – прозвучал решительный голос, – и поедут домой. Спрошу еще раз: Кто зачинщики? – Я и Симоненко… – Сука! – рванул на него Немец, и они снова сцепились, вываливая друг друга в крови и снегу. Пока ребята разнимали дерущихся, часть девчонок подлетела к воспитателю, убеждая его, что провокатор - я, а мальчишек нужно оставить. Они просто сэмоционировали и… Логично! – усмехнулась я. – Всё так и есть. – Надо разобраться в ситуации! – психанул Ревников, разворачиваясь к воспитателям. – Да что тут разбирать? Тут вещи надо собирать – да, Симоненко? *** 13 декабря – В общем, так! – нервно настукивая по столу пальцами, Александр Владимирович присел на его край. – Ты мне объясняешь, какого… – проглотил он пару матов, – …случилось, а я пытаюсь что-нибудь сделать для тебя! – Так было надо… – пожала я плечами. – Конкретнее, Симоненко, конкретнее! – разозлился он, переходя на рычание. – Я должен знать, за что борюсь! Объясняться я не собиралась. Это было просто выше моих сил! Нереально! Но за что он борется, объяснить ему я могла без проблем. – Ну, уж если по-честному, то лично Вы, Александр Владимирович, боретесь за удовольствие наблюдать за моим забавным интеллектуальным и асоциальным неадекватом, – присела я к нему на стол, втыкая один каблук в столешницу и немного разводя берда, – не без сексуального контента, конечно… – Симоненка!!! – рявкнул он, покрываясь пятнами. – Слезь, блять, с моего стола! – А не надо кричать! – завелась я, – мы с Вами оба умные взрослые люди. И всё понимаем. Я кормлю – Вы кушаете. Нам обоим в кайф! – натянула я повыше и так короткую юбку и с выражением посмотрела на его эрекцию, отлично выделяющуюся сквозь брюки. – Нехер тут из себя ангела бескорыстного строить! Я вас и плохим мальчиком ценю… Подскочив, он открыл рот для гневной тирады, но, безнадежно взмахнув руками, вылетел из кабинета. Его не было минут двадцать, но я знала, что он вернется. И также знала, что он сделает всё возможное и невозможное, чтобы я осталась. Вернулся он уставшим и протянул мне две бумажки. – Первое: с сегодняшнего дня моим приказом ты выселена из курсантского общежития и больше не имеешь право оставаться там после отбоя. Но… твое место пока останется свободным. – Он ткнул мне пальцем в первую бумажку. – Второе: моим приказом ты переведена на новую форму обучения, при которой имеешь право посещать занятия и сдавать все экзамены вместе со своим потоком. К весне я попробую тебя восстановить. – Ткнув пальцем во вторую бумажку, он поднял на меня глаза. – Это фактически незаконно, так как нарушает регламент обучения в интернате… Цени, Симоненко, и молись, чтобы НИКТО не стукнул в управление образованием! – закончил он, переходя на раздраженные нотки. – Блять! – стекла я по стене, понимая, что только выиграла от этой практически матовой ситуации, и тут же подскочив на ноги, бросилась ему на шею, целуя в щеку. – Вы мой личный бог! В шоке от моего жеста он просто замер, позволяя вытворять с ним всё, что мне заблагорассудится, а мне заблагорассудилось… и, засмеявшись, я на пару секунд прижалась к его губам, проходясь по ним языком, и, пока он не успел никак среагировать, счастливая вылетела из кабинета. ДАААА!!! *** Лиля с удивлением уставилась на моё «пришествие». – Добрый день! – улыбнулся уже побывавший здесь неоднократно Боречка и, поставив мою большую спортивную сумку к стойке, вопросительно посмотрел на меня. – Спасибо! – приобняла я его по-дружески. – Беги, а то на рейс опоздаешь! – Приглашай на новоселье! – подмигнул мне он и ретировался, попрощавшись с Лилей. Стукнув пару раз в Викину дверь, я тихонечко её приоткрыла – она разговаривала по телефону и в удивлении подняла бровь. Махнув мне пригласительно рукой, Вика быстро закончила разговор и вгляделась в моё возбужденное лицо! – Свобода! – простонала я, наконец-то выпуская эмоции, и заваливаясь на спину к ней на стол, как раз так, чтобы мое лицо оказалось вверх тормашками по отношению к ней. Вика обеспокоено заморгала глазами, и я, растекаясь от бушующего в крови эндорфинового коктейля, не удержалась и притянула её к себе, делясь своим возбуждением и счастьем. Замерев на секунду, Виктория простонала и сорвалась со мной в нашу сладкую шалость. Нацеловавшись, мы разлепились, и я уселась напротив, любуясь её возбужденной улыбкой. – Рассказывай! – потребовала она, – мне волноваться? – Нет, всё отлично! Теперь у меня есть разрешение до весны жить на вольных хлебах… - подмигнула ей я. – Но