Проект "Призрак"

      Он снова бежал от них. Снова — в темноте, с ошалелыми отблесками их ручных фонарей, снова — спотыкаясь, почти умирая от тупой боли в боку и нехватки воздуха.  — Вольф?! — снова знакомый голос, который в этот раз, однако, зовет его не по имени, а так, как Вольф сам решил называться.       Он знал, что откликаться нельзя, как бы этого ни хотелось. Ничего хорошего его не ждет, они все врут, всегда врали ему, всегда хотели отнять его свободу, планировали это с самого начала. И Кристоф с ними заодно, теперь уже можно не сомневаться. Вольф оперся рукой о стену, пытаясь отдышаться.       Стена медленно растворилась в воздухе, и он упал, потеряв опору.  — Вольф! — голос отца. Жан-Луи как всегда говорил недовольно и раздраженно, будто поиски сына отвлекали его от чего-то действительно важного.       Звук приближающихся шагов.       Вольф попытался поднять голову — и успел поймать взглядом лишь обрывок тени, метнувшейся в сторону. Никого. Он с трудом поднялся и осторожно пошел вперед, где в темноте вырисовывался очередной знакомый силуэт.       Этот человек, в отличие от остальных, очевидно, не был заинтересован в поисках. Вольф легонько дотронулся до его плеча: — Вин?.. — Тебе нужно уйти, мальчик мой, тебе здесь не место, — сухо ответил Винсент, и безразличие в его голосе почему-то ранило куда больше, чем прочие события этой ночи.       Вольф вздрогнул и… наконец, проснулся. Он сел в постели, тяжело дыша и вытирая пот со лба. Взглянул на голографическое табло часов — пять утра, совсем недолго до рассвета. Рассветом Вольф считал короткие два часа, когда Касион-3 выходил из тени соседней планеты, Касиона-2, или Сезирии, как называли ее аборигены. Остальные двадцать три часа на планете царили приятные сумерки.       Зевнув, он выбрался из кровати и распахнул окно, вдохнув прохладный утренний воздух.       Природа Касиона-3, как всегда, умиротворяла. Леса этой малонаселенной планеты были практически не тронуты цивилизацией; вокруг новоотстроенного комплекса Ордена Максвелла на сотни километров не было ничего, кроме буйной растительности, кишащей разнообразной фауной, большая часть которой пока не имела названий.       Пытаться заснуть снова не было смысла, шести касионских часов сна ему обычно было вполне достаточно для нормального функционирования. Ну, нормальных часов сна. Без изматывающих кошмаров.       Глубоко вздохнув, Вольф взял в руки планшет с незаконченными с вечера рунами и принялся за работу.

***

      Винсент одобрительно кивнул в сторону тлеющего фитиля свечи. — Ну допустим. Не огонь, конечно, но допустим. А ментальный блок где? Я, что ли, за тебя его ставить буду? Ведь не сложно совсем… — Одновременно с огнем — сложно, — проворчал невыспавшийся Вольф. — Опять кошмары? — будто невзначай спросил Винсент.       Вольф молча кивнул. Врать не было смысла, особенно после того, как он не смог поставить ментальный блок — Вин наверняка увидел все эти кошмары собственными глазами. Вообще-то Вольф сомневался, что ментальный блок в его исполнении мог бы помочь, учитывая, насколько могущественным Вин стал в последнее время. Он бросил взгляд на изрядно помолодевшего наставника, с комфортом и без видимых усилий левитирующего в метре от пола. Загадки в новоприобретенном могуществе не было никакой: Вольф прекрасно понимал, что именно означают его собственные участившиеся головокружения, как будто он постоянно пользуется Даром без передышки.       Ну и пусть — Вин это заслужил. Должен же Вольф его как-то отблагодарить за все, что он сделал. Почему бы и не поделиться собственным Даром. — Между прочим, я посмотрел те руны и твои комментарии… Мне нравится. Очень необычное видение перспективы. Не могу сказать, что я его разделяю, — Винсент пожал плечами, — но мне, полагаю, просто не дано. У тебя свой путь. — Я хотел бы ещё раз побывать там. Чем больше смотрю, тем отчётливее понимаю, что пропустил что-то… но теперь я, кажется, знаю, где искать. — Это… не очень сочетается с нашими ближайшими планами, мальчик мой, — отвел глаза Винсент, — впрочем, тебе обязательно нужно заняться этим в будущем. Ладно, пойдем-ка поболтаем, — он грациозно приземлился в вихре своих черных одежд и указал на дверь собственного кабинета.

