Блондинистая заноза

      Я, конечно, понимаю, что выпивка — это далеко не тот метод, чтоб успокоиться, но других альтернатив не осталось. Все успокоительное, которые мне назначали медики, и мои марионетки, а пересобирать и оснащать их меня реально успокаивало, приказали долго жить, как и сама лаборатория…       Что ж, не только осознание последнего, но и всего случившегося, меня, наверное, ещё больше раздражает! Пойти на полигон проветриться и размяться? Ха! Оставить эту... Даже не знаю, как ее обозвать-то... биджу? Да! Она реально хуже биджую. И её оставить одну даже близко нельзя. Тогда наш дом вообще нечего не спасет. Не то что мою лабораторию... Моя лаборатория!       Так, стараемся сдержать новый всхлип перед своей совестью! Совесть у меня реально хорошая, вот уже пару часов лекции читает, что пить подарочное пойло Казекаге нехорошо, а ответ, что я не достаточно пожил, чтоб приголубить пойло любимой сестрёнки, игнорирует. Хотя после подначиваний оставить половину у брата и приголубить половину у сестры я начал сомневаться, что это именно моя совесть. Но быстро забил и продолжил расслабляться, не забывая придумывать план идеальной мести этой занозы в з-з-з… Да в том самом интересном месте, ищущем приключения, и которая редко видит солнце. Но по фиг! Я не могу придумать должной мести по нескольким пунктам.       Первое и основное: мне нужны ингредиенты и марионетки. А все они пали смертью храбрых. И это снова меня начинает огорчать, заставляя опустошать достаточно интересный арсенал братика, но я не в том состоянии, чтоб до конца оценить.       Ну а второй… Раз я не могу сделать это сам, мне нужна помощь. А помощь мне может оказать только единственный человек, тот самый, который виноват в моих бедах.       Вот сколько жил и почти не косячил, ну, по крайней мере, мои случайные взрывы о-о-очень далеки от того, что устроила эта зараза. После моих хотя бы не сотрясался весь квартал и оставались стены. А ну и после мямлянья совести я понял, что и квартал не приходилось эвакуировать, ну так, за компанию.       Из размышлений ущерба моей репутации меня снова выдернула совесть, прося пообщаться с единственно оставшейся джинчурики хвостатых. А главное, не удавалось снова опуститься в раздумья, почему эта гадина обладает всеми биджу, хотя они ей и в подмётки не годятся по количеству и качеству разрушений. Оно и понятно, что они признали её за свою. Жаль, что чувство признательности за спасение брата выше. Хм, зря вспомнил про брата, совесть теперь пытается воззвать меня к тому, что мне необходимо поговорить с Наруто хотя б из чувства благодарности, а главное, из-за этого же чувства не лишить жизни.       Хм... Совесть-то права, поговорить с ней стоит. И я Наруто готов простить за помощь с местью. Она же не виновата, что шило в з-з-з… Том месте, где солнышко не появляется, велит творить какую-то фигню. Она-то и может мне помочь. Совесть почему-то не сильно рада, но продолжает пропаганду, что стоит помериться и жить мирно. А это точно моя совесть? Она что-то добавила, но я не понял, занятый своими мыслями.       — Так, совесть, я не понял, за кого ты? Повтори, пожалуйста, — поднял взгляд от стола после опустошения очередной пиалы.       — Канкуро-сама, пожалуйста, прекращайте пить и начните следить за Наруто! Умоляю! — пыталась совесть взвыть к моей совести.       Не понял?!.       — Так, совесть, заканчивай демагогию!       Выходит Совесть на второй план? Хорошо. Противиться не буду.       — Канкура-сама, пожалуйста...       — Совесть, заканчивай! — небрежно я ее прервал.       — Но я не совесть, — начал проявившийся АНБУ-вец пререкаться, но я не слушал. —Я…       — Нет, ты — совесть! — и, видя, что она смиренно поникла, не найдя, что сказать, смирился. Поговорить надо и отомстить тоже. — Я поговорю с Наруто. И прямо сейчас!       