Проект "Призрак"

      Гуру, скорее всего, будет пытаться отдавать приказы. Рассматривайте их как просьбы. Не забывайте, что наши собственные интересы первостепенны. При любой возможности пытайтесь получить как можно больше информации.       Магистр Максвелл.       «Отослать».       Вольф перечитал собственное сообщение и удостоверился, что никаких двусмысленностей в нём не было, и что Алензо всё поймет правильно. В последнее время поведение Гуру начало тревожить Вольфа. Во-первых, становилось всё сложнее противостоять вторжениям в собственное сознание, а во-вторых, Гуру решил, что ему нужно поближе познакомиться с Орденом Максвелла и привлечь Орден к труду на благо Затмения. Это открывало новые возможности для изучения Затмения, но Вольф всё же предпочёл бы, чтобы Орден держал нейтралитет.       По правде говоря, если бы он сейчас решил, что ему пора возвращаться, никто бы на него косо не посмотрел. Информации собрано достаточно. Затмение строит мега-оружие, тратя на это деньги, полученные от пиратства, наркотрафика и работорговли. Лидер Затмения страдает паранойей и с непонятной целью по всей галактике ищет Кристофа. Пока сложно понять, в кого такой доблестный лидер будет стрелять из своего мега-оружия, но стрелять будет наверняка. Осталось только решить, что Орден Максвелла будет делать с этой информацией.       Но Вольф решил остаться ещё ненадолго. Было стыдно признаваться себе в причинах такого решения, но и врать не хотелось.       Мертон.       Вопреки советам Винсента, Вольф успел привязаться к этому идиоту, искренне уверенному в гениальности Гуру. Тяжело вздохнув, он закрыл глаза и укусил себя за палец — больно, почти до крови. Чёрт знает почему, но Мертон теперь относился к нему гораздо лучше, чем в начале их знакомства. Снисходительный, готовый прощать всё на свете, каждый раз вежливо интересующийся, не нужно ли Вольфу с кем-нибудь поговорить… мечта, а не друг.       Единственный — небольшой, право слово — минус был в том, что всё это относилось не к Вольфу, а к той застрявшей в пятнадцатилетнем возрасте истеричке, которую он так старательно изображал. Вольф поморщился. Сейчас он ненавидел себя — ненавидел, потому что ясно понимал, что его всё устраивает. Пусть даже дружеское тепло, которое он, как эмпат, ясно чувствовал, относится совсем не к нему. Он был готов себя обманывать как угодно — только бы не возвращаться к одиночеству, к собственным воспоминаниям.       И это было унизительно.

