Проект "Призрак"

      Полковник Зигфрид Кромвель задумчиво нахмурился, бросив взгляд на шахматный таймер. Времени оставалось не так уж и много, а хорошей стратегии в голову всё не приходило. Однако же проигрывать такому сопернику было… мягко говоря, обидно.       Мертон — лейтенант Мертон — не сводил глаз со старомодной (даже не голографической) шахматной доски и, казалось, не замечал затруднений полковника.       Глупости. Наверняка он всё прекрасно замечал. Разведчик всё-таки. Зигфрид покосился на Мертона и решительно подвинул вперед ферзя.  — Шах, — сказал Зигфрид и тут же мысленно застонал, увидев собственную ошибку, ставящую под угрозу и ферзя, и короля.       Лейтенант спокойно защитил своего короля, не воспользовавшись ошибкой соперника, и вновь глубоко задумался, глядя на доску и поправляя манжеты.       Зигфрид перевел дух — что ж, и разведчики бывают невнимательны, оказывается. Он взглянул на лейтенанта доброжелательнее, чем прежде.  — Два часа до окна связи с метрополией. Ждёте с нетерпением, Мертон?  — Никак нет, товарищ полковник. Не с кем связываться.  — А новости вы, полагаю, знаете лучше их всех, — улыбнулся Зигфрид собственной шутке. Мертон серьёзно кивнул — шутка получилась уж очень похожей на правду.       Зигфрид мысленно чертыхнулся: он регулярно устраивал шахматные поединки с членами команды и не собирался отказываться от этой практики после перехода под знамена Затмения. Не развлечения ради, а для укрепления социальных связей в неформальной обстановке.       В этот раз разговор, однако, совершенно не клеился. Не в последнюю очередь по вине самого Зигфрида — уж очень он не любил типов из разведки.       Лейтенант Мертон прибыл на корабль три недели назад, вместе со всей новой командой — сорока пятью бывшими военными, бывшими гражданами Ксолары, ныне членами запрещённой военной организации (или экстремистской группировки, кому как больше нравится) под названием «Затмение». Зигфрид, стараясь не думать о незавидной судьбе старой команды, с которой «Флавия» вышла из порта приписки, перевел взгляд в угол.       Тот самый угол, где стоял первый помощник, когда Зигфрид разрядил в него табельный револьвер.       Уму непостижимо, насколько некоторые ценят присягу и как мало их заботят деньги и собственное существование.       Сам Зигфрид ни на миг не задумался о присяге, когда в один прекрасный вечер в его электронный ящик свалилось письмо от некоего «Т. Г.» со слабо завуалированным предложением помочь Затмению за кругленькую сумму. Несколько встреч с людьми, не называвшими имен — и план, по которому Ксолара теряет в гиперпространстве легкий крейсер «Флавию», а Затмение приобретает легкий крейсер «Зенит», был готов к воплощению.       Зигфрид снова взглянул на шахматную доску. Его рука потянулась к ферзю, но этот ход был бы точным повторением прошлых ходов.  — Ничья? — спросил он.  — Ничья, — согласился Мертон и встал, явно собираясь уходить, — отличная партия, товарищ полковник.       Зигфрид кивнул и улыбнулся:  — Это нужно обязательно повторить… Скажем, через неделю в то же время?  — Я внесу это в мое расписание, — Мертон, отдав честь, развернулся к двери.       Зигфрид задумчиво проводил его взглядом и стал аккуратно укладывать шахматные фигуры в ящик. Совершенно бездарно проведенное время; за этот час он узнал, что Мертон неплохо играет в шахматы, и ничего кроме. Разговора не получилось — на любые вопросы лейтенант отвечал вежливо, сухо и так, что зацепиться для дальнейшей беседы было не за что. И вряд ли за неделю что-то изменится. Он вздохнул и закрыл ящик. Такого человека, как лейтенант Мертон, неплохо было бы иметь в друзьях — особенно в нынешнем положении. А свое нынешнее положение Зигфрид считал весьма незавидным.       Нет, он не сожалел о содеянном.       За те деньги, которые будут перечислены на его личный счет после двухлетнего контракта, начавшегося с трагического исчезновения «Флавии» в гиперпространстве, можно прожить до глубокой старости на курортах Рувена, да еще и потомкам кое-что останется.       А совесть… что совесть? Любой журналист подтвердит, что Затмение тайно финансируется традиционалистами, а именно за этих ребят Зигфрид исправно голосовал с совершеннолетия.       Методы у Затмения, конечно, грязноваты.       Но цель — цель все оправдает.       Проблема лишь в том, что у Зигфрида возникали сомнения — нужен ли Затмению он сам и проживет ли он достаточно долго, чтобы забрать заработанные деньги?