***

      В кабинете Винсента Вольф, как обычно, подошел к окну. Освещение посадочной площадки орденских шаттлов разгоняло полумрак, где-то в кустах ухали птицы без названия (Вольф задумался, не посвятить ли часть своего времени естествоописанию фауны планеты), светящаяся огнями далеких мегаполисов Сезирия занимала почти половину сумеречного неба. — Если начнешь писать стихи — я их читать не буду, — предупредил Винсент с улыбкой. — Да ну тебя, — Вольф тоже не смог удержаться от улыбки, — лучше бы ответил на вчерашний вопрос. — Повтори, сделай милость. — Если тебе так нравятся мои наработки и если ты меня считаешь настолько талантливым, почему ты не разрешишь мне стать аколитом Ордена? Недостаточно хорош?       Винсент скрестил руки на груди и оперся на стену, внимательно разглядывая Вольфа. — Наоборот, мальчик мой, совершенно наоборот. Видишь ли, по уставу аколит Ордена не может стать магистром. Магистр должен прийти со стороны. — Ты… хочешь, чтобы я занял твое место? — Мальчик мой, ты сегодня на удивление догадлив.       Вольф задумался. Не так он себе представлял сегодняшний разговор. Он — и вдруг магистр? В свои двадцать три года? Это большая честь, но Вольф не был честолюбивым и прекрасно понимал, что к большой чести прилагается просто огромная ответственность. Во-первых, откровенно говоря, он почти ничего не знал об Ордене. Хоть он и был личным учеником магистра, он не был частью Ордена, и большая часть информации была ему недоступна. Штаб и штабная библиотека были изучены вдоль и поперек, он знал ближний круг аколитов по именам и даже научился узнавать их в масках, но кроме этого он не знал ничего. Размеры Ордена, его ресурсы, даже его цель были загадкой. Вольф знал, что Орден Максвелла был одной из влиятельнейших сил в системе Касион, что у Ордена был (кажется) небольшой планетарный флот и что средств Ордена хватило на создание тайного штаба на заповедной планете Касион-3. И? За какое время, по мнению Винсента, Вольф сможет вникнуть в курс дела и начать всем этим управлять? И чем, кстати, сам Винсент планирует заняться, уйдя в отставку?  — А ты сам чем будешь заниматься?       Винсент неопределенно пожал плечами: — Навещать старых товарищей, полагаю. — И какие же у магистра обязанности? — Позже, мальчик мой, позже все узнаешь… Так ты согласен? — Это будет какая-то торжественная церемония? — В каком-то смысле да… Новый магистр должен убить старого. — Несмешная шутка. — А я и не шучу. Тебе устав принести почитать?       Вольф неверяще посмотрел в прозрачно-жёлтые глаза. Не врет. — Ты сейчас сказал, — осторожно переспросил он, подходя ближе, — что я должен тебя убить. — Да, — не так уж часто можно встретить человека, которого настолько забавляла мысль о собственной смерти. — Зачем тебе это?! — Я стар, Вольф. Чудовищно, до неприличия стар. И я выгляжу так хорошо, потому что не стесняясь тяну из тебя Дар — ты ведь это чувствуешь, мальчик мой, так? — Я это не только чувствую, я ещё и помню, как ты выглядел при нашей первой встрече. Вин, я не идиот, и я абсолютно не против такого положения дел. — Зато я против, мой самоотверженный мальчик. Ты отдаёшь себе отчёт, что с тобой происходит? Ты должен уметь оценивать свои возможности. В таком режиме тебя хватит ещё, может быть, на месяц — и, как мне ни приятно моё нынешнее состояние, я не хочу наблюдать за тем, как ты сгоришь. Мне пора. Правда: я многое повидал, я ни о чём не сожалею — это отличная нота для коды. Лучше многих других.       Это даже… Да как с этим спорить? В какой части галактики такое поведение считается нормальным? Вольф решил, что сейчас он, пожалуй, пойдёт к себе. Может, по пути найдёт Алензо и намекнёт, что магистру нужна помощь. Психологическая. Срочная. — Я не буду этого делать. Всё. Точка. Я не участвую в этом сумасшествии, я ухожу.       Ярко-жёлтый взгляд. У Вольфа потемнело в глазах — на секунду? — и он вдруг обнаружил, что стоит, прижав ритуальный кинжал, висевший раньше на стене, к горлу смеющегося магистра. В ужасе выронив кинжал, он отшатнулся. По горлу Винсента стекало несколько капель крови из неглубокой — на глазах затягивающейся — царапины. — Как видишь, мне не нужно твоё согласие с моими планами. Но я очень, очень хочу его получить, это важно для меня. Давай-ка сохраним немного достоинства, мой мальчик, как и подобает воинам, а? Позволь мне уйти красиво. Позволь мне сделать тебе этот подарок на прощание. Тебе нужно подумать и осознать. Принять. Здесь есть над чем подумать, я понимаю. Церемония через неделю.

