маленькие шаги и пленный ты

      — Гук...       — Нет, — перебивает парень и приподнимает брови невинно. Он сжимает руки за спиной, после этих жестов на сжатых участках появляются красные пятна, возможно, что немного позже там появятся синяки.       — Чонгук-и, Боже, — Тэхён уже десять минут пытается сказать что-то, но Чонгук не позволяет, просто затыкает его и ходит из комнаты в комнату, иногда запинаясь от своего волнения. Он ведёт себя так, потому что знает, зачем приехал Тэ. Даже если мозг подсказывает, что всё будет в порядке, сам младший думает о том, что Ким может назвать его лучшим другом и поставить границы. Это правда не то, что он хочет слышать.       — Не-е-ет, — протягивает он и плюхается на кровать звёздочкой, как ребёнок малый, вызывая улыбку на лице старшего. Последний присаживается рядом и делает пару долгих вдохов-выдохов. — Слушай, разве я сейчас недостаточно расстроен?       — Почему ты думаешь, что я расстрою тебя? Я обещал, что не обижу, Гук, — Ким протягивает руку к чоновому запястью и поглаживает холодными пальцами, которые в последнее время всегда таковыми являются. — Мне пришлось действительно долго думать, но только на днях меня натолкнули на мысли два человека.       — Что? Какие «человеки»? — младший моментально переводит на него смущённый, взволнованный взгляд. Тэхён улыбается так красиво, расслабленно, что у Чонгука в груди болезненно сжимается сердце.       — Это будет звучать смешно, но первым был Мёнсон. Он напомнил мне пару моментов, из-за которых я не мог уснуть половину ночи, размышляя, — Чон усмехается, Тэхён решает продолжить: — Вторым был Богом. Он сыграл большую роль в том, что я всё же решил приехать к тебе.       — Вы гуляли сегодня? — внезапный вопрос в лоб. — Почему ты не позвал меня?       Не просто в лоб, скорее даже через него, как пуля. Тэхён закусывает нижнюю губу и перебрасывает в голове пару вариантов ответа. Нельзя ведь сказать, что он позвал Богома, потому что тот пришёл первым в голову? Это явно заменит смущение на лице парня на обиду.       — Тэхён?       — Мы не виделись месяц, а он как раз оказался свободным в этот вечер, — старший всё же находит правдивую причину и присаживается удобнее, больше разворачиваясь корпусом к Чону. — Но мы сейчас не об этом.       — Просто не начинай, я не хочу знать о том, что ты ко мне чувствуешь. Давай сделаем вид, что меня не волнует. Я обещал тебе не клеиться, и я не клеюсь. Я просто хороший друг, я понимаю.       — Ты хотя бы рассматривал тот вариант, где я говорю тебе «да»? — нервозно проговаривает Тэ и закатывает глаза. Он злится, потому что ему действительно потребовалось время, чтобы раздумать над своими чувствами и сказать ответ, а его заставляют молчать. — Или ты просто бегал за мной и вилял хвостиком, даже не думая о том, что у нас могут начаться отношения? Типа я гомофоб, который ненавидит геев всем своим существом. Чонгук, я не гомофоб, и я ни разу не сказал тебе отвалить от меня или не прикасаться, потому что ты гей. Это тупо, чувак.       Младший теряется и задумывается на минуты три, просто молча глядя Тэхёну в глаза, бегая по его лицу взглядом, задерживаясь на чуть приоткрытых губах малинового оттенка, на дёргающемся время от времени кадыке. Он почти забывает о вопросе старшего, когда заглядывается, но одёргивает себя.       — Не рассматривал, — коротко отвечает он, прикрывая глаза. — В самом начале думал, что мы не сможем общаться больше месяца, потому что я стану скучным.       — Ты серьёзно? — Тэ усмехается и дёргает Чонгука за запястье, которое до сих пор сжимал. Он приподнимает его немного, сжимая в крепких объятиях — Послушай, Чонгук, ты всегда был интересным, просто искал немного не тот подход и иногда был слишком навязчивым.       — Оу, ну... извини? — Гук обнимает в ответ и фыркает, дуется.       — И всё же ты хочешь послушать, что я скажу тебе? Я могу просто заткнуться и вернуться домой, — парень ощущает, как объятия становятся крепче и невольно улыбается.       — Не уезжай, как ты там один спать будешь? Мёнсона нет, а ты темноты боишься.       — Что? — старший смеётся. — Вообще-то с ночником только ты спишь, я взрослый мужчина, которому нечего бояться монстров под кроватью или в углах комнаты.       — Нет, ты боишься, поэтому переночуй сегодня, чтобы я стал твоим ночником, — Тэхён снова смеётся, потому что если раньше Чонгук говорил что-то такое тёплое и одновременно забавное, то это точно не сравнится с прошлыми словами.       — Боюсь, если ты будешь моим ночником — то взорвёшься и убьёшь меня, — предполагает старший и фыркает. — Опять же, ты дашь мне договорить?       — Если ты хочешь сказать о том, что нам лучше быть друзьями — закрой свой рот и оставь меня одного. Не уверен, что хочу слушать твой итог сейчас...       — Ты был моим другом и друг до сих пор, просто это не то, что, например, с Чимином или Богомом. Это что-то большее, — он прочищает горло. Чонгук кладёт руку на кимово сердце и не получает возражений. Он считает чужой пульс. — Вчера Мён напомнил мне о том, как я волновался, срываясь с работы ради тебя, попавшего в больницу после тренировки. Это было... отвратительно, я правда чувствовал себя очень плохо, когда увидел хромающего тебя.       Ким делает глубокий вдох и прикрывает глаза. Слова даются тяжело, он никому не делал заключение уже два с половиной года, поэтому, честно, немного даже забыл, как это неудобно и страшно. Особенно плохо становится от осознания факта, что заключение он делает своему самому близкому другу.       — Я готов приехать к тебе по любому зову, хотя остальных бы правда послал нахер. Ты... Чонгук, ты очень милый, маленький и уютный, — его пульс учащается, а Чонгук медленно начинает краснеть. Тэхён этого не видит. — Мёнсон очень любит тебя и считает не другом семьи. Он с упрёком сказал мне о том, что я отклоняю все твои свидания, блин.       — Хороший мальчик, — хихикает Чон и тут же замолкает, позволяя старшему продолжить.       — Я не могу сказать, что... типа влюблён в тебя, потому что это будет ложью. Ты мне симпатичен, нравишься, но я не уверен в том, что потом это всё не исчезнет, я про эти чувства. Я не хочу ранить тебя и чтобы ты уходил, потому что ты чересчур близко подобрался ко мне.       Гук молчит, кусает губы болезненно и сжимает руку на тэхёновой груди, внутри которой сердце заходится в бешеном ритме. Пульс может учащаться, когда человек лжёт, но Тэ не такой, младший доверяет ему на все сто процентов.       — Гук-и?       Чонгук молчит, лишь сильнее обвивает чужую шею руками и прижимается щекой к чужой. Тэхён понимает, ему нужно время, чтобы переварить всю эту информацию. Он не торопит.       На это всё уходит около десяти безмолвных минут в крепких объятиях. В этот день Ким Тэхён наконец-то согласился пойти на настоящее свидание с чувствами, в которых нет ни капли жалости.       — Что ты предлагаешь? — внезапно начинает он хриплым голосом, от которого у старшего в животе разливается приятное тепло. — Что мне делать с этой информацией и должен ли я? Или мне ждать? Или, наоборот, позволить тебе избегать меня?       Ким отстраняется от Чонгука и почти сразу же жалеет, потому что холодный ветерок забегает под вещи, с теплом было гораздо лучше. Он откидывает чёлку парня в сторону и кладёт руки на чонгуковы щёки, улыбается, когда тот прикрывает глаза. Тэхён касается чужого лба губами, показывая свою привязанность и чувства. И это намного интимнее, чем простой поцелуй в губы.       Чон не открывает глаз, чтобы посмотреть в чужие, он чувствует, как внутри взрывается тот ком неуверенности, становясь причиной фейерверков.       — Неловко, — он падает головой на чужую грудь и по-детски хихикает, облизывает губы и делает глубокий вдох. — А дальше что?       — Я не совсем уверен по поводу отношений, Гук, ты должен понимать, — начинает он и ощущает короткий кивок. — Но я думаю, что ты не должен относиться ко мне как к другу?       — Ладно?

      Чонгук глупо улыбается, прижимаясь этой холодной ночью к очень тёплому Тэхёну, который не противится, а сразу же обнимает в ответ, притягивая младшего к себе.       Это не очередная ночёвка друзей за фильмом и тупыми шутками про секс, это — просто спокойная ночь с кем-то очень близким, в момент которой не хочется разговаривать совсем. У них будет много времени, чтобы обсудить произошедшее позже; будет много времени, чтобы сблизиться и очень много времени на то, чтобы любить.       И пусть пока что никто из них не уверен, что после этого трепетного разговора что-то выйдет, но надежда и вера движут нашим успехом. Тэхёну стоит открыться совсем немного больше, а Чонгуку нужно терпеливо ждать и продолжать рассаживать цветы на их маленькой грядке.