Хм, совесть решила прекращать на меня наседать и постаралась слиться со стеной, больше не отсвечивая. Ну и ладно, сам справлюсь.       Наверное, так даже лучше. Прогнав немного чакры по телу, а заодно выгнав алкогольное опьянение, достаточное до того уровня, чтоб самому дойти, я уверовал в свои силы. А именно: месть будет страшной.       Не уверенной и шатающейся походкой, немного опираясь на стены с разных сторон я преодолел те несколько метров до комнаты своей гостьи.       Странно, но барьеров я не обнаружил после того, как постучался. Причём и своих тоже. Постучав ещё раз, чтоб точно услышала, я случайно ввалился в ее комнату через незапертую дверь. Неудобно вышло. Может, спит?       Но оглядевшись полупьяным взором, понял, что гостьи и след простыл. Нет, вещи Наруто в комнате были, но она-то где сама? Быстро трезвея и паникуя, я не придумал нечего лучше, чем стартануть в окно, и оббежал не только весь квартал, но и деревню. Шума негде нет и паники тоже. Значит, и Наруто тоже.       После пробежки от алкоголя и след простыл, а за окном начало светлеть. Что делать, я не знал, но нечего лучше, чем вернуться в дом, не придумал. Надеюсь, меня поймут после доклада о пропаже мои брат с сестрой. Ну, или смерть будет лёгкой. Шикамару, я на тебя надеюсь. Сильно надеюсь.       Зайдя в дом и прислонившись к прохладной двери лбом, я пытался судорожно думать, что делать дальше, получалось не очень. И это мягко сказано.       С невидящим взглядом я прошел гостиную и сел за обеденный стол, начав машинально водить пальцами.       — Кофе будешь?       — Тут простой кофе не поможет, — невесело поднимаю я взгляд на Наруто.       Наруто?       — Ну, не простой кофе, тут есть и специи, и немного из запасов Темари, — пренебрежительно пожала она плечами, как обычно отрицая все традиции и обращаясь просто по именам.       — Наруто, ты мне нечего не хочешь сказать? — сдерживаю все, что можно, и стараясь как можно более лояльным тоном спросить эту бестию, что свалилась на мою голову.       — Да вроде спросила уже, — пожала она неопределенно плечами, не прекращая зрительного контакта, и повторила, — кофе будешь?       — Буду, — буркнул я, не зная, что дальше сказать.       — Ну он на плите, нальешь себе сам.       Вот же зараза! Даже не удосужились встать и налить, а ведь в этом доме хозяин я. Медленно, но верно закипая от так и не утихшей ярости, встаю за предложенной порцией кофе. Но… Тут я споткнулся взглядом за абсолютно и бесповоротно засранную плиту.       — Наруто, ты бы не могла мне пояснить, что ту произошло? — как можно ласковее спрашиваю я, поворачиваясь к ней от плиты.       — Ничего, — будничным тоном произнесла она, — я приготовила свое особое кофе.       Не веря в произошедшее, я уставился как дурак в ее глаза, ища подвоха. Ну вот как можно было приготовить кофе так, чтоб убить плиту?!       — Надеюсь, ты им довольно сильно насладилась? — как можно мягче спрашиваю я, ибо ярость начала накатываться на меня снова.       — Да, если честно, люблю сваренный со специями и запретами, — мило улыбнулась она, махнув длинными хвостами.       — Тогда, будь добра, проваливай в свою комнату! Я же просил не выходить оттуда, пока я не позволю! — Ну, как обычно, первое предложение начал будничным тоном, а потом сорвался. Но глядя, как она подняла руки в примирительном жесте, ярость вскипала с новой силой.       — Ладно, ладно! Прости! — её покорный тон и вскинутые руки только ещё больше бесили меня. Или это все из-за смешков лиса и чужой донорской чакры? Или мне опять кажется. — ПФ!       После последнего звука, который обожал издавать ее любимый напарник, я просто вскипел. И, похоже, Наруто это поняла, переместившись в комнату шуншином после лёгкого цокота языком, высказывая этим все презрение ко мне. Странно, что мерцанием, а не прыжками, как до этого. Но ладно, потом разберусь. Но вот эти звуки, который по большей части издавал ее напарник вместо нормальных слов, взбесили ещё больше. И не найдя лучшей альтернативы, я решил выместить злость на плите, точнее, на запачкавшем ее полностью кофе.       