***

      Мертон тщательно закрыл дверь своей каюты и, удобно устроившись за письменным столом, включил планшет. Самая сложная часть сегодняшней работы была сделана, и осталось только написать отчет. «Самой сложной частью сегодняшней работы» Мертон посчитал игру в шахматы: притворяться, что он не замечает очевидных ошибок противника, было почти физически больно. Отчёты же он писать любил. Отчёты, докладные, психологические портреты — Мертон считал себя исключительно талантливым в этой области.       Данный отчёт, как и все в последнее время, предназначался самому Гуру, главе Затмения. «О психологическом состоянии полковника Зигфрида Кромвеля, капитана ЛКЗ "Зенит"»       О, здесь Мертону было что сказать. Чего стоил только бегающий взгляд полковника. Очевидная нервозность, неловкие попытки завязать разговор, ошибочные ходы в шахматах.       Мертон усмехнулся и сощурился, глядя на экран планшета.       Волновался Кромвель совершенно зря: флот Затмения на данный момент насчитывал четыре корабля, включая «Зенит», а офицерский состав — ровно четверых достаточно опытных капитанов, включая Кромвеля. И поскольку лояльность полковника была надежно обеспечена как обещанием кругленькой суммы на его счету, так и тем, что на родине его ждал трибунал, Затмение, конечно же, собиралось использовать его капитанский опыт по полной.       Не то чтобы Мертон планировал Кромвелю это рассказывать. Пусть поволнуется, послушнее будет. «…следует ожидать осторожных решений в отношении персонала корабля, попыток наладить неформальные дружеские отношения…»       Пальцы быстро порхали по виртуальной клавиатуре, Мертон почти не задумывался над вышколенно-официальным построением лаконичных фраз, предаваясь размышлениям о совершенно посторонних вещах. Впрочем, посторонние вещи тоже касались работы (по-другому Мертон, кажется, не умел). Вот, например, интересно: как бы Кромвель воспринял более близкое знакомство с главой Затмения? Стал бы нервничать еще больше, скорее всего.       За пять лет работы на Затмение сам Мертон так и не смог привыкнуть к Гуру. Точнее, к одной из особенностей его личности — Гуру был адептом. Да-да, настоящим адептом. Персонажем из детских сказок и антейской пропаганды. Если бы кто-нибудь в Академии сказал Мертону, что его будущий начальник будет читать мысли и зажигать огонь взглядом, он бы не задумываясь сдал сумасшедшего особистам. Работа на Затмение, несомненно, расширяла горизонты — как и было обещано юному выпускнику Академии Мертону неприметным человеком в деловом костюме.       Внезапный (и знакомый) стук в дверь прервал цепочку мыслей и воспоминаний. Мертон поставил последнюю точку в докладе о Кромвеле, аккуратно погасил планшет и одёрнул манжеты.  — Рид, заходи. — Все-то ты знаешь, — добродушно проворчала Рид, закрыв за собой дверь. — Вот откуда? У тебя там камеры на двери, что ли?  — Здесь не так уж много желающих удостоить вниманием лейтенанта разведки. Боятся.  — И не зря, — фыркнула Рид. — Что ты с капитаном-то сделал? Ходит сам не свой, опять смены поменял.       Мертон неопределённо пожал плечами:  — Наглые инсинуации. Как нетрудно догадаться, я просто сыграл с ним партию в шахматы. Остальное наш дорогой товарищ Кромвель додумал сам, в силу собственной фантазии и нечистой совести, — он поморщился, наблюдая, как Рид, по своему обыкновению, осматривает уже десятки раз осмотренную каюту, трогая все, что попадается на ее пути. Некоторые люди просто не могут стоять спокойно.  — Совести? Ему тут у нас не нравится, что ли?       Мертон снова пожал плечами. Он подозревал, что есть некая разница между попаданием в запрещенную военную организацию сразу после Академии, как это произошло с ним и Рид, и тем, что сделал полковник Кромвель. Предательство, убийство, угон военного корабля. Внушительный список, который разбудил бы любую совесть. Сам Мертон, конечно, не мог похвастаться чистыми руками — и совесть его не мучила; но он совершенно точно ни разу не предавал собственных товарищей.  — А ты представь, что ты — капитан корабля, команду которого ты знаешь только три недели… Команду, состоящую из людей, которые убили твоих сослуживцев с твоего собственного согласия.       Рид задумчиво наклонила голову: — Хочешь сказать, у него паранойя? — У кого бы её не было в этой ситуации. Впрочем, выбор у него в любом случае небольшой. Либо с нами, либо под трибунал.       Мертон жизнерадостно улыбнулся.