***

      Эта среда ничуть не отличалась от всех прочих. Одна-единственная горящая лампа над шахматной доской, коньяк для Вольфа и сок для себя. Мертон уже привык проводить вечера по средам именно так — за уютным ленивым разговором и игрой. — Шах.       Вольф, не раздумывая, заслонил короля конём и бросил на Мертона скучающий взгляд.       Мертон протянул было руку к фигурам, но тут же положил её назад на стол, задумавшись, стоит ли разменивать своего слона на коня. — О, кстати. Как ты считаешь, товарищ адепт, «Призрак» — нормальное название? — Смотря для чего, — пожал плечами Вольф. — Например, если речь идёт о каком-нибудь маленьком пушистом животном — просто замечательное. Ты собрался завести себе питомца? — Маленькое и пушистое, — задумчиво повторил Мертон. Вольф, как всегда, умело испортил ему настроение. Даже немного расхотелось хвалиться ему успехами персонального проекта Гуру. Ну, того самого проекта, которым занимался доктор Лэнгдон. Того проекта, который стараниями самого Мертона теперь назывался «Призрак». Впрочем, больше Мертону хвалиться было всё равно некому. — Помнишь наш разговор об оружии судного дня, товарищ адепт? Так вот, это оружие почти готово. И называется оно космическая станция «Призрак». — Тебя это очень радует, — заметил Вольф.       Мертон не стал отрицать: — Очень радует, потому что Гуру намекнул, кто на этой станции будет командиром. — Вот как? Поздравляю. И концепция осталась неизменной? В смысле, Затмение по-прежнему не собирается из этого оружия стрелять?       Мертон кивнул и сделал, наконец, очередной ход в шахматах, бросив взгляд на Вольфа. Тот почему-то снова скептически поднял бровь, как всегда, когда речь заходила о «Призраке». — Не веришь. — Испытываю разумные сомнения. Тем более что тебя что-то волнует, — заметил Вольф.       Мертон поморщился: — Прекрати меня читать. Это, в конце концов, невежливо. — Как скажете, товарищ лейтенант. И всё-таки что это? — Бюджеты, — нехотя ответил Мертон, скрестив руки на груди. — Ты же в курсе, обычно я занимаюсь бюджетами операций. А в этот раз Гуру решил всё сам подписать — сказал, что времени не было. — Ты ему не доверяешь, что ли? Вот это новость. — Не то чтобы не доверяю… но хотелось бы перепроверить. Гуру — человек занятой, а сверка бюджетов для него не очень-то обычное занятие. Не жульничай, — Мертон заметил, как пешка, повинуясь телекинетическому прикосновению, пытается уползти с доски. — Не хочешь играть — так и скажи.       Вольф, криво ухмыльнувшись, поболтал остатками коньяка в бокале: — А тебе не приходило в голову, что Гуру может не разделять твои идеи по поводу «Призрака»? Что он, например, хочет это оружие использовать по назначению. — Знаешь, Вольф, я иногда сильно сомневаюсь в твоём здравомыслии. Это же абсолютно безответственно. От тебя я бы, может, и мог такого ожидать. Но не от Гуру. Ты его видишь каждые две недели — он что, производит впечатление безответственного человека? — Он производит впечатление кого-то, одержимого поисками Кристофа, — недовольно пробурчал Вольф. Мертон посмотрел на него, сощурившись. Очевидно, эта тема была товарищу адепту неприятна. Интересно почему? — Этим вы с ним каждые две недели и занимаетесь? — будто невзначай поинтересовался Мертон. — У него спроси при встрече, — Вольф встал и, одернув одежды, направился к выходу, — я, пожалуй, пойду. Поздно уже.       Мертон кивнул и остался сидеть, задумчиво глядя на закрывшуюся за Вольфом дверь. Про Кристофа ему говорить, значит, не хотелось. Или про Гуру? Признаться, Мертону уже немного надоели Вольфовы намёки на то, что Гуру не знает, что делает. Хотя, честно говоря, он действительно мог бы поменьше времени уделять поискам Кристофа и побольше — действительно важным делам.       Судя по новостям из метрополии, война была уже на самом пороге — оставалось не так уж и много времени, чтобы ввести в строй «Призрак». Мертон улыбнулся собственным мыслям. Он не был пацифистом, но война была никому не выгодна. Хорошо, что у них в руках был надёжный способ её прекратить… точнее, хорошо, что этот надёжный способ попал в руки к правильным людям. Он презирал метрополию за бесхребетность — премьер-министр настолько легко подписал конвенцию и закрыл проект «Булавка», что кто-нибудь мог бы обвинить его в измене. Но что сделано, то сделано. К счастью, некоторые патриоты не боялись замарать руки, чтобы восстановить справедливость. И то, что Гуру поспешил подписать бюджеты на «Призрак», подтверждало мнение Мертона — все здесь понимали, чем может обернуться малейшее промедление.       А то, что сам Мертон будет командовать «Призраком», означало, что он не ошибся как с выбором карьеры, так и со способами достижения своих целей. Мертон мысленно перечеркнул планы по дискредитации Кромвеля — «Призрак» был куда большим достижением, чем легкий крейсер «Зенит». Его мысли повернулись в сторону следующей ступени карьерной лестницы — генералу Думару, главе разведки. В самом деле, раз Гуру отдаёт приказы напрямую Мертону, смена главы разведки — только дело времени.