Оттирая последнее пятно, я размышлял, почему меня это все взбесило. Такое чувство, что это не только мои эмоции, ведь с Саске были друзьями, точнее, нейтрально друг к другу относились, и он поддерживал обращения без лишних добавлений и рамок. Хотя у нас все друзья обращались к нам только по имени. Но почему меня взбесило «ПФ» в изображение Наруто, непонятно. Может это из-за того, что я просто взбешён? Да, наверное так.       Идея последовать за ней и активировать барьер снова, угасла, пока оттирал плиту. Наверное прав Шикамару, проблематично… Да и бесполезно, стоит признать, после истории с моей мастерской это нечего не дало. Может, разговор по душам даст? Мы же друзья, да? Вот, домою, и пойду!       Выплеснул всю свою злость на приборки и немного вернул душевное равновесие после пробы её кофе. Хм, а неплохо. Он реально вкусный и в тонус приводит. Все же стоит сходить к Наруто и поговорить, где-то извиниться, где-то потребовать извинений и помощи все восстановить. Все же она сильно провинилась, а там, думаю, можно и попросить помочь нагадить пошутить над моими ближними.       Но что-то я не решался, но шиноби я или так погулять вышел? Собрав остатки воли в куда и отставив кружку с недопитым кофе, решил сходить к ней, поговорить все же стоило. Да и вообще, очень давно мы не разговаривали по душам, а сказать и поделиться чем мне есть. Думаю, выслушает план и одобрит.       Подходя к ее комнате, я немного замялся, но все же постучал. Услышав что-то нечленораздельное, решил, что меня приглашают войти. Но правила приличия, хоть какие-то, не позволили войти просто так.       — Я вхожу, Наруто? — и, не дожидаясь ответа, вваливаюсь в гостевую.       Не найдя перед собой искомого объекта, обшариваю взглядом комнату, при этом слегка приподнимая мебель за чакранити, ну а вдруг? Неужели она опять сбежала? Начинаю потихоньку паниковать. Приподняв ширму для переодевания и увидев на тумбе знакомые ступни в сандалиях, быстро успокаиваюсь и решаю подойти, все-таки, пока я решился, стоит поговорить.       Подходя к ширме, я немного повинно склонил голову, собираясь со своими мыслями.       — Наруто, я хочу поговорить. Слишком много накипело! — выдаю я, подняв глаза к леденящей голубизне ее глаз.       — Ну, раз тебя нечего не смущает, давай поговорим, — произнесла она почти будничным, но ледяным тоном, придерживая одной рукой в районе груди полностью расстёгнутый жилет. — Рассказывай, что тебя беспокоит. Так и быть.       Она так легко согласилась меня выслушать, я ей поражаюсь. Ни страха, ни упрека, только легкое разочарование. Во мне? Надеюсь, что нет. Хотя до сегодняшнего дня ей и разочаровываться было не в чем, ну по отношению меня наверное. И ведь смущения тоже нет. Язвительный червячок было шелохнулся, но я преодолел. Честно. Не для этого я тут.       — Я хотел извиниться за свое поведение, — с лёгкостью повинился я.       — И все? — оставшись в той же позе, она только приподняла бровь, демонстрируя всем своим видом, что хочет услышать что-то ещё.       — Да, наверное, — неуверенно начал я. — Прости, Наруто, но друзей так встречать не должны, я сильно расстроился из-за письма и тому, что это перечило моим плана, я же не знал! Меня забыли предупредить, — смотрю в ее глаза в поисках понимания, и, к сожалению, вижу не только понимание, но и разочарование.       — Я поняла тебя, Канкуро, — какое-то сожаление сквозит в ее словах, словно сквозняк зимой из щелей. — Если ты не против, я продолжу переодеваться.       — Да, хорошо, — спокойно согласился я. Хотя этот сквозняк после моих слов усилился, и я не мог понять почему. Да и вообще, неудобно стало, хотя между друзьями такого же быть не должно? Ну да. — Если ты не против, я продолжу?       Не, ну поинтересовался я на всякий случай. Не каждый шиноби покажет даже условному другу оголенную спину, но я же хороший друг? Да? И вообще, надеюсь, что хотябы друг. Да и не раз я видел ее спину, даже помогал после битвы обрабатывать раны.       — Наруто, прости, но меня это реально вывело из себя, я не должен был так тебя встречать! — выпалил я ей в глаза обречённо. — Друзей так не встречают, я виноват, ты простишь меня?       Она несколько минут вглядываясь в мои глаза, обречённо их опустив, а итоге выдала:       — Да, Канкуро, я понимаю. Наверное, даже понимаю больше, чем хотелось бы.       Грустно вздохнув, она пыталась найти в моих глазах ещё что-то, но судя по тому, как огорчённо отвела взгляд, этого не нашла, но я же искренне это говорил, она это точно видела. Кто если не она понимал все по глазам? И мог заглянуть в душу, хотя некоторые секреты я хранил даже от себя. За это её и ценили все друзья. Она никогда не задавала неудобных или лишних вопросов.       — Наруто, все хорошо? — я не удержался от личных вопросов, хотя она как открытая книга, все видно и всегда. Правда, если захочет. Но если она не настроена, лучше подождать, пока она скажет сама. Или понимать ее взгляд и полувзгляд, как ее дружок. Да они даже хмыки друг друга понимали! И что-то это раздражает.       Немного напрягся над своим отношением к Саске, вроде я к нему всегда хорошо относился, но лёгкая нервозность по этому поводу меня не покидала. Я, конечно, понимал почему, но давно простил и отпустил, вроде бы. Особенно что-то сегодня это меня нервировало сильней. Кому я вру, нервозность была всегда, но я смог ее перебороть, сейчас-то что?       — Да, хорошо все, Канкуро, — она взглядом сверлила дырку в своем отражение, но отражение так и не сдалось, после, слегка нахмурив брови, она перевела взгляд в окно. И, видимо, найдя, что искала, добавила: — Наверно… Ну, я надеюсь.       Ее потеплевший голос меня порадовал. И я, улыбнувшись ей глядя через отражение, продолжил:       — Мы столько прошли с тобой, а вместо теплого приема устроил непонятно что. Мне, если честно, стыдно, — действительно стыдно, так что не выдержал взора ее глаз, словно льдины, впивающихся в саму глубину души. Я отвел взгляд в район ее шеи и на ширму, чтоб мои секреты она не смогла прочитать. Не готов я. — Мне реально стоило напомнить, как я тебя уважаю, а главное то, какой ты напарник.       Через боковой взгляд я видел, как она сначала напряглась, впившись в меня своими ярко-голубыми глазами, потом, грустно вздохнув, отвела. От меня чего-то ждали, но, видимо, я не понял чего. Зачем эти намёки?       — Я все понимаю, Канкуро, не переживай. Я бы тоже расстроилась чему-то подобному на твоём месте, — ответила она после недолго размышления, стараясь утешить. В ее взгляде было многое, но успел прочитать только признательность за откровение и поддержку, но холод разочарования никуда не делся. Но понять и осмыслить я не успел. — Знаешь, мы, действительно, многое пережили все вместе и любим уединение. И прости. Прости, что сразу не поняла, и питала какие-то надежды. Спасибо, что сказал об этом.       Я не до конца понял, что она сказала после «прости», точнее, до меня так долго доходило, что я не понял, ибо в этот момент она отпустила край жилета, а тот, оказавшись комбинезоном, скользнул вниз вместе с шортами.       — Я, честно, не злюсь, и прости, что поняла многое неправильно, — сказала она в никуда, — но я так надеялась, жаль, что все оказались моими надеждами и не больше.       