***

— Решил?       Вольф вздрогнул, но не отвел взгляда от камина. Смотреть на Винсента не хотелось — точнее, хотелось. Хотелось иметь возможность смотреть на него гораздо дольше, чем он сам отмерил. — Ты так спрашиваешь, как будто у меня есть выбор, — горько усмехнулся Вольф. — Выбор, мальчик мой, есть всегда. Ты можешь уйти. — И далеко меня отпустят твои аколиты? Из секретного штаба? Может, ты мне еще и шаттл отдашь? — Не отдам, конечно… Не все решения приводят к положительным последствиям, но это не значит, что выбора нет. Нет устраивающего тебя выбора, так будет точнее. — Ты говоришь, что я должен продолжать свои исследования. И тут же вешаешь на меня обязанности по управлению Орденом, про который я ничего, по сути, не знаю! И отбираешь единственного опытного человека, с которым я могу проконсультироваться… даже не думая о моих чувствах, между прочим, — сказал Вольф внезапно севшим голосом, — как ты себе это вообще представляешь? Ты будешь стоять и ждать, пока я тебя убью? Это, по-твоему, нормально? — «Нормально» — это понятие относительное. И ты, и я, уж прости, совершенно ненормальные аномалии этой сумасшедшей галактики. Ничего нормально в твоей жизни не было уже тогда, когда твой отец попытался отдать тебя на опыты, — напомнил Винсент, — и кстати, тогда ты что-то сентиментальностью не страдал. — Обстоятельства были другими. Да и, смею надеяться, с тех пор я несколько повзрослел, — Вольф опустился в кресло и потер виски, — но что я с тобой спорю… ты ведь уже чувствуешь, что я соглашусь. — Конечно, — сказал Винсент, — а что до так пугающих тебя обязанностей магистра, так их почти нет. Аколиты — люди взрослые, нянькой тебе быть не нужно, только изредка разрешать возникающие споры и думать о будущем Ордена. — Всего-то думать о будущем? И как же конкретно мне это делать? — Например, решить, участвуем ли мы в войне, — Винсент многозначительно взглянул на Вольфа. — Ты намекаешь на предложение Гуру. — Именно — ты совершенно зря от него отказываешься. — Да потому что ему с его странными целями нечего мне предложить ! «Мировое господство», надо же. Он хоть представляет себе, сколько в галактике миров? Не говоря уж о том, насколько хорошее управленческое образование для этого нужно. — Ты слишком быстро составил свое мнение, мальчик мой. Гуру просто в силу собственной ограниченности не понимает, что тебе предложить — вот и предлагает то, на что клюнул бы сам… А я в свою очередь предложу тебе на него посмотреть. На него и на его набирающее силу Затмение. Потому что, поверь мне, очень скоро нам, как и всей галактике, придется столкнуться с его «странными целями» куда ближе, чем хотелось бы.       Вольф задумчиво пошевелил пальцами. — Ты считаешь, что Затмение способно стать чем-то большим, чем маленькой экстремистской группировкой в конфликте Ксолары и Антеи? — Вот именно, мальчик мой — вот именно. Ты наконец-то задал хороший вопрос, и я не знаю на него ответа. Потому тебе и предстоит найти ответ самостоятельно. — Иными словами, ты предлагаешь мне — по пунктам — убить своего учителя, стать во главе Ордена, забросив собственные наработки, на которые я трачу всё — пока свободное! — личное время, поступить в ученичество к маньяку с манией величия и с риском для жизни сливать полученную о нем информацию Ордену. И всё это — на этой неделе. — Зато представь, какой у тебя будет богатый жизненный опыт! — ухмыльнулся Винсент. — Кстати, если вдруг решишь передумать… ученичество у Гуру — это, можно считать, моя последняя предсмертная просьба. Учитывай это в своих планах, будь так добр. — Вин, — кинул Вольф в спину уходящему магистру. Тот остановился в дверях, не оборачиваясь. — Что-нибудь бы изменилось, если бы… если бы я не позволил тебе тянуть через меня Дар? — Как всегда — любое наше действие влечет миллионы последствий по всей галактике. Неизбежно. Изменилось бы что-нибудь для тебя лично? Для начала попробуй ответить, как бы ты смог мне «не позволить» это сделать. Отдыхай, мальчик мой. Завтра тебя ждут великие дела.

