Закон — тайга, медведь — хозяин

Катер, загруженный самыми разнообразными вещами и продуктами, бороздил прозрачные воды Байкала. Вслед за судном летели огромные чайки, привыкшие, что местные жители и туристы постоянно что-нибудь им скармливают. Было холодно. Солнце только-только начало всходить и пока не показалось из-за верхушек разноцветных сопок. Мура и Бизон пристроились на корме, наслаждаясь пейзажем и думая каждый о своем. За рулем, попыхивая сигаретой, сидел пухлый мужичок по прозвищу Глаз. Именно с ним связался Синий, предложив доставить к нелегальному прииску двух беглых преступников. Тот сначала впал в бешенство и наехал на товарища из-за того, что он вообще кому-то рассказал о золотоискателях. Но Синий убедил его в том, что ребята точно никому не расскажут об этой банде, потому что находятся в розыске, и стычки с полицией, а тем более, с ФСБ и тому подобными структурами, им категорически противопоказаны. Никакой связи с лагерем не было, просто раз в несколько дней туда причаливало судно Глаза. Он привозил ребятам провизию, топливо, медикаменты и еще кучу всего необходимого, включая новости из цивилизованных мест. Естественно, не за бесплатно. Владелец катера сильно рисковал, взяв пассажиров, поэтому долго не мог решиться на этот шаг. Однако, поговорив с Бизоном и очаровавшись Мурой, все-таки согласился познакомить их со Штыком. Заметив, что Глаз находится на судне не один, ребята, находившиеся на берегу, вскинули оружие. Мурашова с Тарасовым подняли руки, дав понять, что они не собираются устраивать разборок. — Это еще кто? — спросил один из аборигенов. — Штыка зови, — безапелляционно буркнул Глаз. — Я тебя спрашиваю: кто это такие? — А я тебе говорю, Штыка зови! Видимо, хозяин катера пользовался здесь неким авторитетом, потому что один из ребят действительно метнулся за главарем. Минут пятнадцать прошли в абсолютной тишине. Оставшийся на берегу мужик не опускал ружья, Глаз абсолютно невозмутимо вышел на сушу и закурил, прислонившись к ближайшему дереву. Мура и Бизон тоже сошли с судна, и теперь лишь с любопытством разглядывали новую местность и незнакомого человека. Когда на тропе показались двое, бойцы напряглись. Один из них точно был тем самым Штыком, а точнее, Семеновым Алексеем Петровичем. Ребята очень хорошо запомнили его черты лица по фото. — Здорово, Глаз, — поздоровался он с хозяином катера. — Здоровее видали, — улыбнулся тот. — Ты кого мне, зараза такая, привез? Я же говорил, чтобы никто о нас не трепался. — Да успокойся ты, выслушай сначала. На ребят этих меня Синий вывел. Они в бегах. Причем, в бегах по полной программе. Их и полиция, и военные, и ФСБ чуть ли не с собаками ищут. Решили они не знаючи схорониться в Усть-Баргузине, а там уже ориентировки на них в ментовку местную пришли. Вот Синий и предложил мне с собой их взять. А я подумал, чего ребятам пропадать зазря? Пусть хоть при деле будут. В расход ты их можешь в любой момент пустить, все равно отсюда бежать некуда. А вдруг полезными окажутся? — Сюда идите, — Штык махнул незнакомцам рукой. Ребята послушно подошли. — Звать как? — спросил главарь. — Тимур, — ответил Борис. — Аня, — представилась Женя. — А по-другому как-нибудь? — поинтересовался Семенов. — Бизон. — Мура. — Школьные кликухи что ли вспомнили? — Можешь и так считать, — буркнул Тарасов. — За что вас разыскивают? — Мы бывшие военные, — Мура неожиданно резко стрельнула глазами. — А нынче просто преступники. Государство нас так щедро наградило за заслуги перед отечеством. Штык заинтересовался девушкой и подошел ближе: — И что натворили? — Приказа