маленькие шаги и пленный ты

      Чонгук уже неделю не может нормально поговорить с Тэхёном, и если раньше это не так уж расстраивало, то после их разговора это совсем уж тоскливо. Ким отклоняет его приглашения куда-либо уже целую неделю, скидывая на то, что на работе неразбериха, Юнги уволить пришлось из-за пропусков, новый персонал на его замену найти не может, да и вообще отправили документы какие-то для кафе переделывать. Это всё звучит так правдоподобно, но не может не вводить в грустное состояние. Разве у него нет даже пяти минут, чтобы выделить их своему недодругу? Эти мысли бьют расслабившегося Гука в самое мурчало, и он правда не знает, как контролировать все эти эмоции, поглощающие его душу. Как-то совсем не комильфо стало учиться в университете и работать после него, пусть работа фрилансера не такая напряжённая, физически он вообще не прилагает усилий, разве что клацает по кнопкам ноутбука много и мышкой кликает туда-сюда.       — Чонгук, ну сегодня правда не получится. Давай на следующей неделе встретимся? Я очень занят, мне так жаль, — говорил вчера Ким, скинув всё на занятость и усталость. На самом деле младшему кажется, что его нагло обманывают, из-за таких мыслей становится только хуже. Когда он влюбился так сильно? Разве было когда-то настолько неприятно? Нет, нет и ещё раз нет. Раньше он знал точно, что Тэхён не будет с ним возиться, но после того разговора всё изменилось. Может, изменилось только для студента?       Всё же парня не устраивает такой расклад, поэтому вместо звонка и просьбы встретиться хотя бы на пять минут, он заканчивает с работой будучи в университете, решая, что конспекты ему могут скинуть в электронном виде, а работа может быть более полезной, нежели пары.       — Чонгук-и! — Мёнсон улыбается, замечая друга и оставляет позади себя учительницу, которая смотрит на него недоверчиво и хмурится. Он приходил раньше лишь дважды и представлялся кузеном, но её взгляд выглядит... разочарованным?       — Тэхён не сможет забрать сегодня Мёна, поэтому я приехал за ним, — он ласково улыбается своей сопернице и подхватывает ребёнка на руки, прижимая к себе и начиная смеяться, когда тот дарит детские поцелуйчики его щекам, словно Чон — это даже не брат, а отец. Женщина задаёт вопрос взглядом и приподнятой бровью. — Я забираю его немного раньше, если Вы не против. Мне нужно купить Мёнмёну подарок, мы будем выбирать его вместе.       — С братом Мёнсона всё в порядке? — это действительно не то, что она хотела спросить, но её интерес победил здравые мысли. — То есть...       — Да, наш Тэхён в порядке, но это не должно беспокоить Вас, — Гук смотрит на неё с прищуром. — Ну, мы поехали. Спасибо, что приглядели за хорошим мальчиком. Ты же хорошо вёл себя, Мён-и?       — Да, Чонгук-и!       Парень в курсе, что ему достанется от Тэ, но это именно то, чего он пытается добиться. Поэтому младший покупает кучу сладостей ребёнку, чтобы задница слиплась, испортились все зубы и вообще давление поднялось. Не подумайте, он очень любит Мёнсона, и именно поэтому он так балует его сладостями, которыми Ким его ограничивает. Пусть ребёнок насладится хотя бы один раз. Может, злость Тэхёна поможет Чонгуку с ним?       Он приезжает в квартиру старшего и открывает дверь по коду, который не забудет даже после потери памяти, он уверен в этом на все сто процентов. Звук открывающейся двери приводит ребёнка в восторг, потому что он уже чувствует таящий шоколад на своём языке. Потому что пока его родного хёна нет — он может скушать столько сладостей, сколько успеет.       Но всё же Чонгук немного просит его придержать коней и забирает сладкое после... десяти? Двадцати конфет? Он не считал, но пачка знатно опустела за полчаса, пока телефон разрывался от звонков и сообщений, которые ребята старательно игнорировали и смотрели фильм про того самого Железного человека. Мёнсон был воодушевлён и громко хихикал на эпичных моментах, хлопая в ладоши до тех пор, пока не заметил, как хён, на коленях которого он сидел, не уснул.       Он решил, что может досмотреть фильм за ещё парочкой конфет, но те, к большому сожалению, находились так высоко, что он бы даже со стулом на стуле не смог дотянуться. Стоило ему выйти из кухни, на которой были сладости, его встретил переживающий и заплаканный Тэхён, кинувшийся в объятия ребёнка.       — Чонгук-и забрал тебя со школы? — присаживаясь на корточки, старший обнимает братика и расслабленно выдыхает. Сон кивает и хихикает, вокруг его рта местами заметен злосчастный шоколад: мальчик никогда не умел есть его аккуратно. — А где он?       — Хён уснул, — хлопает ресничками, — мы кушали сладенькое и смотрели Железного человека. Наверное, он очень устал.       — О, клянусь, я устал сильнее твоего глупого хёна, — Тэ поднимается и тратит пару минут на то, чтобы стянуть с себя верхнюю одежду, обувь, поставить чайник на плиту и прийти в гостиную, заперев дверь на замок. Мало ли... чтобы ребёнок не зашёл во время серьёзного разговора и не услышал (или подслушал) о радужных хёнах.       Чон сопит, скрестив руки на груди и откинув голову на спинку дивана, не чувствуя опасности, которую излучает старший (на самом деле этот старший теряет всю свою агрессию, когда замечает кроличьи зубки своего недодруга). Он присаживается рядом и кладёт один локоть на спинку дивана, разворачиваясь к младшему полностью. Парень смотрит около двух минут, прежде чем дёрнуть Чонгука за предплечье и вынудить того замычать недовольно.       — Эй, петушара, просыпайся давай, — ему приходится дважды вдарить младшему, чтобы он разлепил свои налившиеся свинцом веки и перевёл уставший взгляд на сидящего около него Тэхёна. Последний, кажется, жалеет о том, что разбудил уставшего дракона.       — Всего лишь ты, ха, — насмешливо произносит он, вызывая в Тэхёне ком обиды. Но он понимает, что заслуживает этого, потому что позволил себе отлучиться от дел с Гуком на целую неделю. — Я уже могу дальше спать?       — Извини, ладно? Я говорил тебе, что занят. И что у меня не получалось, и вообще...       — Ты просто ссыкло, которое решило, что избегать меня будет проще, чем перейти на новый уровень, я понял, — заканчивает за него Чонгук и всё же присаживается удобнее, пристально разглядывая оливковый свитер старшего и его очень широкие штаны своими не совсем пришедшими в сознание глазами.       Тэхён молча притягивает обиженного ребёнка к себе и обвивает шею, крепко прижимая его к себе. Он говорит едва слышное «я скучал» и вызывает чужой смешок с вопросом «повтори?».       — Отвали, — огрызается Ким и шумно выдыхает. — Всегда тебе нужно испортить такой хороший момент, да? Взять и всё запороть.       — Нет, ты не понял. Я попросил тебя повторить, потому что я тебе не верю, — Чонгук обвивает тэхёнову талию и удобнее умещается лицом на его груди. — Потому что ты игнорировал меня целую неделю, когда мог поговорить хотя бы пять минут. Ты, блин, каждый божий день говорил, что занят, хотя это действительно было не так.       — Я... слушай, вообще-то мне просто нужно было время, ясно? Когда ты просил время на то, чтобы восстановить свои силы раньше, я давал их тебе и не беспокоил. Ты мог понять меня, я никогда не был... этим, — хён сдувается под Чонгуком и кусает нижнюю губу, потому что ассоциировать себя с геем... Окей, возможно, совсем немного, но в нём правда кипит гомофобия, а поступать так, как решил он, — извольте, это слишком тяжело для Тэ.       — Ладно, — и это всё, что отвечает ему Чонгук, поваливший несопротивляющегося парня на диван. — Но ты не должен винить себя за чувства ко мне, потому что в таком случае виноватым окажусь я. Если бы я не намекал тебе всё это время — ты бы, понимаешь, у тебя бы ничего не изменилось.       — Не думаю, что я жалею из-за этого, — шёпотом отвечает парень и бегает глазами по лицу младшего, когда тот нависает над ним. — Я также не думаю, что хочу расстроить тебя, если вдруг передумаю. Не уверен, что ты понимаешь, как это, но всё же.       — Нет, — Гук скользит большим пальцем по чужой щеке, — нет, я понимаю, как это, и я правда ценю это. Ты должен понимать, что ради тебя я готов на всё, просто не игнорируй меня. Просто позволяй мне делать то, что я хочу; позволяй делать себе то, чего ты хочешь, да?       Тэ кивает и улыбается. Он давит пальцами правой руки на затылок младшего и скользит языком меж губ. Кимовы длинные ресницы трепещут, дрожат, а чонгуково сердце, кажется, останавливается в момент соприкосновения их губ.       Губы старшего шершавые, покусанные, но не менее приятные. Чонгук движется навстречу этой ласке и старается не показывать своей неловкости, недоумения и стеснения, но всё, на что он способен — это выглядеть, как блядский девственник, лол. Тэхён не сдерживает смеха, и его грубая нота тонет в их повзрослевшем поцелуе, звуки которого слышны даже за тонкой дверью, где стоит Мёнсон.       — А Мёна чмокнуть! Почему вы там без меня? Эй, я тоже хочу вечерний поцелуйчик, — Тэхён хочет отстраниться, но Чонгук не позволяет, зажимает его сильнее между диваном и собой и усмехается: здесь спинка дивана действительно высокая, она прикрывает обоих парней, их не видно.       — Чонгук-и поцелует братика последний раз, и мы подарим тебе поцелуйчики, ладно? — Гук смеётся с выражения лица парня под ним, но старается сдерживаться.       — В обе щёчки!       — Угу, дай нам с хёном пять минут, — снова отвечает Гук, слыша, как за дверью произносится «ладно» и быстрые шаги, отдаляющиеся шаги.       — Чонгук, — нервно произносит Тэхён, привлекая к себе без того внимательного Чонгука, — он не должен знать об этом, ясно?       — Зачем ему знать? Мы же тихо.

***

      — И, эм, сколько вы оба уже вместе? — Чимин кусает изнутри щёку и хмурится. Никто не предупреждал его о том, что Тэхён согласился на отношения с Чоном в конце концов. Чисто из-за этой херни он немного чувствует себя обиженным.       — Ну, э-э, я точно не помню, честно, — Ким выглядит немного озадаченно. — Может, полтора года уже?       — Вообще-то семьсот двадцать один день, — выносит вердикт Чонгук, заставляя Тэхёна подавиться чаем, глоток которого он только что сделал. — Ну, или почти два года, да.       — Ты до сих пор считаешь? Серьёзно, Гук?       — Ну, я сталкерил тебя год не для того, чтобы потом просто расслабиться, встречаясь с тобой.       — И всё же ты знал, что я соглашусь. Ты ведь утверждал обратное, разве нет?       — Мы ещё не встречались тогда, чтобы я всегда говорил тебе правду, — младший смеётся и переводит взгляд на своё бедро, на котором так спокойно и уместно лежит тэхёнова рука, слабо сжимающая кожу. — Ты был бы полным дебилом, если бы смог устоять передо мной.       — Но я не смог, ладно. Всё, забейте, мы закрыли эту тему.