***

      Винсент стоял, высоко подняв подбородок. Грустные ярко-жёлтые глаза, улыбка на лице. Старомодный меч опущен вниз. Технически магистр не был безоружен, но Вольф знал, что его удар не встретит блока.       Он репетировал это в голове всю ночь. Это он сам выбрал такое оружие — Вольф не хотел осквернять тело Винсента, не хотел видеть страшные ожоги от револьвера или отсеченные конечности после гравиножа. Один точный колющий удар в грудь. Он медлил.       «Давай же, мальчик мой. Я разочаруюсь, если мне придётся делать это самому», — насмешливый шёпот в голове.       Вздохнув, Вольф сделал выпад — и сразу же шагнул назад, вытаскивая меч. Короткий вскрик, жёлтые глаза — глаза, не закрывшиеся до последнего — мягкий стук упавшего тела. Зазвеневший на камнях пола меч.       Шёпот Дара. Голоса, сочувствие, хохот, заунывные песнопения — это на грани сознания. Чёрные, похожие на воронов фигуры в масках, но с голыми кистями рук — это наяву. Вольф упал на колени подле магистра — бывшего магистра. Напротив него опустился на колени один из аколитов — он не знал, кто именно.       Аколит поднял кинжал — вонзил его в уже остывающую плоть — погрузил пальцы в рану. Шёпот Дара был просто невыносим, Вольф почти падал в обморок.       Он почувствовал — только почувствовал, ведь он уже почти ничего не видел, оглушённый Даром — как к скулам прикасаются мокрые пальцы.       Тёмные фигуры покинули зал.       Магистр Ордена Максвелла стоял на коленях, закрыв глаза, положив руки на чужую истерзанную грудь, в которой не билось сердце. По щекам стекала кровь, нанесенная широкими мазками.