ослушались. Мой муж не стал отдавать команду об уничтожении населенного пункта вместе с гражданскими. Где и когда, тебе лучше не знать, все равно не поверишь. Сорвали всю операцию. Генерал-лейтенант, наш вышестоящий начальник, давно на нас скалился, вот и отправил под трибунал. И поверь, выйти нам не грозило не то, что из тюрьмы, а даже из следственного изолятора. — А ты что, жена декабриста? — ухмыльнулся Семенов. — Нет, я была полевым врачом в группе. Во всяком случае, по совместительству. — А не по совместительству? — Скажем так. Дай мне в руки винтовку, и я покажу тебе, что с ней нужно делать. — Горячая баба! — одобрил главарь. — Тебе, девочка, сразу видно, что палец в рот класть не стоит. Да и не только палец. — Я бы попросил! — встрял Бизон. — Ты, может быть, здесь и пахан, но за Аньку я порву. Даже если для меня все это закончится кормлением омуля в Байкале. — Давненько я таких дерзких здесь не видал, — Штык подошел к Бизону. — А ты уверен, что в состоянии меня порвать? — Проверять не советую. Семенов, удовлетворенный ответом, остудил пыл: — Ладно, народ, пока живите у нас, а там посмотрим, как с вами быть. На чернорабочих вы явно не похожи. Так что золото пусть батраки мои моют, а вам я готов другую работу предложить. Жить, знаете ли, хочется чуть комфортнее. Как вас там? Бизон и Мура? Так вот. Тебе, Бизон, я предлагаю заняться организацией охраны лагеря. В последнее время к нам все чаще стали посторонние соваться, твоя задача сделать так, чтобы нас никто не видел и не слышал. А если кто увидит, то чтоб никому рассказать не мог. Справишься или и здесь совесть не позволит? — Позволит, — кивнул Тарасов. — Не переживай за мою совесть. — Оружие у вас есть? — Да, — кивнул кап-два. — Приобрели тут кое-что за налик. Я так понимаю, что без ружей в этих краях никак. — Правильно понимаешь. Ты, красавица, — Штык посмотрел на Женю, — займешься хозяйством. Компания у меня еще та, конечно, но, думаю, справишься. Харчи моей местной братвы у меня уже поперек горла встают, когда входят, и поперек ануса, когда выходят. К тому же врач нам здесь не помешает. А то с моими периодически всякое случается. Недавно один травмировался слегка, так от заражения крови и умер. — А вы их не отправляете к врачу? — поинтересовалась Мурашова. — Хотя бы с тем же Глазом. — Отсюда уходят только в землю или в воду, — грозно ответил собеседник, посмотрев в глаза девушке. — Разбегаться мы собираемся к октябрю, а пока даже не думайте. Ни бежать, ни пытаться отправить моих ребят в деревню. Это понятно? — Вполне. — Так, ребята! — Семенов махнул двум своим подопечным. — Катер у Глаза выгружайте и тащите все это в лагерь. Ну что, новобранцы? Поможете шмотье дотащить? — Да не вопрос, — ответил Борис. — Только рюкзаки свои возьмем. — О, у вас все с собой! — обрадовался главарь. — Это хорошо. А то у нас палаток катастрофически не хватает, а шалаш нормальный еще успеть надо построить. А ребята у нас живых женщин ой как давно не видели. Сам понимаешь, что будет, если придется толпой ночевать. — Я бы посмотрела на этих смертников, — заявила Женя, выгружая баулы с судна. От берега до лагеря было метров двести, но лес здесь был уже достаточно густым. Обиталище оказалось внушительных размеров, но сколько здесь проживало мужиков, сложно было определить на глаз. Было у бандитов и лобное место — огромное костровище с натянутым наверху тентом, вокруг которого были разложены толстые бревна, выполняющие роль скамеек. Продукты, горючее и прочие радости жизни сгрузили на склад, располагавшийся под добротным навесом. — С той стороны