***

      Мы не получили карту постов Затмения в системе.       Алензо Максвелл, аколит Ордена.

***

      Потому что я её вам не посылал. Эта информация не входит в доступную вам.       Т. Г.

***

      Она нам нужна. Мы не справимся без неё. И задание, пожалуйста, перешлите ещё раз. Мы, кажется, потеряли. Извините.       Алензо Максвелл, аколит Ордена.

***

      Ну хорошо. Посылаю карту и задание (см.приложение). Я начинаю сомневаться в вашей полезности.       Т. Г.

***

      Спасибо. Мы будем стараться.       Алензо Максвелл, аколит Ордена.

***

      Мертон зажмурился и запустил руки в волосы. Что-то от него явно ускользало. Он ещё раз перечитал переписку, которая ему не предназначалась. Затем — перевёл взгляд на письмо, адресованное ему лично.       Пожалуйста, пришлите сопутствующие накладные к этому заказу для наркоторговцев. И если ещё какие-нибудь документы есть — тоже пришлите. Я немножко запуталась, тут ничего не сходится.       Магрете Максвелл, аколит Ордена.       Есть два варианта. Нет, есть даже больше вариантов — но не подходит ни один. Максвеллиты могли быть сборищем раздолбаев под стать своему магистру. Или они могли очень тонко пытаться выудить как можно больше информации о Затмении. И у них, черт побери, получалось!       Первый вариант не подходил, потому что — Мертон был уже почти уверен — Вольф совсем не такой раздолбай, каким почему-то хочет казаться. А зачем ему в таком случае орден недотёп?       Второй вариант тоже не подходил, поскольку подразумевал, что Гуру попался на удочку этих максвеллитов. А это уже было совсем смехотворной мыслью.       Нет уж, не будем множить сущности. Гуру знает, что делает, раскрывая секретные сведения. Максвеллиты — не идиоты, просто возникло недопонимание. Что делать Мертону? Свою работу, конечно. И наблюдать.       Он набрал ответ на письмо.       Прошу прощения, но подобные сведения секретны и не подлежат разглашению. Постарайтесь пересчитать, руководствуясь тем, что есть.       С уважением, лейтенант Мертон.

***

      Их лейтенант Мертон — единственный, кто отказывается выдавать информацию, и кажется, несмотря на низкое звание, он сидит на каком-то ключевом посту. Мы получаем отказы по половине просьб. Алензо планирует его убрать. Можно?       Магрете Максвелл.

***

      Отстаньте от лейтенанта Мертона, пока он не убрал нашего Алензо. Как я тогда отсюда буду нам нового шефа разведки искать? И вообще — не лезьте к нему.       Магистр Максвелл.

***

      Это вызов?       Алензо Максвелл.

***

      Это приказ не трогать. И даже защищать. При любых обстоятельствах.       Магистр Максвелл.

***

      Принято.       Алензо Максвелл.