На начало фразы я поднял глаза в ее, мельком скользнув по практически оголенному телу. Но ее взгляд, на секунду переведенный на меня, приковал, пусть сожалеющий и слегка насмешливый. Вот вроде обычная, но приковывающая к себе, но…       — Осталось надеяться, что наши послы, как и остальные, смогут сделать все лучше меня, — произнесла она с горькой усмешкой. — Раз я сама в этом деле сделать ничего не могу.       Извернувшись кошкой, взяла свою ночничку и в одно движение натянула на себя, чем окончательно приковала мой взгляд к своей фигуре. И, грациозно изогнувшись, начала одевать бриджи из невесомого комплекта, который мало что скрывал. Даже наоборот, скорей очерчивал. В глубине души начало шевелиться все то, что я долго прятал.       — Да, я думаю, смогут, — не понял, о чем она говорила, зато, услышав только начало фразы, я с ней согласился, созерцая женственные изгибы тела джинчурики. И все это под дикий набат сердца.       Она вроде что-то ещё говорила, но я не заполнил, мой взгляд обводил всю точеную фигуру подруги, и, сам не понимая почему, жадно исследовал каждый изгиб, как будто в первый и последний раз… И проследив каждое движение в натягивание бридж, дыхание сперло окончательно, и, почувствовав, что я готов к действиям, нежелательным к подруге детства и войны, решительно отвернулся. Но, к сожалению, ненадолго.       — Ты ещё что-то хотел? — спросила она задумчиво, заставив меня повернуться обратно, но изгибы фигуры из памяти не выходили, а со спины только дополняли образ и…       Она что-то сказала? Да? Нет? Проведя ещё раз взглядом по подтянутым линиям живота выше, по изгибам девичьей груди, не сильно прикрытой невесомой тканью и нижнем бельем, что только подчеркивали достоинства подруги. А только подруги ли? Скользнув по утонченным ключицам и шее, с серьезной заминкой перевел взгляд в ее глаза. Если бы не жёсткие и полные боли яркие глаза, мой взгляд опустился бы обратно как минимум к губам. Но она, смерив меня жестоким взглядом, что-то сказала. Я начал честно вспоминать, что именно, но не мог.       — Если ты достаточно насмотрелся и закончил меня разглядывать, то можешь идти, — глядя мне в глаза, ледяным тоном выдала она. Скорей повторила. Блин, тон на столько ледяной, что лучше бы на меня вылили ушат ледяной воды, чем видеть ее полный отречения и безнадёжности взгляд.       — Наруто, прости.… — не знал я, что сказать ещё, и старался отыскать ее взгляд, смотрящий в никуда.       — Не стоит, если ты все сказал, то стоит немного поспать, — и, слегка усмехнувшись, перевела обратно взгляд, полный безнадёжности, мне в глаза, — захочешь ещё что-нибудь сказать, то завтра.       Устало вздохнув и переведя полный обречённости взгляд обратно куда-то на стену, я не знал, что сказать. И с усилием воли оторвал взгляд от нее. Она права, нельзя так пялиться на девушку, тем более друга. ДРУГА — напомнил себе.       — Спокойной ночи, — не зная, что придумать лучше, ляпнул я. И, почувствовав скептический взгляд, не смотря на нее, добавил с нотками нежности: — Сладких снов.       Неловкий момент, и, не придумав, что получше, решил удалиться. Правда «Угу, и тебе», послышавшийся мне в ответ, под холодный и непроницаемый взгляд Наруто, полный сожаления, решил, что удалиться самый верный вариант.       Нет, Наруто как всегда смогла отличиться, даже без слов дать понять практически всю гамму эмоций. Но я понимал, что многое не понял из этих взглядов. Стоить вспомнить, что в нашей семье обычно восприимчивость к чувствам, как у вашей мебели, с чуть большим диапазоном правда, но и только. Мебель, она и есть мебель. А самое тяжёлое, наверное, ещё раз осознавать, что Наруто не только отличный и верный друг, но и красивая девушка. Утонченная и лёгкая фигурка, скрывающаяся за бесформенными комбинезонами безумно ярко-оранжевого цвета с черными вставками.       «А самое обидное, что может достаться не тебе», — подтачивал меня некий голос разума. Вроде бы и не мой, но мой был абсолютно с этим согласен.       