***

      «Великие дела». Вольф покосился на кипу планшетов на столе Винсента — то есть на своем собственном столе. У него теперь был стол. Кабинет. Коллекция старых, еще бумажных, книг.       Небольшой планетарный флот, двенадцать мрачных фигур в масках, почтительно склонявших головы, когда он шел по коридору, и оставшийся без ответа вопрос, был ли у него другой путь — это все у Вольфа тоже теперь было.       Не было только наставника и верного друга, с которым Вольф привык проводить дни и зачастую бессонные, полные увлекательных научных изысканий, ночи.       Наугад взяв из стопки планшет, он попытался вникнуть в суть доклада. Что-то о торговле оружием в одном из миров Рувенской коалиции. Это он теперь должен в таком разбираться? Вольф бросил беспомощный взгляд на Алензо. — А вы… точно без меня справитесь, пока я буду следить за Гуру?       Алензо улыбнулся, подергав себя за косичку: — Смею напомнить, магистр, что вы с почтенным Винсентом как-то полгода провели за исследованием каких-то отдаленных руин, и Орден за это время не развалился… Что там, оружейники? — он указал на планшет, — оставьте, я потом посмотрю. Ни о чем не волнуйтесь и займитесь, наконец, собственными обязанностями.       Вольф решился в конце концов задать вопрос, который его волновал со вчерашнего дня: — А что вы, Алензо, будете делать, когда к вам заявится Гуру, убивший вашего магистра, то есть меня? Так же без вопросов ему подчинитесь? — Вопрос о передаче вам власти был решен единогласно, всеми двенадцатью аколитами… И я не очень представляю себе поднятие подобного вопроса в отношении Гуру. Мы все-таки не идиоты.       Вот как. Вольф догадывался, что все было не так просто. — Кроме того, — продолжил Алензо, — вы, магистр, изрядно преувеличиваете грозящую вам опасность. Зашифрованный канал связи всегда активен, да и сами вы не котенок и можете за себя постоять. Не отлынивайте от своих обязанностей, — улыбнулся он. — Я ведь правильно понимаю, что почтенный Винсент не оставил вам выбора? Он предпочитал никому не оставлять выбора.

***

      Послав краткое «Я согласен» в ответ на очередное письмо Гуру, получив в ответ некие координаты в отдаленной системе, Вольф собрал немногочисленные пожитки и уже через два дня наблюдал в иллюминатор внушительную космическую станцию — цитадель Затмения. Искренне надеясь, что присланные коды системы «Свой-чужой» подойдут, он направил шаттл к ближайшему ангару.       Тёмные стены, тусклое освещение коридоров — и огромный командный центр с голографическими дисплеями, отражавшими разные сегменты карты галактики в разных масштабах. Шум голосов, неразбериха и разноцветные мигающие строчки информации, ползущие по мониторам, напоминали фондовый рынок Логрависа. Вольф неторопливо огляделся, тщетно пытаясь найти хоть каких-нибудь встречающих. Кажется, его прибытие было абсолютно никому не интересно. — Постоянная работа, постоянная обработка информации — двадцать шесть часов в сутки, — довольно сказал кто-то из-за плеча Вольфа. — Пойдём-ка в кабинет, нас ждёт серьезный разговор.       Вольф вздрогнул от неожиданности: — Гуру?       Незнакомец кивнул, не сводя взгляда с Вольфа, и приглашающе махнул рукой в сторону одного из темных коридоров цитадели.

