текст

д р у ж б а хотя нужно ли это понятие? да. чтобы лишний раз понять, что друг может быть предателем. антон сжимает колючее «прости» в своих полупрозрачных ладонях и оно бессовестно и нагло режет пальцы, сдирает кожу, пуская кровь тонкими алыми струйками стекать по коже. и даже это не так больно как то, что вытворил арсений. антон же говорил «не люби, ради всех святых, не люби меня». по ночам молился тёмному небу, с губ шепотом слетало «пожалуйста, пожалуйста не надо». полюбил. поцеловал. мягко, со всей своей нежностью. выворачивая все чувства наржу и оголяя внутренности для одного только антона. он смотрел в его глаза и старался отыскать в тёплой морской воде хотя бы намёк на холод. нашёл только угольно-чёрные зрачки, что прибавляли правдивости одному эйфорическому «люблю», что сдавленно выдохнул арсений в губы антона. люблю. антону хотелось провалиться сквозь землю. перестать существовать и забыть о том, что тело в конце-концов - физическая оболочка. хотелось отстраниться, сбежать, забиться в угол и перемотать в голове в с ю их историю чтобы понять, где он так проебался? с треском что-то переламывается внутри, когда через пару часов антона накрывает осознание. последняя слеза лавой катится по щеке к подбородку и падает на пол, разбиваясь на мелкие части. на часах ярко-зелёным «19:19» и арсений крепко зажмуривает глаза, накрывая свинцовые веки ладонями и загадывает. опять антона. а кого ещё? у него и желаний-то больше нет. блять, у него вообще ничего больше нет. только антон; мысли об антоне; мечты об антоне; о стенки черепа бьются слова антона. грубо, жестоко, безжалостно. вбиваются в кости, крошат в пыль. а собственное сердцебиение пульсирует в висках будто вот-вот рванет. арсений не прячется. а куда? антон осторожно касается подушечками пальцев своих губ. боится смазать остатки арсения. не хочет ведь. тоже, блять, любит. пальцы ведь уже давно связаны красной нитью...