***

      Вольф с трудом припарковал шаттл в ангаре и глубоко вздохнул, пытаясь прийти в себя. Виски нещадно пульсировали головной болью, из носа, судя по металлическому привкусу во рту, текла кровь… Он вытер нос рукавом, порадовавшись, что привык носить чёрные одеяния. Посмотрел на своё отражение в лобовом стекле. Краше в гроб кладут. Нет, в таком виде появляться на корабле нельзя — мало ли кто встретится по пути к каюте. Но и оставаться в шаттле нельзя тоже; совсем скоро диспетчер поинтересуется, почему он не выходит.       Впрочем, пара минут у него есть.       Визиты к Гуру становились всё болезненнее. Тот совершенно не заботился о самочувствии ученика, пытаясь выудить из воспоминаний очередную, пока неизвестную ему крупинку информации о Кристофе. Растущая паранойя делала Гуру нетерпеливым и неосторожным — хотя осторожностью во время копания в чужих мыслях он не отличался с самого начала.       Если Вольф раньше и боялся что-нибудь напутать в том, что выдавал за собственные воспоминания, то теперь этот страх ушёл: просмотрев эти «воспоминания» вместе с Гуру бессчётное число раз, он запомнил всё наизусть. На смену страху быть раскрытым пришёл животный, первобытный страх боли — страх, который, как Вольф думал, он был неспособен испытывать. Ага, конечно. Оказалось, приучить человека снова бояться боли не так уж и сложно. Просто награждайте его всеобъемлющей, ломающей виски мигренью раз в две недели на протяжении года. Цепкие хищные пальцы, тянущиеся к его вискам, приходили к нему в кошмарах — почти еженощно. Кошмары не давали выспаться, ментальное напряжение требовало отдыха, усталость накапливалась снежным комом, он не успевал восстановиться — с ужасом глядя в календарь, считая время до новой встречи с наставником.       Как долго он сможет продержаться? И что потом?       Головная боль медленно проходила, оставляя за собой лёгкую тошноту. Судорожно выдохнув и отогнав мрачные мысли, Вольф решил, что пришло время успокоить нервы и выплеснуть накопившийся адреналин уже привычным ему способом — немотивированной истерикой с применением телекинеза. Да, невежливо. Да, по-детски. Но как эффективно! А поводов для того, чтобы нервничать, у него, видит Дар, было предостаточно.       Он был не в настроении искать по схеме корабля ненужное оборудование и поступил самым простым и логичным способом. Ещё раз окинув взглядом своё отражение и убедившись, что из носа больше не идёт кровь, Вольф направился в сторону каюты Мертона.

***

— Слушай, прекрати это.       Вольф даже и не помнил, к какому именно слову Мертона он прицепился, чтобы был повод для истерики — но результат оказался неплохим. Костяшки пальцев приятно саднили от удара в стену, в воздухе парил бронзовый бюст из Мертоновой коллекции. Вольф не знал, кого именно была призвана изображать эта статуэтка — наверняка кого-нибудь такого же занудного, как и сам Мертон. — Я буду делать всё, что захочу! Ты мне не начальник!       На самом деле удивительно, что Вольфу удавалось так долго обманывать Мертона — профессионального разведчика. Может, это талант? — Вольф, — Мертон устало потёр виски, — мы оба знаем, что тебе, скорее всего, пришлось выучить эти реплики наизусть и тренироваться перед зеркалом, чтобы они хоть немного походили на искренние.       Ой. — И я был бы тебе признателен, если бы ты оставил мою коллекцию в покое. Поставь бюст Цезаря на место, я сказал!       Повинуясь силе мысли, статуэтка аккуратно опустилась назад на полку. — Итак, — Вольф задумался, как поаккуратнее задать вопрос. — Я в курсе насчёт твоих актерских талантов с самого начала. Ты пользуешься общим доступом в голонет, и он мониторится. — Тобой. — Мной в том числе. — И?..       Мертон пожал плечами: — И я подумал, что это не моё дело. Особенно учитывая, что Гуру умеет читать мысли. Но извини, Вольф, моя личная каюта и моя коллекция бюстов военачальников — это уже наглость. — Ну, может, погорячился… — пробурчал Вольф. — И перестань душить офицеров, пожалуйста. — Да ты же зануда!.. — Во-первых, многих я подбирал сам, и мне не хочется искать им замену, они талантливые люди, а во-вторых из страховой компании написали, что если мы не уберём с корабля, цитирую, «опасного психованного адепта», то они не станут продлевать наш корпоративный контракт на следующий год. — Хочешь сказать, мне нужно заглянуть к ним в гости?       Мертон замер и задумчиво взглянул на него: — А знаешь, загляни. Объясни, что мы тут за идею сражаемся, и невежливо с нами обходиться как с какой-нибудь торговой фирмой. Ну, дипломатично объясни. Учтиво. — Дипломатия, — Вольф театрально потянулся, хрустнув костяшками пальцев, — это просто моя специальность. — Но офицеров душить перестань! Или хотя бы составь график, а то некоторые неделями из лазарета не вылезают.