сессию никто не отменял! Мне срочно нужно снять квартиру. Я с вещами. Поможешь? – Илана не хочешь попросить? – нахмурилась она. – Нет, не хочу… – Это было бы правильно, Ань… Ты сказала ему уже? – Нет, Вик, не сказала. – вздохнула я. – И тебя прошу, пожалуйста – не говори ему пока ни о чем. У нас сейчас очень сложно всё. Я пока не могу понять, как правильно… – Бросишь его? – поджала она губы. – Хочешь заполучить его обратно? – рассмеялась я. – Нееет! Только в комплекте со мной! – Ловлю на слове! – тут же разулыбалась опять Вика, – давай сегодня ко мне, а завтра-послезавтра найдем тебе квартиру. Пойдем, Женьку попросим, чтобы вещи твои закинул ко мне, он как раз собирается… Возбужденно болтая, мы выскочили в холл. Подхватив сумку, я шагнула следом за Викой в сторону кабинета режиссера. Словно мягкий удар, я почувствовала спиной тяжелый взгляд и развернулась. Илья застыл, с беспокойством глядя на меня и опуская вниз руки с какими-то папками. На его лице промелькнула пара эмоций, и я поняла, что если я сейчас не оборву это, то придется объясняться. А я пока не хотела. Мне нужно было время. И ему нужно было время… – Привет! – холодно улыбнулась я и, не дожидаясь ответа, зашла в кабинет Ожникова, захлопывая за собой дверь. * - Речь идет о существах, описанных в книге К. Кастанеды. *** 16 декабря Попрощавшись с водителем, я быстренько спрыгнула с подножки «Шекаруса» и, кивнув охраннику, зависла на дороге, пытаясь вспомнить, корпус и аудиторию, в котором уже полным ходом, наверное, идет зачет по «физлабу». Не вспомнила… И решила отдаться интуиции, направившись в «Теремок» – там была расположена лазерная лаборатория, а моя несданная лаба как раз… Быстренько добежав до винтового крыльца, я наткнулась на недвузначную сцену. Сашка и Немец в толпе старшекурсников. Страх за Сашку, словно змея, придушил меня, и я замерла, сканируя обстановку. Все «старички» стояли лицом к нему, явно по мизансцене поддерживая Немца. Пытаются нагнуть его за то, что подставил меня! – тут же догадалась я. Сашку нельзя нагнуть… Он упрям, как баран, и никогда не считается с обстоятельствами. Такие умирают с гордо поднятой головой. Ему пиздец… – поняла я. – Они ни за что не оставят его в покое за этот его ход! Внутри словно взорвалось, и я почувствовала себя мощнее, жестче и темнее. Не позволю… – Что за дела?! – ворвалась я, вставая рядом с ним. Все немного откачнулись назад от моей ментальной подачи. – Всё в порядке, Ань. С совершенно разными интонациями, но абсолютно синхронно ответили мне центральные персонажи событий. – Саш! – развернулась я к нему. – Пойдем, поговорим… – Позже поговорим… – Ты с ума сошла? – недоумевая, закатил глаза один из моих старших приятелей, – он же, блять, подставил тебя! Из тупого эгоизма, из ревности! – Это наши с ним дела! – рявкнула я. – Судить только мне. И Немец подставил первым, – усмехнулась я, глядя в его извиняющиеся глаза. – Из тупого эгоизма и ревности! Все одновременно агрессивно и раздраженно заговорили, перебивая друг друга. – Ты разочаровываешь меня… – фыркнула я на него, – встал под защиту толпы старшеньких… Толпа – это так слабо… так примитивно… – нагибала я их, выстраивая как умела защиту, вокруг моего Сашки. – Понимаю еще, если бы каждый в отдельности предъявил! А так… фу… – Предъявим и по отдельности! – Оттесняя Немца, шагнул вперед Боречка. – Не надо встревать за него, Нют! – В чем дело? – влез в толпу маленький, рыжеватый и похожий на домовенка Кузю наш неугомонный и невыносимый препод по физической лаборатории. – Опять будем отчислять Симоненко? – Да все в порядке, Павел Сергеевич! – тут же сменяя на лице масочку на полное благодушие, развернулся к нему мой веселый ангел. – Симоненко просто мимо пробегала, запнулась и мы её тут все дружно поддержали, чтоб не убилась… – «Больше трёх не собираться!»