***

      Несмотря на удобное кресло и бокал с виски в руках, Вольф не мог расслабиться. А может, даже благодаря им — Гуру настолько настойчиво предлагал выпить, что это было подозрительно. Да и разговор был не менее подозрительным — светские, ни к чему не обязывающие темы. — Что ж, очень рад знакомству, — улыбнулся Гуру, когда у Вольфа бокал опустел наполовину, а в голове поселился приятный алкогольный туман. — Мне кажется, нам стоит продолжить его просмотром некоторых воспоминаний, дорогой ученик, если ты, конечно, не против.       Гуру хищно протянул пальцы к вискам Вольфа. Вот оно — конечно же, он дожидался, когда подействует алкоголь, чтобы сложнее было поставить блок. Вольф кивнул — мол, конечно же, не против — и призвал на помощь все, чему учил его Винсент. — Почему столько ждал, прежде чем принять мое предложение? — Пальцы Гуру обжигали, он абсолютно не пытался как-то смягчить болезненный процесс вторжения в сознание.       «Сомневался. Не чувствовал себя готовым», — Вольф решил не пытаться отвечать вслух. Воздействие было терпимым, но противнику об этом знать незачем — пусть думает, что он успешно вогнал Вольфа в гипнотический транс. — Имя?       «Теперь — Джей Вольф». — Возраст?       «Двадцать три».       Несколько быстрых вопросов — как на детекторе лжи, но с усиливающейся болью в висках — и Вольф почувствовал, что Гуру, наконец, подобрался к тому, что его действительно интересует. — Где Кристоф?       Вольф не поверил своим ушам и, как умел, скрыл удивление. Кристоф? Бывший наставник? Но ведь… это было ужасно давно, да и что Гуру до него?       Гуру поморщился, и боль в висках стала почти невыносимой. — Покажи мне Кристофа. Что ты про него знаешь? Действительно ли он так силен?       «Нет», — едва не ответил Вольф, но тут он наконец понял, в чем дело. Кристоф, своеобразная легенда антейской пропаганды, никогда не был особо сильным адептом, но никогда не скрывался (пока не исчез) — логично, что ксоларианские слухи сильно преувеличивали его Дар. Гуру, очевидно, опасается Кристофа — ну так и зачем его разубеждать? В конце концов, пока он занят просмотром старых воспоминаний, он не расспрашивает Вольфа о событиях не столь далеких.       А у Вольфа не было никакого желания показывать, чему он научился в Ордене Максвелла. Значит, было бы неплохо, если бы Кристоф занимал Гуру как можно дольше. Вольф вызвал из памяти фантазию, составленную на всякий случай по пути к цитадели… Надо только немного подправить, прямо на ходу. Знающий наблюдатель обнаружил бы массу нестыковок — оставалось только рискнуть и надеяться, что Гуру не был знающим наблюдателем. Иначе жить Вольфу оставалось недолго.       Хм. Интересно, будет ли Гуру являться недовольный призрак Винсента после Вольфовой смерти? Про себя-то Вольф уже решил, что являться будет при первой же возможности. И даже успел за свои двадцать три года составить немаленький список, кому именно. — Я… не предполагал, что его могущество столь велико, — задумчиво пробормотал Гуру. — Но ничего, я всё равно сильнее. Особенно теперь, когда и твой Дар в полном моём распоряжении, мой ученик. Иди, отдохни. Завтра продолжим.

***

      Неделя постоянных вторжений в — как Гуру полагал — память. Неделя изматывающего постоянного поддержания блоков. Вольф в отчаянии потёр виски. Он уже не знал, отчего у него эта пульсирующая мигрень — от болезненных копаний в голове или от напряжённого использования Дара. Но он прекрасно понимал, что в таком режиме ему осталось недолго. Гуру вчера в четвертый раз просмотрел «воспоминания» о Кристофе. Догадывался? Играл с непутёвым «учеником», как кот с крысой?       Вольф устало прикрыл глаза, услышав уже такие знакомые шаги. — Что-то ты плохо выглядишь. Бессонница мучает? — Гуру ласково улыбнулся. — Я долго думал, мой ученик. И решил, что, прежде чем ты будешь готов учиться у меня чему-то, тебе нужно немного… практики. По применению того, что ты уже умеешь, на благо Затмения. Подробности тебе пришлют на планшет, вылететь нужно будет завтра. Ступай. И если ты что-нибудь — хоть что-нибудь — узнаешь, услышишь, почувствуешь о Кристофе, ты немедленно дашь мне знать.       Вольф вздохнул с облегчением, проводив Гуру взглядом в спину. Вторжения в сознание временно откладываются. Но вот не перестарался ли он с сияющим образом Кристофа?