Оставшиеся пару часов я провел в размышлениях, что Наруто не только отличный друг и напарник, но красивая девушка.       И это всколыхнуло мою давний и забытый интерес к ней и память. Хотя интерес я постоянно подавлял. Но память решила, что стоит вспомнить все и переосмыслить. Нашу первую встречу, интерес как к девушке. Лёгкая и невесомая, словно ангел, появилась для защиты паренька из своей деревни. Тогда она носила чуть менее бесформенные одежды, а стремление защитить меня покорило. Как шиноби я не смог этого проигнорировать. Но я был тогда упрямцем и малолеткой, решил наказать паршивца у нее на глазах, чтоб она прониклась, так сказать, почувствовала мою силу. Без этого не завоевать сердце куноичи. Но её дружок не дал, как и брат. Впечатление тогда я знатно испортил. А после завоевать ее внимание как девушки не дали брат и сестра. Узнав, что она джинчурики, я потерял надежду, осеменено после практически легкой победы над однохвостым брата, впечатлить силой ее мне показалось сложно, но я хотел! И пытался! Но после неудачной погони за шаринганистым вообще боялся вякнуть, что она нравится мне, я боялся думать над этим и потерпеть поражение на этом фронте, настолько, что мог восхищаться ею и ее воссоединению с этим немногословным идиотом. А глядя на их силу, окончательно и бесповоротно запихал свои чувства за пояс. Вот что я мог дать? Чем покорить?       Нет, правда задумывался пару раз признаться в чувствах, но боялся. Ведь мы пересекались только на миссиях или попытках спасения этого идиота. В основном. Я заткнул свои свои чувства ещё дальше, чем любой Учиха эмоции. А после их воссоединения действительно радовался, она достигла всех своих стремлений. Осталось у неё последнее — стать Хокаге. Но такое чувство, что ей сейчас это не особо нужно. Странно, но мне казалась, что она хочет чего-то другого.       «Банального женского счастья», — раздалось у меня в голове. Но не поняв, к чему это, быстро отмахнулся и вернулся к размышлениям о ней.       Хотя смысл задумываться о ней и ее стремлениях дальше того, что я так и не разобрался в своих? Не скажу, что сегодня я видел что-то из ряда вон, мы же практически прошли войну плечо к плечу. Ну, почти. Но я старался быть рядом. Несмотря на чувства, я всегда старался ее прикрыть, но удавалась слабо, это она всегда прикрывала меня и мою семью. Нет, конечно же я благодарен за все, что она сделала, и, в частности, за то, что мои брат и сестра остались живы, но… За себя тоже готов сказать спасибо, если бы в конце не сам машинально подставлялся. Но я всегда ожидал немного большего к себе, пусть и где-то в глубине себя. Сильно в глубине. Я бы, наверное, и сейчас в этом себе не признался, но переодевания при мне всколыхнули все то, в чем я себе боялся признаться многие годы. Ладно признаться, но то, что я прятал, выплыло наружу. Моя мимолётная влюбленность в солнечную девушку прошла не только сквозь года, но и проблемы с войной! Влюбленность-то я смог затолкать за пояс и прикрыть уважением и гордостью за героя войны. Дружбой в конце концов. Но вот после сегодняшнего созерцания я понял, что оно никуда не делась, а пробудившиеся гормоны снова в ее адрес уже никуда не деть. В лучшем случае осталось признаться в своих чувствах, пусть я прекрасно понимаю, что она непросто так бегала за этим идиотом, и уповать на ее милость. Зато я буду действительно честен перед этой девушкой, словно созданной из чистого солнечного света.       «Признай и признайся, пока не поздно», — вторил моим размышлением чей-то голос.       И снова не мой собственный, мой только вторил. Неужели опять совесть? Ну и пусть, подожду, пока она встанет, и признаюсь, что у меня в сердце накипело, дольше предоставлю на ее суд. А там будет что будет, надеюсь, хотя б останемся друзьями, на большее рассчитывать боюсь… но хочется. Сильно хочется.