склада лучше не ходить, — сразу предупредил хозяин лагеря, — там капканы стоят на медведей. Палатку можете вон там поставить, чуть в стороне от моей. Сегодня обживайтесь, завтра определю вас в дело. Как говорится, от каждого по способностям. — Анька, поправь там колышки, а я пока тент натяну, — командовал Бизон. Установка палатки и обустройство личного быта шло полным ходом. — И что ты обо всем этом думаешь? — А что, козырное место. По крайней мере, здесь нас не найдут даже в том случае, если сильно захотят. — А что потом? Зимовать здесь будет практически невозможно, да и Штык сказал, что вся бригада разбежится к октябрю. — Коть, давай решать проблемы по мере их поступления. Мы с тобой буквально три недели, как от властей сбежали. Успокойся. Да и потом, неужели не хочешь в кои-то веки нормально заработать и успеть это потратить? Нам бы, может, и хватило на безбедную пенсию с учетом боевых выплат, вот только до пенсии с такой жизнью еще дожить надо. Все, котенок, теперь мы сами себе хозяева. Никаких приказов, никакой жизни на поводке. Теперь мы сами за себя отвечаем. Неужели не рада? — Видимо, пока не привыкла просто. — Привыкнешь. Давай сегодня оставим все эти разговоры и просто отдохнем. Посмотри, как здесь красиво. Мы же с тобой последние полгода по одним пустыням шарахались. — И то верно… Естественно, бойцы просто решили устроить очередной спектакль, чтобы не вызывать подозрений у обитающих в лагере. Не могла супружеская пара не обсудить столь неожиданное стечение обстоятельств, это факт. Вскоре ребята надежно закрепили просторную палатку, не забыв предварительно застелить землю лапником, и разложили все свои вещи так, чтобы было удобно жить в полевых условиях. Мура сбегала до Штыка и попросила у него инструменты и пустой пластиковый баллон, чтобы можно было зафиксировать на дереве личный умывальник. Все смотрели на новеньких с недоумением и в тоже время с восторгом. Вечером с гор спустились работники, грязные и уставшие, а Мура с грустью подумала, что с завтрашнего дня ей придется кормить всю эту ораву. Хорошо еще, что стирать на всех не предлагают. Не хватало еще только полоскать в озере чьи-то вонючие носки и нижнее белье. Штык всем представил новых жильцов лесного лагеря и обозначил, чем они с завтрашнего дня будут здесь заниматься. Поужинав и обсудив бытовые вопросы у костра, толпа разошлась по жилищам. Мурашова уже и забыла, что такое спать так близко к Бизону. Было неловко и в то же время тепло и спокойно. Надежный друг, с которым они когда-то съели не один пуд соли. Жаль только, что обмолвиться с ним хотя бы несколькими словами было чревато. Палатка закрывала обзор, но звукоизоляции у туристических домиков, как известно, никакой, поэтому каждое неосторожно сказанное слово может сыграть роковую роль. А перекинуться хоть парой фраз очень хотелось, учитывая скопившееся напряжение. Ребята сейчас находились за несколько тысяч километров от дома, в глухом лесу, без связи, боеприпасов и прочей амуниции. А вокруг бродила толпа мужиков, которые при малейшем подозрении пристрелят их, и поминай, как звали. Крепкая мужская рука коснулась ее ладони. Мура уже хотела ее отдернуть, когда поняла, что Тарасов вовсе не пытается на что-то намекнуть. Легкое постукивание пальцем по ладошке с определенным ритмом. Точно! Да это же азбука Морзе. И как она сама не догадалась? — Женя ты как — Нормально — Не волнуйся мы здесь ненадолго — Хотелось бы — Смотри что происходит в лагере а я разведаю что здесь вокруг — Принято — Спокойной ночи, — уже в голос сказал Бизон. — И тебе, — ответила лейтенант.