* – стеганул он нас и, прищурившись на меня, кивнул на деревянную винтовую лестницу. – Симоненко, за мной… Не поворачиваясь и точно зная, что я не ослушаюсь – он опять голосовал за то, чтобы мне позволили остаться в школе, и я чувствовала себя в долгу перед ним – он развернулся и пошел в лабораторию. – Найди меня после зачета, – попросила я Сашку, понимая, что почти ничего больше не могу сейчас сделать для него и, прострелив взглядом Немца, кивнула ему на винтовую. – За мной, раб… Он зажмурился, растирая пальцами лоб, но я точно знала, что он тоже не ослушается. Сзади заскрипели ступеньки, и мы втроем зашли в только, что открытую аудиторию. Удивленно посмотрев на Немца, Павел Сергеевич перевел на меня вопросительный взгляд. – Пожалуйста! – шепнула я ему одними губами, и он закатил в раздражении глаза, однако, ничего больше не сказал и ушел в учительскую. – Готовься, - раздалось оттуда, - у тебя двадцать минут. Я скинула с плеч одежду и швырнула её на стул, не оборачиваясь к моему рабу. – Прости … – его пальцы невесомо коснулись моей спины. – Мне жаль… Я твой. Требуй, чего хочешь, только выслушай меня, пожалуйста. [img]http://s017.radikal.ru/i435/1301/21/772b16abad2c.jpg[/img] Быстро выстроив в голове картинку и удовлетворившись ей, я развернулась. – Несомненно, потребую. Первое: ты полностью отпускаешь всю возню с прессованием Сашки. Не участвуешь даже в обсуждении этого события. Второе: месяц меня для тебя не существует… – он дернулся, пытаясь что-то сказать, но я перебила не позволяя. – Ты не разговариваешь ни со мной, ни обо мне, не участвуешь в событиях, связанных с моей персоной: ни взгляда, ни слова, ни жеста. Я вхожу – ты исчезаешь, если это не официальное мероприятие, на котором ты обязан быть или урок. Говорить сейчас я с тобой не буду. Отработаешь месяц, потом посмотрим. Я всё понятно изложила? – Вполне, – долбанул он кулаком в стену, разъяренно уставившись на меня. – Тогда свободен… Еще минуту посверлив меня взглядом, он выдохнул, грустно ухмыльнувшись: – Ты никогда не позволишь выиграть, да? – Иди. – Прости еще раз, – попросил он и вышел. – Добро пожаловать в патриархат, Симоненко! – вышел ко мне мой потенциальный рыжий мучитель, видимо-таки слышавший часть нашего разговора. В его руках был маленький баскетбольный мяч, и он оправился к висящей на стене класса баскетбольной корзине, стуча им об пол. Защищать лабы, когда он устраивал фрик-шоу минибаскетболистов… это жутко отвлекало от процесса, но он просто кайфовал от этого! – Какая по счету попытка? – спросил он меня. Обычно ребята сдавали ему одну лабораторную на 5-6 попытку, некоторые переходили за десятку, но он никогда не ставил на халяву и если обнаруживал хоть микроскопический пробел в знаниях или недопонимание в каком-то вопросе, то раздувал его до масштабов вселенной, вытягивая дополнительными вопросами на уровень профессиональных физиков. Я любила его за это! Переиграть его было просто супер! И каждая защита лабораторной превращалась для меня в игру, где он ищет слабые места, а я скармливаю ему неожиданные знания из межпредметных областей. Мы могли зависнуть с ним на пару часов, кайфуя друг от друга в интеллектуальном бою. Готовиться к защитам – это тоже был чистый кайф. Приходилось анализировать материал с точки зрения логики его подачи им и предугадывать, заготовленные ловушки… – Эту – первая! – устроилась я поудобнее, разглядывая, как он уже третий раз мажет «трехметровый». – Тема: «Лазерные технологии и голография». – Поехали… - мяч полетел в корзину... *** Получив долгожданный допуск к экзамену, я расслабленно вышла на улицу и, вдохнув поглубже, закружилась, глядя на верхушки сосен и пьянея от чистого лесного воздуха. Как хорошо! Немного качнувшись от потери равновесия, я не стала сдерживать себя и, натянув на голову капюшон, рухнула спиной в огромный сугроб, разглядывая низко плывущие темные тучи. Мои глаза закрылись и я развернулась, устраиваясь поудобнее, чтобы поваляться так пару минут. – Простынешь… – Сашка… – констатировала я, не открывая глаз. [img]http://i076.radikal.ru/1301/62/6b48d59a68f5.jpg[/img] – Сердишься на меня? – Немного… тебе придется уехать. Он молчал. Конечно, врядли они будут прессовать его физически – мои ангелы не полные отморозки, но морально изведут байкотами. Хотя при Сашкиной несдержанности никакой гарантии, что драк больше не будет, быть не могло. Скорее наоборот. – Это моя большая и последняя просьба к тебе, – надавила я. – Не хочу смотреть, как тебя ломают. – Поехали со мной… – Зачем? – присела я рядом с ним, заглядывая в его карие глаза. – Наша история закончилась там, так и не начавшись. Мне даже больше не больно… Я не чувствую тебя больше. – Что я сделал не так? – сглотнул он. – Ты что-то нарушил в нашей связи… Какой-то внутренний закон, и я теперь свободна от тебя. Тебя должно отпустить теперь тоже… Уезжай, так будет быстрее. – Ты обещаешь, что отпустит? – усмехнулся он, вздохнув. – Я никогда тебе ничего не обещала, не буду и сейчас. Прощай! – обняв его в последний раз, я поднялась и, не оглядываясь, пошла по лесной тропинке. – Прощай…